September 22nd, 2021

маски

мы, пионеры - дети рабочих!

По дороге к СПб в "Сапсане" меня, называя вещи своими именами, "скрючило", и чтоб немного "расправиться", я перед спектаклем в театре "Цех" решил сделать кружок по окрестностям Петроградки. Своеобразный райончик - казармы, заводы, все, как водится в Петербурге, полуразвалившееся, полусгнившее, но не бесхозное, а зачастую и действующее, где-то по первоначальному назначению, а где-то парадоксально вписанному в новые реалии - так, вдоль улицы Красного Курсанта располагается городок военно-космической академии, но в некоторых зданиях очевидно постройки рубежа 19-20 вв. со следами былого, а иногда и отреставрированного модернового декора, поместился детский сад, а в других и вовсе бизнес-центр "ред кадет", в общем, как писал мой любимейший ленинградский поэт С.Я.Маршак -

румяный маленький кадет
как офицерик был одет
и хвастал перед нами
мундиром с галунами

- народу в мундирах и гимнастерках по окрестностям видимо-невидимо, группки бритых наголо парней в спортивных костюмах тоже встречаются. Удачно заметил издалека и рад, что дошел до модернового строения на углу Красного Курсанта и Новоладожской - тоже считай аварийное, хотя обитаемое, но и в нынешнем ободранно-полуразваленном виде очень эффектное (главное здание Отдельного корпуса пограничное стражи до 1918 года - проект архитектора С.Кричинского и гражданского инженера В.Шевалева), через большое фасадное окно виден даже купольный потолок внутри (домовая церковь св. Николая). А затем ноги сами (вот честное пионерское, не знал заранее, куда приду!) вывели к наиболее ценному и интересному мне здесь объекту: фабрике "Красное знамя" (офис ее дореволюционного управления, когда она была фабрикой Керстена, ныне как раз занимает детсад на улице Красного Курсанта), монумент возле бывшей (трикотажная фабрика после всех национализаций и приватизаций окончательно закрылась к 2000-м годам) проходной которой напоминает, что именно здесь, а не где-нибудь еще, в 1923 году возникла - самый первый отряд! - пионерская организация; а до нее и, как свидетельствует более скромная мемориальная доска, первый в Петроградском районе, еще в марте 1917 года, социалистический Союз рабочей молодежи.

Здание, правда, выстроено чуть позднее - но тоже представляет отдельный и чрезвычайный интерес, являясь образцом раннего, периода "бури и натиска", радикально-конструктивистского стиля, 1926-28 (авторы проекта Э.Мендельсон и И.Претро). А организация пионеротряда тут опять же неслучайна: чуть далее по улице Пионерской установлен, очевидно, еще и много позже (в 1972-м), чем построены конструктивистские корпуса "Красного знамени", другой памятник: барельеф с головами ясноликих отроков, умученных от буржуев - в честь детей петроградских рабочих, погибших в октябре 1917 года (изначально все пять голов были мальчишескими и металлическими, в 1990-е православные их отбили, при реставрации отроков догадались через одного разбавить отроковицами, будто предвидя торжество "фемоптики", и восстановили композицию уже в гипсе). Ничего не оставалось, как по такому пафосному случаю в ближайшем супермаркете взять австралийского "шираза" - хоть я красное не пью, а сухое тем более... - но как иначе, он ведь с красным знаменем - и галстуком! - цвета одного.

P.S. сам не снимаю, потому все фото надерганы из интернета



маски

"Цепь души", Государственный театр Майнца, хор. Шарон Эяль ("DanceInversion")

Далеко не впервые можно видеть в Москве постановки Шарон Эяль, а одно из ее сочинений "Autodance" с прошлого сезона вошло в репертуар МАМТа -

- но каждый раз встреча с ее творчеством - новое откровение: невозможно ни привыкнуть, ни успокоиться. "Движешься потом в толпе без всякой цели, туда-сюда, по ломаной линии, живешь с нею вместе, сливаешься с нею психически и начинаешь верить, что в самом деле возможна одна мировая душа".

В название "Цепь души", вероятно, заложена идеома, содержание которой теряется при переводе (и неизвестно еще, с какого языка!), по-русски же оно звучит двусмысленно, вызывая ассоциации одновременно с единением (цепь="связка") и с ограничением (цепь="оковы"). Зрелище откликается на оба значения - ансамбль танцовщиков в бесконечном, безостановочном движении существует как единый организм, действуя с невероятной - я бы сказал, неестественной - синхронностью; но из "массы" выделяются, выпадают - кто-то на мгновение, а кто-то надолго, обретая себя в развернутых соло, впрочем, тоже с ансамблевым танцем синхронизированных - отдельные "элементарные частицы".

В аннотации сказано, что хореограф называет спектакль "пьесой о любви и желании", пусть так - но, сдается мне, "любовь" и "желание" здесь вряд ли категории из области "простых человеческих взаbмоотношений", придуманный хореографом танец свободен от "психологизма", тем более от "эротизма". Партитура Ори Личтика, постоянного композитора-соавтора Шарон Эяль, держит электронный жесткий ритм и в тех эпизодах, где через диджейский микс вдруг пробивается ясная, мажорная и чуть ли не лиричная песенная мелодия, тематически близкая к танго, но остающаяся в границах того же почти "маршевого", подавляющего ритма, заданного изначально и сохраняющегося нон стоп до конца (и после того, как опустится занавес!). Если речь у Шарон Эяль впрямь идет о "любви" и "желании" - то как о понятиях, характеризующих не "способ существования белковых тел", а подавно не "высших приматов", но описывающих универсальные законы функционирования Вселенной, всемирного тяготения, земного притяжения.

Другое дело, что "неорганическая химия" вполне абстрактной идеи, воплощенная пульсирующими в ритме электронной музыки "белковыми" телами безупречно "техничных" исполнителей, их резкие, на первый взгляд вроде бы повторяющиеся, но безгранично, неисчерпаемо вариативные пластические конфигурации (парадоксально Шарон Эяль - в сравнении с которой Пина Бауш, чье "Полнолуние" только что показали в СПб на сцене Александринки, при всем уважении к покойной мэтрессе современного танца, надо признать, давно пройденный этап... - мыслит в русле, намеченном еще Джорджем Баланчиным и сквозь все промежуточные стадии данс-эволюции его линия в ее творчестве продолжает развиваться!), высвобождает "реактивную" энергию, передающуюся на уровне чувственном, эмоциональном. Если высматривать на сцене "персонажей" - то это будут скорее "атомы" в молекулярной структуре или "звезды" в космическом вакууме, так или иначе совокупно образующие целый мир как некую самораскрывающуюся философскую - неделимую, при всех ее внутренних неразрешимых конфликтах - "монаду", нежели способные вызвать "сопереживание" человекообразные организмы.

Вместе с тем, поскольку человек обитает в той же вселенной и является ее не самой малозаметной составляющей, постольку законы, которые исследует, формулирует - ничего однозначно не утверждая, не навязывая! не манипулируя вниманием наблюдателя - Шарон Эяль с помощью танца, применимы и к человеческому сообществу, где в бурлящей лавой толпе зарождаются, выходят на поверхность, становятся впереди остальных "вожди", "авторитеты", или, наоборот, находятся "отщепенцы", "жертвы", непохожие на остальных индивиды, выпадающие из тотального, единого сгустка энергии, нацеленного на их ограничение и всеобщую унификацию... Поэтому балеты Шарон Эяль вовсе не "анти-гуманистические" по сути, а ровно напротив: они, может, и не "про людей" - но, безусловно, "для людей".