July 30th, 2021

маски

а какой-то мальчик, пробежавший мимо, ударил меня ключом в голову: Ф.Достоевский "Неточка Незванова"

Иногда мне кажется, что если из мировой литературы убрать всего лишь одного Достоевского - то не будет никакой литературы; а вот если оставить только его одного - то при всех остальных потерях (очень значительных) литература все-таки останется... Даже не самые как будто "статусные" вещи Достоевского меня в том каждый раз убеждают. "Неточка Незванова" - повесть, задуманная романом; первые три части успел напечатать журнал "Отечественные записки", потом Достоевского арестовали по делу "петрашевцев", он вытерпел инсценированный "расстрел", попал в "мертвый дом", откуда уже вышел другим человеком и совсем другим писателем. Впоследствии, отказавшись от продолжения работы над "Неточкой...", Достоевский переделал неоконченный роман в подобие повести, убрал сюжетные линии, которые должны были получить развитие, но не получили, оставив героиню на пороге совершеннолетия, хотя история ее взросления задумывалась более развернутая.

Рассказ, между прочим, ведется от первого, то есть от женского лица. В первой части, опираясь на сведения, полученный из вторых рук, от знакомого отца (который проходным, фоновым персонажем далее появляется во плоти, но сам по себе особого интереса не представляет), героиня поведает о раннем детстве и о родителях, точнее, о матери и, главное о приемном отце, за которого мать вышла по любви и через брак с которым погибла: в музыканте Ефимове угадывается будущий Мармеладов (а Неточку, возможно, ожидала судьба Сонечки, но по факту, по тому, что есть в тексте, образ ближе к Нелли из "Униженных и оскорбленных"), с той разницей, что Ефимов - человек творческий, и несомненно одаренный, но дар свой растративший на гордыню и пьянство, заставляющий маленькую, даже не родную ему девочку воровать у родной матери деньги ему добро бы только на выпивку, а то еще и (кульминация, приводящая к трагической развязке первой части) на билет, чтоб услышать заезжего именитого скрипача, потому что одержимый Ефимов не допускает мысли о существовании в мире скрипачей более великих, чем он, каким мог бы стать, если б не... (в своих неудачах герой винит жену и ожидает ее смерти, с которой связывает надежды на возрождение - смерть жены последует, а за ней и смерть в горячке безумия самого Ефимова).

Во второй части Неточка - как покойная мать свою Анну, Аннет, трогательно называла - обретается воспитанницей в особняке пригревшего ее богатого князя; отчим заронил в девочке навязчивую мечту о "доме с красными занавесами", куда Неточка рассчитывала отправиться с "папой", когда умрет мать (какой-то абсолютно сюрреалистический образ, невольно предвосхищающий фантазмы Дэвида Линча!) - и вот с красными или какими, но она попала в похожий дом, со своими внутренними конфликтами между князем и княгиней, между остальными домашними и теткой князя, старой девой-"монашенкой", между старой княжной и домашним бульдогом Фальстафом (любимцем княгини, потому что приблудный пес когда-то спас ее тонувшего в Неве маленького сына), наконец, сложными взаимоотношениями Неточки с юной княжной, ее ровесницей Катей - общение девочек описано Достоевским в таких подробностях, что будь это текст современного автора, по православным стандартам его б непременно засудили как порнографа (причем признали бы сочинение порнографией одновременно детской и лесбийской - нежные ласки и поцелуи десятилетних девочек вне социо-историко-литературного контексте и по евро-либеральным понятиям обрисованы у Достоевского совершенно невозможные, а на святой руси тем более, однако с классика вроде какой спрос...).

В последней из завершенных автором частей семейство князя переезжает из Петербурга в Москву, узнав о тяжелой болезни оставшегося там сына Сашеньки (того самого, что тонул, но был спасен бульдогом), а Неточка вместе с воспитательницей-француженкой переселяется к старшей дочери княгини от первого брака Александре Михайловне и ее мужу, там оказывается сперва невольно причастной семейной тайне (давнишнему и платоническому, но страстному роману Александры Михайловны - Неточка, обнаружив потерянный от библиотеки ключ и завладев им, потихоньки читает "взрослые книжки" и в одном из томов Вальтера Скотта между страниц находит завалявшееся прощальное письмо от несостоявшегося любовника хозяйки), а далее и поводом для ревности Александры Михайловны к супругу, и к ярости супруга, вообразившего, что Неточка сама завела любовника и ей, а не Александре Михайловне, адресовано злосчастное письмо...

