September 5th, 2020

маски

на сих развалинах свершилось

Донское кладбище я однажды посещал - но, как это ни странно, по работе, и довольно давно, лет пятнадцать назад. Сейчас меня на него привела выставка "Донской крематорий" в Музее авангарда на Шаболовке, расположенном неподалеку, сама по себе экспозиция неинтересная, смотреть не на что, но история в ней излагается уж больно любопытная:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/4246422.html

Бывший крематорий, возведенный конструктивистами на месте бывшей церкви, увы, оттяпан православными и переделан обратно в капище, но так или иначе это касается новой части кладбища. Внутри монастыря на старой - благодать иного рода, тоже не без "порчи" и не без "перчинки". Какие-то надгробия свозили с могил других погостов. Какие-то местные, но развалились, заросли мхом, полностью ушли под землю к остаткам своих обитателей и превратились в забавно-пошловатое подобие клумб. Есть очень старые, двухсотлетней давности памятники. Есть свежие, особенно умиляет посреди замшелых распятий и ангелов участок с "валютными" захоронениями знатных советских евреев (включая дедушку нынешнего олигарха Мамута Соломона Абрамовича и его супруги Фидель Эсфирь Савельевны - Александру Леонидовичу явно не пришлось копить на бизнес разгрузкой вагонов...), а также несоразмерный окружающей скромности участок, выделенный для актера Михаила Астангова (актер заслуженный и даже народный, но таких несли сразу на Новодевичье, а этот почему-то Донское предпочел...).

Из курьезов, помимо символических масонских "дерев" с "обрубленными веточками" вместо крестов - могила княжны Шаховской, на памятнике которой отдельной строкой написана причина безвременного ухода молодой женщины из жизни - "после операции доктора Снегирева" (и тут врачи-убийцы, понятно). Кроме того, уже в новейшее время на Донское перенесли и перезакопали здесь белогвардейскую требуху Деникина, Каппеля, а впридачу к ним идеолога православного фашизма Ильина, ну и заодно его последователя Солженицына, этого прямой наводкой, еще помереть как следует не успел, уже выслужил у хозяев кремля почетный мемориал.

Но наряду с вип-мертвецами государствообразующего значения лежат и просто что-то из себя всерьез представлявшие люди: архитектор Бове (чье последнее творение, помпезный классицистский собор, я недавно видел в Подольске), писатель Одоевский (его могилу, правда, мне отыскать не удалось), мать Тургенева, бабушка Пушкина вместе с его дядей Василием Львовичем (в дом-музей которого  на Разгуляе я уже много лет дойти ленюсь, пришел вот сразу к могиле...). А из лично мне симпатичных покойников - любимейший (вместе с Саврасовым) живописец русскоязычного 19го века Перов, и, конечно, Петр Яковлевич Чаадаев, в прошлое посещение мне было не до него, а сейчас я отдал должное самому здравомыслящему литератору 19го века среди русскоговорящих (назвать его русскоязычным трудно, поскольку Чаадаев писал на французском и читаем мы его теперь в переводе, точнее, в разных переводах):

https://users.livejournal.com/-arlekin-/1331935.html

Полная неожиданность - ни на одной могиле кладбища нет такого количества, пускай искусственных, цветов (в отсутствие каких-либо "круглых дат" со дня рождения, смерти или хотя бы публикации первого Философического письма), сколько лежит на камне с именем Чаадаева. Не берусь этот факт оценивать, тем более интерпретировать.

