August 28th, 2020

маски

солисты оркестра "Musica viva", "домашний концерт": Вивальди, Барток, Крафт, Назайкинская, Барток...

Долгожданный концерт одного из любимейших моих коллективов - оркестра "Musica viva" - да к тому же опять на "репетиционной базе", в особняке среди переулков района Лефортова, такого "обжитого" нами с Костиком-злодеем вечерами последних летних недель. Как же здорово, когда слушателей ненамного больше (а в идеале меньше), чем исполнителей - и не потому, что никто не пришел, а просто столько помещается в зале и нельзя иначе. И если всякие посторонние звуки внутри помещения меня во время концерта бесят (по счастью тут их как раз практически не было), то шум извне, долетающий через окна, будь то природный или городской, удивительно гармонирует, резонирует с музыкой, особенно - парадокс! - старинной, барочной. Ну и программа отборная: примерно пополам барокко и двадцатого века, чуть-чуть с заходом в двадцать первый; хотя откровенно говоря, я бы предпочел, чтоб некоторые интересные и редкие произведения исполнялись целиком, а не фрагментарно, пускай ради этого пришлось бы пожертвовать кое-какими номерами.

Два барочных опуса крупной формы - Кончерто гроссо ор.6 №4 Корелли и Концерт для скрипки, струнных и basso continuo ми-минор RV 273 Вивальди - оба замечательные; Вивальди просто шедевральный и тоже прозвучал ближе к форме кончерто гроссо, сделал его "оркестр", художественный руководитель Александр Рудин по такому случаю сел за клавесин сам; концертом Корелли он дирижировал из-за пульта. А как инструменталист Александр Рудин сыграл с Эмином Мартиросяном две части из дуэта Антонина Крафта для двух виолончелей - музыка эпохи венских классиков, допустим, непритязательная, "салонная", но пресимпатичная, да еще в таком изящном исполнении.

Не лишены изящества оказались и 3 каприса из цикла для скрипки соло Полины Назайкинской, американской уроженки Тольятти 33 лет от роду, сочинение свежайшее, текущего  года - но ощущение такое, что Назайкинская не меня моложе, а постарше Изаи будет: с Новодевичьего кладбище музычка, благонамеренная, популистская, впрочем, коль скоро впервые я с творчеством Назайкинский столкнулся аж десять лет назад (ее творение играл плетневский РНО под управлением еще не столь известного Теодора Курентзиса!) и уже тогда кое-что про нее для себя уяснил -

- остался не разочарован, здесь тот случай, когда исполнитель интереснее автора: прекрасная Елена Корженевич!

А вот забавно, что часть из 2го квартета Кабалевского, 1944 года, даром что Кабалевский и сталинский лауреат, а орденоносец, и черта в ступе, но его ранний опус, под явным влиянием Шостаковича написанный, построенный на синкопированных ритмах, энергичный, произвел впечатление, я б его послушал целиком. Рапсодия для скрипки и фортепиано Бартока в авторском переложении для виолончели и фортепиано еще сильнее "завела", но тут благодаря и собственно музыке, и исполнению: фортепианную партию взяла на себя директор оркестра Марина Бутир (чаще ее доводится видеть за клавесином), а на виолончели солировал Тимур Колодяжный, и для него это, кажется, был дебют в новом качестве, по крайней мере я его соло впервые слышал, ну очень зажигательно вышло: веселье - как в деревенском кабаке, угар, дым коромыслом (рапсодия же на фольклорные темы написана), а изысканность вполне академическая при том.

Ну и в завершении - еще одна улетная вещь, и тоже по-своему раритетная - Прелюдия, ариозо и фугетта на тему BACH Артюра Онеггера, любопытно выстроившая драматургию вечера (который шел, согласно теперешним правилам, без антракта): от благостного, безмятежного барочного кончерто гроссо Корелли - к апокалиптическому, головокружительному вихрю из прошлого века, но опять же не тему, отсылающую к эпохе барокко.
Collapse )
маски

"Сверхновая" реж. Бартош Крухлик ("Висла")

Прошлогоднюю "Вислу" я почти целиком пропустил, видел только фильм открытия, и то с середины, нынешняя тоже, видимо, большей частью пролетит мимо, хотя польское кино смотреть хочется, в том числе такое, как "Сверхновая": лаконичная, на час с четвертью, и драматургически нехитрая, можно даже сказать, что схематичная, но эмоционально очень мощная - пускай тоже с перебором, с "эксплуатацией" - картина.

