October 19th, 2019

маски

с полотенцем на башке: "Shoot/Get treasure/Repeat" М.Равенхилла на "Винзаводе", реж.Алексей Мартынов

Очень тягостное впечатление оставил у меня этот "Шут..." - конечно, проект и задуман как "серьезный", но именно насупленная, а где-то и наигранная "сурьезность", с которой режиссер и актеры "Мастерской Брусникина" подошли к материалу, да и в целом к теме, как раз-таки меня угнетает... попросту расстраивает. Я вспоминаю "СЛОН" - который практически в том же составе будущая "Мастерская Брусникина" с Андреем Стадниковым сделала до выпуска из Школы-студии МХАТ и недолго продолжала играть потом - еще более затратный и для исполнителей, и особенно для публики, почти физически невыносимый, также спорных достоинств, но по меньшей мере адекватный собственным художественным (в первую очередь) задачам:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3303518.html

Насколько я понимаю, вольно или невольно, сознательно или бессознательно, дебютирующий в режиссуре "брусникинец" старшего, предыдущего призыва Алексей Мартынов пытался "дважды войти в одну реку", предложив для своих однокашников новое "коллективное действие" и, соответственно, "коллективное высказывание". Удивительно, однако, что уже неслабый опыт, накопленный за несколько лет чрезвычайно активной работы участников "Мастерской Брусникина" - у кого-то больше, у кого-то пока чуть меньше, но все востребованы, никто не простаивает, не потерялся после выпуска - не позволил распознать в заветренной пьесе Марка Равенхилла пошлость и фальшь самых гнусных, до тупости примитивных идеологических спекуляций и эмоциональной эксплуатации, помимо которых в опусе "Shoot / Get treasure / Repeat", строго говоря, ничего и нет, зацепиться на за что.

С другой стороны, в постановке Алексея Мартынова за ненадобностью отброшен постмодернистский концепт исходной пьесы, который хотя бы номинально придавал ей целостность формы и слегка прикрывал убожество содержания. "Shoot / Get treasure / Repeat" - даже и не пьеса как будто, но шестнадцать сюжетно автономных сценок. Из них Алексей Мартынов выбрал шесть - не произвольно, а напротив, точно выхватив из общей конструкции наиболее взаимосвязанные на уровне лейтмотивов и, по всей видимости, кажущиеся ему актуальными, злободневными, максимально "острыми" высказываниями на тему насилия, как в военно-политическом, так и в семейно-бытовом аспектах (а у Равенхилла одно от другого не отличается, механически и прямолинейно отождествляется). Эти сценки помещены в пространства Большого винохранилища на "Винзаводе" - типовые арочные залы - разбиты на два "маршрута" ("черный" и "белый"), то есть поданы в формате вариативного "променада". При этом выбор зрителя только одним из двух маршрутов и ограничен - даже несмотря на отсутствие расписанных заранее посадочных мест "разводящие" ассистенты четко следят (ну по крайней мере стараются, пока на стадии "превью" логистика еще не до конца отлажена, премьера официальная ожидается аж в следующем году, хотя спектакль явно сложился, остались вот только "технические" моменты окончательно просчитать) за перемещением публики по группам, за размещением по рядам - создаваемые при этом неудобства и неудовольствия, очевидно, тоже входят в постановочный, концептуальный замысел (от чего, признаться, не легче...), вводя и зрителя в обстановку "несвободы", "ограничения", и если уж не физического, связанного с телесными контактами, насилия (этого, по счастью, близко нет здесь - а то случается в театре нынче всякое!), то ощутимого психологического давления. Кроме того, я обратил внимание, что за чересчур быстро пролетевшие годы подросло поколение зрителей (и особенно как раз сообщество поклонников "Мастерской Брусникина", а пуще того отдельных ее представителей, вышедших в звезды посредством сериалов и кино), для которых "Винзавод" - буквально "терра инкогнита", и если мне в "большом винохранилище" ну разве что не каждый камень по имени знаком (сколько всего здесь перевидено, переброжено - прошу прощения за невольный каламбур... - и спектаклей, и выставок, и тотальных инсталляций... в прежние, вроде бы и недавние, а такие далекие, оказывается, времена!), то для значительного сегмента целевой аудитории обстановка "убитого" подземелья вкупе с пониженной (для вина же создавалась) температурой воздуха создает дополнительные неудобства, что также, в свою очередь, срабатывает на заданный авторами спектакля эффект "выхода из зоны комфорта".

