Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Category:

рассказ о несчастной Москве: "Сердца бумеранг" реж. Николай Хомерики (33-й ММКФ)

Помощнику машиниста метро, 23-летнему Косте (Александр Яценко), по результатам медобследования сообщают, что он тяжело болен и, возможно, скоро умрет. До сих пор помощник машиниста не задумывался, куда он движется, а тут, по такому случаю, вроде как задумался: живет с матерью, которая тоже работает в системе метрополитена, сидит на кассе; встречается с девушкой Аней (Клавдия Коршунова), но иногда и с другими девушками тоже, тем болеее, что напоследок хочется пожить на всю катушку; с друзьями, опять же, выпивает; наконец, едет в другой город на поезде разыскивать своего отца, который с матерью никогда не жил и ничем ей не помогал - тот по-прежнему прозябает в какой-то дыре привокзальным "бомбилой", и готов уцепиться за сына, чтобы получить московскую прописку - а сын к этому не готов и потихоньку от новообретенного папаши линяет.

Что там именно за беда от нежного сердца приключилась с помощником машиниста Костей - не уточняется. Врач прямо так ему и говорит: ты абсолютно здоровый человек, просто можешь умереть в любой момент, и знаешь об этом. То есть от всех остальных окружающих прочих Костя отличается только тем, что знает, а прочие остальные - не знают, что, будучи абсолютно здоровыми, могут умереть в любой момент. Иначе говоря, "Сердца бумеранг" - не история конкретного человека, но художественное обобщени. Насколько художественное - мягко говоря, можно спорить.

На пресс-конференции по фильму (единственной, которую я посетил за время фестиваля) подобный спор разгорелся между режиссером Хомерики и представителем рыбинского киноклуба по фамилии "Крейн". Дискуссия в жанре "связался черт с младенцем" оказалась не слишком плодотворной - кинолюбитель Крейн из Рыбинска пенял Шепотиннику, что тот, дескать, выбирает неправильно фильмы для фестиваля, кинорежиссер Хомерики не считал нужным возражать или просто физически не мог этого сделать - какая с ним случилась беда от нежного сердца, тоже не знаю, только Хомерики на протяжении мероприятия едва-едва сидел и с трудом, опираясь на руку, держал голову - отягощенную, видимо, тяжелыми думками о судьбе России и новыми творческими замыслами, и всем своим видом показывая, что для него, как и для Михалкова, как и для Германа, как для всех классиков великаго русскаго кинематографа независимо от их идеологической ориентации всякий, кто их кина не способен принять с восторгом - просто труп и недостоин внимания.

Рыбинский киноклуб - понятно, не эталон вкуса. Хомерики, со своей стороны - тоже величина не безусловная, хотя сам Хомерики может сколько угодно думать иначе. Правда, Александр Яценко - не Алиса Хазанова (та появляется в начале фильма на минутку - поет в караоке песню "Мой сон"), на него интересно смотреть, его лицо выражает что-то, даже если выражать совсем нечего и повода нет, это, в общем, главное и самое характерное лицо новорусского артхауса, хотя бывало, использовали его и более целевым образом (в "Мне не больно" Балабанова, в "Свободном плавании" Хлебникова и его же новелле из "Короткого замыкания", в спектакле Карбаускиса "Рассказ о счастливой Москве" по Платонову).