Молодая женщина решает уйти от мужа-пьяницы, забрав двух маленьких сыновей, и хотя любовь, видимо, не исчезла, но сил терпеть издевательства больше нет, и для острастки она говорит, что идет не к матери, как уже бывало, а к некоему Славеку, чем похмельного супруга окончательно допекает. Муж пытается затормозить проезжающую машину, когда водитель спрашивает дорогу к трассе, вместо этого успевает наблевать на сиденье через окно, его отпихивают, машина едет - и сбивает женщину с детьми. А за рулем оказывается популярный телеведущий Адам Новак, связанный к тому же с политиками на самом верху, и за два месяца до выборов скандал, который ударит по покровителям детоубийцы (мальчики погибают практически сразу, мать еще долго мучается, но и ее не удается спасти, тут же, на дороге, у нее останавливается сердце), пытаются замять. Местные жители, наблюдая манипуляции вокруг места преступления и догадываясь, что дело спускают на тормозах, готовы взяться за вилы.

Вроде бы ключевая для сценария интрига состоит в том, что пресловутый Славек Маковски, к которому как будто уходила от мужа погибшая, во-первых, следователь-оперативник районного отдела полиции, раньше всех с юным помощником прибывающий на место происшествия, а во-вторых, двоюродный брат ее мужа-алкаша, потому он и убийцу, пешком ушедшего с места преступления в лес, но возвращающегося в уверенности, что покровители его отмажут, желает преследовать вопреки распоряжению непосредственного начальника, и пьяному вдовцу сочувствует до такой степени, что позволяет ему инсценировать нападение на себя, отдавая пистолет с расчетом, что безутешный и пьяный мужчина пристрелит обидчика - а тот вместо этого кончает жизнь самоубийством, чем, правда, сподвигает ополоумевшего Адама Новака на публичное раскаяние.

Однако мелодраматическая коллизия постепенно сходит на нет в контексте социальном - главная тема "Сверхновой" все-таки реакция народа на действия властей, от продажной деревенской полиции до столичных бонз. Из отчаяния рождается бунт - что в фильме выглядит несколько скоманно, а все же достаточно эффектно. Жалко только, что обычное и чрезвычайно ценное качество, присущее именно и сегодня почти исключительно польскому кино - умение видеть в бытовом и социальном вечное, космическое, и, конкретнее, мистическое, религиозное, христианское, не впадая при этом в пошлый пафос наподобие православных духовидческих притч, здесь оборачивается слабостью, художественным недостатком фильма. Не спасает даже высокий - опять же для польских фильмов обычный - уровень кинематографической культуры: присланный за окруженным народной толпой Адамом вертолет порождает воздушную волну, которая подается чуть ли не как явление божественное, как сошествие Духа Святого на землю... на деле такой поворот лишь избавляет авторов от необходимости довести до ума сюжетные линии, развязать или, наоборот, потуже затянуть сюжетные узлы.

Ну что вдобавок к "говорящему" имени пережившего "грехопадение" Адама погибших детей зовут Петр и Павел, уточнять не стоит - это нетрудно списать на распространенность подобных явлений в реальной жизни поляков (наверное...). И мало того, в эпилоге, когда история обрывается метафоричным вихрем, в котором вдруг становятся неважными, мелкими частные, земные эмоции, боль потери, агрессия возмущения и т.п. (а почему, собственно, мелкими? очень даже крупные, серьезные это вещи), возникает семья с ребенком, которые, из машины завидя перекрытие дороги и подлетающий вертолет, почитают за лучшее развернуться восвояси - спокойные и равнодушные, они слушают, да и не слушают, просто она фоном звучит, радиопередачу о звездах, запоздало раскрывающую смысл названия фильма: сверхновая звезда возникает при определенных условиях посредством взрыва - и на астрофизические законы накладываются аллегорические параллели, дескать, несправедливость, накапливаясь, рано или поздно прорвется, разразится катастрофа.

Как ни странно, при всех достоинствах формально-стилистических в плане содержательном, мировоззренческим польская "Сверхновая", на мой взгляд, по части восприятия общественных процессов через художественные категории, по глубине анализа и трезвости отношения и к человеческой природе, и к перспективам социального прогресса иные русскоязычные современные картины - прежде всего Бориса Хлебникова, но не только - интереснее, значительнее будут. А с точки зрения элементарного "подключения" к истории, "сопереживания" персонажам даже такие эстетически небесспорные русскоязычные фильмы, как - сюжетные переклички неизбежны - "Майор" или "Завод" Юрия Быкова тоже намного сильнее.
маски

"Эмигранты", "Поселенцы", реж.Ян Труэль, 1971-72; "Эмигранты" В.Моберга, Драматен, реж.Матс Эк, 2014

Привык считать Яна Труэля этаким "бергманом для бедных", и некоторые его фильмы, как, например, "Незабываемые моменты", дают к тому повод -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/1984644.html

- но дилогия (или, вернее, тетралогия, потому что каждый из фильмов двухсерийный, общий хронометраж телепроекта около шести с половиной часов) "Эмигранты"-"Поселенцы" все-таки другая, и хотя главные роли играют в ней ну самые что ни на есть бергмановские актеры Макс фон Сюдов с Лив Ульман, а по духу Труэль все-таки Бергману не чужд, стилистически кино совсем другое.