По достоевскому обыкновению все перипетии описаны многословно, косноязычно, порой с пренебрежением логической (а подавно хронологической) последовательностью, с чрезвычайным, зашкаливающим надрывом, но принципиальное отличие раннего Достоевского от позднего - и в рубежной "Неточке Незвановой" это очень наглядно проявляется - отсутствие юмора, точнее, сарказма, зрелым достоевским опусом присущего в дозах, несовместимых с жизнью (вернее, сарказм у раннего Достоевского существует отдельно от сентиментальности и надрыва - в "сатирических" произведениях): осенью на волне премьеры богомоловского спектакля я стал внимательно, с карандашом в руках, вчитываться в "Бесов" - и если случалось оказаться в публичном месте, к примеру, в театральном фойе, то на мой хохот порой сбегались капельдинерши (а человек я, мягко говоря, невеселый, и рассмешить меня почти невозможно - легче до слез довести); в "Неточке Незвановой" ничего нет смешного - только грубо-манипулятивная сентиментальность, которая позже, размешанная пополам с убийственным сарказмом, и сделает Достоевского тем, без чего, по-моему, нет литературы. Но и того, что уже есть в "Неточке...", хватает, чтоб пусть не на каждой странице, а через одну-две, глаза вылезали на лоб от изумления невозможной ни в какой другой "литературе" (вообще "в литературе") точностью описанного.

Скажем, в предыстории Ефимова, которую пересказывает героиня со слов музыканта Б., есть момент, когда помещик, у которого Ефимов служил в оркестре, от души предлагает тому благополучную жизнь, свое попечение, покровительство, ничего даже не требуя взамен сверхъестественного - но Ефимов, до того игравший на кларнете и скверно, как вдруг получивший злополучную скрипку от загадочного безымянного итальянца (чуть ли не криминальным путем - по крайней мере обвинения, скорее ложные, чем достоверные, в убийстве проитв Ефимова выдвигались... ему удалось оправдаться), уже одержим, и благодетелю отвечает:

"Нет, сударь, нет, и не говорите: не жилец я у вас! Я вам говорю, что дьявол ко мне навязался. Я у вас дом зажгу, коли останусь; на меня находит, и такая тоска подчас, что лучше бы мне на свет не родиться! Теперь я и за себя отвечать не могу; уж вы лучше, сударь, оставьте меня".

Но еще более характерный эпизод первой части, где возникает (пожалуй что впервые в творчестве Достоевского - а в первой редакции, в изначальном замысле присутствовал еще и несчастный мальчик-сиротка Ларя, из подготовленной автором для собрания сочинений версии он выпал) тема "слезинки ребеночка" и, на грани пошлости, образ "безвинно страдающего дитяти" - ситуация, предшествующая как раз моменту, когда Неточка увидит благодаря отцу богатый "дом с красными занавесами", обрисована она уже тем Достоевским, которому судьбой предписана "дальняя дорога,
мертвый казенный дом":

"Раз, в десятом часу вечера, матушка послала меня в лавочку за дрожжами, а батюшки не было дома. Возвращаясь, я упала на улице и пролила всю чашку. Первая моя мысль была о том, как рассердится матушка. Между тем я чувствовала ужасную боль в левой руке и не могла встать. Кругом меня остановились прохожие; какая-то старушка начала меня поднимать, а какой-то мальчик, пробежавший мимо, ударил меня ключом в голову".

Как осмыслить или хотя бы, для начала, воспринять эту сценку - травмированную девочку какой-то мальчик бьет по голове ключом... Для "реализма" - слишком иррационально (что за мальчик, откуда взялся, почему бьет? и почему именно ключом?!.), для "абсурда" и "фантастики" чересчур обыденно (подумаешь - мальчик упавшую больную бедную девочку бьет... да сплошь и рядом!), но как раз у Достоевского иррациональность и обыденность не просто взаимозаменяемы, они отождествлены, обыденность иррациональна и потому так страшна (в более поздних его сочинениях еще заодно и смешна): это и есть жизнь, и вот так, без рациональных объяснений, без уточняющих подробностей, до тупости просто, она в прямом смысле бьет ключом.
маски

