September 3rd, 2020

маски

в связи с утратой доверия: "Разбитый кувшин" Г.фон Клейста в Театре Наций, реж. Тимофей Кулябин

Не в пример параллельно выпущенному на малой сцене долинскому "Лекарю поневоле", о котором сверх того, что весь вечер на манеже "молодежь кривляется", и сказать нечего (в лучшем случае добавить "прикольно кривляется", но лично мне там прикольно не было ни одной секунды, хотя прежде незнакомый бодренький задохлик Илья Крикливец в роли Сганареля все-таки заслуживает поименного упоминания), кулябинский "Разбитый кувшин" поводов для разговора даже больше дает, чем хотелось бы: спектакль и "сурьезный", с претензией - и, как ни странно, местами очень смешной (лично я опять-таки не смеялся, но это уж мои проблемы, по крайней мере здесь я понимал, над чем смеются окружающие), а из бытовой старомодной комедии Тимофей Кулябин сделал, ну или честно пытался сделать, актуальную социально-политическую драму.

В небольшое провинциальное селение приезжает с инспекцией советник из столицы - местный судья, проснувшись побитый и едва успев прогнать из зала заседаний на двор петуха, а собственные обосратые портки от сраму прикрыть флагом, слушает дело о разбитом кувшине, перетекающее в разбирательство об изнасиловании, отягощенном, как вскоре выясняется, шантажом. В суде постоянно вырубается электричество, за уборку зала отвечает мигрантка в мусульманской одежде, обвиняемый юный панк доказывает свою непричастность к делу, виновным же, абьюзером и аферистом, оказывается сам судья, разоблаченный совместными усилиями инспектора и активных граждан, в финале звучит гимн.

Наверняка прогрессивный режиссер "заточен" на высказывание не в бровь, а в глаз - о зависимых, коррумпированных, да просто насквозь прогнивших российских судах и политической системе в целом, и стандартные, довольно-таки приевшиеся уже европейские театральные технологии использует для гневного обличения пороков окружающей действительности. Но вынужденный творить в условиях навязанной кровавым тираническим режимом Путина жесткой цензуры, не властен говорить с подмостков государственного бюджетного учреждения культуры вот так уж прямо все, чем полыхает его сердце. - а уж где-где, но в Театре наци истово следуют заданному минкультом тезису: любые откровения - только за свой счет! Поэтому и флаг в спектакле Кулябина - не красно-сине-белый, а фиолетовый в звездочках по кругу, и гимн - не "Славься, отечество наше свободное", но "Ода к радости", и мигрантка - не таджичка или узбечка, но иранка или арабка, а понимает она все тут и без языка лучше остальных.

Вот такая смелая и вместе с тем тонкая сатира у Тимофея Кулябина получилась! Зато петух, между прочим, настоящий, живой - жаль, всего один (у Алвиса Херманиса в "Ревизоре", помнится, целый курятник по сцене бродил); зато Кулябин не с потолка берет курицу, а из текста пьесы. В остальном текст, конечно, переработан, и характеры переосмыслены. Советник приезжает в городок не из Утрехта (о котором, впрочем, напоминает надпись на панковской майке ответчика Рупрехта - художник по костюмам Мария Перхун), а прямиком из Брюсселя, как представитель Европейского Суда по Правам Человека, ни много, ни мало. И хотя зовут его по-прежнему Вальтер, гендерная принадлежность советника не определена, зыбка - стройной Ингеборге Дапкунайте в этой роли идет одежда унисекс и очень к лицу накладная белая челка (очень похожая на ту, что носила героиня Дарьи Мороз в богомоловском "Ай факе").


Изначально партнером Ингеборги Дапкунайте по "Разбитому кувшину" должен был стать другой актер, но не заладился у них дуэт (подоплеку опускаю), январскую премьеру загодя отменили, весной грянул карантин, и теперь изовравшегося судью Адама играет в меру эксцентричный, в меру изысканный, идеально соответствующий общему отточенному строю спектакля Виталий Коваленко из петербургской Александринки. Судья, его помощник, писарь, секретарь Лихт (Олег Савцов) и их "односельчане", ну кроме почти бессловесного секьюрити (Илья Оршанский) и безъязыкой уборщицы (Елизавета Юрьева), говорят преимущественно стихами (не уловил на слух, используется классический перевод Пастернака или посвежее что-нибудь), а речь советника Вальтера в гораздо большей степени адаптирована к современным реалиям и переложена прозой.

