February 1st, 2021

маски

моя борьба

В то время как иные борцы с режимом из числа наиболее идейных и яростных по уважительным причинам заболели, я не желая того по дороге к Еврейскому музею среди самого пекла оказался: предположив, что метро в подобных ситуациях ненадежный вид транспорта, вышел на "Красносельской" - благо из нее, в отличие от "Сокольников", которые поезд вообще без остановки проехал, хотя бы выпускали - чтоб пересесть на трамвай. И там разворачивающаяся толпа "гуляющих" с кричалками прошла в прямом смысле (вот буквально!) через меня, ну и вечные их спутники, экипированные будто для полета на Марс, естественно, тоже.

Позднее через окно 50-го трамвая, которого мне худо-бедно удалось дождаться, я уже ближе к "Комсомольской" наблюдал "космонавтов", кучей наскакивающих и хватающих первого, кто попадется с краю толпы. Теоретически размышлять о том, с кем желательно иметь как можно меньше общего - с гуляющими-кричащими или с теми, против кого они гуляют-кричат - недосуг (а на практике и без размышлений понимаю: меньше всего - с теми, кто "кричит" по фейсбукам, не слезая с дивана, при том что с ними-то вроде и не соприкасаешься физически... а все равно брезгливо) - надо было успеть на выставку "Дом для машин", работавшую последний день; а из Еврейского музея еще и добраться до ШДИ к Игорю Яцко на премьеру "Разбитого кувшина" - и вот так каждый раз, из последних сил.


маски

ритм аккомпанирует мечте: "Бэтмен против Брежнева" С.Денисовой в Театре на М.Бронной, реж.С.Денисова

Наверное, это даже по сегодняшним меркам и для моего нынешнего возраста в лучшем случае странно, а для начала 90-х, когда я был подростком, и вовсе должно было казаться патологией, но меня в старшем школьном возрасте очень привлекала фигура Леонида Ильича Брежнева - в то время как реальный Брежнев остался в прошлом (я его застал едва-едва, ну помню только, как хоронили...), и даже анекдоты про него устарели (а появились новые анекдотические персонажи...), я, не особо, конечно, вникая в суть этой фигуры, ни хотя бы в ее мифологию - да и мифология (не считая опять же анекдотов...) формировалась позднее - искал какие-то сведения о Брежневе, а главное, собирал его портреты, вырезая из старых журналов и книжек типа "Целины", а заодно и репродукции живописных полотен вроде, помню до сих пор, только имя художника забыл, "Л.И.Брежнев на переднем крае войны", мало того, вставлял их в самодельные рамки... в общем, почти фанатом Леонида Ильича был, кроме шуток! Жаль, тогда не было спектаклей, подобных нынешнему "Бэтмену против Брежнева" на Малой Бронной, превосходно вписавшегося к тому же в помпезный советско-ампирный позолоченно-краснобархатный с галереями и ложами интерьер Дворца на Яузе.

Пространство спектакля меблировано столами, креслами, сервантами и прочими "дефицитными" для эпохи "застоя" предметами; я думаю, каждый зритель 35+ скажет про себя (а может и вслух), глядя на сцену: "ой, у нас такой же шкаф был (есть)!" Но мебельная стенка в глубине разъезжается, словно портал в иную реальность, а фотообои позади и над ней вовсе разомкнуты на отдельные элементы-паззлы - так художник-сценограф Леша Лобанов визуально реализовал двуплановый сюжет пьесы Саши Денисовой. Рассказчиц в спектакле тоже две - точнее, одна, но в двух ипостасях (хотя предположения, будто прием заимствован из "Школы для дураков" Саши Соколова, лично мне кажется излишним): взрослая, Александра Виноградова, одета в синий комбинезон (то ли рабочая роба, то ли униформа техника, "ассистента"... художник по костюмам Саша Агеева), и школьница, очень органичная в этой роли Лина Веселкина, соответственно, в типовом коричневом платьице и черном фартучке (по поводу которого зрительницы подобающего возраста еще скорее, чем насчет мебели, вздохнут от связанных с ним противоречивых воспоминаний детства...), а также в смешной (и тоже очень памятная деталь) белой "кусачей" шапочке из "искусственной чебурашки" - как мы говорили тогда.

Поведает раздвоившаяся героиня о своем отце, обыкновенном советском интеллигенте, журналисте и незадачливом литераторе по фамилии Дудочкин, который в бытовом своем воплощении соединяет черты персонажей книг, пьес и фильмов советских 1960-80-х - начиная с вампиловского Зилова и довлатовского Алиханова, заканчивая рязановским Деточкиным - а в фантастическом, воображаемом плане сюжета оказывается супергероем американского комикса, человеком-"летучей мышью", Бэтменом, "не евреем, но рыцарем", как еще тут его аттестуют, полагая, что Бэтмен - это фамилия.

