February 12th, 2020

маски

заставляли ее есть этот кал: "Карамазовы" в МХТ, реж. Константин Богомолов

"Был... здесь у вас на земле один такой мыслитель и философ, «все отвергал, законы, совесть, веру», а главное – будущую жизнь. Помер, думал, что прямо во мрак и смерть, ан перед ним – будущая жизнь. Изумился и вознегодовал: «Это, говорит, противоречит моим убеждениям». Вот его за это и присудили… то есть, видишь, ты меня извини, я ведь передаю сам, что слышал, это только легенда… присудили, видишь, его, чтобы прошел во мраке квадриллион километров (у нас ведь теперь на километры), и когда кончит этот квадриллион, то тогда ему отворят райские двери и все простят… (...) Ну, так вот этот осужденный на квадриллион постоял, посмотрел и лег поперек дороги: «Не хочу идти, из принципа не пойду!»
– На чем же он там улегся?
– Ну, там, верно, было на чем.
– Ну что ж, и теперь лежит?
– То-то и есть, что нет. Он пролежал почти тысячу лет, а потом встал и пошел. А только что ему отворили в рай, и он вступил, то, не пробыв еще двух секунд – воскликнул, что за эти две секунды не только квадриллион, но квадриллион квадриллионов пройти можно, да еще возвысив в квадриллионную степень! Словом, пропел «осанну», да и пересолил, так что иные там, с образом мыслей поблагороднее, так даже руки ему не хотели подать на первых порах: слишком-де уж стремительно в консерваторы перескочил."


Спустя много месяцев "Карамазовы" вернулись из Китая - гастроли состоялись давно (задолго до нынешней катавасии с вирусом и всей вытекающей хренью), но декорации медленно транспортируются сначала туда, потом обратно, и кажется, спектакль сыграли впервые с начала сезона. Видно, что скучали по нему и актеры, и публика - которой у "Карамазовых" на удивление много (пожалуй, больше, чем даже у "Идеального мужа"!) постоянной: справа от меня - третий раз смотрели, прямо передо мной - второй, и это обычные театральные зрители, по билетам, приглашенных и фанатов (которые тоже, естественно, присутствовали, а как же) в расчет не беру. Сам я последний раз видел "Карамазовых" весной, но с первого антракта -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3992286.html

- поэтому даже Кирилла Власова, заменившего Максима Матвеева, наблюдал в спектакле от начала до конца впервые. Но кроме него, отметил еще два ввода. Лиза-деревяшка теперь вместо Натальи Кудряшовой - Надежда Калеганова, актриса молодая, но для богомоловского ансамбля неслучайная, проверенная, играла еще в "Драконе", и ее Lise - заметно другая, чем кудряшовская, у Калегановой почти нет иронической дистанции по отношению к героине (которая, думается, заложена в рисунок роли, благо сперва она вообще для Ренаты Литвиновой предназначалась), и от "проживания" актрисой героини в спектакль приходит нота сентиментальности - не уверен, что уместная, вряд ли необходимая, но на шестом году существования постановки достаточно неожиданная и любопытная, освежающая. Что касается Ульяны Глушковой - то лишь очень внимательный и много раз видевший зритель сходу отличит ее от Светланы Колпаковой в бороде и клобуке монашка Феофана, хотя у Колпаковой интонации, по-моему, более харАктерные, ярче выраженные, если брать эпизод с телерепортажем Специального из монастыря (и то я ловлю мелочи, потому что реплики Феофана часто использую, цитирую в обиходе: "конфетою прельщался, барыни ему в карманах привозили", ага!), а отходная "Шоу маст гоу он" так и вовсе видимых различий от смены составов не претерпевает.

Самое же заметное - точнее, единственное - внешнее изменение в структуре спектакля: отсутствие видеофрагмента с участием Константина Богомолова. Скотские менты пьяные идут "арестовывать черта", ломятся в случайную квартиру, Богомолов открывает и "посылает" их - так вот теперь не посылает... Не уследил, с какого момента - по-моему год назад видео еще выводили на мониторы, хотя могу ошибаться, а теперь нет (уж не знаю по каким соображениям решили от него избавиться) и ритм эпизода с выходом "товарищей фашистов", наряженных под персонажей "Заводного апельсина", в зал, заметно сбивается, спотыкается о лакуну, подчеркивая заодно, насколько все плотно и четко в композиции "Карамазовых" выстроено ритмически и прилажено одно к другому концептуально, без случайных, проходных деталей.

