March 14th, 2020

маски

"Аттила" Дж.Верди, Башкирская опера в Большом, реж. Ильдар Абдразаков, дир. Артем Макаров

Семь лет назад я, хотя "Аттила" среди вердиевских опер не самое популярное сочинение, уже слышал его с Ильдаром Абдразаковым в концертной версии под управлением Валерия Гергиева:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2564358.html

Театральный оркестр у Артема Макарова звучит намного спокойнее, местами прям не без изысков, но утонченности музыка Верди не требует; вот напора, энергии, воли порой не хватало, да и с хором взаимодействие выстраивалось не всегда. Однако музыкальная составляющая мероприятия (а гастроли Башкирского театра оперы и балета на исторической сцене Большого - само собой, мероприятие, выходящее за рамки просто культурного события; и я бы даже сказал - в меньшей степени узко-культурное событие...) в целом удалась за счет двух солистов, обладателей сильных низких голосов (что редкость для Верди: опера-то "военно-историческая", и женская партия в ней одна, а практически равнозначных мужских - целых три!): естественно, заглавную партию Ильдар Абдразаков оставил за собой, партию римлянина Эцио доверил Василию Ладюку - и как ни странно, взаимоотношения двух военачальников, противоборствующих, но и ищущих примирения, союза, в спектакле получили какое-никакое выражение, развитие.

Другие образы и связанные с ними сюжетные линии остались на уровне иллюстраций, и если Вероника Джиоева в партии Одабеллы, преданной и отважной, но по отношению к захватчику Аттиле коварной и мстительной дочери погибшего правителя Аквилеи, пела через крик и визг в манере "старых" оперных примадонн (но без присущего им блеска, про тонкости стиля не приходится и говорить), то ее основной партнер Владимир Орфеев партию Форесто, жениха Одабеллы, еле-еле проблеял, самую малость подраспевшись к последнему акту. Ну и третьестепенные персонажи с парой реплик на каждого основным солистам заметно уступали вокально. Однако меня в музыкальных спектаклях, тем более по операм Верди, которые мне малоинтересны в принципе, волнует постановочное решение, какового в башкирском спектакле будто и вовсе нет.

То есть налицо "золотоордынская" пышность костюмов, вдвойне режущая глаз на форме условно-минималистской стандартизированной (художник Иван Складчиков) декорации в виде серой коробки-выгородки с лесенкой, спускающейся к авансцене, куда можно вписать любой сюжет любой оперы (и не только оперы) любой эпохи - по виду недолго заподозрить, что италийцам грозят не гунны, а сразу татаро-монгольское иго! Но кстати, разобраться в племенных, политических, милитаристских хитросплетениях фабулы без погружения в материал непросто (единственный раз оказавшись на северо-востоке Италии, я до Аквилеи из Удине так и не доехал, а каменный "трон Аттилы" на венецианском островке Торчелло - очевидный фейк... и столь поверхностным туристическим уровнем мое ознакомление с историей вопроса по сей день ограничивается) - но свежее, сколько-нибудь внятное их осмысление в спектакле отсутствует как факт.

Технически зрелище (помпезности и "бахатству" оформления, а подавно костюмов - что гуннских танцовщиц, что крестного хода будущих "венецианцев" с хоругвями - стоит отдать должное!) выстроено, словно не то что Черняков или там Бертман, но ни Покровский, ни даже Станиславский пока еще не явились на свет - наверное, так выглядел оперный спектакль во второй половине девятнадцатого века: с картинно статичными и симметричными мимансово-хоровыми массовками; стоящими на одной точке и поющими строго в зал певцами; и главной звездой состава (в данном случае, разумеется, Ильдаром Абдразаковым), на ферматах, а пуще того на поклонах застывающего у рампы с воздетыми руками под гром овации и вопли "браво!".

