November 17th, 2020

маски

ГАСО в БЗК и КЗЧ, дир. В.Юровский, сол. С.Создателева, А.Баева, Е.Годованец.: Вагнер, Р.Штраус

Первый концерт в БЗК слушал "живьем", второй по трансляции из КЗЧ - что характерно, от второго впечатления получше... Но оба, конечно, Владимир Юровский "придумал", "сочинил", и может быть даже чересчур "концептуально" выстроил, при том что сами по себе произведения, особенно если брать концерт, который я "живьем" воспринимал, звучали небезупречно, мягко говоря. В Седьмой симфонии Бетховена совсем уж криминальных огрехов не было, но неприятно удивила и некоторая поспешность, и неубедительные контрасты, и свойственная Юровскому попытка графично очерчивать "контуры" (фактически превратившая симфонию в подобие "книжки-раскраски", потому что с наполнением этих "картинок" возникли сложности...), а главное, явно избыточная громкость в последних частях, чем Юровский как будто никогда прежде не страдал...

Ну а во втором отделении консерваторского вечера "Зигфрид-идиллию" Вагнера откровенно подпортил скрипичным соло концертмейстер ГАСО - я с уважением отношусь к Сергею Гиршенко и не забываю, что мой любимый 2-й концерт Прокофьева для скрипки с оркестром впервые в жизни услышал именно в его исполнении, но тут он блин совсем не "вытягивал" партию, а без нее "Зигфрид-идиллия" не то что смысла не имеет, но слушать ее попросту невозможно. Фрагменты из "Гибели богов" в переложении для уменьшенного состава инструментов более-менее удались бы, когда не медные (но это общая и частая проблема), хотя завершавший концерт эпизод смерти Брунгильды в погребальном огне благодаря вокалу Светлане Создателевой - ради нее и стремился на концерт, очень хотелось после всех записей спектаклей с ее участием, особенно мюнхенского "Огненного ангела" Барри Коски из Баварской оперы с тем же Владимиром Юровским за пультом -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/4213140.html

- снова услышать ее "живой" голос - поставил мощную и осмысленную, внятную точку.

Примерно так же задумывалось, видимо, и то же вышло, но попроще, со вторым концертом - в первом Юровский перекидывал "арку" от "героизма" симфонического бетховенского к оперному вагнеровскому, во втором от комизма и лирики Моцарта с увертюрой "Свадьбы Фигаро" к Рихарду Штраусу, но в обоих случаях посредством оркестрового сочинения крупной формы. Концерт для скрипки с оркестром ре минор - раннее, вернее юношеское, ученическое произведение Р.Штрауса, оно простовато (и в хорошем смысле, и во всех остальных...), в нем больше от предшествующих поколений австро-немецких романтиков, чем от будущего автора "Так говорил Заратустра" или "Смерти и просветления", тут про смерть и речи нет, сплошное даже не просветление, а умиление, любование жизнью, несколько приторное и отчасти декоративное, но вполне изящно сформулированное, и Алена Баева это изящество передала.

Фрагменты из "Кавалера розы" уже совсем другая музыка, изысканная просто сверх меры, но такая сладость (в отличие от неразбавленной лирической патоки Чайковского, к примеру) меня не раздражает, хотя Р.Штрауса я предпочитаю иного (и много слышал за период самоизоляции - в нескольких постановках записи "Саломеи", "Электры"... и "Женщины без тени", конечно! а вот "Каприччио" почему-то ни разу не попалось, хотя раньше и по ТВ крутили...), здесь, как и в эпизодах из "Гибели богов", вытягивала основная солистка, Екатерина Годованец, участвовавшая в свое время и в составах постановки спектакля на сцене Большого, который мне довелось посмотреть дважды (сперва на генеральной репетиции аж с Василием Синайским за пультом, второй раз, правда, с антракта... но оба раза именно с Екатериной Годованец в партии Маршальши) -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2244480.html
https://users.livejournal.com/-arlekin-/2626045.html

