September 27th, 2020

маски

"Королева чардаша" И.Кальмана, Цюрихская опера, реж. Жан-Филипп Глогер, дир. Лоренцо Виоти

Первая из новой серии цюрихских трансляций - и первая на моей памяти (даже в записи, а не то что вживую) постановка оперетты Имре Кальмана в солидном оперном театре мирового уровня. Для российской провинции Кальман в репертуаре - норма с еще советских времен, конечно, да и то обусловленная соображениями, во-первых, популярности, а следовательно, коммерческого потенциала имени композитора и связанных с ним названий, во-вторых, обманчивой простоты материала. Но взять хотя бы период карантина, когда открылась грандиозная сокровищница видеоархивов - Штраус, Оффенбах, даже Легар всплывали оттуда регулярно, Кальман же ни разу не попался на глаза. А по-моему он ничем не хуже остальных, даже лучше во всех отношениях!

И что касается музыки - как собственно произведения, так и качества исполнения - цюрихская постановка это блестяще доказала: оркестр, вокалисты - на уровне! Зрелище же - в меру занимательное, более чем предсказуемое, ну тоже как бы веселенькое, а желательно было бы, раз уж в кои-то веки взялись за Кальмана, приложить побольше фантазии и оригинальных находок. К тому же отчасти размах постановки ограничивают, насколько я понимаю, санитарные требования - в провинциальных русскоязычных музкомедиях и то "Сильва" (как по-русски привычнее называть "Королеву чардаша") никогда не обходилась без хористов и балета в пышных юбках, тогда как цюрихский спектакль относительно камерный, при том что сюжет режиссером подан буквально с космическим размахом.

Действие происходит на борту небольшой белоснежной яхты "Королева Чардаша" (сценограф Франциска Борнкамм) - метафора "самоизоляции"! - где главная героиня Сильва Вареску с товарками обслуживает и попутно развлекает кучку отдыхающих богатеев - в том числе сравнительно благообразного Эдвина (Павол Бреслик) и патлато-бородатого, в цветастых пляжных шортах, отвязного Бони (Спенсер Ланг). Несколько полноватая и старообразная Аннетт Даш, исполнительница роли Сильвы, "красотку кабаре" всерьез изображать не пытается, наоборот, ей, видимо с подсказки режиссера, важнее подчеркнуть, что цветастые тряпки для уважающей себя женщины (костюмы Карин Жюд) - лишь атрибут угнетения, социального и гендерного (с этой точки зрения Бони - безусловно, конченый сексист и абьюзер! да и Эдвин недалеко ушел, хоть малость поприличнее на вид), так что в однотонных спецовках горничной-уборщицы солистка выглядит органичнее, достойнее. Морской круиз приводит всю компанию к экзотическим берегам, где среди ряженых туземцев, типа "гавайцев", и бутафорских пальм инсценируется бракосочетание Эдвина и Сильвы - но оно оказывается такой же частью развлекательной программы, как и все остальное.

Дальнейшее, однако, бытовой комизм доводит до гротеска и фантасмагории, а мелодраматизм до чистой условности - о какой лирике можно говорить, если судно в ходе кругосветного путешествия терпит крушение, все пассажиры с экипажем оказываются на дне морском и, стараясь поменьше раскрыть рот, "поют" среди плавающих медуз, потом выныривают обратно и выбираются на полузатонувший, накренившийся борт, а главный аристократ (тот, что в оригинале мешает счастью Эдвина и Сильвы) превращается в нищего и шлягерную арию свою выдает под шарманку - но жаркие опереточные страсти вкупе с глобальным потеплением растапливают вечную мерзлоту, и хотя эскимосов на льдине яхта успела оставить позади еще до катастрофы, к пляскам белых медведей, северных оленей, моржей и пингвинов (!) присоединяются зебры с жирафами (хореограф Мелисса Кинг): совместными усилиями люди и звери, пританцовывая, собирают пластиковые отходы, стараясь уберечь экосистему от коллапса - безнадежно! Едва герои успевают покинуть тонущий в море корабль, а с ним и Землю, отправившись в космос, как родная их планета взрывается и сгорает, они же высаживаются на одну из соседних (судя по цвету поверхности - Марс?), и там уже допевают-дотанцовывают хэппи-энд при поддержке красных человечков.