Через старую стену от монастырского погоста - участок, где помимо относительно и совсем свежих могил рядом с перестроенным в очередной раз крематорием-церковью находится колумбарий, украшенный барельефом работы Эрнста Неизвестного, и мемориал, посвященный братским могилам "жертв политических репрессий", не столько от стыда, сколько с иным умыслом запрятанный в аллейках под деревья, причем даже там отдельных упоминаний в первую очередь удостоены ставшие жертвами русских венгры, австрийцы, представители других цивилизованных народов Европы, и также расстрелянные члены Еврейского антифашистского комитета (хорошо русским послужив, они свое дело сделали, обманули на радость православным целый мир, после чего стали мешать и русские поступили с ними сообразно традиционным ценностям - теперь вот хоть общий памятник, один на целый комитет горе-"антифашистов"... пока что стоит), а остальные, включая маршалов и генералов армии, хорошо если перечнем указаны. Все это тоже отнюдь не "вечный покой" - у православных есть планы кладбище расчистить от сомнительных останков и объединить землю "новой части" с "исторической" - наверняка так вскоре и произойдет.



Collapse )
маски

о свинье ужасной и о звездочке красной: "Детский ВХУТЕМАС" в Музее авангарда на Шаболовке

Выставка "Донской крематорий" в Музее авангарда привела на Донское кладбище, а дорога с Донского кладбище обратно в Музей авангарда, но уже на выставку "Детский ВХУТЕМАС", которая изначально совсем меня не привлекала, но оказалась на редкость интересной и при небольших размерах насыщенной раритетами.

Счастливое детство - важнейшая, ключевая, пожалуй, основополагающая идея "советской мечты". И хотя уже к середине 1920-х новая власть фактически перестала быть "советской" в прямом, ленинском смысле слова, "мечта" развивалась в теории и частично продолжала реализовываться на практике по инерции еще некоторое время, до середины, второй половины 1930-х, пока русские, малость пришибленные (увы, недостаточно, неокончательно) Великим Октябрем не очухались, не затеяли снова очередную войну и не убили всех. До этого времени множество прекрасных художников, мастеров и просто умных, творческих людей успели немало сделать для всеобщего счастья, которое было так возможно, так близко (если б не русские, если б не православные...) - некоторые плоды их интеллектуальных и эстетических поисков представлены на выставке, и даже в таком куцем виде снова и снова поражает воображение размах затеи!

Причем как идеология, так и практическое воплощение сформулированных мечтателями-авангардистами идей универсальны, тотальны, они касаются не только культуры, искусства, но буквально всех сфер жизнедеятельности, быта, даже физиологии! Чего стоит набор авторских, дизайнерских "детских поильников" Алексея Сотникова, 1930! Или ассортимент "эксклюзивных", как сказали бы сейчас, образцов декоративных тканей - "Пионеры" Оскара Грюна и др. - Трехгорная мануфактура, 1920-30-е; ткань "Физкультура детей" Елизаветы Никитиной, 1929. А знаменитые рекламные плакаты Александра Родченко с подписями Маяковского - "Лучших сосок не было и нет, готов сосать до старых лет", 1923; менее хрестоматийное "Иностранцам пора заключать договора" для упаковок печенья, 1923 (вот откуда, значит, московский вентиляторный завод в постперестроечные 1990е рифму к своей песенке позаимствовал!). Здесь же показана графическая серия Варвары Степановой "Чарли Чаплин" - скорее по ассоциации Родченко-Степанова, чем в тему. И артефакт исключительный - никогда не видел раньше (как бы смотреть особо не на что, просто уж очень удивительно само по себе): новогодние хлопушки в обертках с абстрактным рисунком по эскизам опять-таки Александра Родченко, а это ведь уже 1938 год, спасибо товарищу Сталину!..

Ну а про изобразительное, театральное искусство нечего и говорить - лучшие художники и композиторы в тот период создавали произведения для детей, которым предстояло вечно жить при коммунизме (а пришлось вскоре подохнуть "зародину"). Замечательный Петр Вильямс создал эскиз занавеса для Центрального детского театра, 1936 - в соответствии с идеями "вселенского интернационала", где на равных веселятся негритята, обезьянки, буденовцы! Вадим Рындин разрабатывал эскизы к костюмам спектакля "Сказка о цре Салтане" - на выставке показывают пару листов всего, "Бабариху" и "Салтана", 1934. Нина Айзенберг придумывала костюмы для "Клоунады" к спектаклю "Марш вперед в культпоход" того же ЦДТ, 1929 - восхитительные! А до чего забавна композиция из двух человечков-"фунтиков" "Пионеры с транспарантом" Нины Симонович-Ефимовой, 1924!