Но вот, для начала, эта номинальная, а по сути мнимая, ложная вариативность играет и с создателями, участниками, и со зрителями "Shoot...'а" дурную шутку. Когда-то - опять же вроде и недавно, но словно в другой жизни - к текстам "Shoot / Get treasure / Repeat" обращался Дмитрий Волкострелов в сотрудничестве с Семеном Александровским, но по обыкновению (тогда еще не поднадоевшему, оба лишь начинали...) подавая пьесу через мультимедийно-перформативно-инсталляционный формат, при этом куда более реально (в отличие от нынешней постановки Алексея Мартынова) вариативный, но так или иначе используя весь 16-частный исходный цикл полностью, зато каждый фрагмент осваивая в индивидуальном формате, где-то через аудио-, где-то через видео, где-то через читку и т.д.:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2426579.html

Алексей Мартынов из шестнадцати выбрал шесть - "...легких пьес", если вспомнить только что всколыхнувшего (было бы чем...) местную общественность Мило Рау -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/4101771.html

- и, разумеется, "невыносимо легких", решив их принципиально, демонстративно в едином ключе и стилевом (визуальном, мизансценическом, интонационном), и концептуально. В каждом из залов - стол, по краям стола - стулья, на которых сидят персонажи, одетые в стандартные робы, "армейские" защитного цвета и "мирные" синие (художник Валерий Чтак), к моменту "захода" ("завода") публики уже занявшие свои места, а "действие", вернее, "диалог" в статичной мизансцене при минималистском, подчеркнуто условном пластическом рисунке (хореограф Константин Челкаев), начинается с включением над столом "люстры" из неоновых трубок (художник по свету Евгений Чечкин); шумовая же фонограмма с "трубным гласом", наоборот, сигнализирует об окончании сценки, на протяжении которой, приглушенная, служит ей абстрактным аудио-фоном (композитор Дима Аникин). Порой исполнители поднимают таблички с заранее на них написанными ремарками. Наконец, в каждой сценке, в каждом зале рано или поздно возникает - приходит молчаливо и исчезает символичная, фантасмагоричная фигура с забинтованной головой и в солнцезащитных очках, которую можно принять и за призрака, и за ходячего покойника, и за террориста, либо за жертву террора, раз уж большинство микро-сюжетов прямо или косвенно касаются терроризма и борьбы с ним.

Тут бы надо все-таки поточнее для себя уяснить, с чем имеешь дело: на рубеже века нынешнего и века минувшего голос Марка Равенхилла пробился через хор остальных многочисленных зажравшихся бездарных, но претенциозных лицемеров транснационального масштаба, сидя на грантах и премиях возомнивших себя диссидентами и чуть ли не мессиями, без какого-либо ущерба, риска (не покидая пресловутой "зоны комфорта", ага...) пророчествующих о неизбежной - и типа справедливой, типа поделом! - гибели западной цивилизации, а в особенности англо-американской ее модели, как о расплате за весь уже веками навязший в зубах набор "преступлений" и "пороков", придуманных и совершенных "белыми мужчинам": колониализм, империализм, капитализм, ксенофобия, потребительство и т.п. Вместе с тем - то ли догадываясь об ущербности прямой пропаганды, то ли из каких-никаких "творческих" соображений, Равенхилл в качестве некоего "эстетического дезодоранта" свою идейную тухлятину искусственно освежает "постмодернистской" рамочной надстройкой: в названии используются категории, заимствованные из терминологии компьютерных игр, а каждая из 16 составляющих цикл аллегорически-абсурдистских сценок имеет подзаголовок, отсылающий к хрестоматийному для мировой культуры тексту или сюжету, настолько общезначимому и расхожему, что личное, прямое читательское с ним знакомство, скажем, с Библией, с Мильтоном, да хоть с Толстым или Достоевским, необязательно для того, чтоб увязать ту или иную сценку, соответственно, с "Потерянным раем", "Войной и миром", "Матерью" и т.д. Выходит - на вид - и "продвинуто", и "академично", ай да Равенхилл, ай да сукин сын, не подкопаешься!