Ростовые куклы - сперва изображающие полярную и экваториальную фауну, а затем представителей внеземной цивилизации, похоже, классового и гендерного расслоения не знающей - сближают спектакль Цюрихской оперы по эстетике с шоу турецких аниматоров, но тут по крайней мере сознательный расчет, достало б только чувства юмора. А вот придумка с кораблекрушением уже всерьез заставляет вспомнить аналогичное решение, предложенное в свое время Василием Бархатовым для "Летучей мыши" Штрауса в Большом театре:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/1675507.html

Кстати, ранее в Мариинском тот же Бархатов отправлял (я сам не видел, но читал про это) персонажей еще одной оперетты, "Москва, Черемушки" Шостаковича, в космос на заселение другой планеты - речь не о банальном плагиате, разумеется (при том что, насколько я слыхал, Глогер в Мариинском тоже работал, и примерно в те же годы, что и Бархатов... впрочем, "все уже украдено до нас"!), а о том, что некоторые идеи - подавно идеологемы... - витают в воздухе постоянно, слишком на поверхности лежат, давно стали расхожими и веселят заметно меньше, чем если б режиссер сочинил что-нибудь посвежее.


Collapse )
маски

центр моего лица: "Сирано де Бержерак" по Э.Ростану, Александринский театр, реж. Николай Рощин

"Все, что приходит с флейтой, уйдет с барабаном".

Показывали бы в трансляции все, что хочется и интересно было бы увидеть - пинками никто б меня с кровати не поднял и не выгнал из дома... Хотя как раз "Сирано де Бержерака" весной обещали привезти в Москву, но тогда гастроли в рамках "Золотой маски", вместе со всеми прочими, не состоялись, а теперь дело ограничилось трансляцией с последующим (обещают!) сохранением записи на год, я же смотрел в кои-то веки прямой эфир и лучше не придумаешь, в том смысле, что удобнее дома смотреть, чем куда-то идти (да попадать, да садиться... и т.п.), а к спектаклю много вопросов.

Для начала, история Сирано здесь - это "спектакль в спектакле", внутренний сюжет; а рамочный - премьерное представление пасторали "Клориза", сочиненной кардиналом; и конфликт этого - сорванного бунтарем Сирано - архаичного шоу в утрированно-пародийной эстетике барокко - с тем, что происходит вокруг заглавного героя - осмыслен через нарочито "старинные" и как бы "современные" театральные формы, первые обозначают нелепую, архаичную "театральщину", вторые становятся выражением как бы подлинного искусства и творчества, адекватного своему времени; стилистические разногласия, то есть, оказываются продолжением, максимально ярким отражением противоречий и политических, и мировоззренческих.

Драматурги и композиторы, облеченные высоким церковным саном, использующие административный (причем не только клерикальный, но и сугубо мирской) ресурс для продвижения, в том числе на театральную сцену, бездарных и устарелых эстетически, но будто бы социально значимых своих творений - примета времени; хотя парадокс в том, что именно это наряду с "актуальным искусством" - часть не отживающей, не уходящей в прошлое, а наоборот, новой, недавно наступившей реальности (еще на моей памяти, лет тридцать назад, представить нельзя было такого; и советские чиновники от культуры, даже самые одиозные вроде товарища Жданова, тупо учили художников, как надо сочинять, но хотя бы не сочиняли сами, бог миловал...); впрочем, спектакль в целом не столь прямолинеен, не сводится к плакату, к манифесту - пускай Сирано и покидает пределы театра, выходит на площадь (черно-белый видеофильм занимает солидный эпизод в первом акте), сражается вместо гвардейцев и наемников с омоновцами-"космонавтами", бросается, подобно Дон Кихоту, на ощетинившийся дубинками забор из ментовских щитов, возвращается с окровавленной головой.