Очень много предметов, связанных с династией Фаворских: сначала Владимир Фаворский много сделал в том числе для детской книжной иллюстрации, а его сын Никита до поры оставался потребителем этой продукции, набивал руку, далее пошел отцовскими стопами и линию продолжил, вещей хватило на целый раздел и еще осталось - от картинки В.Фаворского "Никита за рисованием" до Никитиной собственноручного изготовления настольной игры "Гусек", 1926-29, детского "Портрет отца", 1922-23, уже более зрелого "Отца за работой", 1929, и совместного, семейного изготовления "Верхового коня для брата Вани", 1928... - ах, ускакали деревянные лошадки!

Неизбежно видное место на выставке занимает кукольный театр - как эскизы и куклы молодого Сергея Образцова (в том числе к спектаклю "Пузан", 1934), так и Марии Артюховой ("Цирк", "Репка" и др.) для детского кукольного театра З.Коптевой, 1927-28; и книжная иллюстрация, конечно - рисунки В.Фаворского к "Семи чудесам" С.Маршака и "Рассказам о животных" Л.Толстого, Лидии Жолткевич к книжечке "Узбекистан", 1930, а заодно и дизайн изданий серьезных, таких как "Буклет "Курсы охраны материнства", 1933, оформленный тем же В.Фаворским. Автор рекламно-агитационного плаката "Детские книги ГИЗа" - Алексей Пахомов!
А вообще для детей писали тогда не только Агния Барто ("Братишки" - опять же демонстрируется расовое разнообразие, которому нынешние толерантные леваки запада могут лишь завидовать!), Лев Квитко (впоследствии, в 1940е, русские убили его вместе с другими антифашистами, его фамилия в перечне на монументе Донского кладбища присутствует) или Родиона Акульчина (а вот ему удалось с отступающими немцами уйти на запад и от православных спастись!), но и, скажем, Борис Пастернак, чья книжечка стихов "Зверинец" (по аналогии с сочинениями Маяковского и Маршака) вышла в 1929, но уже тогда с цензурными изъятьями. Богатство и разнообразие детской литературы впечатляет - к примеру, сразу хочется (а нельзя, она в витрине) открыть книжку "Егор-монтер" (потому что иметь дело с егорками-пидорками уже невыносимо...).

В чисто художественном плане раздел наиболее здесь интересный составляют рисунки Георгия Ечеистова - последовательного кубо-футуриста, автора "Детского интернационала", 1926, серии картинок с забавными "кубистскими" человечками, и плюс к тому проиллюстрировавшего книжку упомянутого Родиона Акульчина "О девочке Маришке, о новеньком пальтишке, о свинье ужасной и о звездочке красной", 1927.

А в аспекте историко-культурном и отчасти философском особого внимания заслуживают архитектурно-дизайнерские разработки Николая Соколова - 24-летний архитектор в 1920-нач. 1930-х обдумывал и готов был воплощать идеи, которые сегодня близки всевозможным "эко-", но на социалистической, естественно, основе; выдал проект курортной гостиницы с индивидуальными домиками, 1928, как и все остальные чудесные планы, оставшийся на бумаге. "Думай головой, а не линейкой" - призывал советских детей первого (и последнего) поколения Николай Соколов, очевидно вразрез с русскими "традиционными ценностями"; слишком быстро закатилась звездочка красная и свинья ужасная все под себя подмяла, а недобитым строителям отмененного коммунизма остается сосать до старых лет, если повезет дожить.
маски

выставки из коллекции И.Е.Цветкова и "Предчувствуя ХХ век" (Врубель, Васнецов, Серов) в ГТГ