взять замуж принца: "Молодые монархи" реж. Ройда Секерсез, Эрика Кальмейер

По настоятельной рекомендации пробовал осилить новый молодежный сериал - через 10 минут после начала первой серии заставлял себя, на середине второй окончательно сломался. Продукция "нетфликса", конечно, типовая и должна соответствовать определенным стандартам - идеологическим и эстетическим, это заранее ясно, иначе к ней лучше близко не подходить; но когда идеологии приносится в жертву и здравый смысл, и элементарный художественный вкус - то уже и о качестве рассуждать трудно, а не то что об (простигосподи) "искусстве".

Главный герой Вильгельм - юный шведский принц, хотя и не наследный, потому что младший - после пьяной драки в клубе как был, с фингалом под глазом, "ссылается" монаршьей семьей в интернат на три года. Интернат, само собой, "элитный", но сообразно новейшим реалиям в нем, во-первых, представлено расовое, классовое и гендерное разнообразие на уровне вагона подземки, а во-вторых, несмотря на "модернизацию" все "многовековые традиции" заведения в нем по-прежнему культивируются, и с современностью переплетаются образом самым причудливым. Так, одна из богатейших девиц закрытой школы - да, теперь обучение в элитных школах на равных и девочки занимаются вместе с мальчиками - чернокожая Фелиция, причем это дородная африканская бабища, подросткового возраста, но на вид лет сорока, толстожопая, толстомордая и прыщавая - она сразу влюбляется в принца и дрочит на его фотку в интернете. А юный принц Вильгельм оказывается гомосексуалом и всерьез западает на "приходящего" ученика Симона, за "передовые" взгляды прозванного однокашниками "социалистом" (!), которого примечает сперва за ангельский голос в школьном хоре - мальчик из бедной семьи мигрантов (правда, "всего лишь" итальянских...), не то метис, не то кто - играет, впрочем, актер и певец родом из Венесуэлы по имени Омар - сестра его Сара, тоже "приходящая" школьница, больна синдромом Аспергера, но, как это вообще свойственно "простым бедным людям", отличная девчонка.

Увы, сословные препоны, недостаток эмпатии и даже, казалось бы, давно никого в цивилизованном мире не волнующий цвет кожи, вопреки очевидному торжеству политкорректности и толерантности, дают поводы для бесконечного выплеска "архаичных" стереотипов, предрассудков и фобий, основным катализатором для которых становится Август, родовитый "мажор", троюродный брат принца и тайный наркоман (в него, кстати, Сара влюблена...), который сразу берет Вильгельма под свое, тому не нужное покровительство, ведь ясно, что Вильгельму нужен только Симон. Дальше по сюжету должно выясниться, что Вильгельму все-таки светит трон, и гомосексуальная линия возвысится в статусе до политической, а противоречия "века нынешнего и века минувшего" обострятся сильнее, чем классовая борьба сто лет назад, но я не вытерпел и сдался, не дождавшись хотя бы первого поцелуйчика между будущим королем и его потенциальным мужем (до середины второй серии мальчишки ограничивались взаимно томными взглядами - что, собственно, меня и добило, уж коли такая дадена свобода, а Симон, разумеется, открытый гей и родители его поддерживают, так за чем же дело стало...). Хотя у меня есть опыт просмотра, и небезуспешный, таких аналогичных по жанру и по духу (ну и по идеологии, куда ж без нее) сериалов, как "Молокососы", причем хватило меня аж на два сезона -



- и "Половое воспитание" -


- но вот эти шведские (а королеву играет Пернилла Аугуст, угораздило же бабушку на старости лет...) "Молодые монархи" (Young Royals), отсылающие заодно вольно или невольно к притче Оскара Уайльда (The Young King), прям буквально "вырви глаз". Благие намерения (сознательно вспоминаю одноименный роман Ингмара Бергмана, одно уж к одному...) создателей и продюсеров опуса несомненны, но, блин, этакая безвкусная чушь, ежели во главу угла ставится "воспитательная", то есть чисто пропагандистская задача, а художественная побоку, кого и в чем способна убедить? Кто готов разделить исходный посыл - того убеждать не надо, да еще такими убогими средствами; а у какой-нибудь тупой провинциальной фашистки (из числа просвЯщенных русских интеллигенток, ревнительниц великой культуры - другие вряд ли до "Молодых монархов" доберутся...) кроме дебильной усмешки проект ничего не вызовет, да и то сказать, легче будет в данном случае понять тупую интеллигентку, чем прогрессивно мыслящих сериалопроизводителей.
маски

