March 3rd, 2021

маски

"ВХУТЕМАС. Наследие" в галерее "Веллум": Фальк, Шевченко, Лентулов, Кончаловский, Вильямс и др.

От количества и разнообразия выставок и спец-проектов к 100-летию ВХУТЕМАСа на всевозможных площадках разбегаются глаза (ноги в несколько меньшей степени, потому что никаких сил уже не хватает). Старт дала еще прошлым летом скромной, но необычайно интересной узко-тематической выставкой "Детский ВХУТЕМАС" Галерея на Шаболовке, она же Музей Авангарда:

Апофеозом же "празднования", видимо, следует считать огромную, пусть и малость бестолковую по структуре выставку "ВХУТЕМАС-100. Школа авангарда" в Музее Москвы, продолжающую работу:


К ней вдогонку подоспели выставки в Архитектурном музее и (одна, но на двух площадках музея МХАТ развернувшаяся) в мемориальных музеях К.Станиславского и В.Немировича-Данченко, я туда пока не добрался. Но кроме этого в галерее "Веллум" последние дни можно увидеть отлично собранную выставку "ВХУТЕМАС. Наследие", объединяющую работы педагогов и учеников этого уникального художественного учреждения.

Конечно, есть и Фальк - правда, всего два и не сразу приметных карандашных рисунка, несколько теряющихся среди более ярких вещей других авторов: женский портрет 1916 г. и автопортрет конца 1920-х. Из старшего, "педагогического" поколения выделяются редкостный Лентулов - "Портрет художницы Зинаиды Байковской", 1905; Щусев - эскизы к Казанскому вокзалу, 1912, и Дворцу Советов, 1932; разумеется, Родченко - хотя это всего лишь шарж на Ивана Лазаревского, главного редактора Госиздата, 1924 (акварель, коллаж: вместо глаза у персонажа - обложка монографии о Серове!). Друг напротив друга символично разместились параллельными рядами Кончаловский и Шевченко - один меня не слишком привлекает (хотя работы достойные, в том числе пара графических пейзажей крымских садов, 1950-е - "Цветущий сад в Крыму", "Персиковый сад"; также "Мальчик с поднятой рукой", 1926, мужское ню "Юноша на берегу, 1930-е; эскиз-набросок к картине - осуществленной ли? "Обед в колхозе Ивко станицы Васюхино"...), второй, наоборот, из числа моих любимых художников (хорошо мне известный ранний этюд "Натурщик", 1902, и не столь известные "Обнаженная с цветком", "более поздние "Девушка с кувшином", 1932, "Белый домик", 1929, городской "Пейзаж", 1930).

Случайно или нет, но очень видное место на выставке занимают работы женщин-художниц: несколько вещей Антонины Софроновой разных периодов - ранняя абстрактная композиция, 1922, и позднейшие, декоративные натюрморты 1950-х "Розы", "Яблоки с лимоном"; талантливейшая, что лучше видно именно по ранним, довоенного периода работам, Вера Пестель - "Натюрморт", 1930-е, "Конструктивистская композиция со шрифтом"; Ефросинья Ермилова-Платова - прекрасная кубо-футуристическая "Композиция с бутылкой", 1920-е; Надежда Удальцова - еще совсем юношеские, школярские, до всяких авангардистских поисков и экспериментов, зарисовки с цветочками, в которых Удальцову не угадаешь и не заподозришь, 1909; ну и, естественно, одна из "амазонок" первого призыва, Александра Экстер - эскизы к театральным костюмам 1920-х, страница из рукописной книги стихов Артюра Рембо, 1933.