Некоторые диалоги нарочито и, пожалуй, чересчур искусственно "актуализированы", вроде того, что происходит в момент, когда очередной раз выбивает "пробки" и гаснет свет: "А что, у вас в Брюсселе тоже так? - Постоянно!", или упоминание, что в туалете при суде нет бумаги (что для европейских электросетей и санузлов вроде бы нетипично... однако не забываем о режиме и цензуре, понуждающих художника к иносказаниям!), или разгадывания кроссвордов в перерыве между заседаниями. И от должности в итоге советник (также успевшая/ий за короткий перерыв столкнуться с домогательствами Адама!) отрешает судью при формулировке "в связи с утратой доверия". При том основные, сюжетообразующие фрагменты подчеркнуто архаичны, то есть осознанно пьеса не переписана от начала до конца, как это практикует, скажем, полюбившийся многих с недавних пор Саймон Стоун, но и не перенесена в иную социально-историческую среду механически, с сохранением контраста между заложенными в тексте реалиями и поданными наглядно: эклектику не педалируют, но и не скрадывают.

К примеру, в какие "рекруты" и кто "забрил" сегодняшнего европейского панка Рупрехта (колоритный персонаж Рустама Ахмадеева), откуда посреди «хайтека» (художник Олег Головко вписывает пространство в выгородку, используя модную в европейской сценографии верхнюю диагональ - она ничего не означает и давно стала общим местом, надоела уже, зато наглядно "маркирует" постановку как ориентированную на "лучшие мировые образцы") взялась чисто русская вульгарная провинциальная бабища Марта Рулль (в этой яркой роли я не узнал Юлию Свежакову, казалось бы, так хорошо мне знакомую по спектаклям Камы Гинкаса! или это все же Марьяна Шульц была? в таком рисунке да при гриме и парике не разберешь!), не говоря уже про то ли юродивую, то ли бомжиху госпожу Бригитту (героиня Анны Галиновой в ансамбле самая гротесковая, остро-комедийная, ее появление выглядит запоздалым вставным номером, но фурор имеет заслуженный!).

А вот развязку криминально-мелодраматического сюжета комедии режиссер пересочиняет радикально: вместо того, чтоб позволить разоблаченному судье Адаму спастись позорным бегством, "восставший народ" в лице кучки собравшихся на заседание фриков совместными усилиями его убивает - один за другим с показательной (и тоже отчасти гротесково-комичной) жестокостью каждый считает нужным собственноручно пырнуть бывшего судью ножом в живот. Восторжествовала ли таким образом справедливость - остается предметом сомнений и тягостных раздумий советника Вальтера в компании выходящего снова на сцену петуха, а заодно и удовлетворенной неутомительным (чуть больше полутора часов без антракта) зрелищем театральной публики, чтоб ей ни дна ни покрышки!

Опять же - ну помести Кулябин сюжет в узнаваемую обстановку российской провинции, обмотай грязные подштанники судьи триколором и вруби фонограмму михалковского госгимна: выйдет же призыв к неповиновению властям, надругательство над святынями (Тимофей Кулябин через то уже проходил...), а чего доброго и экстремистский призыв, оправдание терроризма. Нет, как говорила в подобных ситуациях Е.А.Фурцева, "итальянский неореализм - это не наша дорога!"

Внешне - стильно, модно, живенько; по сути - удобно, безопасно... забавно! А милые двусмысленности наподобие упоминаний какой-то "войны с востоком", куда судья обещал, склоняя к сексуальной связи девушку Еву (под плащом у Серафимы Красниковой невзначай обнаруживается старинное крестьянское платье с крестиком поверх), отправить ее жениха Рупрехта, придают гламурному зооцирку легкую, ни к чему не обязывающую публицистическую пикантность, да еще вкупе с андрогинным советником, который историю с "разбитым кувшином" ловко разрулил - хочешь, понимай как сатиру на лицемерную гейропскую толерастию, а хочешь намеки на поближе какие новости усматривай... Прокукарекали - а там хоть не рассветай! Но как известно, в Театр Наций ходят не пьяные менеджеры с блядями повеселиться, а публика сплошь интеллигентная, вдумчивая, режиссеру доверяющая - такой зритель все поймет верно, все скрытые смыслы считает, разглядит подтексты, уловит аллюзии... иначе за каким хером громоздить всю эту несуразицу?