Я бы не то что смотреть фильм не стал - не узнал бы о нем никогда, если б не видеозапись инсценировки Матса Эка того же одноименного романного цикла Вильгельма Моберга в стокгольмском королевском театре Драматен: трансляция, естественно, идет в оригинале (хотя бы английский субтитры сделали - так нет же!), сюжета я не знаю и многотомную сагу пускай даже классика шведской литературы, читать не стану (да и не факт, что романы переводились), а постановка "драматическая", разговорная, при этом с восхитительными, фирменными хореографическими вставками-"ремарками" одного из самых интересных современных балетмейстеров: пропустить обидно - а без понимания происходящего смотреть бессмысленно, и телеэкранизация, рассудил я - самый легкий способ ознакомиться с содержанием книги, заодно и фильм погляжу.

Романы "прогрессивного" шведского писателя Вильгельма Моберга о мытарствах американских переселенцев из Швеции выходили в конце 1940-х годов, а действие их разворачивается веком раньше, основные события укладываются в 1848-1852 гг., в целом внутренняя хронология малость шире, но тоже компактна, вмещает примерно семь лет. Центральная пара - супруги Нильсены, любящий и работящий Карл-Оскар (Макс фон Сюдов) и преданная, нежная, разве что слегка мнительная Кристина (Лив Ульман). Помимо выводка детей при них живет подросток Роберт, младший брат Карла-Оскара, на момент начала действия ему лет 15. Роберт (Эдди Аксберг спустя десятилетия снимался у Яна Труэля в "Незабываемых моментах") батрачит на чужого дядю и принимает побои. Карл-Оскар и Кристина теряют одну из дочерей. Одновременно еще один их земляк, объявивший себя пастырем и собравший вокруг что-то типа секты, терпит утеснения со стороны официальной шведской церкви. После долгих колебаний они скопом решают плыть в Америку и садятся на корабль.

Весь первый фильм, почти три часа, посвящен жизни в шведской деревне и плаванию через океан - дорога показана в подробностях, может быть, излишних, но для автора и для режиссера важны трудности путешествия, чтоб подчеркнуть важность решения героев, их стойкость перед лицом опасностей. На борту Кристина заболевает - но ей удается выжить, а вот самозванный священник Даниэль (Аллан Эдвалль, еще один постоянный актер Бергмана на протяжении десятилетий от "Дьявольского ока" и "Девичьего источника" до "Фанни и Александра", также игравший Отто в "Жертвоприношении" Тарковского), уповавший на милость божью, оставляет в пучине морской умершую жену. Голод, вши, а также междоусобные разборки сопутствуют десятинедельному плаванию. С Даниэлем вместе к новым берегам следуют Ульрика (Моника Сеттерлунд), имеющая репутацию падшей женщины (хотя мужчин у нее подолгу не бывало), и батрак Арвид, недалекий, но добродушный увалень; Арвид (Пьер Линдстед) - лучший друг Роберта, они поклялись никогда не расставаться, и обещание сдержат, хотя на корабле Роберт успевает подружиться с юной последовательницей Даниэля; а Ульрика сперва враждует с Кристиной (та обвиняет ее в распространении вшей, при том что как раз Ульрика, в отличие от остальных, чиста), но потом женщины становятся лучшими приятельницами и впоследствии Ульрика окажется воспреемницей новорожденных Кристины, а когда выйдет замуж за баптистского проповедника и соотечественники от нее отвернутся, Кристина предпочтет Ульрику всем соседям-единоверцам.

Но до религиозных распрей в шведской общине далеко - сначала предстоит высадка на берег, правда, ужасы "фильтрации", которые любят живописать американские кинематографисты, переселенцам середины 19го века неведомы, никто их не подвергает ни медосмотру, ни языковому экзамену, приплыли и здравствуйте. Но только на корабле Карл-Оскар определяется, куда податься в Америке - случайно, с ними плывут старики к сыну в Миннесоту, дед умирает, бабка остается одна, сын писал им, как обзавелся хозяйством, Карл-Оскар, которому, в принципе, все равно, выбирает Миннесоту, земляки следуют за ним, и конечно же, старухин сын много чего приврал в письмах о своем благополучии, тем не менее земля свободная, природа благодатная, и во втором фильме, "Поселенцы", герои худо-бедно налаживают ферму, дом.

