September 19th, 2020

маски

от Черного до Тихого (только сейчас спектакль и начался...)

Все мы, надеюсь, поддерживаем театроведа Коломбину Зазеркальскую в ее правомерном стремлении получать два места в ближний партер за свои предельно положительные рецензии и, конечно, хотим помочь Коломбине Соломоновне делом, на практике. Мой личный скромный вклад в продвижение Коломбины Зазеркальской на театроведческий олимп - консультации по части эталонных рецензий, которые могли бы сориентировать ее мысль в единственно верном направлении.

И вот один из таких образцов - отзыв знаменитого театроведа Князеньки (он еще, как известно, и народный политолог!), который, между прочим, не только имеет аккредитации на московские театральные и кино-премьеры, но неустанно путешествует по всевозможным фестивалям. Оттуда и шлет свои весточки с разборами, обзорами, суждениями и выводами относительно неизбежно грядущего Светопреставления, попутно раздавая строгие, ироничные, порой жесткие, но всегда аргументированные оценки попавшимся на глаза и под руку произведениям искусства.

А главное - не размазывает сопли по тарелке и упреки по части "много буков" ему неведомы - ни "буков", ни тем более слов театровед Князенька много не знает, но тех, что знает, ему хватит надолго и впереди у него огромное количество интересных и познавательных встреч с прекрасным на разных широтах и высотах необъятной Театральной России. Коломбина Соломоновна тоже не прочь была бы в непростой по нынешним меркам ситуации покататься на казенный счет вместе с Князенькой от Черного моря до Тихого океана, однако пока что, увы, до необходимого уровня просвященности ей далеко, и остается только читать, завидовать, учиться.
(Орфография, пунктуация и распределение знаков в пространстве охраняются авторским правом).
Андрей Князев
11 ч. ·
Тем же вечером побывал на спектакле в рамках театральной конкурсной программы открытого фестиваля театра и кино "Генри и Эллен" ,по пьесе современного американского драматурга Дона Нигро.
На сцене два актёра - Игорь Гордин в роли английского актера Генри Ирвинга и Анна Большова в роли актрисы Эллен Терри.
Спектакль решён исключительно в одном цвете - в чёрном. Костюмы меняются, и платья Эллен удивительно красивы. Но они всегда чёрного цвета, как и костюмы Генри. Когда героиня Анны Большовой ненадолго надевает парик со светлыми волосами для роли Офелии, на сцене начинает удивительно не хватать яркости.
Яркие волосы очень красивы в этом спектакле! Особенно это заметно, когда Эллен в самом начале спектакля снимает шляпу и показывает волосы. Тогда становится понятно, что только сейчас спектакль и начался...
Создан спектакль при участии Римаса Туминаса.А продюсер Леонид Роберман.
маски

лишь бы туда: "Бег" М.Булгакова в Театре им. Е.Вахтангова, реж. Юрий Бутусов

Не имеющая аналогов ситуация, когда предписанные сверху ограничения по рассадке зрителей великолепно работают на изначальный замысел авторов спектакля! Юрий Бутусов предполагал на "Беге" заполнить - хотя бы частично - первые ряды партера материализованными "призраками" казненных генералом Хлудовым пленных. Но для театра и по техническим, и по экономическим соображениям убрать сразу такое количество мест (причем лучших и, соответственно, дорогих!) из продажи было бы немыслимо - потому от прогонов к премьере и далее процент мертвецов среди живых сокращался... А затем грянул карантин с отменами представлений и, после снятия запретов, поступило требование проредить зрительный зал посредством рассадки через кресло (ну или по два через два) - тут покойники и пригодились! Теперь мертвецы опять в строю и верно служат художественной идее постановки.

Если говорить серьезно (хотя все это на самом деле очень серьезно и пока я в очередной раз пересматривал "Бег" в театре Вахтангова, сам ЮН, к сожалению, вынужден находиться в карантине, а премьера его уже абсолютно готового и, на мой взгляд - я успел посмотреть на прогоне - выдающегося спектакля "Сын" в РАМТе отложена из-за болезни актера... той самой вирусной инфекции, будь она неладна!), то у "Бега" есть свой круг фанатов, которые именно его для себя выделяют среди постановок Юрия Бутусова, у меня же личное отношение к спектаклю сложилось на основе предыдущих просмотров несколько менее однозначное.

В состояние эйфории меня приводит "первый сон" (из восьми - жанр пьесы Михаилом Булгаковым обозначен как "восемь снов"): вот где видишь не столько Булгакова, сколько Бутусова, и вместе с тем режиссер передает заявленное автором состояние не просто сна, а горячечного тифозного бреда, пребывает в котором не только (по сюжету) одна из героинь, Серафима Корзухина, но и все остальные персонажи, да что там, все пространство вокруг них, весь космос, взорванный и развороченный Октябрем (а сила бутусовского театра ведь не в связной повествовательности и не в рациональной концептуальности, наоборот, Юрий Бутусов - мастер театра эмоциональных состояний; оттого именно спектакли Бутусов - в отличие от многих других - трудно, даже не слишком увлекательно смотреть в записи, и это признаю даже я, при любых раскладах предпочитающий "театр из-под одеяла" тому, что "начинается с вешалки"!).

