February 7th, 2020

маски

_arlekin_ Freak Show

Жан-Поль Готье воспевает фриков, даже более того, он из фрика делает икону (пускай отчасти пародийную) - конструируя целый авторский иконостас, "деисусный чин" своего рода - и придает этому понятию статус некой философской категории... Но по-моему старомодно и однобоко ее воспринимает... Настоящих фриков он и не видал! За Фоли-Бержер не скажу, куда мне, но в МДМ нынче публика собралась подстать мероприятию - ДК им. 1-й пятилетки... А я по возвращении домой в очередной раз перебрал свои давнишние фотки - ну чё... импортным фрикам когда-то я бы дал фору, без ложной скромности! Особенно умиляет снимок на лестнице, 2004 год, интерьер студии в районе пл. Воровского, все, что на мне - и майка, и даже джинсы - с Ивана Урганта: работая в телегиде, я по заданию проводил "эксперимент на себе" и примерял имидж ви-джея MTV, в каковом качестве тогда 26-летний Иван Ургант подвизался (мы с ним, вообще-то, одногодки... ну он на полгода меня младше), сперва ему подобрали одежку, а потом меня в нее нарядили - картинка была опубликована в газете, правда, на черно-белой полосе, и не знаю, как сейчас, а тогда я на ней не был опознан даже моими любимыми редакторами - надеюсь, ОЛьга Драгунова и Лидия Авдеева не дадут соврать. За каждым из остальных кадров тоже своя история: в розового зайца я воплотился на презентации сингла "Ногу свело" в клубе "16 тонн" (фотографировала Сабина Дадашева), из арбалета стрелял в совершенно другом месте, ну а первая (дай бог не последняя...) свадьба ежегодно меня догоняющей возрастом Ольги Николавны по сей день остающейся (как раз по тогдашнему мужу) Мухиной вне конкуренции; ресторан ЦДЛ и подмосковная пирамида (она еще цела? говорят, что демонтировали...); незабвенная "Метелица"; живой экспонат фестиваля "Арт-Клязьма" (лето 2002); Петербург, Москва, Ульяновск и Юрмала; сразу несколько снимков, принадлежащих Лиле Шарловской (тоже на днях со мной сравнявшейся годами - а мы все ж Водолеи, это понятно...) - на шоу тянет вполне.































маски

Fashion Freak Show Жан-Поля Готье в МДМ

Совсем недавно вспоминал про Готье в связи с фильмом Мэнди Флетчер "Красиво жить не запретишь" (как его переназвали для телепоказа на Первом), в свою очередь отсылающим к моим любимым французским "Распутницам" Габриэля Агьона, основанным на сериале "Абсолютная фантастика!" (в оригинале все эти опусы так и называются):

https://users.livejournal.com/-arlekin-/4151128.html

Еще и поэтому на фрик-шоу в МДМ попасть хотел, уже особо не рассчитывал, но в последний момент удалось и не жалею, хотя, признаться, многими его составляющими разочарован. То есть как ретроспективное дефиле коллекций Готье прошлых лет - очень хорошо, пускай я и далек от мира моды бесконечно (впрочем, в какой-то период своей журналистской деятельности ходил на модные показы и даже писал про них - ну а что, не боги горшки обжигают... уж если теперь люди, полагающие, будто Эльсинор находится в Лондоне, почитаются за театроведов!), мне собственно костюмы оказались очень интересны. Все остальное - в гораздо меньшей степени.

Из шоу пытаются сделать спектакль. Не ограничиваясь дефиле, выстраивают - стараются (безнадежно) - драматургию; более того, тянут линейный нарратив биографического характера, раздувая мероприятие на два с половиной часа с антрактом. В начале Готье - семилетний мальчик, увлеченно рисующий, в том числе уже придумывающий фантастические наряды, отчасти вдохновленный бабушкиными корсетами. После пролога с гигантскими игрушечными медведями в типичных для зрелого Готье конусовидных бюстгальтерах (ростовые куклы и возглас "Жан-Поль, что ты сделал с мишкой!!") следует довольно-таки примитивная акробатическая сцена на трапеции, стилизованная под 18 век с оглядкой на маркиза де Сада.

