February 11th, 2020

маски

Томас Хэмпсон и Амстердамская симфониетта в "Зарядье": Р.Штраус, Вагнер, Вольф, Вайль

Привлекала в первую очередь, конечно, программа - Вагнер, Рихард Штраус, а также Вайль и даже Ханс Эйслер. Но и на Томаса Хэмпсона, уж раз он типа "живая легенда", была надежда, и на т.н. Амстердамскую симфониетту... Как ни странно, оркестр (художественный руководитель Кандида Томпсон, она же первая скрипка), при всей его скудости и бледности, заметно потерявшийся в пространстве большого зала, все-таки не опозорился - хотелось помощнее, поплотнее звука, уж в "Танго Хабанера" Курта Вайля как минимум, но вступления к "Каприччио" Р.Штрауса и к "Тристану и Изольде" Вагнера в "камерных" версиях прозвучали по крайней мере любопытно. С солистом-вокалистом дело хуже, а можно сказать, что и плохо - впрочем, послушать "Серьезные песни" Ханса Эйслера (предсмертный опус музыкального классика ГДР и автора восточногерманского гимна) все равно было интересно, пускай и не в самом совершенном исполнении. Вот Шуберт и Вольф уже, конечно, требовали вокала более качественного, иначе смысла нет за них браться.

ПРОГРАММА
Collapse )
маски

"Юдифь" ("Замок герцога Синяя Борода") Б.Бартока, Баварская опера, реж. Кэти Митчелл (трансляция)

Кэти Митчелл по мелочи много что способна придумать, иногда очень удачно. К примеру, "дорисовать" к часовой дуэтной опере Бартока еще на три четверти часа видеопролог под компиляцию из оркестровых сочинений того же композитора - пожалуйста, и хотя вся концепция, в прологе изложенная, едва тянет на полторы минуты, а длится он почти столько же, сколько сама опера, смотреть его интересно (ну еще и интересно слушать Бартока, это само собой): отлично снято, смонтировано - Юдифь здесь оказывается сыщиком, то ли частным, то ли полицейским детективом, которая под видом эскорт-услуг "внедряется", буквально предлагает себя подозреваемому в серийном похищении женщин герою, то есть, грубо говоря, ловит его на живца. Подготовительный процесс спецоперации показался бы избыточно подробным, если б не Барток и не оркестр (за пультом, кстати, дама - Оксана Лынив), который сопровождает "кино" (режиссер фильма Grant Gee, видеодизайнер Ellie Thompson) - все чин чинарем, с крупными планами, с предметной детализацией. Потом экран-занавес поднимается и действие перемещается в бункер-"замок" Синей Бороды непосредственно.

Там тоже все очень наглядно, зрелищно, ключ за ключом открывает комнату за комнатой, с телемониторами, сейфами и, наконец, подвал, где томятся похищенные узницы, а маньяк, регулярно занюхивающий бесстыдство неким препаратом из кейса, не просто разоблачен, но и ликвидирован: выхватив у маньяка-изувера, персонажа Джона Лундгрена, припасенный для злодейства револьвер, Нина Штемме-Юдифь (подчеркивается тезоименитство героини оперы, в данном случае оказавшейся заглавной, с ее библейской идейной предшественницей), не довольствуясь выстрелом в ногу, который уже вроде бы обезвредил негодяя-сексиста, добивает его и заставляет истекать кровью, очевидно, не просто в качестве торжества правосудия, но из мести за себя и за весь женский пол, что, в сущности, непрофессионально и незаконно, да тут уж не до процедурных вопросов, когда на кону проблемы вековечного гендерного угнетения, тем более с уклоном в насилие с расчлененкой. А можно было бы ведь повернуть историю и совсем неожиданной, противоположной стороной - показать Синюю Бороду романтиком, взыскующим и не находящим в женщинах чистой любви, травмированным бабской неверностью... или вовсе жертвой клеветы, выдумки ненасытных на блядство и жадных до чужих богатств, титулов, недвижимости телок! Но такие фантазии по сегодняшним меркам еще страшнее, чем подпольные маньяческие затеи - и Кэти Митчелл поперек течения не идет, а следует в общем русле профессионально и предсказуемо.
маски

"Нежная Ирма" реж. Билли Уайлдер, 1963

Сложно зарабатывать на легкую жизнь.