Кристина продолжает рожать, прибывают новые соседи, Ульрика выходит замуж... Но, пожалуй, кульминация "Поселенцев" - эпизод, в котором оголодавшие индейцы приходят к фермерской семье (не Нильсенов, к другой), убивая всех, включая беременную на позднем сроке молодую женщину. Прогрессивный писатель Моберг и режиссер-гуманист Труэль вслед за ним неоднократно подчеркивают, что у индейцев отняли их землю, что их ввергли в нищету - а все же звериная ярость дикарей показана с такой натуралистической откровенностью, что по сегодняшним меркам сошла бы за расистскую клевету на миролюбивых коренных американцев... да в современном кино и литературе подобное вовсе невозможно! Однако натурализм как характерная черта "Эмигрантов" и "Поселенцев" по большей части напрягает - будь то демонстрация детских страданий, болезней, смертей, или чрезмерная детализация процессов крестьянского труда.

Зато эпизоды-флэшбеки, рассказывающие о странствиях чуть повзрослевшего Роберта, сняты и смонтированы в манере, сближающей Труэля не с Бергманом, а с Антониони или Годаром: почти бессловесные, "косо" и "рвано" стыкующиеся фрагменты - очень экспрессивные кадры, разворачивающие поход Роберта и его друга-неразлучника Арвида за калифорнийским золотом, из которого Арвид не вернулся, погиб от желтой лихорадки, а 22-летний к этому времени Роберт пришел тяжелобольным "стариком", принес пачки фальшивых денег и вскоре умер. Кристина, которая к Роберту всегда была добра, в отличие от более строго мужа, тоже прожила недолго - ее организм износился от постоянных родов, но отделиться от мужа она не захотела, снова забеременела и тело не выдержало. А Карл-Оскар жил еще долго и оставил после себя многочисленных детей с внуками - то есть при всех издержках затея с переселением себя, выходит, оправдала.

К сожалению, спектакль Матса Эка включает в себя только ту часть истории, которая заканчивается прибытием в Америку - жизнь в шведской деревне и плавание на корабле. Возможно, театральная постановка - тоже дилогия, как и фильм, но второй части я в интернете не нашел. А первую, сроднившись с героями благодаря экранизации, воспринимал без проблем, отсутствие перевода уже не мешало, все характеры и ситуации легко считывались. Другое дело, что как я заранее понимал по драматическим постановкам Матса Эка, виденным прежде "живьем", и в том числе даже его версии чеховского "Вишневого сада" -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/1743329.html

- в них он далеко не столь велик, как в своих хореографических сочинениях. И драматические его спектакли интересны прежде всего пластическими перебивками, ремарками, в остальном же традиционны и, положа руку на сердце, скучноваты. К тому же в отличие от фильма Яна Труэля, где героев играют актеры, более-менее соответствующие им по возрасту, у Матса Эка на сцене исполнители преимущественно старые (Кристина - Стина Экблад, Карл-Оскар - Рольф Лассгард), что для первой части истории совсем уж дико смотрится даже с поправками на театральную условность.

При этом общее решение постановки весьма "продвинутое", мультимедийное, начиная с того, что вслед за юным Робертом (вот его как раз играет относительно молодой Кристофер Свенссон) видеокамера ныряет под сцену, а изображение выводится на экран, и заканчивая уходом прибывших в Америку эмигрантов к видеоинсталляции современного Нью-Йорка). Хотя сценография простая до схематизма, и предметной атрибутики минимум (художник Аида Чехрегоша) - в основном она сводится к набору сельскохозяйственных орудий с гротесково искаженными формами (выглядит стильно).

Тем удивительнее, насколько хорошо придуманы Матсом Эком, точны, уместны и выразительны лаконичные пластические экзерсисы на артистов, во-первых, драматических, не балетных, и во-вторых, по большей части пожилых: где-то движения углубляют психологическую характеристику персонажа, где-то (например, дуэтный пляс Роберта и Арвида на корабельной палубе) служат симпатичным вставным номером-перебивкой, а где-то вырастают в метафору (так "падшая" Ульрика берет на руки, словно мадонна младенца, овдовевшего "пастыря" Даниэля) - ради них, собственно, постановку и стоило смотреть.

Но вдобавок к танцам на образ спектакля работает и музыка - актеры не только двигаются, но и поют (не будучи опять-таки профессиональными вокалистами), а саундтрек, среди авторов которого значится Бенни Андерссон (!) включает как оригинальные, аутентичные народные и церковные (хоральные) мотивчики, так и авторские, но настолько точно стилизованные и великолепно оркестрованные (под камерный музыкальный состав деревенского трактира: аккордеон, струнные...), что, по правде говоря, собрать бы танцевально-песенные номера в одноактное представление (а по ходу "Эмигрантов" неизбежно вспоминаются камерные балеты Матса Эка "Топор" и "Память", отдаленно перекликающиеся на содержательном уровне с некоторыми сюжетными линиями из романов Моберга) - и никаких диалогов не надо.