September 14th, 2020

маски

и время минет для меня: "Идеальный муж" в МХТ, реж. Константин Богомолов

Какие пустяки, какие глупые мелочи иногда приобретают в жизни значение, вдруг ни с того ни с сего. По-прежнему смеешься над ними, считаешь пустяками, и все же идешь и чувствуешь, что у тебя нет сил остановиться. О, не будем говорить об этом! Мне весело. Я точно первый раз в жизни вижу эти ели, клены, березы, и все смотрит на меня с любопытством и ждет... Надо идти, уже пора...

Ровно год назад, почти что день в день, предыдущий раз ходил на "Идеального мужа" - но как будто в другой жизни это было:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/4082941.html

Тогда в спектакле, благополучно (нападения православных не в счет) шесть с половиной лет просуществовавшем, неожиданно вышли на первый план мотивы и детали, связанные с бракосочетанием Лорда и Лоры, а сейчас, хотя первый после карантина спектакль совпал по дате с годовщиной свадьбы режиссера, уже и эти ассоциации кажутся далекими, второстепенными... Зато впервые с предпремьерных прогонов (а я после долгого перерыва последние годы бывал на "Идеальном муже" часто и сейчас смотрел его, наверное, в девятый раз...) мне досталось рукопожатие Дориана-(он же Фауст, он же Тузенбах)-Сергея Чонишвили - под руку ему попался.

Акцент на втором акте - самом коротком из трех, нарочито как бы выпадающем из основных сюжетных линий, но для замысла в целом очевидно ключевом - я для себя сделал тоже впервые, поскольку впервые прибежал на "Идеального мужа" в перерыве. Нередко (и даже по большей части) так делал на "Карамазовых", однажды ходил специально лишь на третий, последний акт "Мушкетеров" (исключительно полезный опыт - смотреть финал "Мушкетеров" на свежую голову... ну как "свежую" - после кучи других спектаклей, разумеется, но когда я потом пришел снова и увидел "Мушкетеров" целиком, они наконец-то для меня "сложились"), а вот "Идеального мужа" всегда смотрел от начала до конца, поэтому, видимо, упускал некоторые подробности из середины; в частности, то обстоятельство, что кроме двух "соглядатаев" Невидно и Неслышно (братья Панчики), в финале второго акта камера, закрепленная на лбу у висящей над сценой Надежды Борисовой (изначально предполагалось полуобнаженное распятие, но в угоду православным актрису одели и руки она не раздвигает, а скрещивает на груди) направлена на площадку сверху и транслирует погружение в преисподнюю отца Артемия-Мефистофеля (с некоторых пор его неизменно играет Кирилл Власов - а я, конечно, видел и первоначальный вариант с Максимом Матвеевым, и как его заменял Константин Богомолов самолично) в обнимку с Дорианом-Фаустом - такой обнаруживается "третий глаз", "взгляд свыше" на эту центральную (и композиционно, и по смыслу) сюжетную линию спектакля.

Спустя годы после премьеры любопытнее наблюдать скорее за тем, как меняется восприятие спектакля. По реакции на импровизированную реплику Папы Лорда в третьем акте (Александр Семчев, пару лет назад сильно похудевший, чуть-чуть с тех пор поправился, что ему идет, и снова каждый раз выдает свежее, актуальное обещание своего персонажа, на этот раз вышел в гигиенической маске и с бутылкой "санитайзера", заявив: "Я не собираюсь умирать и не умру, поскольку вооружен прекрасными средствами!") можно судить о процентном соотношении публики новой, не видевшей "Идеального мужа" ранее, и фанатской аудитории, знающей спектакль наизусть (а многие ведь не как я, не девять раз за семь с половиной лет, но чуть ли не на каждом показе отмечаются!), и похоже, что потенциальный зрительский ресурс не иссякает - очень много "новичков" (вот еще одно словечко, на момент премьеры "Идеального мужа" ассоциаций не вызвавшее бы, а нынче...), им, я полагаю, уже труднее воспринимать приколы (пускай даже малость адаптированные с годами) про олимпиаду и остальную позавчерашнюю сатиру.