К полукруглой дате, 175-летию со дня рождения, коллекционер Цветков получил от русских "однокомнатную" выставку из полутора десятков живописных полотен и с тремя скудными витринами фото и документов, среди которых по-настоящему интересный экспонат один - рисунок-эскиз В.Васнецова для фасада дома И.Е.Цветкова на Пречистенской набережной, ныне занятого резиденцией французского военного атташе. Набор холстов, допустим, неплохой - однако скудный, практически все картины довольно известны и по постоянной экспозиции ГТГ, и регулярному участию в выставках - а между тем у вовремя, в 1917-м успевшего помереть Ивана Евменьевича (кстати, земляк мой, уроженец Симбирской губернии) из придуманного им на основе собранной за полвека коллекции Цветковского музея изъяли, национализировали и распределили по разным фондам тысячи ценных предметов!

Так или иначе на выставке кое-что посмотреть можно и стоит: Боровиковский - "Портрет Жермены де Сталь", 1812 (политэмигрантка, оппозиционная Наполеону, встретила войну в Петербурге) и "Портрет Е.Г.Темкиной", 1798; Венецианов - суровый "Портрет Венециановой [жены Марфы Афанасьевны, урожденной Азарьевой] в русском наряде", кон. 1820х, и "Кормилица с ребенком", нач. 1830-х. Щедрин, "Колизей", 1819; В.Тропинин, "Гитарист", 1832, и "Золотошвейка", 1826 (авторское повторение оригинала 1825, находящегося в Сыктывкаре). Кипренский, портрет Е.А.Тенишевой, 1828; ну Ф.Бруни, "Богоматерь с младенцем в розах", 1843 - под итальянцев - уже скорее для количества и некоего относительно разнообразия. Плюс к тому Волнухин - бронзовое изваяние самого И.Е.Цветкова, 1902, благообразного самодовольного дядечки в креслах; В.Маковский, живописный "Портрет И.Е.Цветкова", 1890; Беклемишев, бронзовый бюст В.Маковского, 1906, и К.Маковский, "Потрет Е.И.Маковского" (отца братьев-художников), преподнесенный в дар Цветкову в 1915-м - вроде как вырисовывается некий исторический сюжет взаимоотношений Цветкова с Маковскими - но куцый, непрописанный.

"Предчувствуя ХХ век" - тоже наскоро, без заморочек собранная экспозиция графики, заметно дублирующая предыдущую, в тех же шести залах основного корпуса галереи проходившую выставку "Неизвестные передвижники" -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/4161199.html

если не конкретными произведениями, то персоналиями и сюжетами, хотя, казалось бы, "передвижники" - реалисты, а "предчувствующие ХХ век" - символисты, почти модернисты.

Отдельная история - как на эту выставку попадать, не в смысле доступа или приобретения билетов (как раз с этой точки зрения лучше не придумаешь - она даром никому не нужна, что просто удивительно... ), а чисто технически: в связи с известными обстоятельствами внутренняя логистика главного здания Третьяковской галереии претерпела изменения столь причудливые, что остается диву даваться. Раньше проход в залы графики был сразу у контроля - поднимаешься по лестнице и налево от поста билетеров - анфилада, сразу за ней Врубелевский зал, а направо - выставки рисунков. Теперь не то! Надо с противоположной стороны зайти в экспозицию, подняться на второй этаж и полностью от начала до конца через всю (!) анфиладу залов проследовать, в районе врубелевского зала спуститься обратно вниз и пройти еще почти целиком анфиладу первого, огибая шесть залов графики вокруг (!!), потому что по пути находится - видите ли! - выход с выставки, и через него не пускают, а вход только (!!!) с противоположной стороны! Чудеса, что некоторые сюда все же добредают - скорее случайно или в поисках древнерусского отдела, полагаю, редко с заранее поставленной целью. Да по большому счету выставка и не заслужила б того, если б не два зала из шести.

