November 4th, 2020

маски

"Сергей Виноградов. Нарисованная жизнь" в МРИ

Отсрочив сколько можно, все-таки заставил себя хоть какие-то впечатления от выставки в МРИ суммировать - но вдруг пригодится тем, кто пока на ногах и захочет дойти на нее; хотя, откровенно говоря, в сравнении с предыдущей ретроспективой Юрия Анненкова нынешняя Сергея Виноградова - так себе экспозиция, да и художник - второй сорт.

С некоторых пор обращаю внимание - а до этого не не обращал, что характерно - на присутствие картин Сергея Виноградова практически во всех мало-мальски крупных, особенно провинциальных, музейных собраниях... При этом не то чтоб его полотна особенно поражали или запоминались - приятный для глаза и мастеровитый импрессионист, но явно не высшего класса и не самый оригинальный, ближе всего к Константину Коровину, однако хоть Коровин тоже во многом был халтурщик, но все-таки и он куда более своеобразен и узнаваем, а у Виноградова то, что непохоже на Коровина - обязательно похоже, к примеру, на Фешина, или еще на кого-нибудь, но похоже, уникальное своеобразие художника лично мне, по крайней мере, не удавалось до сих пор уловить, и даже на персональной ретроспективе, очень "богатой" количеством (работ много и представлены все периоды творчества от самого раннего, конца 19го века, до эмигрантских 1920-30-х гг.), честно признаться, не удалось.

"Солнечный денек" - название одной из работ на выставке, не самой крупной и не самой яркой (изображен старик-монах, сидящий на церковной паперти, увитой покрасневшим осенним плющом... или виноградом...), подошло бы к любому почти, ну к большинству точно произведений Виноградова, как минимум из представленных здесь. В связи с чем, помимо Константина Коровина, вспоминается и Константин Горбатов - техника Горбатова и Виноградова, при том что оба ярко выраженные и последовательные "импрессионисты", сильно разнится (по собственно "письму" Виноградов очевидно ближе всех к Коровину), а вот по ощущению жизни как нескончаемого светлого дня Горбатов и Виноградов просто близнецы-братья, что не отменяет для меня вопроса, насколько настроение полотен того и другого художника соответствовало их реальному повседневному ощущению, учитывая, что доводилось им пройти и через периоды неблагополучия (ну относительного, разумеется - если взять судьбы их коллег, оставшихся в лапах у русских, то и Горбатов, тихо переживший войну в Германии, и Виноградов, спокойно не доживший до нее в Прибалтике, легко отмучились).

Дачные и усадебные виды, ландшафты, интерьеры на холстах Сергея Виноградова тоже сходу обнаруживают переклички в первую очередь с Коровиным, да и немудрено, учитывая, что художники общались, и в этих самых интерьерах, на фоне тех же ландшафтов усадебных в том числе: "Дача на Волге", 1901, запечатлевшая, по предположению, веранду дома в Плесе (между прочим, картина приехала из Национального музея Литвы!), "Красная дача", 1917, но она, правда, только по цвету стен "красная", а не политически (из Барнаула), "Дом в Ясной Поляне со стороны террасы", 1911 (Виноградов дружен был с Т.Л.Толстой и "старика" тоже лично знал), "Дорога в парке", 1892 (собственность МРИ); а также "У Коровиных", 1907, женский портрет в интерьере (Нижний Новгород) - где запечатлено имение Ратухино, которое вскоре Коровин перепродал Шаляпину.

Среди портретных образов выделяется стилистически "Портрет художника К.Первухина", 1893 (Ярославль); прочие довольно однообразны, кого-нибудь тем и порадуют - нарядностью, "солнечностью", "вечно-праздничностью" (иллюзорной, разумеется, а то и вовсе фальшивой, на мой субъективный вкус, и сильно отдающей декоративностью - сильнее, чем у Коровина!), скажем , "Портрет жены художника в интерьере", 1919 (частное собрание) - в особняке Харитоненко, ныне резиденция английского посла на Софийской набережной.
Собственно "портретов", впрочем - там, где именно герой или героиня главный объект изображения, а не "сюжет в интерьере", как зарисовка "В передней", 1911 (Тверь) - на выставке не так уж и много; но те, что есть, колоритные - "Танцовщица (Каролина Отеро)", 1903 (Петрозаводск), этюд "Натурщица на оранжевом фоне", 1901 (Бахрушинский музей). Вызывают ассоциации с Серебряковой виноградовские детские образы, в том числе две картины "Пишет" и "Играет", обе 1914, объединенные героиней, Софьей Мамонтовой, впоследствии десятилетиями мотавшейся по русским концлагерям. А вот т.н. "народные типы" - откровенно вторичные, вне зависимости от времени создания% "Бабы", 1912, "Женщины из Тулы", 1924 (собственность Российского Фонда культуры), "Рыболовы (удильщики"), 1893 (Каунас).
Самая яркая стена в экспозиции увешана южными, крымскими пейзажами Виноградова - сразу несколько видов Алупки, "Дама на балконе", 1916 (Омск), "Ай-Петри" (Краснодар), "Женщина у моря", 1915 (частное собрание) и "Женщина с книгой в интерьере", 1915 (музей театрального и музыкального искусства, СПб), "Летний день. Крым", 1917, запечатлевший жену художника Ирину за столом с фруктами;
Парадоксально, что цельность (одновременно и внушающая почтение, и до некоторой степени уныние наводящая - говорю за себя) творчества Сергея Виноградова проявляется даже в таких вещах, как, с одной стороны, "мирискусническая" по технике и по духу "Дама у балюстрады", ок. 1908 (ГТГ) или близкая к ней вечерняя сцена "В беседке", 1910-20е (частное собрание), или темпера "Кафе ночью", 1901 (Тула); а с другой, "Демонстрация на Невском", 1918 - редкий у Виноградова образец исполнения "политического заказа", холст к годовщине Октября (приехал из Архангельска).