Тем удивительнее, что звучавшие убийственно-остро, вызывавшие оторопь, эйфорический восторг, но и опасения за судьбу постановки, шутки "Идеального мужа" сегодня в основном пролетают мимо кассы, тогда как не с первого захода воспринятые подтексты продолжают раскрываться все глубже. Ну мне, если честно, уже изначально думалось, что не слишком тонок каламбур в спиче Лорда на его кремлевском сольнике, при том что в отличие от многих я понимал, ради чего начало первого акта "перегружено" музыкальными номерами - "Такого в Кремле никому не делали. Мне делают. Минет..." ("общаясь с публикой" по заученному тексту, герой Игоря Миркурбанова путал устаревший глагол с более привычным ему существительным и ошибочно ставил ударение на второй слог, затем "поправлялся"), а теперь уловил во втором акте, в линии Фауста-Мефистофеля, реплику из Гете "и время минет для меня": перекличка, может, и непреднамеренная, случайно проскользнувшая (случайно ли, однако, Богомоловым используется архаичный перевод Холодковского вместо хрестоматийного варианта Пастернака?..) - так или иначе забавно же, право! - и лишний раз увязывает все линии композиции, чем дальше, тем более складной, оказывается, а на премьере ведь спектакль выглядел подобием эстрадного ревю... Помнится, и на прогоне, и позже финальная сцена с "тремя сестрами" и Томми-Липучкой - "надо жить, если бы знать" - шла под заглушающий хохот, и кто б мог подумать, что через некоторое время померкнет ее откровенная пародийность, а сквозь травестишный сестринско-гейский трэш чеховская интонация (и не опошленная священным нафталином псевдо-традиций, а живая и настоящая) пробьется и придется все заново переосмыслить.
маски

укол зонтиком: "Каменный гость" А.Даргомыжского в "Геликоне", реж. Д.Бертман, дир. М.Егиазарьян

Четыре с половиной года назад в Большом театре "Каменного гостя" выпустил Дмитрий Белянушкин, чей спектакль, надо признать, сенсацией не стал:

Постановка Дмитрия Бертмана тоже не претендует, кажется, на статус блокбастера или гвоздя сезона: спектакль в меру зрелищный внешне, сверх меры скромный по части смыслов. Все персонажи ходят в черном - что монахи, что Дон Жуан (Виталий Серебряков) с Лепорелло (Георгий Якимов), что Карлос (Михаил Давыдов), что Лаура (Валентина Гофер) с Анной (Анна Пегова), про "статую Командора" (Александр Киселев) нечего и говорить. Декорация с полосатыми черно-белыми арочными сводами (сценограф и художник по костюмам Алла Шумейко) вызывает ассоциации не столько мадридские, сколько андалусийский - в частности, с кордовской Мескитой, переделанной в христианский собор арабской мечетью; украшением аскетичному интерьеру служат арт-объекты в стеклянных колбах - голографические бюсты женщин из "донжуанского списка".

Пространство не универсальное и от картины к картине меняется, но остается неизменно монохромным, будь то погост Командора или апартаменты Лауры, что касается последних - гламурный ее салон заставляет вспомнить булгаковскую "Зойкину квартиру" - "оно пишется ателье, а выговаривается веселый дом". Задумывался ли режиссером образ Лауры - на контрасте с Донной Анной - как вульгарный или он таковым получился у исполнительницы, но разбитная молодуха, окруженная поклонниками, будто цепными псами, выглядит эффектнее, чем звучит, если честно.

Вообще спектакль, где герой вступает в конфликт с силами ада, получился на удивление легкий, я бы даже сказал, легковесный - вплоть до того, что Дон Жуан у Лауры убивает Карлоса, швырнув и наколов его на шпиль зонтика героини - что скорее комично. Да и обстановка подстать такому "опереточному" ходу: висячие пластиковые шары-кресла, муляжи-болванки для платьев, мыльные пузыри и т.д. Из соответствующего стилистического ряда и сексуальные метафоры вроде того, что под занавес второй картины Дон Жуан откупоривает шампанского бутылку и льет пенящуюся жидкость в подставленную Лаурой чашу.

