September 27th, 2019

маски

"Минарет", компания Омара Ражеха, Ливан, хор. Омар Ражех ("DanceInversion")

Чисто технологически, по сочетанию пластики (в кои-то веки местами ее даже без преувеличения танцем можно назвать с поправкой на "контемпорари"!), видео и музыкального сопровождения, а заодно элементов "мэппинга" - круто сделанный мультимедийный перформанс, ничего не скажешь. При этом сам по себе танец, ну или, если угодно, движения - не поражают ни разнообразием, ни виртуозностью исполнения, да, наверное, и не должны, коль скоро идет речь о проекте не эстетском, не экспериментирующим с с формами и стилями, но концептуальном и пропагандистском с неприкрытой социо-политико-исторической подоплекой. Тело артистов здесь выражает страх, боль, отчаяние, оно служит объектом агрессии, нападения, слежки - субъектом чего выступает радиоуправляемый летательный аппарат.

Использование дронов в театре сегодня - общее место, но "Минарет" заставляет вспомнить не многочисленные примеры, где они летали над сценой по всяким поводам, а скорее такого плана вещи, как, например, "Па де де с экскаватором", где цельный, осмысленный пластический рисунок создавался тандемом человека и машины:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2393523.html

В "Минарете" шестеро танцовщиков, а дрон один, но в разных эпизодах летающая машинка и стоящий на "земле" (на сцене) человек то образуют пары, а то, в общих сценах, исполнители выступают как бы за все человечество сразу, ну или по меньшей мере за целый народ, и тогда дрон тоже оказывается не просто машиной, но метафорой чего-то глобального; на нем к тому же закреплена мобильная видеокамера, выводящая изображение на экран-задник, и когда, например, танцовщики распластаны в горизонтальной плоскости, экранная картинка "рисует" их в рост, а их взаимодействие показывает крупно, подробно.

Другое дело, что вольнО обобщать, возноситься к аллегориям космогонического масштаба или, наоборот, углубляться в гуманистические, психологические нюансы, однако от вполне адресных, конкретных и злободневных ассоциаций не уйти, никто и не позволит, хореограф сотоварищи прямо, откровенно посвящают свое сочинение Сирии, в частности, увязывают его с событиями в Алеппо (премьера 2018 года) - лично же мне прозрачные намеки на бесчисленные жертвы американского - и непременно американского, ну не русского же, в самом деле! при том что номинально речь идет о тысячелетнем минарете, разрушенном исламскими террористами - империализЬма среди мирного мусульманского населения арабских стран (или как иначе это все трактовать приземленно, еще и когда сопровождает действо микс из электроники и этники, порой замысловатый, чаще давно набивший оскомину, с использованием, уж как водится, народных, национальных инструментов?), по правде сказать, претят. "Варварское уничтожение Алеппо напоминает мне о том, как в 1982 году израильские авиаудары и гражданская война привели к уничтожению моего родного города Бейрута" - толкует в интервью просвещенный арабский балетмейстер, создавший пан-арабскую сеть танцевальных труп, охватывающую и Палестину, не уточняя ни гражданство, ни национальную принадлежность, ни вероисповедание уничтоживших пару лет назад Великую мечеть Алеппо "варваров"... Ясное дело, авиаудары 1982 года он не может забыть - израильская, говорю, военщина!.. требую их к ответу!

Впрочем, хореографическая драматургия "Минарета" неоднородна, и сперва предельно резкие, конвульсивные, придуманные и отработанные вопреки человеческому существу движения постепенно спрямляются, становятся чуть более плавными, текучими; в какой-то момент - пока дрон "отдыхает" - возникает и намек чуть ли не романтическую тему, единственный в спектакле на час с лишним как бы "лирический" дуэт - но дрон, у которого своя "танцевальная партия" (он не просто летает, кружит - он "ловит ритм"!), снова поднимается, и к финалу из брутального, чисто мужского, уж точно без намека на лирику дуэта вырастает эффектное соло: исполнитель в неплохой физической (не для классического балета, конечно, а для современного танца) форме, на котором нет ничего, кроме плавок, но обмазанный с головы до ног (как раз партнер по предшествующему дуэту постарался!) синей краской, вновь имитирует страдание посредством нервных, угловатых жестов, поз, пока все остальные члены труппы не сойдутся к финальному затемнению - просвета, спасения, выхода, стало быть, концепция шоу не предполагает. И в этом смысле сочинение Омара Рожеха представляет из себя ровно то, что я могу себе заранее вообразить про посвященный Сирии спектакль современного танца из Ливана под названием "Минарет", а хотелось бы увидеть что-нибудь неожиданное и удивиться.
маски