Схема в основе лежит примерно та же, что в "Мой папа - Питер Пэн" Керен Климовски -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/4054196.html

- или в песне "На самом деле я Бэтмен" группы "Несчастный случай"... На самом деле денисовский Бэтмен вовсе не против Брежнева, то есть сперва как бы в глубине души против, а затем по факту даже наоборот: "супергероем", "бойцом невидимого фронта", он становится по заданию "компетентных органов", но в повседневной жизни остается все тем же пьющим и слабовольным, готовым на вынужденные компромиссы с временем, средой и собственной совестью гуманитарием - подставляя более успешного начальника (того арестуют - правда, не за "политику", а за "валюту"), изменяя жене (роман с "женщиной-кошкой" в итоге закончится уходом из семьи, разводом и преждевременной смертью...).

Судьба "неизвестного героя", хотя в финале посмертно его назовут крупным писателем, а квартиру, где происходило основное действие, превратят в музей и станут там экскурсии проводить, едва ли не плачевна. Однако парадокс в том, что спектакль настраивает по отношению к прошлому не столько на критический или хотя бы цинично-скептический, сколько на лирико-ностальгический, пускай и не без иронии, лад. И с этой точки зрения его "технологии", при всей видимой многоплановости драматургии, достаточно просты, если не сказать, простоваты; "спусковыми крючками" здесь служат и эстрадные ретро-шлягеры, и гэги, цитатами отсылающие к узнаваемым образам, выражениям, словечкам из до сих пор популярных кинофильмов, и предметные, бытовые реалии, и характерные танцевальные движения (хореограф Константин Челкаев) - ладно революционный "И Ленин такой молодой" или олимпийский "Темп" автоматически задает общий эмоциональный подъем, но уж архетипический "Дельтаплан" (звучащий практически в каждом театральном спектакле, так или иначе затрагивающем недавнее прошлое), сколь ни кстати в истории советского Бэтмена, а всякие сложности и неочевидные детали, даже если они предполагаются автором, забивает напрочь, они теряются в пресловутой "атмосферности" действия... И тому подобное вплоть до видеопроекции "Охотников на снегу" Брейгеля, отсылающих к Тарковскому - ну если уж и Тарковский в обороте, то что еще тут скажешь! С другой стороны, члены Политбюро ЦК превращаются в клоунов-"лебедей" из традиционно "похоронного", "траурного" балета "Лебединое озеро", сопровождавшего т.н. "гонки на лафетах" лидеров СССР, а впоследствии и фактические "проводы" самого Союза - но ведь трансляции "Лебединого озера" из Большого театра, наряду с "Солярисом" и "Отпуском в сентябре", "Все могут короли" Аллы Пугачевой и "Salut" Джо Дассена тоже обязательная часть повседневного культурного фона (и "кода") в жизни совграждан 1970-80-х.

Да и Леонид Ильич Брежнев, при всей карикатурности, травестийности образа, который замечательно создает Ольга Лапшина - пародия на дневник Николая Второго, ружье наперевес... - вовсе не политическая сатира задним числом, но неотъемлемая составляющая все той же ностальгической умильности: если остальные "товарищи" с трибуны Мавзолея выглядят ходячими мумиями, то Брежнев здешний - живее всех живых, по сюжету пьесы даже после "смерти" остается в квартире Дудочкиных на правах как бы "домашнего животного", прелестного и уж всяко безобидного - Лапшиной удается балансировать на оптимальной грани между пародийной гиперболизацией и "человечностью", "задушевностью". Прежде, чем надеть тренировочный костюм и в нем заползти под обеденный стол с тарелкой борща от тещи Дудочкина, этот Брежнев (как и его реальный прототип), даром что повторяет "я не Сталин" (и безусловно, Брежнев - не Сталин...), успел одобрить ввод войск в Афганистан, да много чего еще... Ну про распространенное - в интеллигентской среде особенно - "стукачество", про бдительность "органов" (разной компетенции - в том числе ведущего по линии МВД дело Бэтмена следователя Петровкина), про, хотя бы, тотальный дефицит и говорить нечего, а все-таки ностальгия вытесняет прочие, рациональные соображения. И при всем тот Брежнев - как и Бэтмен - оказывается, слегка перефразируя старый анекдот, комиксовым персонажем "эпохи Пугачевой"