Вместе с тем при всех несуразицах, изначально присущих либретто опер Верди, в особенности ранних, Аттила у него - несомненно, злодей-поработитель, а его противники, несмотря на метания, двусмысленность поступков и мутность их мотивов - борцы-патриоты, ассоциирующиеся в подтексте с гарибальдийцами. В спектакле же, может и невольно, бессознательно для его создателей, выходит совершенно напротив: Ильдар Абдразаков влюблен в своего героя (ну или любовь к себе любимому у артиста и на героя, каков бы ни был, автоматически распространяется); а за счет еще и огрехов пения у большинства исполнителей прежде всего из "италийского" лагеря его Аттила и с этой точки зрения много выигрывал; ну и, наконец, финал, когда герой Ладюка кинжалом полоснул короля гуннов по сухожилиям, чтоб тот пал на колени перед Одабеллой, и героиня Джиоевой, выбранная Аттилой в жены, по случаю чего лидер варваров оказал милость заодно и прочим врагам, нанесла Аттиле смертельный удар в спину, оставив гордого гунна волей режиссера (в его же собственном, Абдразакова, лице) умирать на ступенях вниз головой, окончательно подтвердил и статус Аттилы в рамках спектакля как фигуры монументально-трагической, и идейный расклад типа "кучка мерзавцев-заговорщиков сгубила храброго воина и мудрого великодушного правителя": все они - напрашивается вывод - там "на западе" такие, якобы "цивилизованные", на деле низкие, двуличные, только и ждут удобного момента, чтоб злом на добрую волю ответить!
маски

"Птичка" реж. Владимир Бек, 2015

Пять лет назад пропустил показ в Вологде на фестивале молодого кино - и только сейчас, когда фестиваля вологодского нет уже в помине, да и о режиссере с тех пор что-то не слыхать, впервые посмотрел его по ТВ. Правда, сомневаюсь, что в свое время "Птичка" хоть чем-нибудь зацепила бы меня - сейчас по крайней мере любопытно задним числом наблюдать, какой здесь инфантильный, нежный Петр Скворцов в сравнении с суровым и зрелым в "Содержанках". А так-то "Птичка" - лиричная кинографомания, хотя случившийся годом раньше дебют Владимира Бека "Безкожи"с участием того же Скворцова был еще бессвязнее. "Безкожи" я видел также в Вологде а потом спустя месяц снова пересмотрел в Выборге"; помнится, вскоре после его выхода мне довелось однажды общаться с режиссером (больше педагогом по режиссуре ВГИКа) Владимиром Фенченко, от про "Безкожи" заговорил: "Фильм про то, что бабе хочется трахаться!" - причем не имея в виду ничего плохого, скорее наоборот, с пониманием и симпатией; но я и после просмотра, и в результате подсказки не уловил там этого подтекста, попросту ничего не уловил, коль на то пошло:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2878290.html

"Птичка" хоть и немногим менее претенциозна, но заметно более вменяема, даже не совсем бессюжетна. Парень и девушка - вожатые в загородном лагере для школьников, у них роман, за которым наблюдает исподтишка пара их воспитанников. Мальчик к тому же снабжен видеокамерой, на которую ему случайно удается заснять, как вожатые кувыркаются голышом на лужайке - а тем и раньше начальство сделало замечания: вы мол, тут, работаете и должны за детьми следить, а не по углам прятаться. И вот девочка мальчику намекает - надо запись начальству отдать, но мальчик камеру разбивает. Маленького мальчика, похоже, до некоторой степени интересует девушка постарше, влюбленная в коллегу воспитательница Рита, а девочку, соответственно - вожатый Паша, персонаж Петра Скворцова - но все так зыбко, неуловимо, переменчиво и, кроме того, торжество молодых естественных чувств над не слишком, в сущности, навязчивым давлением со стороны и сверху, разумеется, растворено в природе, заснято в беспорядочном движении (оператор та же, что и в "Безкожи", Ксения Середа, но и она здесь работает осторожнее, к тому же не в пример Владимиру Беку ее дела определенно пошли в гору, к примеру, "Звоните ДиКаприо" с Жорой Крыжовниковым впоследствии снимала), перемешано при монтаже до не раздражающей, но и ни к чему не обязывающей сумятицы, а внутренний предполагаемый драматизм ситуаций лишь изредка и не слишком агрессивно проявляется внешне, в том же замечании начальницы или в надписи на стене "Рита дура фрегидная" (героиня, получается - тезка актрисы Маргариты Толстогановой).