"Смерть и девушка", хор. Исан Рустем, "Танцпол", хор. Йерун Вербрюгген, Балет "Москва" на ВДНХ

В текущем репертуаре Балета "Москва" одноактный, но вполне "полнометражный", длительностью поболее часа, "Танцпол" обычно стоит отдельно, а получасовая одноактовка "Смерть и девушка" идет в комплекте с "Эквусом", который я видел раньше, но в рамках фестиваля "Вдохновение" на ВДНХ удалось посмотреть обе постановки за один вечер. Лавки без спинок - орудия пытки, а требования надеть маску в открытом пространстве на воздухе - двойная нелепость, и все-таки получилось удачно.

"Смерть и девушка", хор. Исан Рустем, поставлена на музыку, соответственно, 14го квартета Шуберта. Первая часть 30-минутного опуса по духу кажется "неоклассической", хотя по хореографической лексике вполне себе "контемпорари", просто и движения изящные, и исполнение сдержанное, графичное, без выплесков "экспрессии", и костюмчики аккуратные, пастельных тонов легкие трико (художник Дмитрий Разумов), подстать общей стилистике. Между частями - небольшое интермеццо, без музыкального сопровождения, но с коллективными упражнениями, выкриками всего ансамбля, а один из танцовщиков даже демонстративно "чихает", после чего следует и более эмоциональная, и более пластически насыщенная часть, но еще не финал. Кодой служит экзерсис на фонограммную песню - если происходившее до того все-таки ассоциировать опосредованного (напрямую затруднительно, если честно) со смертью, то "эпилог", видимо, следует расценивать как "посмертное" умиротворение.

"Танцпол", хор. Йерун Вербрюгген - несравнимо зрелищнее и разнообразнее, но в чем-то тривиальнее, по крайней мере "популярнее" вещица. Хореографическое творчество Йеруна Вербрюггена можно было оценить год назад, когда в период тотальной "самоизоляции" транслировали запись его "Щелкунчика" из Женевы -

- а как исполнитель Вербрюгген запомнился в "Лебедином озере" Жан-Кристофа Майо балета Монте-Карло, где танцевал, впрочем, не главную партию, но друга принца (в европейский версиях балета, отличающихся от идущих в Москве постановок Бурмейстера или Григоровича, это все-таки важный персонаж) -

"Танцпол" (композитор Стефан Левин, художник Дмитрий Разумов) по формату - в большей степени, чем по содержанию - отталкивается от модных в США 1930-х годов т.н. "танцевальных марафонов", ныне скорее памятным даже не столько по роману Хораса Маккоя "Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?", сколько по его знаменитой экранизации, ну и по театральным инсценировкам тоже, самая свежая из которых в нынешнем сезоне вышла на сцене ЦДР (реж. Владимир Панков):

Новейшая история "Балета "Москва", связанная со сменой руководства театра и его "переформатированием", отсчитывается от разделения труппы на "классическую" и "современную" - так вот в "Танцполе" они соединились, сошлись в общем "марафоне" опять! Микро-сюжеты на уровне отдельных эпизодов "Танцпола", допускаю, перекликаются с романом, фильмом и спектаклями, а может и нет, я, признаться, не ставил себе целью проследить аналогии. Гораздо любопытнее наблюдать, как "бальные танцы" хореограф "пересказывает" языком контемпорари данс, пользуясь различными, в том числе не сугубо пластическими выразительными средствами (вплоть до того, что один из танцовщиков тянет платформу на колесах, зажав, подобно лошадь, закусившая удила, постромки зубами!). Правда, некоторые постановочные решения на мой вкус чересчур прямолинейны, а метафоры вульгарны - скажем, дуэт "ангелоподобной" пары ближе к финалу или корчи полуголого "мертвого" тела в меловом контуре на месте гибели... Зато и драматургическая, и хореографическая насыщенность не превращает спектакль в шоу-дивертисмент - даже в отсутствие программной "фабулы" интересно следить за развитием "событий".