Вот от этой псевдо-универсальной, многоуровневой и ложно-многозначительной концепции, от этой мнимо сложной структуры Алексей Мартынов и отказывается. Во-первых, отбирая из 16 микро-пьес всего 6. Во-вторых, избегая "программности": названия через запятую перечислены в программке (и то в произвольном порядке - да и порядок следования сцен на двух маршрутах разный!), но с эпизодами не соотнесены. До кучи в качестве развернутого определения жанра предпослана формулировка: "современный эпос о войне, любви, свободе, страхе и сострадании" - ребят, ну вы чё?.. То, что изначально мать, к которой заявляются армейские визитеры с извещением о гибели сына-солдата, ассоциируется с героиней Горького (ну иронично или там всерьез - это уже второй вопрос, художественные "откровения" Равенхилла преувеличивать незачем...), а разговор солдата с 7-летним мальчиком Алексом восходит (ни много ни мало) к "Войне и миру", в спектакле не то что не считывается - а изначально, расчетливо не закладывается. Зато вместо обыгрывания "рамочной", "постмодернистской" авторской концепции (как раз ею оперировали в меру своей фантазии Волкострелов и Александровский когда-то...) режиссер и актеры идут "вглубь" текста на микро-уровне, прослеживая и риторические, формальные лейтмотивы, объединяющие выбранные шесть фрагментов в некую (по сути новую! уже и не совсем равенхиллову) мета-пьесу; акцентируя внутренние рефрены, рифмы, ритмо-метрические модули в рамках каждого из эпизодов по отдельности.

Надо честно признать: такого подхода к тексту - как к поэтическому, сложно организованному в плане языка, речевых характеристик персонажей и т.п. - опус Равенхилла, к тому же фрагментированный, катастрофически не выдерживает, продуманная ритмическая организация эпизодов (при существовании артистов в "постдраматической", естественно, манере) оборачивается монотонностью, а рефрены и лейтмотивы - пустопорожней, утомительно-бессмысленной - и совершенно "мимо кассы", ну вообще не в тему! - начетнической долбежкой.

При этом практически каждая сценка, взятая вне общего решения, на свой лад выразительна как минимум за счет внутренней наполненности исполнителей, а последовательность эпизодов выстраивается в определенный сюжет. Мой "белый" маршрут пролегал от спальни родителей маленького Алекса (разговор о "насилии" мужа над женой перетекал в страхи за будущее ребенка, которого следовало бы обезопасить от внешних угроз, от "этих с полотенцами на башке": автор подразумевает, что благополучные супруги - богатые белые подонки, потребители и расисты, а на деле они-то главные насильники и есть... ну просто чтоб помнить опять-таки, в чем суть, когда обращаешься к драматургии Равенхилла и ему подобным) к Алексу 7-летнему, беседующему с вооруженным солдатом, далее через "пыточную", где терзают голодом и допросами бывшую преподавательницу Сьюзан, мать семилетнего сына (того, правда, Дэном звать) к квартире Рут, в которой соседка сверху Лиз становится свидетельницей насилия, но, едва проявив сочувствие, быстро устраняется от оценок и реакций на происходящее, затем мать солдата получает извещение о гибели сына, а бывшая участница анти-диктаторского "сопротивления" становится жертвой "агрессии" со стороны несущих чаемую "свободу и демократию" освободителей неназванной страны.

В последнем случае особенно хорош дуэт Петра Скворцова и Алисы Кретовой - может мне на исходе третьего часа мероприятия уже померещилось, но по-моему Скворцов много вкладывает в своего нарочито схематичного и карикатурного персонажа "от себя" и делает его на общем фоне мало что подлинным, но и заслуживающим сочувствия - при том что в авторской концепции это представитель злой силы, которая под прикрытием слов "свобода и демократия" вторгается в чужие, далекие, положим что и не вполне "демократические", но мирные и более-менее как-то спокойно живущие страны, уничтожая в них все и всех без разбора. Вообще задействована на проекте почти вся "Мастерская" старшего поколения, и много кого стоит выделить персонально: Василия Михайлова (папа маленького Алекса), Гладстона Махиба (Алекс семилетний, чья игра с солдатским оружием ведет к фатальному исходу), Анастасию Великородную (истязаемая голодом), Дарью Ворохобко (миссис Моррисон - мать солдатская)... - список неполный. Тем обиднее, что мощные силы направлены хорошо если в пустоту, а то и на реализацию ложно понятных благих намерений.