Но так или иначе городские, в первую очередь московские виды цепляют - начинаешь искать на холстах каких-то соответствий вне протяжения времени с уцелевшей по сей день застройкой, иной раз может и найдешь кое-что, хотя понятно, что в целом Москва у Виноградова, во-первых, совсем другая (но уже и не поленовская, к примеру), а с другой, во многом приукрашенная, принаряженная, только что не выдуманная (но это не праздники революции, не выплеск энергии нового будущего, как у Лентулова или Кандинского, а продолжение все тех же бесконечных, вечных "солнечных деньков"...): "Вид на Кремль из Замоскворечья", 1918 (распространенный импрессионистский мотив с человеческой фигурой на балконе); "Московская улочка", 1920е (Таганрог) - церковь на пересечении Гагаринского и Б.Власьевского переулков. Правда, в то же время ранние сельские пейзажики Виноградова - "У монастыря", "В деревне", 1893 и т.п. - вовсе невзрачные и как будто необязательные.

Последние годы жизни Сергей Виноградов старался работать на заказ, но и в привычной для себя манере, и не открывая новых жанровых форм, без поисков, как будто на автомате - таковы его летний пейзаж "Зофино", написанный в Латгалии, в поместье семьи Рейтель, 1936(из музея Таганрога), "Женщина в русском национальном костюме", 1930-е, тоже Латгалия, усадьба Жемчужниковых (частное собрание), или "ностальгическая" - как бы... - "Купчиха за самоваром", 1936 (ГТГ). Может быть, исключением есть основания счесть зимний "Вид на православный собор Рождества Христова в Риге", 1928 - по технике и стилистике он в контексте выставки едва ли выделяется (разве что снег на полотнах Виноградова выпадает нечасто - но и не единственный же раз, и уж конечно не только в Риге...), а вот настроение у картины, при всей субъективности категории "настроения", очевидно иное, и отсутствие солнца, сумеречность, неяркость колорита говорят сами за себя: даже "нарисованная жизнь" бесконечным "солнечным деньком" быть не может.

Collapse )
маски

"Алексей Бахрушин. Взгляд в будущее" и "Власть сада" в Бахрушинском музее

Пока собирался с мыслями и силами - выставка "Власть сада" успела закрыться и на ее месте открылась новая, куда я пока не дошел и не знаю, дойду ли... Зато другая выставка, к 155-летию со дня рождения основателя музея А.А.Бахрушина, должна работать до весны. Интересны мне были обе, причем и концепцией, и, что для меня всегда имеет первостепенное значение, подбором отдельных экспонатов, их качеством и эксклюзивностью.

Недавно побывав с "внутренним туризмом" в Подольске и увидев (правда, лишь со стороны - с парадного двора из из замусоренного прибрежного парка с изнанки) усадьбу Ивановское, принадлежавшую семье Бахрушиных -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/4257701.html

- я тем с большим азартом на выставке старался проследить по представленному здесь "родословному древу", кому из рода принадлежала усадьба и кем они доводились знаменитому театральному энтузиасту: непростое, между прочим, дело - ветвистое древо, семья-то огромная! А уж сколько Бахрушиным принадлежало домов, зданий делового и построек хозяйственного назначения по всей Москве - трудно поверить, этой теме посвящен отдельный фото-стенд, глядя на который, разбегаются глаза и закипают мозги, причем даже сохранившихся (иногда узнаваемых, иногда сильно перестроенных архитектурных памятников, в основном утративших так или иначе свое первоначальное назначение) нашлось больше трех десятков!