Скажем, подборка рисунков Николая Ге из евангельского цикла, сколь ни замечательны эти до сих пор способные шокировать вещи (одна "Голова Христа", 1893, чего стоит! а распятия, а разбойники!), считай повторяет посвященный художнику раздел "Неизвестных передвижников" (правда, сейчас, не миновав по кружной дороге живописи Ге, я мог сравнить его полотно "Голгофу" с графическими эскизами). Или графика Валентина Серова - тоже ба, знакомые все лица: Генриетта Гиршман (которая, по словам незабвенного В.Я.Вульфа, "умерла не так давно"), аж в трех вариантах; Софья Лукомская; Ванда Ландовская; большой портрет Шаляпина, 1905; Константин Бальмонт, того же 1905; эскизы-варианты к "Одиссею и Навзикае" и "Похищению Европы", 1910; эскиз занавеса к балету "Шахерезада", 1910-11; наброски к портретам Иды Рубинштейн, 1910, и чуть менее примелькавшийся портретный этюд с изображением Анны Павловой, 1909; а также несколько ню, в том числе три цветных (гуашь, акварель, темпера) - последние, на самом деле, самое любопытное в серовском зале.

Нечего и говорить о Репине - почти все памятно не только по предыдущей графической выставке, но и по крупной персональной ретроспективе на Крымском валу: портреты Сазоновой, Боткиной, Остроуховой, Краснокутской, Н.Б.Нордман, И.Остроухова, Д.Ровинского, Д.Менделеева в мантии профессора Эдинбургского университета, 1885, отдельно Веры и Надежды Репиных; акварельный "Автопортрет", 1909, и, конечно, выполненный углем "Портрет Элеоноры Дузе" в кресле; зарисовки на революционную тему "Разгон демонстрации. Кровавое воскресенье" и "Демонстрация, 1905 и 1917 гг. соответственно; ну, пожалуй, пара рисунков тушью на одинаковый сюжет "У казанского собора", 1917 (персонажи в авто) меньше примелькались. А в зале Борисова-Мусатова совсем нечего ловить - то есть очень милые символистские акварельки, но уже глаза намозолили все эти "Сон божества", "Балкон осенью", "Реквием", "Портрет дамы в голубом платье" и просто хрестоматийный "Портрет дамы", "Дама у гобелена (Н.Станюкович), "Времена года" и т.п.

Но одно из двух исключений, не позволяющих выставке обернуться полной профанацией - зал Виктора Васнецова, где собраны преимущественно эскизы к росписям Владимирского собора в Киеве, 1885-1893. Мне, как ни странно, пятнадцать лет назад довелось посещать Киев и зайти во Владимирский собор (что сегодня попросту невозможно, увы - в смысле, приехать в Украину...), и тем интереснее подробнее, в деталях разглядеть подряд графические разработки фресок "Страшный суд", "Грехопадение. Ева и змий", "Блаженство рая", невероятных "Серафимов со сложенными руками" (тут как будто Ян ван Эйк встречается с Василием Кандинским!), коленопреклоненные архангелы Гавриил и Михаил. Здесь же эскиз "Плащаница" к росписи церкви Спаса в Абрамцеве, где я второй раз побывал минувшим летом -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/4248247.html

- а еще рисунок для блюда, поднесенного от Москвы в честь коронации Николая Второго, 1896.