Вместе с тем образ Сирано, каким его придумал Николай Рощин, а исполняет его постоянный, еще по работе в московском "А.Р.Т.О.", соавтор Иван Волков (он же и композитор спектакля), не то что освобождается от романтизации и героизации, а напротив, сегодняшними средствами выразительностями романтизируется и героизируется едва ли не больше, чем в первоисточнике у неоромантика Эдмона Ростана! Нос у Сирано - понятно, накладной, и он избавляется от него (строго говоря, нос ему разбили менты, когда он на них попер, осталось лишь сорвать отклеившуюся нашлепку...) почти в самом начале спектакля, но про "центр моего лица" не забывает, продолжает считать и называть себя "уродом". Блестящие поэтические и комедийные эпизоды пьесы купированы - в композиции, созданной Николаем Рощиным при участии Алексея Демидчика, не услышишь ни "баллады о дуэли" с рефреном про "конец посылки" (хотя дуэль отчасти имеет место, а выбор оружия заметно богаче, нежели в оригинале - рассматриваются варианты от тесаков до ручных пулеметов), ни разборок кондитера Рагно с женой (от роли-то Рагно почти ничего не осталось), да и остатки текста излагаются в прозаическом подстрочнике Марии Зониной; от чего, надо признать, сценка, где Сирано "суфлирует" Кристиану (Виктор Шуралев) сердечные излияния, адресованные Роксане (Олеся Соколова), получается гораздо смешнее, чем если б персонажи говорили стихами! Зато сознательно растягивается - и длительность, неспешность тут принципиально важна - переодевание персонажей в старинные, тоже подчеркнуто "театральные" воинские костюмы, с панталонами на подвязках, пышными штанами, широкополыми шляпами, бутафорскими шпагами и проч. атрибутикой, извлеченной из гардеробных кофров - уже тогда "театральщина" постепенно возвращает себе права.

Интриган и злодей Гиш (замечательный Тихон Жизневский), кстати, не выглядит демоничным подонком - он таков по сюжету, по факту, но благообразен и, пожалуй, приятен на вид; и главный антагонист Сирано в спектакле - все-таки не он, хотя в смерти героя все же поучаствовал, спланировал ее заранее, к превратившейся не то в статую (подобно героине "Ворона" Гоцци, которого Рощин ставил несколько лет назад), не то в куклу, словно "загипсованная" Роксана-монахиня успевает принять теряющего сознания после удара бревном по голове Сирано, выслушать его признание, которое заставит героиню от неожиданности выпрыгнуть из "гипсового" кокона.

Для меня лично более интересным и неожиданным было бы переосмысления статуса Сирано - и прежде всего через вот это запоздалое признание, когда он, умирая, наизусть читает письмо (от Кристиана, но им самим написанное), которое видеть уже не может: ведь это бессовестная манипуляция, грубо заставляющая без того несчастную женщину почувствовать себя виноватой! Однако у Рощина, как ни странно, при всех трансформациях композиции, сюжета и собственно текста Сирано де Бержерак остается мятежным, несгибаемым поэтом (и гражданином...), только врагов у него теперь еще больше и они еще влиятельнее.

Поэтому не успевает номинально заглавный герой сойти со сцены, как - свято место пусто не бывает - ее опять оккупируют подопечные кардинала (Дмитрий Белов) с их дурацкой душеспасительно-патриотической лабудой, пасторалью "Клориза", с крутящимся фанерным солнышком, облачками на ниточках, толстопузым Купидоном-Монфлери (Степан Балакшин в накладках, парике, крылышках, с луком и лирой!), муляжами овечек, безмозглой парочкой ряженых влюбленных "пастушка и пастушки" (Максим Яковлев и Алиса Шидловская), совсем уж фарсовым демоном и кордебалетом чертей. Легко сказать, что финальная часть "затянута" - но и объяснить ее продолжительность нетрудно: надо ведь подчеркнуть, что вот именно это - "основной", "настоящий" спектакль, ради таких приходит публика в театр (особенно "вип-публика" первых рядов, которой создателями постановки уделено внимание), дабы прикоснуться к "вечным" и до кучи "традиционным" ценностям, эскапады же Сирано, этакого "воздушного путешественника" (как он сам себя в предсмертном монологе называет, и у меня благодаря дословному переводу возникли ассоциации с "Небесным пешеходом" Ионеско, но - специально уточнил у знатоков - все-таки случайные, субъективные...) - досадный форс-мажор, не более.

Снова является во плоти пропавший было из виду клирик, а пострадавших от злодейских происков персонажей запихивают в гигантскую картонную "адскую мясорубку" под присмотром и по распоряжению самого Вельзевула, воплощенного плоской фигурой ярмарочного клоуна на фоне отдаленного подобия звездно-полосатого флага... Стало быть, священники герою-свободолюбцу гадят католические, зло творят демоны американские... что и говорить - куда как актуально, смело, остро, ради подобного откровения никакую пьесу не жалко покромсать.