November 9th, 2020

маски

самомодифицирующийся код: "Дети солнца"М.Горького, "Красный факел", Новосибирск, реж.Тимофей Кулябин

Обращаюсь к структурам и фондам,
Предприятиям и заводам,
Человекам и пароходам,
К частным лицам, ко всем поколениям:
Не сорвите мне, суки, Миллениум!..


По отношению к музыканту-инструменталисту или балетному танцовщику характеристика "техничный" - не то что не комплимент, а в лучшем случае эвфемизм... Говоря "техничный" про спектакль, скорее имеешь в виду все-таки его плюсы и достижения создателей, а не просчеты. Вот и "Дети солнца" с этой, чисто формальной точки зрения - ладная и стильная вещь, хорошо придуманная, выстроенная, "сделанная", исполненная... В чем я убедился, когда два года назад смотрел спектакль, с пылу-с жару премьерный,  "живьем":

А сейчас пересматривал в онлайн-трансляции, но не столько "для удовольствия" (достоинствам постановки отдаю должное, однако не сказал бы, что "полюбил" ее и целый год мечтал увидеть снова...), сколько с одной частной, конкретной целью. Говорят, перед спектаклем из буклета можно вычитать, что действие пьесы Горького перенесено в Стэнфорд, где обосновались русскоязычные экспаты, в которых режиссер Тимофей Кулябин и его соавтор-драматург Ольга Федянина превратили горьковских интеллигентов начала 20го века. Ну превратили и превратили, это как минимум забавно, небессмысленно и, допустим, органично смотрится - если знать, что к чему, заранее. Сейчас-то я уже знал, да и ведущий трансляции Сергей Епишев это обстоятельство проговорил перед показом отчетливо. Но придя на спектакль впервые, я буклета не видел, подробно о постановке не читал, и откровенно скажу: что персонажи в Стэнфорде обитают, что они вообще за пределами РФ находятся - я уяснил только задним числом. Поэтому теперь сосредоточил максимум внимания на обстоятельствах, которые внутри спектакля, непосредственно по ходу дела, могли бы мне о том сообщить... и не обнаружил таковых.

Безусловно, если б герои адаптированной версии сразу по выходе на сцену в лоб заявляли: "мы тут, знаете ли, неплохо живем в Стэнфорде" - это было бы по-додински тупо, вульгарно и безвкусно, тоже не вариант. Но и буклет с аннотациями, с биографиями каждого из персонажей в их новых, современных ипостасях как обязательное условие для "правильного", минимально адекватного восприятия сценического действия - по-моему, сомнительный ход. А что в спектакле должно подсказать о местонахождении персонажей? Надпись латиницей "Стэнфорд" на майке Протасова? Но у меня, к примеру, на одной майке "Андорра" написано, и тоже латинским шрифтом, а я в ентой Андорре не бывал отродясь! Доллары в руках? Так на рубеже 20-21 вв. - а внутренняя хронология спектакля четко привязана к Миллениуму - даже я нередко долларами расплачивался, и ни в какой не в Америке, а тут, и все так жили, получали доллары, отдавали доллары. Видео с интерьерами и ландшафтами американского кампуса, предваряющее выход актеров на сцену? Но, во-первых, без подсказки про Стэнфорд я бы не догадался, что это Америка, а не Средиземноморье или даже Причерноморье (пальмы и пальмы...), а во-вторых, мало ли, почему бы, раз уж главный герой из химика обернулся программистом, им на эти калифорнийские пейзажи не любоваться онлайн, как я онлайн повторно спектакль новосибирский в Москве дома из-под одеяла смотрю?!  Ну вдобавок оговорки типа "в нашем родном Петербурге..." Хотя "родным" он может быть по отношению опять-таки и к Москве, и к Новосибирску... А живут герои - и вот это принципиально, осмысленно, содержательно - хоть и по "американскому" времени, но встречают Новый год - а не Рождество, что характерно! - по российскому... и по-русски, с шампанским, под трансляцию Первого канала, разве что не дослушав бубнеж "уставшего-уходящего" Ельцина, но ретро-хитам Анжелики Варум не пренебрегая. Хотя сдается мне,  отъехавшие на запад с концами айтишники, да и не столь далеко, едва ли привязаны душой к телевизору, тем паче к Первой его русской кнопке и ее эстрадному репертуару.

