February 23rd, 2021

маски

не только нюхают, а даже за губу-с кладут: "Женитьба" Н.Гоголя в театре "Модерн", реж. Юрий Грымов

Отвергнув домогательства Бальзаминова и Лукашенко, Лолита стала женой Штирлица - по-моему сносный заголовок для массовой газетки, и жаль, что лет на двадцать устарел... Дилетантизм и эклектика 90-х сегодня даже не раздражают, а скорее умиляет и дают повод ностальгировать о театре, который мог производить впечатление (и заодно собирать кассу!) просто за счет переноса действия хрестоматийной пьесы на помойку, разбодяживания урезанного до минимума текста эстрадно-киношными шлягерами и привлечения внимания публики и прессы к постановке за счет громких имен людей из смежных (либо вовсе далеких от искусства, еще лучше) профессий. Я не смотрел идущее в "Модерне" уже несколько лет "На дне" (тоже в постановке Юрия Грымова), но глядя "Женитьбу", подумал, уж не оттуда ли всплыли и эти гоголевско-островско-чеховские маргиналы?

Впрочем, если говорить конкретно о Лолите Милявской - ее артистический талант стоит, может, дарований всех артистов труппы "Модерна" вместе взятых, да и на театральной сцене она далеко не дебютантка, я помню много лет назад пусть и не слишком удачного, но в антрепризной постановке казавшейся тогда еще небезнадежной Нины Чусовой по меньшей мере занятного "Резинового принца" (по пьесе Олега Богаева "Фаллоимитатор"), а затем Лолита Марковна должна была играть в спектакле "Девичник club", который чуть ли не до сих пор, кстати, остается на афише Театра им. Пушкина, но в процессе репетиций что-то не сложилась и роль в итоге, если ничего не путаю, досталась Марии Ароновой. При всем том, в отличие, например, от Ксении Собчак, в "Женитьбе" Филиппа Григорьяна на сцене Театра Наций выступавшей номинально за сваху, но, понятно, как Собчак, а не как актриса -

- Лолита Милявская у Юрия Грымова играет не саму себя в дырявой кофте, а именно Агафью Тихоновну в придуманных и предложенных ей (уж насколько оригинально и убедительно, другой вопрос) режиссером обстоятельствах. Эти обстоятельства, правда, наводят уныние своей предсказуемостью: подиум в виде проржавевшей и упавшей эмблемы "серп и молот", заводские трубы с потеками на заднем плане, частокол "тарелок" спутникового ТВ (сценография Юрия Грымова и Кирилла Данилова). Вечно лохматого, будто спросонья, Подколесина в блузке с розочками (Юрий Анпилогов) увещевает Кочкарев в розовом пуховике сверх майки, обнаруживая при удобном случае под капюшоном иудейскую кипу (художник по костюмам Ирэна Белоусова, а из артистов местной труппы, говоря всерьез, работа Алексея Багдасарова самая достойная); времени на раскачку нет, как нет места для слуги, долгих разговоров и тем более размышлений - события моментально перемещаются с квартиры Подколесина в дом Агафьи Тихоновны без перемены декораций, там уже собрались все женихи, хотя не все, после антракта на "смотрины" впридачу к Яичнице, Жевакину и Анучкину (Петр Ступин, Константин Конушкин, Денис Игнатов - как на подбор, хоть под венец, хоть на погост... но все расфуфыренные по моде свалки 90-х) заявятся также Ломов из чеховского "Предложения" (Андрей Давыдов - усатый хоккеист при полном спортивном оснащении, говорящий с "бяларуским" акцентом) и Бальзаминов из трилогии Островского (персонаж Сергея Аронина - инфантильный переросток в бейсболке, гоняющий кошек по подвалам...), последний еще и с маменькой Павлой Петровной (Любовь Новак).

Кстати, сваха в этой "Женитьбе" - тоже не гоголевская Фекла Ивановна, но островская Акулина Гавриловна (Анастасию Светлову привычнее видеть у Евгения Марчелли в образе знойной женщины бальзаковских лет, изнемогающей от неразделенной страсти - даже в комедиях! - и потому любопытно наблюдать ее в роли острохарактерной, в амплуа «комической старухи»; даже если над актрисой хотели в этом доме насмешку сделать, она, что называется, "выпила, да еще поблагодарила"!). Но просидевшая в девках перед телевизором, глядя старые советские фильмы (уж на протяжении скольких лет, бог ведает...) Агафья Марковна, разумеется, и хоккеиста, и инфантила, и ветеранов гражданской, морской, прочих служб не оценит, а проводив восвояси навсегда своего "единственного" и "настоящего" Подколесина, вернется к телевизору досматривать очередной раз "Семнадцать мгновений весны", сценку в кафе "Элефант". Ну и кто тут в любви Эйнштейн?