Черно-белая картинка, отсылающая к столь любимому прогрессивной публикой Тарковскому, вышла стильной. А на то, что герой, работая в московском метро, спускаясь под землю, оказывается в метро петербургском - на то у режиссера, помимо чисто художественных обоснований, которых он пока не придумал, но за него критики-поклонники придумают, есть и более убедительные причины: первая, которую честно озвучивает продюсер проекта - в московском метро дорого снимать и не разрешают, где хочется, а где разрешают - там не хочется Хомерики; вторая, на которую впроброс, но уловимо намекает сам постановщик - он не рассчитывает на зрителя, который способен отличить одно метро от другого. И вообще, как принято говорить о такого рода опусах - это не важно, кино не об этом. "Про что кино?" - вопрос из обихода Гордона, и искать на него конкретный ответ - дело неблагодарное, или надо принять версию, которая возникает в первые десять минут фильма: жить-то герою - незачем. Да он и не живет. Так что вся эта черно-белая абстракция по-своему уместна и оправдана. Если уж на то пошло, то местоположение квартиры, в которой проживает Костя с мамой, можно определить как отрезок между станциями "Автозаводская" и "Коломенская", а конкретно на том пятачке, на который он смотрит из своего окна, вроде бы и жилых домов-то нет, одни ангары и недостроенные офисные центры. Но еще раз - неважно все это, не про то кино. Вот девушка Кости говорит: я беременна, ты что, не рад? ну я все равно ребенка не оставлю - зачем он? И действительно - зачем еще и ребенок, когда самим жить незачем. Потом выясняется, что и не беременна она - то ли ошиблась, как говорит, то ли обмануть хотела, чтоб замуж выйти поскорее.

Свет в конце тоннеля ни для героя, ни для зрителя, очевидно, не предполагается, и картину венчает долгий-долгий, унылый-унылый городской пейзаж с пролетающей птичкой Однако среди всей этой черно-белой тягомотины вдруг возникает яркий, пусть и не в буквальном смысле, эпизод с Ренатой Литвиновой. Хомерики делал короткометражную документалку о "Бриллиантах" Рустама Хамдамова, где Литвинова снималась, может, тут есть какая-то неведомая профанам творческая связь, но конспирологией заниматься не хочется. Так или иначе, играет Литвинова даму-экстрасенса, ее монолог, написанный, похоже, самой Литвиновой, а еще вернее, сымпровизированный ею, либо удачно стилизованный под ее импровизации (слово "собака", которое повторяется дважды - характерно для ее лексикона). Костя приходит к ней на прием, чтобы "усилить" здоровье, и она проводит сеанс, "усиливая" нужные линии на ладони шариковой ручкой, попутно отвечая на телефонный звонок, общаясь со своей помощницей... В общем, что-то в духе эпизода с Фаиной Раневской из фильма "Александр Пархоменко". Жаль, Литвиновой на пресс-конференции не было. Отдуваться за всех приходилось Шепотиннику, который старательно переводил на доступный кинолюбителям из Рыбинска язык хомерическое высокое косноязычие и оправдывался за присутствие картины в конкурсе фестиваля, в том числе решая этот вопрос задним числом через всеобщее прямое и открытое голосование в зале: кому фильм понравился, поднимите руки.

Я не поднял, потому что стараюсь и в других случаях не рассуждать в категориях "нравится-не нравится" (мне вон фильм Марио Моничелли 1962 года с Анной Маньяни очень-очень понравился, но это совсем другое дело). Хомерики со своим бубном-бумерангом предложил ровно то, чего от него ожидали - было бы странно пенять ему, что оправдал ожидания. Лобан не оправдал - я полагал, что он какую-нибудь чепуху сварганит, а он сделал кино, от которого четыре часа кряду оторваться невозможно. Хомерики сделал свое кино - очередную сказку про пустоту, но выверенную по хронометражу - полтора часа всего. Предыдущая была чуть короче, но еще темнее и скучнее:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1501944.html?nc=4

Вот только Рената Литвинова "портит" всю малину. Предыдущие картины Хомерики были ровные, а здесь один эпизод, явно вставной, выбивается из общего ряда. Хомерики объясняет: хотел чтоб было скучно, скучно, потом - нескучно, а дальше - снова скучно. Иронизирует с высоты своего духовного и эстетического опыта над быдлом безмозглым, понятно. Но я вот думаю: ведь все наизусть помнят и могут на своем уровне изобразить упомянутый эпизод Фаины Раневской из "Александра Пархоменко". Ну а кто навскидку вспомнит - о чем фильм "Александр Пархоменко" и как звали режиссера?
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment