March 11th, 2021

маски

доброе и разумное общество: "Эмигранты" С.Мрожека, "Арт-партнер XXI", реж. Юрий Муравицкий

Совсем недавно видел эту же, некогда знаменитую, гремевшую, впоследствии подзабытую, а сейчас неожиданно опять вызывающую повышенный интерес пьесу Славомира Мрожека в постановке моего родного Ульяновского областного драмтеатра, и даже с участием моего бывшего однокурсника по филфаку УлГПУ, на сцене театра "Человек" в рамках фестиваля "Диалоги":

Показ прошел, с одной стороны чрезвычайно (и даже для меня, признаюсь, неожиданно...) удачно, а с другой, "живьем" ульяновский спектакль смогли увидеть всего 13 человек (фестиваль выпал на период 25-процентных ограничений, а ровно столько зрителей составляют четверть от максимальной наполняемости зала "Человека"), так что его пригласили в Москву повторно (редчайший случай!) и в обозримом будущем снова должны сыграть, уже на другой площадке. В рамках тех же "Диалогов" состоялось и превью "Немого официанта" в постановке Юрия Муравицкого по еще более старой пьесе Гарольда Пинтера, я успел посмотреть его (выпущенную приболевшим на тот момент режиссером по скайпу), и с тех пор, к сожалению, показы спектакля постоянно отменялись из-за болезни артиста, но, надеюсь, "Немой официант" еще заявит о себе громко:


А с тех пор Юрий Муравицкий сделал в "Арт-партнере XXI" собственных "Эмигрантов", внешне ничуть не похожих на спектакль Максима Копылова из Ульяновска: там героев помещали в бытовой антураж, и несмотря на обобщенность типажей, уже самим автором лишенных имен, но обозначенных только литерами, актеры создавали полноценные, сложные, изменчивые характеры. Юрий Муравицкий в своем спектакле уходит и от быта, и от характерности - обстановкой, где существуют герои его "Эмигрантов", становится абстрактный павильон, точнее, открытый подиум без стен и задник-экран, позволяющий менять подсветку, совсем пустой, не считая пластиковых стульев и таких же бутылок с водой, а еще видеопроекций, изредка возникающих на экране (картинка пса Плуто, упоминаемого в пьесе; нарисованная схематично консервная банка; эмблема "евро", во времена Мрожека еще не существовавшей в проекте). В рекламных анонсах предуведомляют, что события пьесы разворачиваются на телешоу - можно увидеть тут и антураж телестудии, и даже отсыл к какой-то конкретной старой передаче, хотя режиссер не стилизует диалог персонажей под ток-шоу напрямую; более того, присутствие между героями-антагонистами молчаливого третьего, трубача, время от времени наигрывающего протяжные джазовые мелодии, но безучастного к кипящим вокруг него страстям, не принимающего на себя роль "ведущего" и даже как будто вовсе не замечающего присутствие двух основных собеседников, добавляет действию условности, а не привязывает его к конкретным реалиям телевизионного производства.

Согласно авторским ремаркам и дополнительным указаниям обитающие в подвале персонажи-эмигранты - мужчины примерно одного возраста, но разных социальных слоев и уровня образования, один работяга, трудовой мигрант, другой интеллигент, политический беженец. В спектакле Юрия Муравицкого оба внешним имиджем уравнены в статусе - наряжены в одинаковые и модные, стильные, с иголочки костюмы, оба также в пижонских красных (!) носках, и держатся с равной степенью вальяжности, раскованности - вчерашние хипстеры, да и только; а вот различия возрастные между Игорем Скляром и Юрием Чурсиным бросаются в глаза - плюс к тому, коль скоро артисты проговаривают ремарки вслух, еще и иронически ими обыгрываются поначалу в интонациях, жестах, мимике. Но ключевой режиссерский "фокус" в том, по-моему, и состоит, чтоб и это внешнее различие чем дальше, тем больше стереть - уравнять персонажей окончательно и вывести их конфликт из плоскости социально-бытовой, а также психологической; сделать их носителями определенных идей, взглядов, мировоззрений - и уже не характеры, не людей, но эти взгляды и воззрения столкнуть в абстрактной, стерильной обстановке, если угодно, "ток-шоу".

Отсюда и ритм выстраивается в спектакле по нарастающей - "Немой официант" Муравицкого держал ровный, нарочито замедленный темп, отсылающий к компьютерной игре, а персонажей делал искусственными, роботообразными, "мультяшными"; в "Эмигрантах", наоборот, живость дискуссии лишь подогревается отсутствием предметной атрибутики (все бытовые обстоятельства, связанные с условием жизни героев, их питанием, их взаимодействием в пространстве, не обозначаются, но только озвучиваются). К кульминационному моменту, когда "работяга" рвет накопленные непосильным трудом на вредной для здоровья работе купюры, а "интеллигент" уничтожает едва начатую рукопись, актеры доходят до скороговорки, в которой действия и их описания уже не следуют друг за другом, но наслаиваются во времени. У Юрия Чурсина при том все же побольше возможностей для демонстрации пластической эксцентрики, а рисунок для Игоря Скляра предложен более сдержанный, скупой на движения - впрочем, Скляр с завидной лихостью забирается ногами на стул! - то есть некоторые контрасты формальные между сторонами "дискуссии" все-таки режиссером сохраняются, где-то и заостряются, при отсутствии, казалось бы, обыденных поводов для конфликта между ними. Так что совершенно неожиданно пьеса Мрожека вызывает ассоциации (которых совсем не возникало у меня на ульяновском спектакле!) с "Бесами" Достоевского.

С оглядкой все же на ульяновский спектакль, где при всех его достоинствах в целом мне показался неудачным и даже совершенно неуместным благостный, общепримиряющий, "дающий надежду" и оставляющий "свет в конце тоннеля", какой-то прям "святочный" финал, я особенно оценил повисающий в воздухе вопрос персонажа Юрия Чурсина в постановке Юрия Муравицкого: разыгранный тут актерами спор (о свободе прежде всего - политической и экономической, об их неизбежной взаимосвязи, о диалектическом противоречии между ними...), удачно переведенный в область этических и философских, а не практических категорий и поведенческих моделей, конечно, небессмысленный - но с точки зрения прикладной безрезультатный; единого, общего для всех решения, вывода с примирительными, оптимистическими перспективами в его исходе быть не может принципиально - у каждого, кого сам вопрос цепляет, ответ будет собственный; и еще не факт, что вынесенный из спектакля совпадет с тем, к которому мы невольно и, по большей части, неосознанно, приходим в повседневном своем существовании.


фото Ирины Виноградовой