И главный, а по большому счету единственный герой выставки - Врубель: его персональный раздел составлен так, что хотя в нем тоже находится место достаточно известным произведениям, и даже пара пейзажиков с прежних выставок графики завалялась, в целом художник неожиданно выпадает из символистского ряда и сближается с пост-импрессионистами, а где-то даже и с еще не народившимися при его жизни кубистами! Из трех автопортретов 1904-1906 как минимум на одном проступает сходство не только психологическое, но и физиогномическое Михаила Врубеля с Винсентом ван Гогом - чего я никогда раньше не примечал! Замечательны "Женский портрет в красном (Н.И.Забела-врубель)", 1902-1904, "Портрет Т.Любатович в роли Кармен", 1890е. А какова декоративная композиция "Жемчужина", 1904 - замысловатая, многофигурная, целый мир в раковине, космос-ракушка! Тут же библейские "Серафим" и "Голова пророка", 1904-1905, цветочные натюрморты "Роза" и "Кампанилы", 1904, "Мужской портрет при вечернем свете" и "Потрет молодого человека", 1903-1904, портреты А.С.Мамонтова и В.С.Мамонтова, 1890-1891. И еще иллюстрации к сочинениям Лермонтова - "Княжна Мери и Грушницкий" ("Герой нашего времени"), "Тамара и Демон", "Пляска Тамары" ("Демон"), "Прощание Зары с Измаилом" ("Измаил-бей"), 1890-1891. Наконец, "Голова Демона", 1890-91 - этюд к моему любимому "Демону сидящему".


маски

обнаженная в платочке: Сарра Лебедева в Инженерном корпусе ГТГ

- Что же ты, Ляля, – сказал я, – сбиваешь художника.
- Нисколько, – ответила Сарра, – если бы раньше, то может быть, но бывает время, когда художник пассивен в отношении модели: тогда опасно слушать, что говорят, но проходит время, когда активным становится художник, а пассивной модель. Сейчас это время наступило: теперь я хозяин моей работы и никакое мнение меня не собьет.
- Выходит, – сказал я, – что-то вроде египетских ночей: ночь приходит, и Клеопатра швыряет голову своей жертвы. Я уже видел, как из головы Игнатьева и Тихонова сделали глину для моей головы, и вот-вот моя голова станет глиной для какой-то другой головы.
Когда меня лепила Сарра, я понимал ее воодушевленные движения рук, как наиболее яркое выражение того сокровенного чувства бессмертия и вечности, которым живет каждое существо на земле, человек, животное и даже растение.
Михаил Пришвин. Дневник, 3 марта 1945 года.

Неожиданный восторг от выставки Сарры Лебедевой - между прочим, первой после 1969 года ее персональной ретроспективы! - чье имя сегодня почему-то гораздо менее на слуху, чем других знаковых скульпторов 1920-1950-х гг. Хотя она вместе с эпохой прошла характерный путь - от классического дореволюционного образования через авангардные поиски послереволюционного периода к неоклассике 1930-40-х и далее к камерным, лиричным, но в чем-то и декоративным, почти салонным работам 1950-60-х гг., когда, оставшись без заказов, часто бралась также за изготовление надгробий, в частности лепила посмертный, могильный барельеф Б.Л.Пастернака, хотя в 1925 успела изваять с натуры аж самого Ф.Э.Дзержинского!

Открывает экспозицию ранний бюст "Автопортрет", 1925, но публичный профессиональный дебют Сарры Лебедевой состоялся в 1918-м, когда для выставки "Мира искусства" отобрали ее "Женскую голову (портрет О.М."), причем кто такая О.М. и кем она доводилась Сарре Лебедевой остается по сей день загадкой. От хронологического принципа кураторы, правда, отказались, но и вымучивать надуманные "сюжеты" по нынешней моде не стали, предпочли сформировать жанрово-тематические разделы.

Практически целиком экспозиция собрана из собственных фондов и за счет позднейших бронзовых отливов, хотя в запасниках ГТГ остались и гипсовые прототипы (но не только там - некоторые оригиналы из тех произведений, что на выставке бронзовые, теперь во владении частных коллекционеров, в ГРМ, в музее Нижнего Новгорода и т.д.). Исключения - мрамор, терракота, даже воск! - единичны. Среди предметов коллекции один бюст, 1930 года ("Девушка с поднятыми руками (Лена)" попал в Третьяковку от Фаины Раневской, которая, если верить анекдоту, всю жизнь переходила из театра в театр, потому что "искала святое искусства", а на вопрос, нашла ли его и где, отвечала, что в Третьяковской галерее.