- ее партнерши по ансамблям Евгения Сотникова и Виктория Каркачева, радовали меньше, в композиции нашлось место и вальсам, и, соответственно, вокальному трио, так что концептуально, драматургически "Свадьбу Фигаро" Моцарта с "Кавалером розы" Р.Штрауса дирижер увязал, а запись еще и скрадывала шероховатости звучания оркестра и голосов певиц. 
маски

лягушки под соусом: "Обычный конец света" Ж.Л.Лагарса в филиале Театра им. Пушкина, реж. Данил Чащин

Так и не успел дойти на "Разговоры после прощания" Ясмины Реза, которые Данил Чащин ставил в Театре тогда еще п/р О.Табакова - их сняли с репертуара; но "Обычный конец света" мог бы с тем же успехом называться "Разговоры перед прощанием" или даже "Разговоры вместо прощания": по сюжету смертельно больной герой приезжает в родной дом, где не бывал много лет, чтоб сообщить близким о своем неизбежном и скором уходе, теперь уже навсегда, но за внутрисемейными разборками, ворохом старых обид и новых огорчений самое важное сказать не успевает, при том что персонажи Жан-Люка Лагарса только и делают, что разговаривают, ну а чем им еще заняться в глухой французской провинции?.. Режиссер помогает им разбавить болтовню и склоки пластическими интермедиями - актеры то цепляют на себя резиновые штучки для детского купания, то принимаются играть в бадминтон, в общем, развлекают себя и публику по мере сил, но как-то натужно, неубедительно, а главное, не к месту и не ко времени...

Лагарс ведь, что удивительно, достаточно - по-моему сверх меры и необъяснимо (не последний писк мировой театральной моды, ничего чрезвычайно выдающегося из себя не представляющий... хотя бы в сравнении с ближайшими аналогами типа Кольтеса...) - востребованный автор, пьесы его относительно часто ставятся, но редко в русскоязычных версиях имеют успех или хотя бы позволяют уяснить, что театры, режиссеров, а особенно актеров (о зрителях я уже лишний раз не вспоминаю) может в них привлекать... С "Обычном концом света" история и вовсе такова, что помимо шедшего в прокате фильма франко-канадца Ксавье Долана "Это всего лишь конец света" -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3450416.html

- и предшествовавшей ему одноименной, "Juste la fin du monde", французской экранизации Оливье Дюкастеля и Жака Мартино (я ее не видел), от которых спектаклю Театра им. Пушкина досталось название, пьесу "В стране далекой", каково на самом деле ее окончательное, во второй, предсмертной редакции, авторское заглавие, пробовали ставить много лет назад (раньше, чем Долан выпустил экранизацию!) на Новой сцене МХТ в рамках проекта "Французский театр по-русски", правда, дальше эскиза дело не пошло, но и эскиз в своем роде получился небезынтересным, показался небезнадежным, роль главного героя и рассказчика Луи тогда сыграл Виталий Егоров:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/1886792.html

Понятно, что у Ксавье Долана в фильме подчеркивается, постоянно напоминается, что главный герой - гомосексуал, а причина его предполагаемой, но неизбежной и скорой кончины - СПИД, и детей у него поэтому не будет: для автора пьесы то и другое (и еще, видимо, многое) - моменты автобиографичные, но нельзя же не понимать, что Жан-Люк Лагарс умер в 1995-м, второй вариант пьесы сделал незадолго до того, а первый написал в 1990-м (Данил Чащин в 1989-м только родился! он практически ровесник пьесы), и за прошедшие с тех пор четверть века многое изменилось, мор, напавший на интеллектуалов, в особенности французских, с середины 1980-х годов, давно сошел на нет, а более свежих, злободневных проблем накопилась масса; с другой стороны, где та "страна далекая", то бишь затхлая, мещанская французская провинция с ее "лягушками под соусом", о которой толкуют за столом (когда не пляшут под "атмосфэрные" ретро-шлягеры...) персонажи спектакля - что от нее, кроме посмертных воспоминаний, ныне осталось в свете доходящих через закрытые границы новостей о мусульманских актах террора и вандализма?! — и где, в какой стране, мы, грешные, обитаем... Для французов сегодня "В стране далекой", ну или, если угодно, "Обычный конец света" (незадолго до смерти автор ее переписал) - классика из школьной программы; для православных - подсудная "гей-пропаганда", так что определяющие во многом структуру пьесы диалоги умирающего героя с любовниками, уже умершим и воображаемым, в московской постановке беспощадно купированы.