Дон Жуан до последнего относится к своим похождениям и, в частности, к общению со статуей Командора как к шутке - статуи, кстати, никакой в спектакле нет, а есть видеопроекция с крестом, который, реагируя на вызов героя, расходится, словно молния (!), но это не пугает (да и может ли испугать?) Жуана, которого Лепорелло бодренько "фоткает" на аппарат-"мыльницу", они даже "заселфиться" успевают! И в развязке мистика отсутствует начисто - правда, забавная оперетка выворачивается криминальной мелодрамой, а под капюшоном монаха обнаруживается Командор (и похоже, что живее всех живых), он достает пистолет и стреляет, но не в Дон Жуана, а в свою "вдову" Дону Анну, так что, вероятно, это все-таки не Командор, а тот самый монах, что встретил героев при первом их посещении гробницы, тем более, что приходит он не один, при нем целая "кабала святош".

Забавно и едва ли случайно принципиальное совпадение в подходах к образу "каменного гостя" (как живого, реального, а не потустороннего, не инфернального) и к функции в сюжете Лепорелло (как предателя) у Дмитрия Бертмана сейчас и у Дмитрия Белянушкина четыре года назад! Кем бы, однако, ни был мрачный и агрессивный персонаж в балахоне с капюшоном (черном, как и все остальные костюмы спектакля), после убийства Донны Анны задушить еще и Дон Жуана ему не удалось, а вот Дон Жуан, завладев его пистолетом, успел перестрелять всех, и "командора", и всю его "кабалу", и уж было расхохотался в очередной раз довольный, как вдруг... получил в спину пулю от... Лепорелло: хорошо смеется тот, кто смеется последним! Ну сюрпризы развязки сюжета меня тоже больше позабавили, смутило же, что герой спектакля в принципе - Дон Жуан, не страх познавший, а лишь науку страсти нежной.
маски

выкашливая легкие: "Спички" К.Стешика, ТЮЗ им. А.Брянцева, СПБ ("Арт-миграция")

Одним из серьезнейших впечатлений от виртуального театрального сезона за период карантина для меня стала - если брать, по крайней мере, театр драматический и русскоязычный - онлайн-программа Санкт-Петербургского ТЮЗа им. А.Брянцева, причем не конкретный, отдельный взятый спектакль какой-то, а весь набор очень разных, разного качества, формата и свежести постановок, начиная с едва успевшей проскочить предкарантинной премьеры "Ромео и Джульетты" Александра Морфова -

- заканчивая "Носорогами" Николая Рощина -

- и даже виденного когда-то "живьем" диденковского "Леньку Пантелеева" я пересмотрел с бОльшим увлечением, нежели в свое время воспринял из зала театра им. Пушкина -

- ведь не то чтоб я раньше про питерский тюз ничего не знал, не слыхал, то есть в самом театре, поскольку в Петербург езжу крайне редко, бывать не доводилось, но спектаклей на гастролях, и в рамках "Золотой маски", и других, в том числе рассчитанных на детско-подростковую аудиторию фестивалей, видел за предыдущие годы немало, иногда любопытных, достойных, но вот только благодаря онлайн-трансляциям, как ни удивительно, впервые по-настоящему открыл для себя этот театр с его богатым репертуаром и замечательной труппой!

Среди более чем десятка показанных ТЮЗом в записи через соцсети работ присутствовала и одна постановка Артема Устинова, выпущенная еще в 2017-м году инсценировка по книге нидерландского автора Петера ван Гестела "Зима, когда я повзрослел", хотя, признаться, вот она как раз вызвала у меня много вопросов, при том что значительного впечатления, прежде всего в силу идеологической ограниченности исходного литературного материала, не произвела:

Так или иначе имя режиссера я для себя отметил, и в рамках "Арт-миграции" показ другого его спектакля, относительно недавнего, 2019го года, пропустить не захотел. К тому же имя драматурга также привлекало - Константин Стешик, автор из Беларуси, быстро стал репертуарным на русскоязычном пространстве, особой популярностью из его сочинений пользуется в настоящий момент пьеса "Летели качели", может быть еще и оттого, что косвенно (ну очень опосредованно, на самом деле) связана с фигурой и творчеством Егора Летова. "Спички", насколько я знаю, тоже часто ставятся, но лично я с этим текстом благодаря ТЮЗу им. А.Брянцева столкнулся впервые.