Ну а дальше - "этапы большого пути", в том числе и "любовь всей жизни" Жан-Поля к Франсису, впоследствии скончавшемуся от "той самой болезни". Вот и романтическое "первое свидание", и трагический, вернее, мелодраматический итог "любовной истории", даже если Готье искренне переживает воспоминания о них, поданы примитивно и пошловато, начиная с пантомимического мужского дуэта в одной общей (и, конечно, полосатой) рубашке-майке-хламиде - правда, артист, выступающий за молодого Жан-Поля, достаточно миловиден и пластичен, чего не скажу о его партнере по сцене... - заканчивая совсем уж трэшевой развязкой, когда Франсис, умирая, распростерт подвешенным на лонжах. Я уже не уточняю, что все это сопровождается затянутыми, избыточными видеофрагментами и разговорными эпизодами-скетчами, от текста которых (перевод бегущей строкой) делается за легендарного кутюрье - он же небось сам их сочинил?.. - неловко. И совсем уж не в кассу - два монолога карикатурной критикессы: насколько я понял, пародия на редакторшу гламурного журнала, образ собирательный, возможно, имеющий реальный прототип, но без глубоких познаний в материале неидентифицируемый.

Ну и в целом, положа руку на сердце, спектакли Романа Виктюка 1980-х и концертные шоу Бориса Моисеева 1990-х годов и смотрелись актуальнее, и те же самые проблемы выводили на какой-то иной уровень осмысленности, да и просто как зрелище, как театр были посильнее... Понятно, что Борис Моисеев и Алла Коженкова у Готье идеи попиздили, а не наоборот, но коль скоро это случилось ...дцать лет назад, а шоу Готье мы сейчас глядим, то не все ли равно? К тому же, уверяют очевидцы премьеры в парижском Фоли-Бержер, несмотря на рудименты гомосексуальной лав-стори, достаточно экстравагантные даже по сегодняшним стандартам костюмы, показательное "расовое разнообразие" исполнителей (некоторые из которых заметно перекачаны/раскормлены...), условно-голые (бандаж) попы с вибрирующими ягодицами и прочие радости цивилизации нынешнее шоу адаптировано для православных, стало быть, "кастрировано", в связи с чем "фрик-идеология" Готье остается в значительной степени на уровне декларативном и не убеждает ни визуально, ни эмоционально. Даже если мэтр самолично выходит по случаю первого московского представления на поклон.

Помимо всего прочего обстановка а ля ДК им. 1-й Пятилетки с Владимиром Познером в качестве наиболее заметного вип-гостя (а где же Ксения Собчак? а Киркоров с Басковым? что за фрик-шоу без них?!) тоже не располагала к настоящему угару: потуги выступавших пропали зря. И вообще, сдается мне, представление Жан-Поля Готье о "фриках" морально устарело - настоящих фриков он и не видал! А Евгений, которого из зала вытащили на сцену для импровизированного участия в дефиле, даже если и не был в прямом смысле подсадным, явно прошел модельную подготовку не хуже артистов труппы, то есть будучи при всем не ударил в грязь лицом, но и веселья, "фрика" шоу не добавил.









маски

как демоны глухонемые: "Здесь человек лишь снится сам себе" по Ф.Тютчеву в ЦДР, реж. KLIM