В связи с чем, конечно, мне вспоминаются спектакли Константина Богомолова на материале тех же лет, на сходном материальном, идеологическом и литературном "субстрате" - и "Wonderland-80" по Довлатову -

- и особенно "Год, когда я не родился" по "Гнезду глухаря" Розова -


- где, в первом случае, "сказочность" не сглаживала, а заостряла экзистенциальную безысходность позднесоветского бытия, а во-втором, элемент ретро (от мебели до песен) создавал не ностальгический, даже не сатирический, но какой-то почти мистический, "пророческий" дополнительный сюжетный план. Тогда как "Бэтмен против Брежнева" на первый взгляд мало чем с этой точки зрения отличается, к примеру, от недавнего "Заповедника" Игоря Теплова в театре им. Пушкина, та же милота, обволакивающая и растворяющая в себе человеческую драму:


Хотя степень гротеска в "Бэтмене..." вроде бы совсем иная - чего стоит одна только теща Дудочкина: если Брежнева играет актриса Ольга Лапшина, то в роли тещи Клавдии Георгиевны выступает Александр Семчев; не впервые ему примерять женское платье (сразу приходит на ум "Событие" Богомолова по Набокову, где Семчев тоже играл тещу, кстати!), но сделанная отчасти "под Веронику Маврикиевну" его героиня, помимо того, что уморительна смешная, получается "женщиной трудной судьбы", да и характера неоднозначного, неочевидного, раскрывается постепенно... а Семчев здесь будто "доигрывает" спустя годы монолог папы Лорда на текст "Кисета" Владимира Сорокина в богомоловском "Идеальном муже", купированный режиссером к премьере. Жена Дудочкина (Мария Шумакова) попроще будет, но от момента, когда она впервые выйдет из разъехавшейся "мебельной стенки" с прической а ля Толкунова сопровождении шлягера Пугачевой, до весьма серьезной и драматичной развязки-развода и она проходит в пьесе определенный путь. Даже эпизодический дядя Алик, собутыльник Дудочкина по гаражу, в паре сценок с малышами и смешной, и трогательный получается у Александра Терешко.

Что касается главного героя - многое зависит от исполнителя, а их двое в очередь, как и актрис на роль "женщины-кошки", злой разлучницы, разрушившей семью Бэтмена и сгубившей Толю Дудочкина телеведущей программы "Ищу героя" Лики Кувшиновой. Екатерина Варнава и Лина Миримская непохожи внешне, но я могу их сравнивать только на основе второго акта пресс-показа, где они временами менялись - Варнава в эпизоде знакомства с Дудочкиным, по-моему, жестче ("что называется, "эффектная"), но это совсем не принципиально. С самим же Дудочкиным сложнее: Сергей Епишев и Дмитрий Куличков - очень разной фактуры и темперамента актеры. Я видел целиком спектакль с Куличковым и первый акт с Епишевым на пресс-показе (где во втором играл снова Куличков) - для себя отметил, что в персонаже Куличкова сильнее "человеческая" составляющая, в Епишеве "комиксовая", первый ближе к Зилову и Деточкину, второй собственно к Бэтмену, ну или, пожалуй, Бэтмен для героя Епишева - его органическая вторая сущность, часть его природы и характера; тогда как для героя Куличкова - просто некая условность, эскапистская "маска", да и та не срабатывает, герой, как ни пытается уйти от себя и от его окружающей реальности, все равно остается самим собой, внутренне сломанным, пьющим, неустроенным советским интеллигентом, и мир вокруг него тоже остается прежним, цельным, беспросветно "застойным".

Тем удивительнее (и может быть, досаднее...), что настроение спектакля, и в этом его основной парадокс, несмотря на трагический исход героя, в целом вовсе не беспросветное; из диалектики сатиры и ностальгии выводится не то что торжество добра над злом и вытеснение неприятных воспоминаний приятными, но против все ожиданий допущение даже в ситуации фатального исторического тупика (причем не только для этой страны, похоже...) возможности для отдельно взятого человека, вместе с теми, к кому он привязан и кому сам дорог, продуктивно контактировать с недоброжелательной средой, избегая летальных последствий, оставаться людьми, сохранять себя и лучшее в себе вопреки обстоятельствам.