Выгородка клином сужается вглубь сцены и как будто сжимает, стягивает, стискивает пространство (художник Егор Пшеничный), в котором существует главный герой пьесы Толя (Дмитрий Ткаченко). Лихо закрученной интриги, жесткой фабулы драматургия Константина Стешика не предполагает - здесь скорее фиксируется перемена внутренних состояний героя, хотя и через внешние события все-таки. Вот по части внешних событий зрелище получилось не слишком выигрышное - и режиссер явно с умыслом уходил даже от тех не слишком эффектных поворотов сюжета, которые прописаны в тексте, абстрагировался от того материального субстрата, который для автора, по-моему, все-таки немаловажен.

Условность решения в некоторых моментах точна и остроумна - к примеру, православная-бабка собачница, которая то и дело попадается Толе в парке и достает его характерными для полубезумных наглых старух вопросами, замечаниями, придирками, и по части курения, и по любому иному поводу, ходит в смешных тапках с собачьими мордами, наличие у нее двух псин этими тапками ненавязчиво, но внятно обозначено; однако еще и поэтому суета вокруг людей в черном "с песьими головами" кажется избыточно-"символической" и просто ненужной.

Впрочем, чрезмерный символизм в ущерб складному рассказу о том, что происходит с героем, присущ тексту изначально (пробовал читать пьесу глазами после того, как посмотрел спектакль): образ спички как метафоры скоротечной, быстро сгорающей человеческой жизни - выразителен, но не больно-то оригинален, по совести сказать, а в пьесе он оказывается и сюжетообразующим лейтмотивом, и обрастает ворохом ассоциаций (вплоть до сказочной "девочки со спичками"...). С другой стороны, правда, у меня обнаружился субъективный, что называется, "блок" на некоторые ключевые для пьесы темы - герой "Спичек" курит, и понятно, что не просто так курит (хотя всего лишь обычные сигареты, табак, не "траву"), а полусознательно-полуавтоматически готов превратить собственную, видимо, по крепнущим к тридцати годам ощущению никчемную жизнь в дым и пепел; православная же бабка-собачница, которая его доебывает не по делу - внешний раздражитель, в характерологии пьесы фигура двоякая, амбивалентная, но как персонаж во плоти необаятельная, отталкивающая. Я же, примеряя расклад пьесы на себя (с учетом моей перманентной и безуспешной борьбы против курящих под моим окном мясистых продавщиц магазина #Мясновъ - и не далее как уже по дороге в театр пришлось свернуть с пути из-за очередной Наташи, которая спокойно дымила возле окон жилых квартир вопреки недавним клятвенным заверениям магазинного менеджера Лали Гивиевны...), ощущаю себя в нем скорее "православной бабкой", пускай мне и не хватает, по примеру героини пьесы, запала пырнуть какую-нибудь надоедливую тварь подручным ножиком (Собачница и в пьесе, и в исполнении Марии Сосняковой - будто из квартиры напротив или с лавки у подъезда как была, так на сцену и вышла), чем тридцатилетним парнем с творческими устремлениями, потерявшим жизненные ориентиры.

А Толя ведь человек с задатками, что называется, "с искрой божьей" (простигосподи...) - пускай фантазия его либо работает вхолостую, либо прикладывается к необходимости рассказывать сказки, укладывая спать маленькую Дашу. Стихи, песни ("пост-панк или типа того") у него вызывают меньше энтузиазма, чем странная привычка собирать потухшие окурки или горелые спички. После гибели друга Максима (знакомый мне по "Зиме, когда я повзрослел" актер Никита Марковский - жаль, что его персонаж так быстро пропал...) что-то в Толе перегорает, но и возрождается из пепла, появляется девушка Маша (Анна Слынько), возникает желание завести собаку (тоже вот символ, метафора, аллегория... в спектакле поданная с утомительной наглядностью) - мне подобный "свет в конце тоннеля" и принципиально поперек горла, и в контексте пьесы кажется надуманным; режиссеру, возможно, также - но ложная многозначительность, размазанность финала спектакля в качестве альтернативы ему тоже не оптимальный вариант.
маски