Менее хрестоматийные, но важные, знаковые имена: Игнатий Нивинский - ранние итальянские этюдики "По дороги из Ассизи в Спелло", 1908, и "Рим. Термы Каракаллы", 1912; Владимир Критский - эскиз "Храма общения народов, 1919, редкий пример воплощения, и не по заказу, искреннего, революционной утопии. В основном - позднейшие творения художников, начинавших как авангардисты и вышедших из ВХУТЕМАСа либо на некоторых этапах к нему примыкавших, но волей истории, судеб и нехороших людей, а может отчасти и в силу естественного творческого развития, далеко от авангарда 1920-х отошедших; скромнейший пейзажик Н.Крымова "Тихий вечер"; "Букет" Порфирия Крылова, 1965; горные пейзажи Бориса Смирнова-Русецкого, 1950-е; Петр Вильямс - "Спасская башня", 1942, и привлекающий внимание пропагандистский плакат-афиша "Отчизна. Театрализованная программа ансамбля песни и пляски НКВД", где Ленин как будто на дуле пушки балансирует; Александр Лабас "Вид из машины", 1966, "Смотрят салют", 1959, "Ялта", 1941; книжная графика Георгия Нисского - ее владелица "Веллума" Люба Агафонова давала на большую персональную ретроспективу художника в ИРРИ, с тех пор закрывшийся:


Выставляются тут преимущественно вещи из собственного собрания галереи, кое-что из других частных коллекций - но и по ним судьба ВХУТЕМАСа прослеживается наглядно... сложная и печальная.

Collapse )
маски

вам жемчуг мой и платье: "Мария Стюарт" Ф.Шиллера, "Чехов-центр", Южно-Сахалинск, реж. Олег Еремин

Громоздкая, но малофункциональная декорация в виде гигантской конструкции-модели не то поршня, не то вентиля (в первом действии обозначающей, видимо, Тауэр, но не средневековый лондонский, а футуристический космический - художник Сергей Кретенчук, тот же, что и в архангельской "Истории одного города" Мощицкого накануне); яркие и ультрамодные, разномастные костюмы, парики, аксессуары, мейкап, но статичные мизансцены и декламация вместо игры; медленный темп и размеренный ритм, но его инерция сбивается интерактивным эпизодом, когда Мария выходит в зал, выводит оттуда на сцену шестерых мужчин (только мужчин) разного возраста и устраивает с ними дискотеку к радости оставшихся в зале.
Лестер уговаривает Елизавету встретиться с Марией, когда у Елизаветы на голову, прямо поверх парика, натянут полиэтиленовый пакет, и она в нем задыхается примерно таким же лающим кашлем-вскриком, каким они на пару и одновременно с Марией до этого подавали голоса.

Эпизод единственной встречи героинь перерезан антрактом, а само свидание королев подано как сразу и ритуал, и случайность (что, в общем, по теме и по тексту пьесы...): женщины подбирают свои пышные кринолины, словно ступая по воде. Актеры в первом акте то снимают, то надевают обувь, с притопами в ритм шиллерову стиху; то становятся в картинно-красивые позы, то бродят по видимости спонтанно. Две хорошие актрисы - Светлана Задвинская (Мария Стюарт) и Наталья Красилова (Елизавета Первая) после антракта "умножаются" благодаря мультимедийной видеоинсталляции на гранях кубов, "обсиженных" муляжами разномастных птичек.

В ассортименте приемов также мэппинг-натюрморт в сцене, где Елизавета подписывает смертный приговор Марии (делает она это типа за обедом и камеры фиксируют "настольную" композицию сервировки), и акустические фокусы звукорежиссеров с микрофонами и усилителями. Вообще сахалинская, но фактически питерская (и именно питерская - во много всякого разного, но такого нет, этот ветер дует с Невы) постановка - очередное творение обладающего не худшим вкусом знатока мировых театральных мод Олега Еремина. Год назад прежде, чем грянул "карантин", на "Маске Плюс" успели показать его сахалинское "Собачье сердце", которое наших больших и маленьких любителей искусства ввергло в ступор, а меня по крайней мере позабавило:

В "самоизоляции" я, помня о том, что первоначально узнал Олега Еремина как актера по роли Треплева в замечательной александринской "Чайки" Кристиана Люпы -

- посмотрел также старую запись его то ли дебютной, то ли вовсе дипломной режиссерской работы "Муха", где он попытался соединить одноименную поэму Бродского с "Мухой-Цокотухой" Чуковского:

Но те опыты всяко за эксперимент сойдут, а "Мария Стюарт" - это же просто набор не худших, но случайных решений и приемов, ничего не раскрывающих в тексте и не добавляющих поверх него! Для второго действия почти четырехчасового представления запасли демонстрацию экстравагантных платьев, считая венчающий "показ" ажурный посмертный "саван", и пространный финальный монолог с документальным свидетельством о последних и посмертных минутах Марии на эшафоте, прочитанный Елизаветой, сидящей в кресле к залу спиной и обращенной к зеркалу, ничего, впрочем, не отражающему, но добил меня даже не он, а предшествующий казни (то есть обозначающий, заменяющий этот момент символически) проход "длинной вереницы", которую ведет за собой Мария, словно заблудившаяся среди кубиков в обещанной анонсом (цитирую дословно и заношу в свой карманный словарик афоризмов на каждый день) "декадентски зловещей атмосфере пряного эротизма".
маски

доверяй, но проверяй

В "датской" псевдодокументальной пропагандистской пошлятине на самом что ни на есть Первом канале (автор Сергей Медведев - товарищ опытный и неоднократно проверенный; обязательная "вишенка на торте" - финальный титр "в настоящее время семья первого и последнего президента СССР проживает за границей") рассказ про М.С.Горбачева начинается и заканчивается фрагментами спектакля Театра Наций, а также интервью Евгения Миронова, играющего Горбачева в "Горбачеве" (режиссера от греха не упоминают вовсе), а заодно кадрами с как раз с того самого предпремьерного прогона "Горбачева", на котором и мне одновременно с реальным прототипом его заглавного героя довелось присутствовать. Помимо наглядной и далеко не Первой демонстрации удачного маркетинго-пиаровского симбиоза двух знаковых в своем роде институций на то, пожалуй, имеется свой объективный резон.

Прикинул - и да, наверное, я также все, что думаю про Горбачева, сформулировал в отзыве на спектакль Алвиса Херманиса (в отличие от канала и театра у меня табу на произнесение имени всуе нет). Спектакль, допустим, неплохой:


И все же возвращаться к нему не стал бы мысленно и сейчас, просто невыносимо читать и видеть нынешний поток даже не вранья, но какого-то совершенно бессовестного, оголтелого лицемерия - добро бы только по Первому каналу... Поразительно все же, что заклинают пустоту воззваниями к "исторической памяти" и предупреждениями типа "вашим детям будет стыдно за вас" в ежедневном режиме именно те, кто сам начисто утратил остатки не то что стыда (интеллигент/к/ам стыдно всегда и за всех, от соседа до Создателя, но никогда за себя и своих дружков), а хотя бы воспоминаний о собственных вроде бы не столь давнишних поступках и высказываниях.
маски

"СТО. Sound-восхождение в 238 ступенях" Ю.Поспеловой в РАМТе, реж. Александр Хухлин

Театрализованная экскурсия, а вернее и сегодняшним языком изъясняясь, спектакль-променад - оптимальная форма мероприятия одновременно и праздничного, к особой дате подготовленного, и репертуарного, способного затем подолгу сохраняться на текущей афише. Ну и вообще экскурсии по театральному закулисью сегодня активно практикуются, а тут еще такой повод, как 100-летие! Но если, скажем, сходного формата мероприятие "Радио Таганка", в свое время придуманное драматургом Евгением Казачковым, режиссером Семеном Александровским и "группой юбилейного года" к 50-летию любимовского Театра на Таганке, "гвоздем программы" предлагало заход в мемориальный (ну пускай и "реконструированный") кабинет Ю.П.Любимова -