Кстати, одного из главных героев, который к финалу удавился (насколько я понял, на проводе от утюга), зовут Борис Николаевич - все "рассказывал идиотам про мозги", а затем по русскому обычаю слил недопитое шампанское из бокала обратно в бутылку, пошел и сунул голову в петлю - похоже, это совпадение имени-отчества (еще и сестра у него Мелания... но для 1999-2000, когда происходит действие спектакля, это пока не столь актуально, как на момент премьеры в 2018!) единственный явный повод взять для умозрительной, абсолютно самодостаточной драматургической концепции спектакля (русскоязычные интеллигенты-эскаписты живут вдали от реальных проблем, не замечая, как рядом с ними и везде вокруг рушится мир... в том числе буквально, вместе с падающими от заложенной в подвал взрывчатки жилыми домами) именно "Детей солнца", а не, скажем, куда более ныне популярных "Дачников" или, наоборот, еще менее затасканных "Чудаков".. и это только если зацикливаться на Горьком, отметая совсем хрестоматийного Чехова... правда, как раз хрестоматийность "Трех сестер" уже сослужила службу и сыграла на руку Тимофею Кулябину, когда он затеял спектакль на языке глухонемых, тут Чехов стал оптимальным выбором, а Горький вряд ли прокатил бы:

В общем, кулябинские "Дети солнца" - штучка тонкая, но... небесспорных, неочевидных достоинств, то есть, опять же, достоинства налицо, а недостатки, наоборот, в глаза не бросаются, однако если начать вдумываться, ковыряться, распутывать... Освободив персонажей от лишних слов, авторы спектакля вольно или невольно обнажили их "микросхемы" - и оказалось, что устроены они изначально по проекту весьма примитивному... а стремление придать им сложности, из сатирических карикатур вернуть в статус героев драмы, и мало того, уже окончательно поверх авторской оригинальной мысли освободить от упреков в "аполитичности", в "безыдейности", доказать (по меньшей мере намекнуть, поставить вопрос...), что замкнутость в собственном мирке не вина их, и может быть даже не только беда, но в чем-то и спасение (хотя бедную Лизу от сумасшествия не спасает)... ведет к неразрешимому противоречию между задачами и приемами.

К тому же с первого раза и в "живом" восприятии у меня было ощущение, что общий "анемичный", вероятно, режиссером заданный тон актерами нарочито, показательно нарушается, взрывается в сцене празднования Нового года - 2000-го года - и такой эмоциональный всплеск на довольно монотонном фоне оставлял впечатление фальши, наигрыша (не актеров, положим, а персонажей... словно они друг перед другом выпендриваются, симулируют радость, имитируют увлеченность... а ничего не чувствуют); на экране я подобного не заметил - то ли трансляция скрадывает контрасты, "округляет" углы, то ли спектакль на этот раз прошел ровнее и бодрее в целом, может и мне два года назад всего лишь помстилось переключение эмоциональных регистров, а режиссер и актеры ничего такого не имели в виду и не изображали... Но без этой "краски" спектакль, по-моему, еще больше потерял нерва, а осмысленности не прибавил - в любом случае эти, нынешнее, американско-миллениумные "дети солнца" даже не слышат шума за воротами, по ту сторону забора, да его как будто и нет (страшные картинки на видео в финале - такая же виртуальная реальность, как солнечные калифорнийские пейзажи в прологе).

Как не прибавляют пьесе Горького живости и злободневности старания адаптировать и актуализировать диалоги. Удача в первую очередь драматурга постановки сводится к тому, что получилось избавиться от многословия и выспренности оригинала - горьковские персонажи пиздят как дышат, а в спектакле Кулябина мало, скупо говорят вслух, почти все убрано в подтекст, при том и аутентичный текст не вовсе потерян, стоит признать. Но сегодняшние интонации, а особенно "свежая" лексика, при всей аккуратности драматургическо-режиссерско-актерской, так или иначе попадают "мимо нот", пропадают зря, не потому что слова подобраны ошибочно, неточно или не в том порядке употребляются, а потому, что изменились отношения, которые эти слова выражают.

Характеры и сюжеты могут быть универсальными, но отношения - самое, наверное, подвижное, что есть и в жизни, и, соответственно, в искусстве, особенно театральном, сколько бы ни утверждали обратное, дескать, во времена Шекспира, Пушкина и Беккета любят и страдают одинаково, да ни хера не одинаково: герои Мариво взаимодействуют не так, как герои Мольера, а персонажи Горького чувствуют иначе, нежели персонажи Островского, иначе любят, иначе злятся; у Вампилова исходят тоской - и у Чехова, но у Чехова совсем не так, как у Вампилова... Соответственно, языковой "код" - раз уж о программистах речь зашла - у этих отношений тоже иной. И дело не в Стэнфорде (с тем же успехом без почвы под ногами "дети солнца" могли бы сидеть - и до поры терпимо себя чувствовать - хоть в Сколково, хоть в новосибирском Академгородке), а в том, что реплика "я капец как люблю Павла Федоровича" какая-то уж совершенно невозможная, она лексически, грамматически и стилистически невозможная, даже если вложена в уста "миллениала" и произнесена талантливой актрисой. Тут что-то откровенно лишнее - либо "капец", либо "Павел Федорович", а куда тут еще и "люблю" вставить... - хоть рехнись, хоть удавись!