Потому и реконструированный нарочито условными, через сюжеты комиксов, формат музыкального ревю и стилистику эстрадных скетчей загнивающий, распадающийся СССР, сохраняя все узнаваемые приметы скудости, убожества и фальши - ни даже конкретные, характерные и типичные для него совсем уж одиозные явления, факты, персоны - однозначной брезгливости не вызывает: да, не слишком честно и не вполне счастливо - но жили ж люди (мы, в частности я, я тоже жил, начинал жить тогда), смотрели "Клуб кинопутешествий", шпротный паштет запасали, культурно отдыхали под "мелодии и ритмы зарубежной эстрады"; а у кого имелись знакомые, ездившие в загранкомандировки (подобно начальнику Дудочкина, впоследствии арестованному, и Дудочкин ли на него донос написал или "органы" обошлись без него, трудно судить наверняка...), могли и комиксы американские читать, про того же Бэтмена... Не знаю, можно ли, нужно ли, уместно ли о том времени рассуждать в иных, а тем более в оценочных категориях, с позиций дня сегодняшнего... Достаточно все элементы в правильном наборе и пропорции собрать - а они скажут за себя сами: и плохой хороший Бэтмен, и Брежнев такой молодой - короче, полеты во сне и наяву.

Два плана, историко-бытовой и фантазийный, взаимодействуют очень эффектно, а могли бы еще органичнее, если б не старания подчеркнуть актуальность "застойной стабильности" грубовато-"злободневными" политическими намеками, понятно что из праведных побуждений добавленными, но стилистически выпадающими из контекста и звучащими фальшиво (особенно что касается предложений, адресованных Брежневу в первом акте, на которые он так же прямолинейно реагирует: "Я не Сталин!").

Замах на "энциклопедию позднесоветской жизни" вопреки предубеждениям себя оправдывает - в пьесе так много всего, от верно запомнившихся деталей быта до сюжетов из страшилок детского фольклора, от эстрадных шлягеров до характерных фраз и жестов из популярных кинофильмов - но нет ощущения перенасыщенности цитатами; реминисценции и аллюзии ловко уложены в драматургию спектакля; а еще не превратиться ему в капустник, рассыпаться на концертный дивертисмент, позволяет лирическая тема, на которой - вовсе не на позавчерашней сатире и не на аллегории с интеллигентской "фигой в кармане" - строится все действие, и Александра Виноградова, чья героиня-рассказчица, взрослая "папина дочка", эту линию тянет на себе в одиночку, с задачей повышенной сложности блестяще справляется, без ее интонаций (одновременно и "прочувствованных", "исповедальных" - но и сдержанно-отстраненных, без захлеба слезами и соплями) это был бы какой-то совсем другой спектакль, если вообще был бы спектакль: простой, честный, трогательный и очень искренне сделанный (но все-таки "сделанный", а не только обозначенный и названный) образ девочки, которой нужен папа "не герой, но живой" - тот и содержательный, смысловой, и композиционный, структурный центр, вокруг которого уже можно сколько угодно наверчивать всевозможных ассоциаций и лишними они не покажутся.

При том что антураж - как предметно-бытовой, так и культурный, музыкально-танцевальный, киношный, литературный и проч. - что ни говори, а этот образ и эту линию "обволакивает", притушевывает. И кстати, о том, что "супергерои" и "супермонстры" - не просто антагонисты, но и в своем роде взаимно друг друга дополняющие "двойники", я когда-то размышлял (и как раз на примере кино-тетралогии о "Бэтмене"!) -


- жалко, что эта мысль, в спектакле мелькающая, несколько теряется в "старых песнях и плясках о главном".

Любопытно, однако (и не сразу это понимаешь), конструируется музыкальная партитура "Бэтмена..." - как будто нехитрая подборка очевидных песенок, однако в первом акте они использованы преимущественно аутентичными фонограммами, а вот во втором герои их "присваивают", накладывая на измененные, иногда почти неузнаваемые (если б не знакомый наизусть текст) мелодии, с другими аранжировками... (композитор Владимир Горлинский) и культурно-исторический контекст повседневной жизни по мере развития событий и течения времени - от конца 1970-х к второй половине 1980-х, от "застоя" к "новому мЫшлению", от "Клуба путешественников" к "Прожектору перестройки" - тоже исподволь трансформируется, оказывается не совсем таким, каким запомнился; невольно думаешь: не подводит ли тебя память? где заканчиваются воспоминания и начинаются фантазии? все так и было - или не совсем так?.. - и вот это, может быть, наиболее важный результат затеянного Сашей Денисовой сотоварищи отчасти, конечно, художественного, но в какой-то степени ведь и социально-психологического эксперимента.

След зари, бегущей по волнам.
Свет любви все ярче светит нам…
Верь своей невспыхнувшей звезде!
Ритм аккомпанирует мечте.
Ритм аккомпанирует мечте.
Верь своей невспыхнувшей звезде!
Всё быстрей…
Мчится время всё быстрей.
Время стрессов и страстей
Мчится всё быстрей.