Французская "История любви" перемежается громогласными включениями более родных, но столь же проверенных временем, песенных хитов под россыпь блесток, ломая ритм без того куцего, нескладного, но нельзя не признать, вполне бодренького представления; предметы бытового обихода то вытаскивают и раскладывают по авансцене, то уносят обратно за кулисы - движуха прежде всего, с вставками из Островского и Чехова гоголевское "невероятное событие" утоптано меньше чем в два часа, считая с антрактом.
маски

"Милосердие Тита" В.А.Моцарта, Grand Théâtre de Genèvе, реж. Мило Рау, дир. Максим Емельянычев

Как ни странно, на единственное московское "Милосердие Тита" - последнюю, кажется, постановку в Камерном музыкальном театре им. Б.Покровского до его слияния с Большим - я так и не собрался (вот буквально только что, днями, прошло два показа, один даже дневной!), а в "самоизоляции" глянул вполглаза парижскую версию Дени Подалидеса из Театра Елисейских Полей с костюмами Кристиана Лакруа (в лучшем случае только ими и примечательную) -

- но уж конечно трансляцию спектакля Мило Рау из Большого театра Женевы я честно вытерпел, преодолевая заведомое омерзение... Собственно, что делает за пультом оркестра Максим Емельянычев и зачем солисты-вокалисты время от времени поют моцартовские арии, дуэты и т.п. - я не понял, хотя все они, вероятно, стараются на совесть, просто для постановки Мило Рау это совсем не нужно, как не нужна и музыка, по крайней мере конкретно эта музыка этой конкретной оперы, а сошла бы любая другая. Ни музыка, ни либретто - потому что, в отличие хотя бы от поставленного в Женеве ранее "Похищения из Сераля" Люка Персеваля (и его показывали запись в период тотальной "изоляции") с исходным сюжетом режиссер тоже не работает, а хорошо если использует его как своего рода контрастный фон к тому, о чем сам желает поведать. Но лично меня это не смущает - в конце концов, я видел спектакли Мило Рау, в том числе некоторые и "живьем", а оперу Моцарта захочу так в другом исполнении, и поинтереснее музыкально, найду где послушать (уж в записи точно).

Отвратительно лично мне, что Мило Рау и отталкиваясь от "Милосердия Тита", талдычит все об одном. Артисты, принимающие участие в спектакле - будь то солисты вроде Анны Горячевой (поющей Секста), Бернара Рихтера (в заглавной партии) или статисты из массовки миманса, включая многочисленных детей - как это принято и в авторских проектах Рау - представляются и кратко (а иногда и весьма, чересчур подробно) рассказывают о себе: Анна Горячева, в частности - что росла в небогатой семье, далекой от мира искусства; афроамериканский певец - что пел с матерью в хоре; ну а про массовку нечего и говорить - там сплошь разномастные страдальцы-беженцы, которых "заманили и угнетают", и вот это настолько несносно, что уже никакого Моцарта не надобно. Между тем некая сюжетная канва в постановке все же намечена, только едва ли хотя бы косвенное отношение имеющая к либретто первоисточника: Тит - холеный буржуй, то ли меценат, то ли искусствовед-куратор-галерейщик, ну короче, он, как это принято и даже необходимо, обязательно для специалиста по "современному искусству" в "просвещенной Европе", выступает "за все хорошее и против всего плохого", придерживается самых передовых взглядов, но пока занят художествами, в Африке, а то и в непосредственно в Швейцарии, "негры голодают" (и в прямом смысле тоже). И вот развернувшаяся декорация на месте отъехавшего музейного интерьера (сценограф Антон Лукас, костюмы Оттавии Кастеллотти) живописуют помойку с разноцветными маргиналами.

Тут же лютуют полицейские - стреляют, убивают; "угнетенные" либо терпят, либо пытаются сопротивляться. Играющий полицейского-убийцу, кстати, поведает свою душераздирающую историю - он армянин (его сын тоже задействован в массовке, и мечтает стать настоящим артистом), потому не может смолчать о геноциде, устроенном в Карабахе турецко-азербайджанскими интервентами... Полагаю, найдись в составе постановке иммигрант-азербайджанец, он изложил бы не менее душераздирающую историю об армянских оккупантах, выкалывающих младенцам глаза - но Мило Рау и не пытается в мировых конфликтах обвинить конкретные народы или страны, подавно отдельно взятых двуногих особей; он точно знает, что за все на свете, от мировых войн до происков маньяка-насильника (см. "Пять легких пьес") или убийства гея-мусульманина на окраинах бельгийского Льежа (спектакль "Репетиция"), отвечают капиталисты-империалисты...