Ширли Маклейн переиграла немыслимое число героинь "легкого поведения", вплоть до мюзикловой версии Кабирии в "Милой Чарити" - даже странно, почему актрису очевидно колоссального диапазона до сильно зрелых лет (только совсем уж к старости ее амплуа несколько расширилось...) режиссеры воспринимали преимущественно как "горячую штучку", видели в ней почти исключительно проститутский, блядский типаж! Впрочем, изначально "нежную" Ирму Ла Дус (то есть в оригинале героиня даже не просто "нежная", а чуть ли не "сладкая", но по-русски это чересчур уж приторно звучало бы) должна была играть Мэрилин Монро - не дожила... Ширли Маклейн тремя годами ранее снималась с тем же Джеком Леммоном в более хрестоматийной "Квартире" того же великого Билли Уайлдера, но там ее героиня все-таки не буквально уличная шлюха, как здесь.

Ирма - потомственная парижская проститутка, и вопреки романтической традиции не стыдится, а гордится своей "профессией", считается среди товарок "передовиком производства" и продолжает славную "трудовую династию", осуждая мать лишь за то, что влюбилась и "бросила работу" - но по крайней мере не вышла замуж за отца Ирмы (вот это как раз героиня одобряет). Постоянная "напарница" Ирмы - миниатюрная собачка Кокетка, давно пристрастившаяся к алкоголю; тогда как спутники-мужчины, проще говоря, сутенеры, постоянно меняются, причем Ирма содержит этих поганых бездельников из собственных доходов, что опять-таки не считает зазорным, наоборот, уверена, что чем больше она дает "своему мужчине", тем сама она респектабельнее, тем выше ее статус среди "коллег".

Шлюшки кучкуются возле отеля "Казанова", обслуживая в том числе и полицию, так что про "облавы" всегда предупреждены заранее, пока не появляется новенький, герой Джека Леммона. Раньше сержант Нестор охранял детскую площадку в Булонском лесу, но откачал утонувшего мальчика и в награду получил "повышение", стал уличным патрульным. В первый же день арестовал почти два десятка женщин за "непристойное поведение", но среди клиентов оказался инспектор полиции и сержанта уволили "из органов" раньше, чем выпустили из участка арестованных девиц. К этому времени между Нестором и Ирмой уже возник взаимный романтический интерес, который далее развивается посредством откровенно водевильного и очень по колориту "французского" сюжета с переодеваниями и неузнаваниями.

Поразительно, как Билли Уайлдеру удается, с одной стороны, эксплуатируя в том числе и трюковые гэги из репертуара комедий немого кино, рассказывать историю, которая и на театральной сцене, а не то что в кино, смотрелась бы чистой условностью, настолько убедительно - разумеется, и заслуга актеров, в первую очередь актрисы, немаленькая! Сутенером-паразитом бывший полицейский становиться не желает, хотя после драки и победы над прежним "покровителем" Ирмы его даже выбрали президентом сутенерской ассоциации; мало того, он ревнует "гражданскую жену" к клиентам и хочет оставаться для нее единственным, что при такой профессии у нее в отсутствии работы у него затруднительно. Тогда с помощью усатого бармена, философа и фантазера, вечно приводящего примеры из своей невероятно богатой биографии (персонаж Лу Джекоби) - который, если верить его словам, и врачом был у Швейцера в Экваториальной Африке, и экономику в Сорбонне преподавал, и последним эвакуировался из Дюнкерка ("но это уже другая история", приговаривает он каждый раз), а "моралиста" Нестора постоянно попрекает мелкобуржуазной узостью мышления - герой перевоплощается в одноглазого лорда-англичанина, под видом клиента играет с ней в карты, отпугивая других, настоящих клиентов. Деньги он берет у бармена в долг, а чтоб не разориться, подрабатывает, пока Ирма отдыхает от своих проститутских трудов, грузчиком и рубщиком мяса на рынке - после чего, естественно, ему, усталому, не до любимой, и та начинает подозревать Нестора в интересе к другим женщинам.

