January 12th, 2020

маски

"Возвращение. Фейклор" в МЗК: Барток, Шуман, Елена Лангер, Иоганн Готфрид Прач, Хачатурян

Догадывался, конечно, что "Ой, мороз, мороз" и "Сулико" - песни псевдо-народные (как и любой другой, а в особенности "русский", распространенный на территориях СССР "фольклор"), но что до такой степени чистый фейк, да еще относительно свежий ("Мороз", пускай авторство и под вопросом, возник на рубеже 1940-50х, "Сулико", правда, пораньше, в конце 1890-х, но широкую популярность обрела, естественно, в 1930-е) узнал доподлинно лишь теперь благодаря "Возвращению"; при этом "фольклорные" песни звучали в столь замысловатой обработке, что многоголосием и неожиданным модуляциями Камерный хор Гнесинского училища под руководством Петра Савинкова напоминал местами академический, местами синодальный, а то и краснознаменный... Меньше это относится к третьему номеру подборки - песенку "Аз дер ребе Элимелех" я не слыхал прежде ни как народную, ни в эстрадной версии Леонида Утесова, но изложенные в буклете приключения текста Мойше Надира (Ицхака Райза), в 1927 году вольно переложившего на идиш старинный английский детский стишок, более известный в русскоязычном переводе Самуила Маршака 1937 года ("Старый дедушка Коль был веселый король"), захватывают едва ли не больше, чем сама вещица - тоже премилая, заводная, не зря ее повторили на бис: слова я заучить не успел, но с удовольствием слушал, благо здесь хору аккомпанировал на рояле Вадим Холоденко, раскрывшийся еще и в таком качестве.

Но все-таки "народный хор" программу завершал и как бы "на десерт" шел, а в целом-то вечер, как обычно на "Возвращении", получился исследовательски-серьезным. Открывавший первое отделение Эрвин Шульхофф, чье имя сегодня в музыкальном репертуаре обязательно связывается с его печальной судьбой (будучи коммунистом, в 1942 году умер в концлагере - нацистском, но успев получить советское гражданство, и попади он к русским, развязка наверняка была бы аналогичной, это еще в лучшем случае...) как композитор меня, если честно, не очень вдохновляет - неоклассическое Концертино для флейты, альта и контрабаса (1925), помимо нестандартного состава ансамбля (играли Мария Алиханова, Михаил Рудой и Павел Степин) в четных быстрых частях довольно живенькое, а в медленных, по-моему, унылое, как ни исполняй... Тем более на фоне преимущественно "горячих" мелодий и ритмов - испанских, балканских, кавказских.

Музыка из балета "Любовь-волшебница" Мануэля де Фальи среди прочих номеров концерта, наверное, самая известная, но все-таки в варианте симфоническом, оркестровом - авторское переложение сюиты для фортепиано соло я слышал, кажется, впервые, и темпераменту Якова Кацнельсона эти квази-фольклорные (но пресловутый "испанский колорит" в каждом такте ощущается) мотивчики соответствуют абсолютно. Имя Сулхана Цинцадзе, наоборот, к стыду моему ни о чем мне заранее не говорило, я из буклета запоздало узнал, что он автор саундтрека к "Отцу солдата" Чхеидзе (1964) - фильм, кстати, чудовищный, но в своем роде знаковый -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2561471.html

- а пьесы "Хоруми" (1948) и "Сачидао" (1950), изначально квартетные, тут исполненные Андреем Усовым с Ксенией Башмет в варианте для альта и фортепиано, Цинцадзе на основе будто бы аутентично-народных грузинских танцев создал еще будучи студентом консерватории, что не помешало получить ему сразу в том числе и за них Сталинскую премию.

Вообще если глохли композиторы, как продемонстрировала предыдущая фестивальная программа, ближе к старости, то народными корнями питались с ранних лет. Трио Хачатуряна для кларнета, скрипки и фортепиано (Михаил Безносов, Айлен Притчин и Андрей Гугнин - "золотой состав"!!) также написано автором в неполные тридцать, причем первые две части построены на мотивах и ритмах закавказских, а в финале использована мелодия среднеазиатская, узбекская. Бела Барток и вовсе жизнь положил на изучение фольклора: как ни странно, я некоторое время назад с увлечением слушал запись полного цикла "Микрокосмоса" (1940) - а это больше полутора сотен номеров! К сожалению, Вадим Холоденко с Екатериной Апекишевой сыграли только семь из них... А Борис Андрианов и Андрей Гугнин - Пять пьес в народном духе для виолончели и фортепиано Шумана: вроде бы Шуман из числа композиторов, которые постоянно на слуху, но который раз убеждаюсь (и в том числе на "Возвращении"), что это неисчерпаемый кладезь, а уж немецкий "фольклорный" (вне зависимости от степени аутентизма мелодий) дух именно у Шумана проявлен, по-моему, в наивысшей степени.

Тем не менее, как ни занимательна псевдо-этно-экзотика, а наиболее сильное впечатление - и судя по откликам, не на меня одного - произвела всяким ожиданиям вопреки незамысловатая как будто пьеска "Фанданго" для клавира безвестного - вероятно, знаменитого в свое время, но сейчас явно подзабытого - Иоганна Готфрида Прача: чех по происхождению, почти всю сознательную жизнь проведший в Петербурге и служивший учителем игры на клавикордах при Смольном институте, он сочинил (1795) на самом деле развернутую, композиционно непростую, где-то на внутренних контрастах построенную пьесу в ритме распространенного на юге Италии и Франции танца, а исполнила ее на тангент-клавире Елизавета Миллер: никому не в обиду (а состав участников этого концерта, даже если б я его сам сообразно личным предпочтениям формировал - лучше не найти) это было что-то невероятное!

Окончательно же уникальной программу сделало присутствие в ней "Плача" для скрипки и струнного оркестра Елены Лангер (2001 - укладывается в тенденцию, обозначенную грузином и армянином, кстати), посвященного Роману Минцу и им же с Камерным оркестром "Entre Nous" Азима Каримова исполненным. Оркестр доводилось слышать ранее - и тоже с Романом Минцем, а также Еленой Корженевич, в качестве солистов, когда в позапрошлом году они на той же площадке МЗК играли Первый кончерто гроссо Шнитке -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3662087.html

- а диск с записями Елены Лангер мне Роман Минц подарил при первом нашем личном знакомстве после одного из "Возвращений" несколько лет назад, ее одноактную оперу ставили в МАМТе (и обещают в скором будущем еще постановку), но "Плач" на моей памяти не звучал. Фольклорное начало - это преимущественно песни да пляски, и вдруг - плач... Программное, концептуальное сочинение, драматургически основанное на славянском обряде "оплакивания невесты" (за главную "вопленицу" выступает солист, а оркестр - за хор плакальщиц), но без использования подлинных фольклорных элементов, кроме... еврейской колыбельной в качестве мелодической основы для коды - что парадоксально выводит прием на иной уровень осмысленности и саму заявленную тему "фейклора" разворачивает под неожиданным углом: фольклор переосмыслен как явление вне- и над-национальное. Показательно при том, что во всех исполненных за вечер сочинениях не задействовано никаких "народных инструментов" (даже голоса хора - не "народные" подчеркнуто!): исключительно конвенциональные, строго академические средства музыкальной выразительности.