"Вий" в театре им. Пушкина, 2003, "Крошка Цахес" в театре им. Моссовета, 2007, реж. Нина Чусова

Прикольно, конечно, да уж очень странно пересматривать эти спектакли спустя годы в записи и вспоминать, что до конца 2000-х, а особенно до середины того баснословного (теперь поболее, чем пресловутые 90-е!) десятилетия имя Нины Чусовой не просто стояло в одном ряду с тогда же дебютировавшими Кириллом Серебренниковым, Миндаугасом Карбаускисом, Константином Богомоловым.., но и могло показаться (признаюсь, лично мне казалось...), что именно Чусова-то поинтереснее всех прочих из этого "призыва" режиссеров будет! У каждого из перечисленных теперь собственный театр - хотя Чусова в какой-то момент, и опять-таки раньше прочих, тоже свой пыталась создать, но компания "Свободный театр" едва успела выпустить один спектакль по Гоголю с неизменным Павлом Деревянко в главной роли -
https://users.livejournal.com/-arlekin-/1610240.html

- сразу приказав долго жить остальным. Они и живут, пока Чусова, из обоймы "модных режиссеров" безнадежно выпавшая (а ведь ее востребованность была феноменальной, хлеще, чем у Олега Долина сейчас - но "ты старомоден, вот расплата за то, что в моде был когда-то!") мелькает то в выходных данных провинциальных музтеатров, то у Надежды Бабкиной как постановщица тамощних уебищных мюзиклов... А ведь "Герой" в РАМТе, "Гедда Габлер" в "Сатириконе", "Вий" в Пушкинском, "Гроза" и "Мамапапасынсобака" в "Современнике" (помимо незадавшихся уже тогда пушкинского "Сна в шалую ночь" и современниковской "Америки, части второй") - знаковые для определенного периода по меньшей мере местной театральной истории вещи!

Был еще в те времена Сергей Алдонин, тоже ярко показал себя "Севильским цирюльником" в РАМТе и несколькими постановками в театре им. Станиславского - его персона сейчас еще меньше на виду, но оттого и вопросов не вызывает, случается, что теряется по разным причинам человек, даже весьма одаренный. Чусова же как будто и не терялась - делала церемонии "Золотой маски", продолжала много ставить в антрепризах, но уже бесконечные "резиновые принцы", "русские горки" и "переполохи в голубятне" вызывали оторопь кричащей безвкусицей, постановочные праздники не больно радовали, а по поводу "Лисистраты", выпущенной в Театре Сатиры к юбилею Алены Яковлевой, даже ныне покойный Михаил Михайлович Державин, добрейшей души человек, мне частным порядком говорил: "Я член худсовета, но как же тяжело было досмотреть это до конца!.."

Сам я "Лисистрату" не видал - к сожалению, всегда предпочитаю субъективный опыт каким угодно сведениям со стороны - но ходил на "Русские горки", на ту же "Голубятню...", на провинциальные мюзиклы, которые иногда раньше (теперь практически нет) доезжали до Москвы на фестивали. И вот включаешь не слишком качественную технически запись "Вия" с совсем еще молодым Павлом Деревянко в роли Хомы: живой, современный человек попадает в мир существующих вне истории ходячих мертвецов, старается ему противостоять или хотя бы уберечься, выбраться...

Видеоверсия "Крошки Цахеса" намного четче по картинке, неплохо снята - но тут заметно, что балаганное мышление Чусовой явственно впадает в кич, а идеи проговаривают вслух, подаются тупо в лоб, пускай бы и мысли здравые, и точные, между прочим, по сей день актуальные, способные задним числом сойти за некое "пророчество" (правда, к 2007 году уже ни чему было пророчествовать - все случилось...); гротеск переходит в безвкусицу, утрированная игра актеров зашкаливает за грани приемлемого в профессиональном театре, и задним числом это еще заметнее, чем на премьерных показах -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/879127.html

А все-таки еще и здесь не потеряна режиссером связь с реальностью, все-таки актеры понимают, ради чего кривляются, и даже какой-никакой авторский голос пробивается сквозь нагромождение вторичных эстрадно-цирковых аттракционов... Но и это тоже - далекое ретро, теперь лишь в записи доступное.