Тут уже Джеку Леммону удается показать свое комическое мастерство с блеском - в карикатурного английского аристократа он перевоплощается до того ярко, что не удивляет, почему бывалая Ирма не узнала в ряженом собственного сожителя. И даже совсем уж фантастическая развязка - Ирма назло Нестору собирается сбежать с лордом в Англию, не догадываясь, что лорд и есть Нестор, а тот инсценирует смерть англичанина в Сене, но его же обвиняют в убийстве несуществующего иностранца и приговаривают к 15 годам принудительных работ! - не выпадает из общего строя картины, так у Билли Уайлдера все органично и так естественны в почти "масочных" амплуа актеры! Ну и голливудский, даром что действие в Париже происходит, хэппи-энд обеспечен: сбежав (с помощью все того же бывалого усатого...) из тюрьмы, герой Леммона воскрешает "лорда" - тот с пафосом выходит на глазах у полиции прямо из вод Сены! - и успевает обвенчаться с Ирмой в последнюю минуту перед тем, как она родит (причем не от Нестора, а от "лорда" - но героя это, ясно, устраивает!). Припоминая, что Ирму мать вне брака родила, остается немного пожалеть, что прерывается славная трудовая династия и фамильное место на панели займет какая-нибудь посторонняя, новенькая, ну не пустовать же ему.
маски

троллейбус идет на восток: "Петровы в гриппе" А.Сальникова в "Гоголь-центре", реж. Антон Федоров

К сожалению, до того, как посмотрел спектакль, романа Алексея Сальникова не прочел, а теперь и вряд ли захочу (впрочем, электронным текстом на всякий случай разжился...) - опасаюсь разочароваться: насколько я понимаю, первоисточник более повествователен, внятен, и не факт, что это книге идет на пользу, хотя и не взялся бы утверждать наверняка. Изначально в выходных данных спектакля автором инсценировки числился Кирилл Серебренников, который сейчас книгу Сальникова сам экранизирует (весь киноматериал уже отснят), и опять же могу предположить, что градус фантасмагории фильма окажется пониже, чем у спектакля Антона Федорова - сейчас упоминание Серебренникова из программки исчезло. После камерного "Ревизора" в театре "Около дома Станиславского" -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/4035493.html

- Антон Федоров впервые осваивает большую сцену, и как будто опасаясь недоложить, недосолить: большой, продолжительный (почти два с половиной часа на основной сцене - против часа с четвертью "Ревизора" на крошечной площадке la stalla в "Около") спектакль режиссер через край наполняет столь причудливыми образами, что вслед за маршрутами героев идет и голова. Сюжет, конечно, не исчезает вовсе, но коль скоро болезненное состояние обозначено изначально, в горячечном бреду он разжижается, и вместо последовательного изложения события закручиваются, повторяются, накладываются, взаимно прорастают, дополняют и опровергают, отменяют друг друга; путаются, смешиваются точки зрения на одни и те же происшествия; умножаются либо пропадают вовсе персонажи.

Первый эпизод, своего рода "пролог" - поездка главного героя с другом, трупом и подвыпившим водилой, которая происходит не в обычном катафалке, но... в троллейбусе: тут, в водительской кабине, уже собраны и обозначены и многие персонажи, которые снова проявятся впоследствии, и обрывочные сюжетные мотивы, далее не слишком-то проясняющиеся рационально, но проигрывающиеся подробнее. Затем троллейбус № 3 разворачивается на 90 градусов и вместо кабины открывается интерьером квартиры Петровых (художник Савва Савельев), а заодно и библиотеки, где работает жена (бывшая) Петрова с непроизносимым восточным именем-отчеством.

Вот "литературный кружок", который ведет Петрова для посетителей библиотеки раз в неделю - это ровно то, что надо: убойная сатира на провинциальную интеллигенцию, вернее, на мешанину, что у нее в головах вместо мозга, разума, памяти. Кроме того, библиотека - очень важный, если не ключевой в пространственной организации сюжета топос, коль скоро в болезненном, бредовом сознании героев мешаются Чуковский и Бродский, Гольбейн и мультики. Но еще нагляднее и универсальнее тут метафора троллейбуса как пространства одновременно и замкнутого, и все-таки общественного, и статичного (пассажиры его сидят или стоят), и движущегося (сам троллейбус куда-то едет), привязанного снизу к земле, но, в отличие от трамвая, не строго к заранее проложенной колее, а сверху, "рогами", к "проводам", чуть ли не к "небесам" (этот метафорический момент в спектакле явственно обыгрывается).