С удивлением обнаруживаешь по ходу, что очень многие из составивших композицию стихов Тютчева знакомы с детства - но быстро осознаешь, что не целиком, а скорее отдельными строчками, строфами: пятикопеечные книжки, с одной стороны, делали поэзию общедоступной и хрестоматийной, впечатывая некоторые формулы в свежие мозги намертво для будущего; а с другой, создавали о ней крайне искаженное представления, сводя, в частности, Тютчева сперва к чисто пейзажной лирике, а затем, в рамках школьного курса, также и к любовной. На филфаке речь шла уже о Тютчеве-философе, но сегодня он востребован больше с точки зрения православно-фашистской пропаганды, что дает перекос в другую сторону. При таком контексте спектакль Клима и Натальи Гандзюк, четвертый после Айги, Брюсова и Тарковского в этой линии музыкально-поэтических "перформансов" (хотя как раз узко-"перформативная", зрелищная составляющая здесь сводится к минимуму, а уж в тютчевском опусе практически к нулю) - редкая возможность осмыслить именно мировоззрение Тютчева более-или менее объемно, не сводя его к картинам природы и сиюминутным переживаниям, но и не привязывая к истории, к политике.

Хотя, конечно, в некоторых стихах прямо или косвенно всплывают отсылы к конкретно-историческим реалиям, и прежде всего к Крымской войне, а в большинстве текстов на первом плане присутствуют описания природы - однако обобщенная фигура человека и в природном, и в историческом "пейзаже" оказывается тут главным "действующим лицом". Другое дело, что говоря откровенно, у меня сложилось впечатление некоторой исчерпанности, "усталости" и приема, и в целом подхода к освоению поэтического текста через форму "романса". При отсутствии опорных "шлягерных" мелодий (которые обнаруживались во всех предыдущих трех совместных опусах Клима-Гандзюк) многие "авторские" кажутся слишком узнаваемыми, а проще говоря, вторичными (по отношению опять-таки к "Поля входят в дверь" и далее спектаклям по Брюсову, по Арсению Тарковскому), к тому же достаточно однообразными. Плюс к тому метрически не слишком разнообразные вирши сужают простор (даже если отдельные фрагменты повторять, превращать в рефрены, в лейтмотивы...) для экспериментов по части мелоса.

А в целом спектакль - самый короткий в "тетралогии" - ощущается не столько продолжением, тем более не итогом проекта, но более или менее "проходным" его этапом. Правда, может быть и поэзия Тютчева, с ее очень цельным лирическим героем (в отличие от постоянно меняющего маски героя Валерия Брюсова прежде всего), со стремлением к лаконичности высказывания, не способствует развертыванию эпоса, драматургической насыщенности и разнообразию интонаций. Наталья Гандзюк передает вслед за поэтом постоянный, неизменный, внеисторический "диалог" голосов в природе, в мироздании, среди гроз климатических и политических, между небом и землей (то и другое у Тютчева, понятно, категории если не буквально мистические, то всяко философские), к которому иногда подключается "одинокий голос человека", робко противостоящий тотальному "растленью духа", а иногда и тонет, пропадает в нем.

Человек тут - не субъект, не стержень, вокруг которого вращается мир, который двигает историю, создает культуру (как у Брюсова, да и у Тарковского), но тютчевский мир (в отличие от поэтического мира Геннадия Айги) не обезличен полностью: герой - субстанция эфемерная, он возникает и растворяется, "снится сам себе" (успевая тем не менее и "зародину" повоевать, погибнуть...), что для режиссера и для исполнительницы создает формальные задачи повышенной трудности. Мне показалось, что несмотря на близкую к идеальной, сколь возможно при скоплении публики (все пущенные в продажу 10 билетов заранее были проданы и приглашенных еще столько же набежало - "для нас это много!", заметил Клим, предуведомляя показ), обстановку - в силу скорее все-таки объективных, от природы поэзии, поэтики Тютчева идущих, факторов спектакль среди всех прочих (считая и других актеров Клима работы - по Мандельштаму, Лермонтову, Хармсу...) максимально приблизился, слился с концертным форматом, получился органичным стилистически, но лишенным внутреннего драматургического напряжения.

Так что и два вокальных номера, вынесенные за рамки основного "действа" на поклоны, воспринимаются не столько "эпилогом" (подобно аналогичным в Мандельштаме), сколько "бисами", пускай и подводят экзистенциальный итог пунктирно прочерченному в истории и пейзаже пути лирического героя: "день пережит - и слава богу".