- то в канцелярию и в к А.В.Бородину, увы, не ведут (хотя между прочим упоминают, что Михаил Чехов, возглавляя МХАТ-2, располагавшийся в этом здании до Центрального детского театра, здесь буквально жил, имел служебную квартиру в 1920-е годы!) - впрочем, я там бывал по иному поводу... Ну да тут же речь не об экскурсии по малодоступным в обыкновенное, зрительское время помещениям театра, она служит лишь своего рода "формой" для самодостаточного драматургически спектакля-"бродилки", даже если без "кабинетов" он ощущается как, если честно, неполный. Зато довелось побывать и на верхних, и на нижних этажах; причем если спускаться в "трюмы" под сцену удавалось мне несколько раз и раньше (однажды, правда, в Вильнюсе, в Литовском национальном театре, я даже спектакль, играющийся в трюме, смотрел - "Старуху" Оскараса Коршуноваса по Хармсу), то вот на колосники попал впервые в жизни, и жаль, что не дают по ним вдоволь прогуляться; вид на люстру под потолком и партер с высоты балкона осветителей тоже впечатляет! Ступени, коль на то пошло, местами корявые от времени, я их не считал, но подниматься и спускаться приходится много, по четыре-пять лестничных пролетов за раз - из нашей группы в пять зрителей кое-кто однажды споткнулся всерьез и только что не полетел вниз головой... причем это был не я! Но когда на одном из подъемов возникло честное предупреждение - мол, впереди три пролета, желающие могут остаться и подождать возвращения группы - таковых не обнаружилось, все единым порывом героически отправились выше до конца!

Путешествие информационно насыщенное - возле огромного зеркала у дверей канцелярии театра в Большом фойе и у окон с видом на Большой театр и Театральную (ранее Свердлова) площадь вспоминаются и при помощи разных (нехитрых, но изящных) технических ухищрений материализуются Анатолий Эфрос и Виктор Розов, Олег Ефремов; видеоинсталляции на стенах фойе первого этажа, которую включают перед спектаклями, помню интересные сведения о работе в ЦДТ молодой Ирины Муравьевой - в спектакле про нее вроде не говорят. Кстати, о спектаклях РАМТа: сравнительно недавно посмотрел с опозданием до-ковидную премьеру "Ромео и Джульетты" Егора Перегудова, но только сейчас, во время экскурсии, пока театр готовился к очередному ее показу - многочисленные артисты (а спектакль "густонаселенный) в служебных коридорах на глазах у зрителей "променада" с книжками сидят, костюмеры и техники заняты своим делом, звук и свет настраивается - из ложи Сталина и Берии (оказавшейся шуточным "фейком") удалось приметить, что вода с перекрытия подземного перехода, куда режиссер и художник поместили действие трагедии, капает не просто из прохудившейся канализации, а с тающей гигантской ледяной ладони, из ближнего партера невидимой (правда, глубины символического значения этой вроде броской сценографической детали для постановки в целом я и задним числом не осознал).

Однако к драматургии Юлии Поспеловой у меня, признаюсь, осталось немало вопросов и общего, и более конкретного, частного порядка. Театр, конечно, Молодежный, а в прошлом и вовсе Детский - но не слишком ли "наивно" вести рассказ об истории и театра, и в целом здания (которому гораздо больше 100 лет...) от лица... гардеробного номерка, лежащего в зрительском кармане, даже если говорит этот маленький пластиковый рассказчик голосом звезды труппы, актрисы Нелли Уваровой (она же озвучила и Н.И.Сац), а такой ход задает изначально тон иронический, впоследствии варьируясь то с уклоном в сентиментальный, а то и в просветительский, поучительный? Допустим, беседа с номерком - это мило... Но взять в чисто театральном, художественном плане удачно придуманный эпизод в ложе и в помещении, к ней примыкающей: худсовет за столом с "говорящими" опять же - и подсвеченными - подстаканниками, очень выигрышный, запоминающийся, с уморительным обсуждением спектакля "Репка" в духе 1930-х годов ("с марксистской точки зрения", так сказать...) - продолжается в вип-ложе, по поводу которой сообщают, что сидели в ней и Сталин, и Берия, а Берия любил конфетки; но тут же следует оговорка - ложа построена в 60-е, Берия здесь никогда не бывал; а тогда реплики обсуждения на худсовете под чай и "Коровку"- думаю я тогда про себя, и ответа не нахожу... - подлинные или тоже типа "шутка"? Даже если все-таки подлинные цитаты-высказывания - возникшие сомнения не разрешаются; если шутка - то досадно, потому что в этом случае уже не так смешно...