Возможно ли, нужно ли "расщеплять" образный строй спектакля, рационально его анализировать - большой вопрос. Зрелище моментально захватывает - но мне в какой-то момент и довольно быстро показалось, что при таком объеме концентрация чрезмерна, "температура" даже для состояния "болезни" слишком высока, практически несовместима с жизнью. Потому "синий троллейбус" начинает пробуксовывать, а последние полчаса, когда главный герой Петров-Семен Штейнберг буквально сойдет со сцены, но действие продолжится и еще надолго, дались мне, признаться, с трудом. Ну и элемент манипуляции, эксплуатации, порой весьма грубой - "раздвоение" сына Петровых (его ипостаси играют одновременно два мальчика), детская массовка "зайчиков" на "елке" к финалу, спекулятивная сентиментальность, связанная с линией жены Петрова - лично меня напряг.

Вместе с тем, однозначно, в "Петровых..." масса точно выловленных и ловко, живо скомпилированных Алексеем Сальниковым (даже безотносительно к сюжету) речевых - особенно если сравнить с мертворожденными, вымученными стилизациями Владимира Сорокина - а также предметных, пластических деталей-"архетипов" (ну вот хотя бы реплика "Брыльска, Брыльска!" - с характерным жестом, поправляющим столь же характерную меховую шапку: абсолютное же попадание!), по которым абсурдная, фантасмагорическая реальность спектакля опознается как знакомая и родная. Помимо Семена Штейнберга, чей персонаж отчаянно и безнадежно цепляется за остатки здравого смысла, и Яны Иртеньевой-Петровой, наиболее "реалистичной", "психологичной" героини среди прочих, в ансамбле каждый без исключения на своем месте, начиная с Розы Хайруллиной в привычном для нее, но здесь как никогда уместном амплуа некоего "абстрактного" персонажа вне пола, возраста, да и вне сюжета (пускай условного), но с репликой-рефреном про "супчик" как лекарство от всех болезней и, видимо, от жизни заодно; заканчивая Ильей Ромашко в образе "деда Мороза", он же переросток Саша, незадачливый поэт и жених; а также Михаил Тройник и Евгений Харитонов - два Игоря (отмороженный друг Петрова); и Артем Шевченко - его Сергей, сочиняющий про Петрова роман, где слесарь Петров оказывается влюбленным в другого мужчину, вообще, похоже, завис не просто между реальностью и бредом, но между миром живых и миром мертвых; колоритный Сергей Муравьев - водитель идущего по кругу в никуда троллейбуса-катафалка, он же Снеговик; наконец, многочисленные второстепенные, но необычайно яркие, знаковые, гротесковые до пародии, до карикатуры, но остающиеся абсолютно узнаваемыми социальные типажи кондукторши, врачихи и т.п. - возрастные женские персонажи в исполнении Ирины Выборновой, Людмилы Гавриловой, Ирины Рудницкой.

"Петровы в гриппе" точно фиксируют состояние и актуальное, и вневременное - нездоровья физического, не говоря уже про безумие, утрату связи с реальностью - в котором существует эта страна и ее население сейчас и всегда. Другое дело, что остроумной, изобретательной и занимательной, а нередко и по-настоящему веселой, смешной констатацией факта (не то чтоб сенсационного, доселе неизвестного...) дело ограничивается - в чем навороченные "Петровы..." обнаруживают сходство с "окольным" камерным "Ревизором". Если, правда, не считать весьма практичного пассажа из предуведомительной лекции Валеры Печейкина, перед спектаклем вспоминающего про свое школьное изложение на соответствующую тему:

"Основным источником гриппа является человек. (...) Уничтожайте источники гриппа!".

Рецептов от театра, понятно, я не жду - тем более что все запущено и вряд ли излечимо... - но хотя бы формально некое рациональное начало (пусть не воплощенное в конкретном персонаже - но от автора, от режиссера присутствующее в структуре спектакля...) не помешало бы для контраста, чтоб окончательно не поддаться мороку вируса, он ведь, как ни парадоксально, в своем иррационализме до некоторой степени даже обаятелен, ну или по крайней мере привычен, опознается как родной (а не как случайно откуда-то издалека занесенная инфекция) и уже не пугает, отторжения не вызывает, иммунитет не вырабатывает - а это, в общем, отвратительно, как минимум печально, и уж определенно совсем не весело.