September 23rd, 2020

маски

в то время как многие голодают: "Любовницы" Э.Елинек-Ю.Поспеловой, ГИТИС, реж. Роман Лыков

"Гораздо меньше возникало бы к "Любовницам" вопросов, будь это спектакль студенческий..." - первая мысль, что пришла мне в голову, когда я посмотрел инсценировку той же книге Эльфриды Елинек, поставленную Светланой Земляковой, маститым педагогом-режиссером ГИТИСа, с профессиональными и взрослыми, частично даже возрастными актерами в буржуазно-пафосном Театре Наций:

Спектакль Романа Лыкова возник как студенческий диплом, потом его перенесли на Беговую и включили в репертуар ЦДР, но в ЦДР последнее время так заведено, что на дневные прогоны отчего-то (причины рационально непостижимы...) ходить запрещают, а вечерами некогда мне, и хорошо еще что у режиссера нашлась видеозапись не самого скверного качества (вполне приемлемо смонтированная!), сделанная еще в 39-й аудитории ГИТИСа, потому что вслед за версией Земляковой мне этот вариант тоже было интересно увидеть, хотя бы ради сравнения.

Оба спектакля, если честно, схожи в одном: они не дают ответа, зачем понадобилось - что педагогу, что студенту... - обращаться к написанному в середине прошлого века полуграфоманскому переводному тексту и лишний раз ворошить эту давно загноившуюся левацко-феминистскую тухлятину. Однако подходы к ней, способы "ковыряния в говне" и, видимо, творческие задачи у Земляковой и Лыкова разные - а методы работы с текстом прямо противоположные.

Землякова на пропитанный гнилостной и лживо-лицемерной "прогрессивной" (по бабушкиным меркам) идеологией схематизм Елинек нагрузила "подлинных" эмоций, "переживаний", стараясь придать картонным персонажам харАктерный объем, то есть шла путем усложнения материала, "наращивала" пусть не "смыслы" (какие уж там, откуда и куда), но хотя бы внутренние состояния героев, а прежде всего героинь, выстраивала их "судьбы", все по школе, как учили (Землякова сама же и учит!), как положено, как делали старики; и плоский памфлет мелодраматизировала, сентиментальностью разбодяживая убогую анти-капиталистическую, анти-сексистскую сатиру.
Лыков, наоборот, за счет иронического отношения может и не к Елинек, но по крайней мере к ее героям, упрощает без того схематичные конструкции до знака - у него, впрочем, и выбора особого нет, ГИТИС по технологическим и материальным возможностям - не Театр Наций (по творческим, интеллектуальным - еще неизвестно, кто кому фору даст...), и вместо сантиментов делает ставку на на игру, на юмор, на прикол. Опять же возвращаюсь к впечатлениям от спектакля Светланы Земляковой в Нациях:

"...у Елинек можно кое-как зацепиться за неоднозначность двух главных женских образов, попытаться их осмыслить - тогда и актрисам будет что играть! - до чего же сами женщины готовы принимать как данность навязанный (якобы, но будем считать) порядок "угнетения" -

- вот именно то, от чего Светлана Землякова, надо полагать, сознательно отказалась, Роману Лыкову вполне удается реализовать, и не в последнюю очередь благодаря исполнительнице-однокурснице Анне Потокиной в роли Бригитты.

Помимо всех прочих внешних отличий двух спектаклей - очевидно, что у студентов сценография Евгения Ржезникова (остов шкафа, который при желании сойдет за аллегорию жалкого мещанского благополучия), и костюмы Лики Сочкиной (спецовки девушек-швей, платьице Бригитты, туалет ее соперницы Сюзи - модный, с прилагающейся шляпкой - и даже хламида, с помощью которой в этой "бедной", но сугубо игровой эстетике можно обозначить собаку...) - все из подбора - главное сводится к тому, что драматургия спектакля Земляковой строится на двух параллельных сюжетных линией, а инсценировка Юлии Поспеловой, использованная Лыковым, только на одной из них: Бригитта собирается выйти замуж за Хайнца, тот предпочел бы простой швее девушку с интеллектуальными и эстетскими замашками Сюзи, и родители его предпочли бы ее же, но все-таки женой Хайнца становится Бригитта, а уж будут ли они счастливы вместе - вопрос риторический, ну и родителям придется распрощаться с надеждами на благополучную старость.

В этой линейной истории, спрямленной из без того плоской схемы, Анне Потокиной удается сделать свою героиню Бригитту настолько неодномерной, насколько (и даже более чем) позволяет текст инсценировки: Бригитта изначально - туповатая простушка, но отношение к своей героине актрисы, одновременно сочувственное и насмешливое, ироничное (подстать общему режиссерскому взгляду на сюжет и на материал в целом) парадоксально приподнимает ее над плоскостной драматургией "Любовниц", причем не возвышая Бригитту над остальными персонажами ни интеллектуально, ни морально; однако из эмблематичной "жертвы капиталистической системы, построенной белыми гетеросексуальными мужчинами" превращая в какое-никакое подобие живого человека, тогда как и жених ее Хайнц (Даниил Ивершинь), и незадачливая конкурентка Сюзи (Карина Стрелкова), остаются в рамках заданных первоисточником схем.

Особенно это касается второй из героинь - Сюзи не просто девица "с запросами", она, в пику к швейной машинке невидимой, но прочной "нитью судьбы" привязанной трудяге-пролетарке Бригитте, любит потолковать о проблемах социальных, политических, мирового масштаба - "в то время как многие голодают" и т.п., ага! - по случаю чего вольно или невольно смотрится карикатурой в том числе и на дамочек, подобных Эльфриде Елинек, зажратых прекраснодушных и пустоголовых буржуазок, от сытой скуки возомнивших себя революционЭрками. Такая по видимости хрупкая, уязвимая Бригитта волей не только лишь обстоятельств, но и собственной внутренней твердости одерживает победу над Сюзи, добивается желаемого, выходит замуж за Хайнца; триумф ли это, стоила ли игра свеч, что будет дальше... - вопросы, остающиеся за рамками спектакля, завершающегося финальным титром "конец текста", вдвойне ироничным, даже саркастичным по отношению как к героине и остальным персонажам истории, так и к ее увенчанной под старость незаслуженными лаврами сочинительнице.