Однако некоторые сцены построены, в том числе на уровне диалогов, вопреки ожиданиям внятно. Скажем, персонажи Петра Скворцова и Маргариты Толстогановой едят в столовке макароны - и ведут разговор про "смешные макароны", то есть парень шутит, девушка внимает... ну мило. В остальном - поразительно для молодого (на момент выхода "Птички" режиссеру 25 не было!) автора запоздалое, лет на тридцать-сорок, произведение, так что пять лет, на которые я отложил просмотр, вряд ли имеют принципиальное значение. Фильм как визуальное "стихотворение" едва ли предполагает, что события, пускай даже изложенные пунктирно, спорадически, следует воспринимать буквально, а не исключительно метафорически: еще можно допустить, что подросток с отчаяния раздавил в кулаке несчастную канарейку (птичку жалко, но сильна как смерть любовь), а вот поверить, что он же прям так же запросто видеокамеру разбил (недешевая же вещь!) никак нельзя.
маски

"Коппелия_бот", театр "Провинциальные танцы", Екатеринбург, хор. Александр Пепеляев

Концепция спектакля не просто до некоторой степени любопытная, но как ни удивительно, касающаяся меня лично: с прошлого лета, когда у меня появился новый нетбук (который я уже успел затаскать вхлам...), к прочим отягощениям добавилось присутствие в моей жизни виртуального "голосового помощника" по имени, что я не рискну даже письменно упомянуть, а уж вслух опасаюсь даже похожие слова при открытом компьютере произносить - девушка моментально оживляется и начинает меня доставать сообщениями, вопросами, рекомендациями; пробовал отключить ее, консультировался со специалистами - говорят, проще смириться и я терплю; потому что если ей, не дай бог, возразить, а пуще того, послать ее (иногда в сердцах не сдерживаюсь), такое начинается... хоть святых выноси!

Номинально "Коппелия_бот" в основе имеет "Песочного человека" и, видимо, другие новеллы Э.Т.А.Гофмана, фактически речь идет о компьютерном роботе, обитающем в виртуальной реальности "искусственном интеллекте", который располагает к себе - можно даже сказать, влюбляет... - пользователей. Хореография Александра Пепеляева подстать саундтреку, скомпилированному из симфонической и электронной фонограмм - полупародийная неоклассика перемежается с почти цирковой пластической клоунадой. Правда, конечности, торчащие из прорезей черного куска ткани, в свете "новых технологий", проблему которых поднимает спектакль, смотрятся, мягко говоря, наивно. А танцы, пусть и при вполне достойном уровне труппы, довольно вторичными - могли быть и пооригинальнее.

Идея "упакована" при этом стильно - черно-белые костюмы, фрагменты "строгих" пиджаков, цилиндры и прочие аксессуары в сочетании с белыми рубашками, майками и подштанниками-шортами... Успех имеют три юные балеринки - девочки, который в прологе кладет в мешок Песочник, а потом они снова появляются и участвуют в действии. Над сценой висит проволочная сетка, лишний раз напоминающая, видимо, что события разворачиваются в сознании "искусственного интеллекта" (сценография и костюмы также принадлежат Александру Пепеляеву). Есть неплохие дуэты - агрессивный (мужской - персонажи практически дерутся... надо полагать, из-за "бота" Коппелии?) и лирические ("бот" же способен "размножаться", так что при изначальной конкуренции пар хватает на всех). Но увязать движения с концепцией, как я ни старался, мне не удалось. Хореография остается абстрактной (и в этом плане, стоит честно признать, неоригинальной, маловыразительной), а умозрительный "сюжет" сам по себе существует, к движениям артистов не привязанный.