Собственно, как ни прекрасны, как ни уникальны несмотря на некоторые происходящие с годами замены в спектакле все актерские работы - а после возвращения "Карамазовых" играли с исключительным воодушевлением, Игорь Миркурбанов даже меня, привычного и невосторженного, поразил амплитудой эмоциональных состояний Федора Павловича; Дарья Мороз и Александра Ребенок фантастические, Павел Чинарев... ну все-все-все, и Надежда Борисова, чье присутствие в ансамбле (Карамазова-мать, она же Бабасынапотерявшая) ни в коем случае нельзя недооценивать, и "милицейская дива" Мария Карпова, и, позволю себе олдскульный заочно-театроведческий штамп, потому что не знаю как иначе сказать, на живом нерве существующий Филипп Янковский-Митенька - а все-таки держится постановка не на отдельных исполнителях и не на их партнерстве, но на придуманной невероятным образом драматургии, в которой процентов 95 звучащего текста аутентичного Достоевского (ремарки на экранах - отдельно; но шокирующий благонамеренных интеллигентов натурализм, пассажи про девочку, которую родители обмазывали калом и заставляли есть этот кал, про мальчика с отрубленными пальцами, распятого жидом, наконец, про Лизавету Смердящую совсем уж невероятные подробности - хоть по книжке проверяй, слово в слово), а сюжет иной, иная, сегодняшняя история из него вырастает, вот что поразительно.

И благодаря этой оригинальной истории про Черта-Федора Павловича и его ублюдка Смердякова-Зосиму не в малой степени "Карамазовы", как и "Идеальный муж", знаменуя давно пройденный в эстетическом, технологическом плане этап для режиссера, работающего в абсолютно иной стилистике (вплоть до того, что Богомолов о "Карамазовых" сейчас не без некоторого пренебрежения отзывается... - "пошлячество", дескать; ну в этой самокритике наверняка, помимо переоценки собственного опыта, иронии тоже находится место; однако ж "есть бог!" - говорит Алеша Карамазов устами Розы Хайруллиной; и героиня Марины Зудиной в "Сентрал парке" говорит "есть бог!", и вроде бы по поводам до такой степени разным и в настолько разных ситуациях эта реплика произносится, что незачем внимания обращать на совпадение чисто случайное... а все же я бы обратил), продолжает жить в собственных взаимоотношениях с текущим временем, с злободневной - ух куда как, до чего ж зло-... - реальностью. Причем если в "Идеальном муже", что я для себя с изумлением отметил последний раз осенью, чем дальше, тем явственнее сиюминутную, устаревающую сатиру вытесняют мотивы универсальные, одновременно заостряя, актуализируя памфлетный план свежими новостями (которых создатели спектакля на момент премьеры и помыслить не могли!) -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/4082941.html

- то в "Карамазовых" наоборот: фундаментальное, эпическое высказывание сегодня именно за счет юмористических подробностей прирастает еще и убийственной, острейшей сатирой - а мотивы (конечно, поданные через гротеск, но оттого вдвойне наглядно) пыточного следствия, приговора без улик, казни без вины отнюдь не в контексте историческом или хрестоматийно-литературном воспринимаются, придавая достоевско-богомоловской саркастичной метафизике дополнительный публицистический объем.

И что еще очевидно: свежие, премьерные спектакли - в том числе яркие, удачные - где российские реалии гиперболизируются, сгущаются до иррационального морока, даже при относительно невеликом хронометраже зачастую приедаются и утомляют однообразием приемов, очевидностью посыла. "Карамазовы" же богомоловские, постоянно на протяжении пяти часов действия бросаясь из эстрадно-гиньольного жара отвязной синхробуффонады в холод рационалистического минимализма пространных статичных монологов и диалогов, доводят физически до лихорадки, чуть ли не до агонии ("разгорячаются с каждым ударом до сладострастия, до буквального сладострастия, с каждым последующим ударом все больше и больше, все прогрессивнее"), но к финалу не оставляют в таком болезненном состоянии, а позволяют выйти из него, ну то есть в прямом смысле исцеляют, вот тем самым пресловутым "катарсисом" (отказываясь от "мимесиса", что характерно!), о котором еще дедушка Аристотель толковал. И как раньше, спектакль, чей выпуск обернулся скандалом, спровоцированном прежде всего не содержанием, не эстетикой, но, банально, продолжительностью, будто бы чрезмерной и неподъемной, который год уже заканчивается в четверть первого ночи, и еще с четверть часа публика, до того с лишком пять часов просидевшая, стоя аплодирует, на метро не спешит, не желает расходиться, расставаться.