На рубеже 1910-20-х план "Монументальной пропаганды" не миновал и Сарру Лебедеву, хотя ее бюст Дантона, 1918, не сохранился и даже неизвестно, как эта голова выглядела (в истории осталась память о другой, пугающей народ и демонтированной почти сразу после установки в 1919-м, работы Николая Андреева). Зато Дзержинского и Цюрупу лепила скульптор с натуры, бюст Дзержинского, 1925, на выставке представлен, Цюрупы нет, но кроме того Лебедева к образу Дзержинского вернулась к концу 1930-х ради конкурса на памятник для Лубянской площади, и в 1940-м выиграла этот конкурс - эскизная модель тоже есть на выставке, но война установке памятника сперва помешала, а затем изменились времена и эстетические каноны, статую, низвергнутую "перестройщиками", ваял уже Вучетич. Кроме того, из раннего и революционного в экспозиции налицо барельеф Робеспьера, 1920. Запоминаются и разбросанные по разным залам "Голова китайца", 1918, и "Голова монгола", 1925, причем последний - не просто абстрактный какой-то монгол, а знаменитый некогда артист Валерий Инкижинов, впоследствии, после эмиграции, сделавший неплохую карьеру на западе, я даже несколько лет назад смотрел фильм "Врач из Сталинграда", 1958, где он играл зверствующего коменданта русского концлагеря, истязавшего немецких военнопленных -

- собственно, поэтому из названия работы реальное имя героя исчезло вместе с ним самим из советского кинематографа, иначе православные запретили бы выставлять скульптуру.

Наиболее характерны для 1930-х - статуи и бюсты передовиков производства различных специальностей: терракотовая (что редкость здесь) ткачиха "Лена Трубникова - первая ударница "Пестроткани", 1931; канонический и, по-моему, совершенно потрясающий - полуобнаженный, с отбойником - "Шахтер", 1937 (к монументальной статуе прилагаются миниатюрные этюды в витриге); а также бюсты В.Чкалова, 1936, и А.Стаханова, 1939. Далее идет парочка орденоносных военных преступников, но это лично меня привлекает слабо. А намного больше - портреты литераторов, музыкантов, коллег-скульпторов, актеров: Вс.Иванова, 1925, А.Гольденвейзера, 1943, А.Мариенгофа, 1944-45, Гавриила Шульца, 1944-45, В.Татлина, 1943-44, историка Б.Грекова, 1947, М.Пришвина, 1949 (оставившего мемуарную новеллу-зарисовку о позировании Лебедевой в своих знаменитых дневниках), убитого впоследствии русскими С.Михоэлса, 1939, А.Твардовского, ну и Чехова с Пушкиным (в том числе проект памятника Пушкину в Михайловском). Среди персонажей Сарры Лебедевой этих лет также художника Л.А.Бажбеук-Меликян, 1946, скульптор М.Холдная, 1944-45, мощная и строгая Вера Мухина, 1939, актриса Н.Сухоцкая (племянница А.Коонен), 1958, О.Л.Книппер-Чехова, 1940, изображенная уже морщинистой старухой много к тому времени пережившая (ее мужа тоже русские убили) Н.А.Удальцова, 1953.