дважды в Голливуде: "Зеровилль" реж. Джеймс Франко

1969 год - прозванного Викаром аутичного Айка Джерома, вчерашнего семинариста и архитектора-недоучку из Пенсильвании, всего 11 месяцев как впервые попавшего в кинотеатр, увидевшего "Место под солнцем" и с вытатуированным на обритом затылке поцелуем Монтгомери Клифта и Элизабет Тейлор махнувшего в Лос-Анджелес, загребают за бродяжничество в полицейский участок, где первым делом стараются "пришить" ему убийство Шэрон Тэйт... "Зеровилль", насколько я понимаю, задуман был гораздо раньше, чем снят и выпущен "Однажды в Голливуде" -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/4071402.html

- так что привязка к Тарантино если и не вовсе случайная, то едва ли расчетливо-корыстная. С другой стороны, "Зеровилль" стилистически среди прочих многочисленных образчиков "кино про кино" сближен скорее с "Малхолланд драйв", чем с обещанными в анонсах "8 1/2". При этом Джеймс Франко, как ни хорош он сам в главной роли с татушками на черепе (они мелькают столь часто, что вкупе с кадрами непосредственно из фильма "Место под солнцем" можно без преувеличения указать в титрах, будто Клифт и Тейлор снимались в "Зеровилле" наряду с друзьями Франко - от Сета Рогана до Уилла Ферелла - в ролях голливудских кинодеятелей), но режиссерски, будучи постановщиком уже довольно опытным, вряд ли тянет не то что на Линча или Феллини, но даже и на Ходоровски, которого, помимо прочих, также эксплуатирует цитирует.

История, основанная на романе некоего Стива Эриксона, между тем простовата для тех сюрреалистических наворотов и визуальной вычурности, которые предлагает фильм. Устроившись сперва - ну типа "архитектор" же... - декоратором на Голливудскую студию, Викар подружился с милой престарелой тетушкой, докой киномонтажа, и с ее помощью овладел монтажными навыками в совершенстве, проявив к делу талант, а плюс к тому невиданный энтузиазм, являясь новообращенным киноманом, без ума влюбленным в искусство. Попутно влюбляется Викар и в Соледад Палладин - якобы внебрачную дочку Бунюэля, лечившуюся в скандинавской психушке, по слухам также ведьму и шлюху. Первая попытка познакомиться не задалась - Викар, влив внутрь себя бутылку виски, отрубился на ходу, но позднее они сблизились, сошлись к неудовольствию продюсера (персонаж Уилла Ферелла, по обыкновению, гротесковый), уверенного, что актрисулька, да еще прославившаяся фильмом типа "Ведьмы-лесби", и со сценаристом не должна спать, а подавно с монтажером.

Даже юморной чернокожий громила, сперва вторгающийся в жилище Викара с ломом, а спустя 11 лет попытавшийся ограбить героя и подросшую дочку Соледад на улице, угрожая пистолетом, здесь отъявленный киногурман, чуть ли не искусствовед - так что при всей иронии в подтексте многие пассажи в "Зеровилле" удручающе смахивают на лекции от советского бюро кинопропаганды. Фабула же чем дальше, тем глубже погружается в сюр - речь уже доходит до кадров, вмонтированных в знаменитые (от "Святой горы" Ходоровски и вплоть до хрестоматийных "Страстей Жанны д'Арк" Дрейера) киноленты, до тайного несуществующего фильма, который из этих кадров состоит - но опять-таки за всеми драматургическими и визуальными причудами просматривается убогая лав стори. Возможно, Джеймс Франко - и не стараясь подражать Линчу всерьез - к тому как раз ведет: разбивается в аварии Соледад, находят в гостиничном номере мертвым Викара (в предсмертном сне ему явился не кто иной как его кумир Монтгомери Клифт!) - но взрослая дочь Соледад, пересматривая в очередной раз "Место под солнцем", примечает маму и Викара с Клифтом и Тейлор среди пар других танцующих: покинув этот мир, они ушли в другой, лучший, черно-белый и вечный, заслужив не света, но покоя голливудского хэппи-энда.

Вся остальная ряженая "киномания" с сатирическим, саркастическим оттенком, наполняющая сжатое (я бы сказал - куцее) киноповествование обзором событий, случившихся с героем на протяжении 11 лет (а он успел помонтировать, и с блеском, ни много ни мало "Апокалипсис сегодня" Копполы на Филиппинах! и представить в Венеции еще один фильм под видом снявшего ее режиссера!) не факт что таким же маньяком, как герой Франко, интересна - чего они тут не видали? - а про чистую сердцем и мозгами публику говорить нечего. Но и настоящей сложности в картине тоже, по-моему нет - самая ординарная, невеликая иллюзия, которую занятной делает фактурный и неизменно яркий Джеймс Франко собственной персоной, воплощая очередного из бесчисленных своих экстравагантных, фриковатых персонажей-маргиналов.