Между тем режиссер и театр делают вид, что на дворе 1990-е, а за стенами зала ну если не старая добрая, то какая-никакая Европа, иначе не объяснить, отчего герою не удается ни в чем признаться родным, ни высказаться о своей гомосексуальности, ни поделиться страхом смерти от неизлечимой болезни.... Ни интернета, ни даже мобильников в их распоряжении тоже, естественно, нет - только винтажные надувные утята и ракетки для бадминтона (однако на экране телемонитора мелькает Свинка Пеппа...). И вот на голубом глазу (прошу прощения за невольный каламбур) эта сугубо разговорная драма из прошлого века разыгрывается сегодня в центре Москвы - Андрею Кузичеву, надо признать (и стоит позавидовать... может ведь себе позволить!), очень идет облегающая водолазка; он и еще Анастасия Лебедева в роли сестры Сюзанны по крайней мере попадают в интонацию текста (Кузичев еще и говорит словно "про себя", а не обращаясь к собеседнику, хотя бы воображаемому - точный, но вынужденный ход, раз умерший любовник, с которым Луи разговаривает в пьесе, из спектакля выброшен); больше всего сомнений у меня вызвал образ матери - как бы ни старалась Вера Воронкова придать своей героине французской утонченности средствами "традиционного русского психологического театра"; Александр Матросов и Наталья Рева-Рядинская - брат Антуан и его жена Катрин - наоборот, не стараются, их персонажи только что не из "Истории Аси Клячиной" пришли в автобиографическую пьесу покойного французского гея, и они по-своему органичны и, пожалуй, узнаваемы (колхозные типажи...), но из обстановки спектакля (сценография Максима Обрезкова до финала таит "сюрприз", к сожалению, весьма предсказуемый - потолок в доме разверзнется и сверху, как в могилу на похоронах, полетят комья земли...) и из ансамбля явно выпадают.

Общая же, принципиальная режиссерская ставка на "атмосфЭрность" (которая не наполняет и не прикрывает, но обнажает рациональную, схематичную конструкцию драматургии; а уж "импрессионистский" пейзаж с мельницей, возникающий на видеоэкране, оставляет чувство неловкости...), по-моему, заведомо ошибочна и проигрышна, и то не вина актеров или художника, да и постановщик все как будто "правильно" делает, "по науке", но если уж искать к пьесам Лагарса ключи - то совсем в других, куда более потаенных местах, между строк и может быть вовсе за пределами текста; хвататься же за то, что лежит на поверхности и видеть в этих пьесах простодушные мелодрамы, сентиментальные, слезливые, семейно-бытового плана истории из некой условной "страны далекой" - затея бесполезная.



P.S. Для сравнения: фото сцены из спектакля по той же самой пьесе, поставленного в Страсбурге (режиссер Клеман Эрвье-Леже, в роли Луи - Лоик Корбери, актер Комеди Франсез) - как говорится, почувствуйте разницу.