Вообще семейно-историческая составляющая экспозиции впечатляет не меньше прочих, тут и портреты, и альбомы, и документы... Но все-таки меня неизменно сильнее привлекают вещи, во-первых, напрямую связанные с театром, и во-вторых, самодостаточные художественно, и с этой точки зрения выставка тоже просто роскошная: эскизы Шарлеманя и Вальца, Бочарова, Гельцера и Тимма - это "старинный", "классический" театр 19го века (о котором, как ни странно, мы ведь очень мало знаем... я по крайней мере только-только открываю его для себя, и в основном как раз по бахрушинским выставкам); а далее - Врубеля (к "Демону", к "Царской невесте") и Поленова (к "Кудеяру" А.Оленина, к "Русалке", к "Орфею и Эвридике"), Коровина (к "Сильвии" Делиба, 1907, к "Хованщине" Мусоргского), А.Васнецова (к "Жизни за царя"), В.Серова (к "Юдифи" А.Серова - совершенно потрясающий образ Олоферна!), а что лично мне еще дороже, любимого моего Б.Анисфельда ("Свадьба Зобеиды"); огромный (может быть и небесспорных достоинств, но весьма эффектный) портрет Головина "Д.А.Смирнов в роли кавалера де Грие", 1909, модерновый портрет Сары Бернар в роли из "Принцессы Грезы", 1901; "Портрет Серовой" кисти О.Браза и "Фокин в роли Арлекина" М.Бобышева, 1918; табло Репина - графические портреты Стрепетовой в разных ролях, и "Портрет С.Мамонтова" кисти Репина; про Экстер (слуга Абрам из "Ромео и Джульетты", 1920), Родченко (Крестьянин из "Мы" А.Гана, 1919-20) или Гончарову (Иоанн Креститель к неосуществленной "Литургии" Стравинского-Мясина для антрепризы Дягилева) я уже не говорю!

Неожиданная, удивительная вещь - "Портрет Т.Карсавиной в роли Зобеиды из балета "Шахерезада" работы... Д.Сарджента - я для себя этого художника открыл, по сути впервые даже узнал о нем, только побывав семь лет назад в США, для американского искусства он - ну примерно как свой (хотя жил больше за границей) Серов, и по эстетике, кстати, с Валентином Серовым у Джона Сарджента много общего (хотя Сарджент "академичнее", статичнее, декоративнее; Серов подвижнее, живее, "импрессионистичнее"), и современники они, но мне казалось, что на русскоязычных территориях, включая даже и страны, некогда входившие в империю, работ Сарджента нет совсем - а у Бахрушина есть!

На пересечении этих двух основных планов выставки - а точнее, я бы сказал, в доказательство и к торжеству их неразрывности, единства - акварель Юрия Бахрушина "Комната отца", 1915, акварель Карла Гиппиуса "Дом Бахрушиных", 1897-98, и многочисленные шаржи, подчеркивающие характерные черты образа Алексея Бахрушина - смеялись над ним современники не всегда по доброму, его страсть к собирательству того, что иной раз казалось мусором, понимал не каждый, я думаю, Бахрушин и сам до конца не понимал, что делает, а больше следовал импульсу; понимание, исследование, анализ сделанного им пришло позднее, и до сих пор это процесс незавершенный, нынешняя выставка тоже не итог, но этап.

"Власть сада" - тоже выставка "датская", юбилейная, к 160-летию А.П.Чехова. Понятно, что в сравнении с торжествами десятилетней давности к полуторавековому юбилею нынешние куда как скромнее, еще и сопутствующие обстоятельства к пышным празднествам не располагают. Оттого экспозиция на редкость адекватна и обстоятельствам внешним, и сути предмета: она посвящена театру Чехова, и даже более узко, его пьесам на театральной сцене (потому что сегодня театр Чехова - это не в последнюю очередь инсценировки прозы, а то и эпистолярия писателя). Начиная с самых первых, осуществленных едва родившимся Художественным театром и оформленных Симовым - "Дяди Вани" и "Трех сестер": конечно, симовские макеты здесь - это уже "реконструкция", но тоже, насколько я понял, 1930-х гг., и они сами по себе - музейный артефакт.

Пространство Каретного сарая не разгородили непроходимыми стенами-стендами, но придали ему проницаемую и буквально подвижную структуру, обозначив экскурсионный маршрут "прогулки по чеховскому саду" легкими занавесями. А на этом маршруте перед глазами возникают, успевают промелькнуть (хотя ничто не мешает остановиться и разглядеть подробно - сама фактура этих предметов, однако, будто эфемерная, ускользающая, подстать чеховским мотивам) эскизы Коваленко к "Чайке" Таирова, 1944, изумительный эскиз Ниссона Шифрина к "Трем сестрам" МХАТа, уже 1960, и одновременно разработки Софьи Юнович к "Трем сестрам" БДТ. Тут же - платье Татьяны Дорониной-Маши, 1965, и костюм Андрея Миронова-Лопахина, 1985, из спектакля Театра Сатиры.

Изящные Левенталь, Дмитриев, А.Васильев, Серебровский - но тут же и Бенедиктов, Кочергин, и Март Китаев, и концептуальный Бархин, и суровый, аскетичный Д.Боровский - последний, кстати, делал сценографию к чеховской постановке в Венгрии. Вообще география "Власти сада" широка - Липецк, Вологда, Таллинн, Рига... помимо Ленинграда/Петербурга и Москвы. "Пункт назначения" с "комнатой Фирса" меня, признаться, слегка смутил, хотя больше позабавил, чем расстроил - по-моему "дизайнерские" штучки такого рода как минимум необязательны, если экспозиция собрала множество произведений и объектов столь выдающихся и ценных.



Collapse )