Хорош сам по себе и прием с театральными биноклями в большом фойе, через которые предлагается рассматривать на люстрах, пока в наушниках звучит рассказ о до-театральной предыстории дом, картонные фигурки гостей бала, в том числе Анны Керн, которая здесь якобы танцевала с А.С.Пушкиным; но куколки столь мелкие, что подробно их не то что в театральный - наверное, и в морской бинокль не рассмотришь.

Не совсем уловил я суть эпизода с посещением реконструированной гримерки легендарной Валентины Сперантовой - помещение расположено так высоко, что очевидно, изначально не для гримерной комнаты предназначалось, то есть это в чистом виде опять-таки театральная условность; фрагмент прописан драматургически очень подробно (возможно, с избытком...), и он, несомненно, очень трогательный, если не сказать слезливый: старые фотографии в ящичке стола и на зеркале, повествование о том, что Сперантова прославилась исполнением детских, а особенно мальчишеских ролей, но в какой-то момент зрители-школьники не оценили ее в роли Чиполлино, а от профессионального кризиса, краха уже совсем готовую покинуть сцену и театр актрису удержала новый худрук М.О.Кнебель, предложив Сперантовой (их диалог озвучен голосами Татьяны Матюховой и Ирины Низиной) роль княгини Тугоуховской в "Горе от ума", так бывшая травести нашла себя в новом амплуа... На деле, сколько мне известно, Валентина Сперантова - фигура по-человечески оччччень неоднозначная, а не просто белая и пушистая баушка, до старости игравшая мальчиков (даже если и впрямь ей там сам Бернард Шоу чевой-то говорил...), но бог бы с ней.

Меня в немалой степени озадачило, что и общий взгляд драматурга проекта на историю - не только отдельно взятого, конкретного театра-юбиляра, достойного всяческих похвал в прошлом и внимательного почтения в настоящем, но и если брать шире, отличается, как сказали бы во время оно, "близорукостью"; "оптика", то есть, спорная. Все-таки затея рассчитана не на детсадовцев, а хотя бы и на них, у них тоже мозги есть, и им стоило бы предложить задуматься посерьезнее над некоторыми фактами, а не сводить объяснения драм, разворачивающихся на этой (и не сценической, не на основе сочиненных пьес...) площадке, к "просветительству" уровня типа "МХАТ Второй ставил пьесы зарубежных авторов - за это советская власть его не любила"; или "Михаил Чехов эмигрировал за границу - после чего МХАТ Второй закрыли"... Ну как это несолидно... да и не совсем точно (мягко выражаясь)!

Ключевой с этой точки зрения пункт "крутого маршрута" - организация, открытие ЦДТ и арест Н.И.Сац - практически ведь одновременные события не из параллельных, взаимоисключающих реальностей, но из реальности СССР 1930-х гг., единой, по-своему цельной и парадоксально гармоничной... Попытка осмыслить, уяснить, что и как должно было твориться (и в том числе у людей в головах, у зрителей, у театральных деятелей - а не просто в театре и вокруг него), раз эти явления - первый в мире детский театр и повальные, массовые аресты, казни без суда (муж Н.И.Сац был расстрелян в числе сотен тысяч других!) - сходились в одной исторической и географической точке (неслучайно же!), в проекте "100" отсутствует. Тем более печально, учитывая, что о преследованиях необоснованных, попросту беззаконных, уж где-где, а в празднующем ныне славный юбилей РАМТе знают не понаслышке и в самой новейшей, недавней, не по учебникам и спектаклям, а по новостям и фейсбукам знакомой истории, даже если пока что никого прямо из театров в платье на Лубянку не увозят... - естественно, можно об этом не говорить вслух (пожалуй, в юбилейном проекте оно и впрямь как бы неуместно...), однако трудно не помнить, не думать, не только в прошлое всматриваться.