маски

смеющаяся смерть: "Черная книга Эстер" А.Стадникова в "Боярских палатах", реж. Женя Беркович

Характеристика "местечковая самодеятельность" в данном случае была бы не абстрактно-уничижительной, но сугубо жанровой и исключительно точной. В пьесе Андрея Стадникова материалы "Черной книги" Ильи Эренбурга и Василия Гроссмана, куда были собраны по горячим следам показания, свидетельства выживших в нацистских концлагерях евреев, наложены на историю, взятую из ветхозаветной Книги Эстер, посвященной спасению еврейского народа от злодейского плана его уничтожить, в которой сыграла решающую роль царская жена-еврейка. Наложены довольно механически и эклектично - две основные сюжетные линии, точнее, сквозной древний сюжет и разрозненные, выборочные эпизоды из новейшей истории, фаршируются вставными номерами, цитатами, приколами в духе деревенского КВН, соответствующим образом оформляются и разыгрываются.

Но самодеятельность и эклектичность получает (может и задним числом, неважно) концептуальное обоснование: по случаю избавления евреев от гибели (очередного) в древности учрежден был праздник Пурим; с времен Средневековья повелось среди евреев диаспоры устраивать в честь этого праздника карнавально-балаганные забавы, т.н. "пуримшпиль"; традиция "пуримшпиль" с 15 века развивалась и к середине 19го забава доросла до полноценного, пусть и собственными силами устроенного шоу, с использованием в предназначенных для него пьесках как сведений из древней, библейской истории, так и аллюзий на свежие, злободневные новости; в частности, на период погромов и гонений, намеков по адресу царской власти и особо лютующих чиновников. Все это раскрывается на щитах в зале перед основным, а позади него развернута небольшая выставка из артефактов с нарочито нарушенной датировкой: так номинально "вводят" в пространство спектакля, где смешались разные эпохи, истории, предметы и судьбы, новые технологии и бабушкины сундуки (последнее следует понимать буквально).

Ну хорошо... А при чем же здесь Ленин? И тем более Крупская?! Однако маленький Володя Ульянов в валенках (когда был Вова маленький...) и с головой актрисы Юлии Скириной, втиснутой в плюшевую "октябрятскую звездочку", бегает на протяжении всего спектакля; при нем и Наденька-Надежда в красном платочке; советские, революционные, военные и "патриотические" песни вдруг сменяются номером "немецкого кабаре" (та же Мария Лапшина, что выступала за Крупскую, изображает подобие Салли Боулз в черном котелке и ажурных чулках); из аннотации вычитал, что в шоу имеются и отсылки к творчеству Егора Летова, но его я опознаю хуже, чем Владимира Ульянова, да и волнует он меня не так сильно... Впрочем, пускай бы и Ленин с Крупской - в конце концов у Александра Молочникова не такое видали, и не на площадке "Боярских палат", а на сцене самого что ни на есть Художественного театра. К тому же при всех сомнительных приколах, интерактивах (а я как всегда стал его жертвой - мне предлагали "порепетировать" реплики Эстер) и прочей суете сюжет про Эсфирь прочерчен относительно внятно, ее замечательно в этом "артаксерксовом действе" замечательно играет Эва Мильграм, ее мужа, нерешительного, но незлобного в сущности, царя, Родион Долгирев, а врага еврейского народа (совмещая эту роль с ролью одной из жертв холокоста и ветерана ВОВ) Даниил Газизуллин.

Однако для начала - почему Эстер, а не Эсфирь, что в русскоязычной традиции звучало бы органичнее?.. Или так спонсорам понятнее? Ладно, тогда рассуждая дальше, Пурим - праздник не просто спасения, избавления, но победы вооруженного сопротивления, закончившегося, кстати, как всякое вооруженное сопротивление, по горло в крови, только на этот раз крови не евреев, а их врагов (уж как там оно дело было на самом деле - Бог ведает, изложены ведь события по библейской, то бишь еврейской версии, а другой и нету); Холокост, Катастрофа, Шоа, нацистский геноцид, в противоположность тому, пример отсутствия противостояния, отказа от сопротивления, за исключением восстания в Варшавском гетто и бунтов в отдельных концлагерях... И этот контраст в спектакле не то что не осмыслен - он даже не обозначен.