Эмблема выставки и одно из хрестоматийных произведений Сарры Лебедевой - статуя "Девочки с бабочкой", 1939, изначально цементная, установленная в ЦПКиО им. Горького, но вскоре демонтированная; на выставке - поздний бронзовый отлив, оформленный аркой, как вроде бы задумывалось автором, если судить по соответствующему рисунку, который висит в соседнем зале (арка, правда, скорее "живая", растительная, чем цементная предполагалась); так или иначе, на мой субъективный вкус, девочка (и даже бабочка у нее на руке) и в бронзе чересчур тяжеловесны. Лично мне куда симпатичнее другой иконический шедевр Сарры Лебедевой - "Цита Волина", 1928. Голова Циты (Цецилии) Волиной, дочери писателя Юрия Волина, не менее известна по живописному портреты Владимира Лебедева (мужа Сарры Лебедевой, чью фамилию она, урожденная Дармолатова, носила с молодости и до конца, как и ухаживала до конца за бывшим супругом, давно женатым на другой); но в бюсте с прорезанными бровями, напоминающем древнеегипетскую пластику, Цита Волина смотрится просто этакой "советской Нефертити" (и не захочешь, а вспомнишь "Египетскую марку" Мандельштама...)! Наряду с ней прекрасны и другие женские образы - от "Калмычки", "Обнаженной в платочке" и "Девушки с поднятыми руками", 1930, до "Тани", 1953 (запечатлевшей домработницу Лебедевой), "Ларисы", 1953 (мрамор, едва ли не единственный на всю выставку). Между прочим, женских ню довольно много - но для 1930-х это типично, в отличие от 1950-х.

Особо выделяются детские скульптурные образы: "Портрет Вани Бруни", 1934 (14-летний сын художника Льва Бруни и внук поэта Константина Бальмонта выглядит чересчур монументально для своего возраста за счет крупных черт лица, высокого горла трикотажного свитера и не в последнюю очередь стилизованного под ионическую колонну постамента), "Девочка с косичками (Лена"), 1937 (изображена Лена Красина, дочка соратника Ленина, убитого русскими террористами большевика Л.Б.Красина - версия о "параличе сердца" еще более смехотворна, чем нынешние аналогичные отмазки православных отравителей), "Нюрка", 1936, плюс в качестве отчасти курьеза, но все равно пластически выразительного и изобретательного, к тому же воскового - тоже единственного такого на выставке - "Голова младенца", 1924 (причем это та же Лена, вернее, Тамара Красина, только новорожденная).

Довольно активно сотрудничала Сарра Лебедева с Конаковским фарфоровым заводом - жалко, что в экспозиции всего два образчика этого направления ее деятельности, но весьма примечательных и почерк скульптора в них опознается без труда: "Девушка с полотенцем", 1934, и "Сидящая на коленях", 1935. А вот абсолютно уникальная вещь - ранний авангардистский "Бычок", 1922 - из листового железа (будто бы Лебедевой не хватало тогда глины и поэтому она из металла работу изготовила)! Интересны подборки в витринах миниатюрных этюдов Лебедевой 1930-60-х гг.

Всего показывают более 70 скульптур и, что особенно замечательно, почти 40 графических листов, совсем уж редкостных. Если авангардистские изваяния Лебедевой в контексте 1920-х несколько вторичны по отношению к лидерам направления, то зрелые и неоклассические вещи намного оригинальнее (хотя мне сдается, что как минимум на Майоля ориентировалась Лебедева всю жизнь сознательно). Тогда как в графике Лебедевой, особенно 1920-30-х годов, слишком заметно влияние мужа, выдающегося художника с узнаваемой на раз неповторимой стилистикой.

Помимо серий этюдных зарисовок тушью в отдельном зале вместе с документами (и среди прочего, раскрывающие семейную драму - Сарра Лебедева старалась вызволить из русского концлагеря сестру Анну и ее мужа Сергея Радлова, писала письма гэбистским начальникам безуспешно, муж потом освободился, но Анну Радлову православные в лагере так и сгноили) висит графика 1940-50-х и 1960-х гг., включая зарисовки к портрету Татлина и эскизы к барельефу Пастернака, портрет в профилем актрисы Вахтанговского театра Цецилии Мансуровой, 1959-60 (еще одна знаковая Цецилия в творчестве Лебедевой!), Мириэль Шагинян (дочери Мариэтты Шагинян), а заодно и карандашный портрет с изображением самого Владимира Лебедева, 1946-47, уже много лет спустя после того, как закончилась их совместная жизнь, ну и автопортреты - ранний альбомный, 1925, и поздний, 1946-47.


Collapse )