"Вы не знаете, что такое голод" - заявляет интеллектуалка Сьюзан, героиня Анастасии Великородной, своим мучителям, понуждающим ее к некоему (не политическому, но идейному) соглашательству, к отказу от принципов, от "идеалов". Не взял бы на себя смелость адресовать тот же вопрос создателям и участникам спектакля - хотя в силу возраста я-то помню бумажную колбасу по талонам и многочасовые очереди за мылом, что для ровесников даже старших "брусникинцев", вероятно, сведения из эпохи примерно доисторической - но Равенхилла про себя спрашиваю: а ты, безмозглая сытая гнида, что знаешь о вещах, про которые пишешь с "аллюзиями", блядь, на мировую классику?! Откуда кроме как из новостных репортажей и высоколитературных журнальных публикаций ты слыхал про диктатуру, про войну, про насилие, произвол, пытки?.. Для тебя, урода, "свобода и демократия" - расхожее клише, эксплуатируемое в пропагандистских целях империалистами-милитаристами-колонизаторами?! Равно как и "борьба с международным терроризмом" всего лишь оправдание бомбардировок, вторжений, экспансий?! Ну ок - а себя и свою никчемную жизнь (и много еще тебе подобных) можешь представить себе без "свободы и демократии" (с сопутствующими капитализмом, консьюмеризмом, колониализмом)? Вопросы, понятно, и риторические, и не лично к Равенхиллу (на протяжении веков прекраснодушные "борцы за свободу", посиживая в вольтеровских креслах, модных кофейнях, за письменными столами в тиши своих библиотек и т.п. звали "на баррикады", проклинали "тиранов", воспевали "благородных дикарей"... иногда идеалы, как ни странно, воплощались в действительность - и тогда иных мечтателей гнали в леса, бросали в канавы, отправляли на плаху или ставили к стенке... но вот эта практика "культурных революций", к сожалению, давно в прошлом).

Впрочем, что касается Марка Равенхилла непосредственно - в русскоязычном театре пик моды на него схлынул, за относительно долгий период у меня на памяти единственная постановка, и тоже, кстати, молодежная, даже студенческая, дипломная, мастерской Сергея Голомазова в ГИТИСе по пьесе (должно быть, самой популярной из сочинений драматурга) "Shopping & fucking", обнаруживающий, увы, сходство в их, мягко выражаясь, "наивности", режиссерских подходов Алексея Мартынова и Тараса Белоусова:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3924345.html

Трезво оглядываясь на творчество Марка Равенхилла, неожиданно задним числом начинаешь ценить, скажем, Дмитрия Данилова или Ольгу Погодину-Кузмину, открывая в их творениях скрытые смыслы и неочевидные на первый взгляд художественные достоинства. Однако ж когда замечательный Петр Скворцов от всей души вкладывает в уста своего персонажа реплику пьесы "Демократия, я ненавижу тебя!" (а для меня на "белом маршруте" эта фраза оказалась последней, венчающей всю композицию! не считая общего хорового финала с персонажами в "неоновых" ящиках и проходом мимо них "призрака" в бинтах и очках) - я вздрагиваю: ему-то, и его сверстникам, однокашникам, и режиссеру Алексею Мартынову, и всему ансамблю проекта, не заставшим в сознательном возрасте не то что "перестройку", но даже и "постперестроечных" 90-х с их тоже, конечно, лицемерной, лживой, демагогической, но все-таки о пресловутых "свободе и демократии" риторикой - когда подобные формулировки успели осточертеть настолько, чтоб обратившись к в переводной пьесе второй свежести они сотоварищи берутся изобличать пропагандистские клише загнивающего запада?!.. Вы уж или полотенце снимите, или очки наденьте!

Ну я догадываюсь, что режиссер с артистами все-таки не совсем не голубом глазу их принимают и продвигают, а полагая, что сознательным усилием каждый желающий (найдутся ли желающие, готовые приложить усилия?!..) способен приложить формулировки из позавчерашней пьесы Равенхилла - в свое время звучащие просто пошлятиной, а теперь и вовсе прогорклой глупостью... - к реалиям местным и сегодняшним... выйти на обобщения "войны и мира", "преступления и наказания", "потерянного рая", все в таком духе, минуя привязки к конкретным историческим, политическим событиям (при том что равенхилловы аллегории одномерны и недвусмысленны)?!.. Шут с ним, с Равенхиллом, - про "военно-патриотическое воспитание", "традиционные семейные ценности" и всевозможные там "духовные скрепы" им к своим без малого тридцати годам слыхать прям не доводилось?.. И отсюда вытекает главный для меня вопрос - адекватна ли в принципе ставка на такие непомерные творческие затраты, когда из фейсбуков, ну к примеру, Евгения Казачкова или Валерочки Печейкина, запросто можно надергать для аналогичного проекта - не на один "современный эпос о войне, любви, свободе, страхе и сострадании" хватит! - скетчей, фельетонов, фантасмагорических аллегорий или реалистических зарисовок и более свежих, и куда как остроумных, даже в сугубо художественном отношении позволяющих оставить опусы Равенхилла и проч. гнить на помойке, где им самое место?