Для меня в любом случае главное не это. Музыкальное решение Андрея Бесогонова великолепно, в нем есть и ирония, и трагизм; молодые артисты, уж не знаю, насколько от души, но с видимой самоотдачей работают; и финальная "кантата" на текст Пауля Целана, вынесенная в параллельный, как бы "расстрельный" коридор (спектакль, кроме прочего, эксплуатирует и формат "бродилки") принципиально к месту; эклектикой же, и в том числе до безвкусицы доходящей, никого сейчас не запугать. А вот с идеологическим наполнением стилизованного "пуримшпиля" есть, по-моему, проблемы.

В вводной части, текстом на стендах, мельком упоминается про расстрел ЕАК... - но для пьесы и для спектакля такой момент сочли несущественным и вовсе не заслуживающим внимания. Не говоря уже об авторах "Черной книги" - Эренбурге, чуть было не "назначенном" главой одного из "троцкистских центров", чудом уцелевшем на рубеже 1930-40-х, и особенно Гроссмане, которого, Сталинского лауреата, уже в т.н. "оттепельные" времена преследовали за "Жизнь и судьбу", и если претензии к "Черной книге", тоже запрещенной вскоре, не изданной русскими до самых недавних лет, упирались в "однобокое освещение военных преступлений", дескать, пытаются выставить евреев чуть ли не единственной жертвой фашизма, то "Жизни и судьбе" предъявляли упрек посерьезнее, да и поосновательнее - Гроссман ведь и правда фактически уравнял нацистский режим с русским, хотя, конечно, и не называя его русским, а для простоты и удобства "сталинским", но русских-то не обманешь, для них Сталин и есть русский, а кто против Сталина прет - тот и против Святой Руси!

Ленин в этом смысле куда как "безопаснее" Сталина - его и православные с некоторых пор провозгласили "немецким шпионом" (и до кучи "на четверть евреем" с подачи покойного С.С.Говорухина); нацисты, Гитлер и СС - вообще беспроигрышный вариант, не то что СССР и православие; надо полагать, тем и объясняется сочетания Ленина с Гитлером, ни хронологически, ни идейно ну никак не совместимых.... А про спецпсихтюрьмы андроповско-горбачевских десятилетий, где пытали, между прочим, тоже этнических евреев поголовно (кто бе еще пошел в диссиденты? русские не бунтуют, они послушные), незачем и вспоминать - денег не получишь, а пиздюлей огребешь.

Жена-еврейка - не роскошь, а средство передвижения, говорили в СССР 1970-80-х годов, даже я еще подобные "шутки" (довольно серьезно воспринимавшиеся, и с практической точки зрения также) краем застал. Холокост и душераздирающие детали страданий еврейского народа (от которых его избавили русские солдаты, естественно, как ни мешали им коварные англосаксы, гейропейцы и... жиды) - средство продвижения, и самое надежное из всех возможных - даже предпочтительнее войны и православия, потому что у евреев денег знамо побольше, чем в госбюджете... - грех не попользоваться мазой (кстати, маза - это ведь одесско-еврейский сленг?..), коль скоро безответные нацисты оставили такое богатое и удобное в обращении культурное наследие: выстрелы в рот, убийства приползающих питаться мусором, казни под смех и прозвище "смеющаяся смерть" для самого лютого палача - страшилки задуманной сталинскими пропагандистами (отработав свое, они были списаны русскими в утиль, большинство разделили судьбу своих персонажей...) "Черной книги", кстати, на уровне Достоевских - только у Достоевского как раз евреи зверствуют, над православными детьми мудруют, вот же незадача... Хотя и пользуясь, стоило бы напрячь фантазию, не пренебрегать элементарными законами драматургии, ну или здравого смысла, вкуса, приличия на худой конец. Да какое там... -

Мессия вида исполинского
Сойдет на горы и долины,
Когда на свадьбе Папы Римского
Раввин откушает свинины.