Тита, правда, в женевском спектакле все же "убивают" представители "угнетенных" (причем девушка, угнетенная, стало быть, дважды - еще и как женщина...), но - признаться, с какого-то момента я уже не старался улавливать "историю", которую втюхивает режиссер, а идеология, наоборот, не требовала внимания, заявленная изначально и без вариантов - видимо, "оживляют" неким иррациональным способом (то-то же вместо Моцарта в начале последнего акта вторгаются дикарские азиатские песнопения...). На "милосердие", выходит, надежда плохая - и апофеозом представления становится "живая", "перформативная" инсталляция посреди вновь повернувшегося к пустому залу театра передом музейного интерьера, отсылающая к классическому живописному полотну "Свобода, ведущая народ": полиэтиленовый мешок на палке вместо знамени входит в комплект поставки.
маски

"Зимний путь" Ф.Шуберта-Х.Цандера, балет Цюрихской оперы, хор. Кристиан Шпук, дир. Беньямин Шнайдер

Самая долгожданная трансляция за пост-карантинный период - из пустого зала, вместо поклонов по окончании танцовщики и оркестранты аплодируют друг другу... Любопытно, что когда Теодор Курентзис в Москве представлял эту партитуру Ханса Цендера, она в концертном исполнении, даже с Курентзисом на подтанцовках, сама по себе не показалась мне интересной -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2949231.html

- но как прикладной саундтрек к балетному спектаклю хороша, и пусть во всем предсказуема (от задействованных тембровых красок до умеренных, сглаженных диссонансов, привнесенных современным композитором поверх шубертовских гармоний), превосходно соответствует общему настроению и визуальной концепции спектакля.

Я видел "живьем" некоторые фрагменты ранее как отдельные концертные номера и очень хотел посмотреть спектакль целиком, даром что корифей всех искусств Александр Моисеевич Полесицкий, будучи поклонником Кристиана Шпука, хореографию "Зимнего пути" и характеризовал как "заумную" - а он, конечно, постановку в Европе смотрел. По-моему скорее уж наоборот, можно упрекнуть "Зимней путь" отчасти в "эстрадности", по сравнению с МакГрегором или Экманом, в отказе от поисков радикально новых приемов и в плане танцевальной лексики, и общей драматургической концепции, в "декоративности", наконец - но фантазия постановщика и в такой "умеренной", стилистически выдержанной форме проявляется разнообразно.

Очевидно, что как и всякий иной, "зимний" путь ведет человека из жизни в смерть. Сценография Руфуса Дирвижуса - выгородка из серых, будто "подмороженной" стали или жести, стен; уходящая люками-"могилами" (?) под сцену, временами припорошенная бумажным "снегом". Фигура женщины с черной повязкой на глазах и с черным вороном на ладони проходит через весь спектакль, к финалу воронами усеяна уже вся сцена, словно превращаясь в окончательно застывший кладбищенский пейзаж. Но пару раз, к финалу в том числе, из оркестровой ямы выходит тенор-солист Мауро Петер, и его "живой" голос посреди оживающих и вновь «замерзающих» пластических картин даже если звучит одиноко, то не позволяет намеченному "пути" оборваться раньше срока.  А в обстановке безлюдного театра зрелище еще больше выигрывает. 
маски

"Ничего хорошего в отеле Эль-Рояль", реж. Дрю Годдард, 2018

Припомнил, что в свое время, два с половиной года назад, ходил на "Ничего хорошего..." в кино, ничего особенно хорошего в фильме не нашел, но вынужден был уйти минут за сорок до конца даже не потому, что смотреть было невмоготу, а просто по какой-то следующей надобности:


Жгучей охоты досмотреть картину до финала и сразу не возникло, и потом тем более, но тут вдруг она всплыла в эфире Первого канала, может не впервые, но попалась на глаза, и как раз с середины; не пристально, между делом, с оглядкой на прежние неполные впечатления, осилил... - и что же? Увидел, как лже-священник (довольно-таки колоритный, надо признать, Джефф Бриджес в образе гангстера под рясой) "исповедует", практически всерьез "отпускает грехи" умирающему, все-таки убитому, наркоману-портье (мальчик страшненький и миленький одновременно - удачно подобран для случая); но уж певичка еще споет - на то она и чернокожая, ведь black lives matter, хотя на момент премьеры это вроде еще так буквально не называлось и не проговаривалось, но, выходит, что и по этой части тоже (казалось бы, откуда в чисто игровом, коллажном фильме взяться идеологии, чуть ли не морали - а вот поди ж ты!) киношка до оскомины предсказуема.