Замечательно придуман и отменно исполнителями разыгрывается каскад полуконцертных номеров константинопольского "дивертисмента" в начале второго действия - это также "бутусов=бутусов". Вместе с тем начиная уже со "второго сна" (неслучайно же от первого отбитого "фальшь-поклонами", как будто представление на "первом сне" закончилось - хотя все основные события пьесы, казалось бы, еще впереди!) булгаковский текст - о достоинствах и недостатках которого стоило бы отдельно поговорить... - восстанавливает себя в правах, нарратив сковывает действие, снижает градус эмоций, мир персонажей Булгакова и сами они как бы постепенно "выздоравливают", выходят из состояния "горячки", что вроде нормально и хорошо, но... жалко того промчавшегося и сошедшего (пусть не совсем на нет, но в значительной степени) революционно-военного и тифозно-лихорадочного шторма, ощущения которого Юрий Бутусов способен передать как никакой другой, наверное, театральный режиссер в мире. Ну а какие-то эпизоды, и в особенности предпоследний, "седьмой сон", сцена в Париже у Корзухина, словно вовсе "недодуманы" и режиссеру не больно-то интересны, нужны постольку, поскольку требуется формально увязать концы с концами фабулы... По крайней мере такое ощущение у меня возникло, когда я первый раз смотрел "Бег", не исчезло, когда пересматривал предыдущий раз -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3080373.html

с ним я остался и теперь.

Зато уж ни с какой иной версией пьесы - ни со старым фильмом Алова и Наумова, ни с достаточно многочисленными, включая вышедшие позже бутусовской, театральными постановками - вахтанговский "Бег" невозможно сравнить, не то что в смысле "настолько хорош" и "вне конкуренции", а попросту нет поводов для сравнения, общих точек, параллелей для сопоставления: этот "Бег" совершенно особенный. Очень мало волнует Юрия Бутусова исторический, социальный, даже психологический и бытовой, а подавно уж политический контекст булгаковского "Бега", историй белогвардейцев и интеллигентов-эмигрантов - я бы попутно отметил, что в спектакле ЮН практически отсутствует романтизация белогвардейщины, когда-то вменяемая драматургу в вину, позднее выпущенной в советский период экранизации придававшая легкий, ни к чему не обязывающий, но приятно щекочущий интеллигентские нервы привкус "антисоветчины", "диссидентства", со временем же, а в последние годы просто навязчиво превратившаяся в идеологический тренд, мало того, чуть ли не в государственный заказ.

Конфликт "белых" и "красных" как будто значения не имеет для режиссера, тогда как внутренние противоречия каждого из героев, наоборот, составляют основной предмет его внимания, что проявляется наглядно и в том числе через броские внешние предметные и пластические детали: "сдувается" накладное пузо, делавшее комичной, почти клоунской фигуру приват-доцента Голубкова (Сергей Епишев); напротив, скрючивается, сгибается, превращаясь в подобие насекомого, с нарисованными "тараканьими" усиками, а к фатальной развязке опять распрямляется в человеческий рост генерал Хлудов (за годы, прошедшие с премьеры, несколько изменился внешне Виктор Добронравов и с ним "дозрел" образ его персонажа, сейчас он иначе, гораздо убедительнее в своем гротесковом рисунке - по большому счету, излишне прямолинейном, казалось мне на момент выпуска спектакля - смотрится, чем еще несколько лет назад!); неизменно мощным "остается, чтобы жить" генерал Чарнота, имея фурор с синхробуффонадой на песню из репертуара Анатолия Крупнова (ну Артур Иванов всегда в ударе! и секунда, когда он, "выдохшийся", отстраняется от микрофона, а голос продолжает звучать - удивляет при каждом повторении, даже если знаешь и ждешь его заранее!). Женские роли в этом ансамбле, по первому впечатлению может статься, прописаны слабее, а важное место занимающие в исходном сюжете Серафима и Люська почти уравнены статусом с фантасмагорическими, бессловесными, автором пьесы не предусмотренными, но сочиненными режиссером аллегорическими фигурами, выполняющими нарочито неясные, неочевидные функции, но без которых вселенную бутусовского "Бега" представить невозможно.

Однако не давая материала для сравнений с альтернативными воплощениями той же пьесы, "Бег" Юрия Бутусова, если спустя время обращаться к нему снова, весьма явственно перекликается с другими спектаклями самого ЮН, и в первую очередь с такими программными вещами, как "Человек из рыбы" -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3975784.html

- и "Пер Гюнт" -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/4078337.html

Задним числом уточняется, становится понятнее, что и булгаковские герои у Бутусова, подобно ибсеновскому, спасаются не от большевиков и возвращаются (или не возвращаются) не в РСФСР - как и Пер Гюнт не покидает норвежскую деревню и не по экзотическим морям странствует - они вообще ни к хронологическим, ни к географическим реалиям не привязаны - но убегают от себя и парадоксально устремляются к себе, обретая, восстанавливая свою внутреннюю цельность: путешествие, занимающее целую жизнь, заканчивается неизбежным итогом вне зависимости от причин и целей, выдуманных героями для его оправдания, но оно вовсе не бессмысленно, небесполезно, да и не лишено порой - наряду с тяжкими испытаниями, потерями, жертвами -мелких радостей, обогащающих приобретений, счастливых встреч.

Что же до "Человека из рыбы" - то лишь с оглядкой на него зацепился сейчас за слова Серафимы Корзухиной: "Я хочу опять на Караванную, я хочу опять увидеть снег!" - и не переоценивая по-прежнему литературных достоинств текста Аси Волошиной, осознал: герои волошинского, вернее, опять-таки бутусовского "Человека из рыбы" - не то что потомки Голубкова и Серафимы (неважно - оставшихся, сбежавших, вернувшихся... не вернувшихся...), а это они сами, "серафимы" и есть, век спустя - не погибшие, не сгинувшие, неубиваемые, "неуезжаемые" - но, к сожалению (для меня, по крайней мере - определенно к сожалению) так ничего и не уяснившие, ничему не научившиеся.