September 20th, 2019

маски

"Улица Ванденбранден, 31", Балет Лионской оперы, хор.Габриэла Каррисо, Франк Шартье (DanceInversion)

Фрагмент занятно переоркестрованной "Жар-птицы" Стравинского наряду с Бахом и Беллини использован в саундтреке к спектаклю, но "фольклорно-сказочные" ассоциации, и не только на визуальном уровне, но и на драматургическом также, у меня возникли со "Снегурочкой" в постановке Тителя-Арефьева, к сожалению, почти сразу исчезнувшей из репертуара Большого театра:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3605073.html

Изначально десять лет назад спектакль под названием "Улица Ванденбранден, 32" создавался как фантазия на тему японского фильма "Легенда о Нараяме" про мать и сына, который ее провожает в горы, где ей предстоит умереть. Нынешняя, лионская версия - третья (предыдущая, гетеборгская, называлась "Улица Ванденбранден, 33" - недалеко, то есть, ушли...) приросла номинально злободневными для Франции и в целом для Европы подробностями.

Улица здесь на самом деле не улица (вроде бы действительно есть такая в Брюсселе, но это неважно), а какое-то богом забытое и навсегда заснеженное место в горах, где посреди вечной мерзлоты живут в утлых "вагончиках"-бытовках местные обитатели, и вроде уже приспособились к особенностям среды - но появляются чужаки, судя по их бродяжьему, "цыганскому" виду, откуда-то с юга. Правда, и социальный аспект (типа "беженцы"?), и экзистенциальный ("другие"...) в драматургии спектакля лишь намечен. Микро-сюжеты, включающие в себя мотивы супружеских измен, семейного насилия, одиночества и холода в душе посреди холодов и снегов настоящих (а оформление гиперреалистическое), где-то пересекаются с тематикой как бы "актуальной", а где-то существуют параллельно и в равной степени пунктирно.

Хореография сводится преимущественно к пантомимической драме; в редких и коротких исключениях к цирковой акробатике; выделяются насыщенностью и выразительностью движений разве что знойное мужское соло одного из "пришельцев" (солист в майке и с рукой, засунутой в трусы), которое тоже оборачивается клоунадой при появлении лыжников на заднем плане; а еще экспрессивный, даже агрессивный дуэт ("местной" пары) ближе к финалу. В остальном "Улица Ванденбранден" ближе к "физическому театру", и хотя давняя слава за балетной труппой Лионской оперы сохраняется, движения, придуманные постановщиками, как минимум с тем же блеском легко выполнили бы студенты ГИТИСа или Школы-студии МХАТ - они говорят не всегда хорошо, а танцуют превосходно, тут от них многого и не потребовалось бы.

Обрывочные текстовые реплики, кстати, в лионском спектакле также присутствуют, но вряд ли стоит в них вслушиваться (когда говорят по-английски - понятно, по-французски - мне не очень..., но то и другое мало что дает и концептуальных ключей к зрелищу не содержит). В свою очередь трюковая составляющая тоже довольно-таки бесхитростна - беременная героиня в синем платье "загадочно" исчезает внутри вагончика, словно проходя сквозь стену (на самом деле за приоткрытой дверью фургона имеется проем), герои "зависают" в горизонтальном положении (на хорошо заметных/плохо скрытых выдвигающихся подпорках) и т.п.

Среди персонажей, страдающих одиночеством (то вместе то поврозь, а то попеременно), мечущихся (от одного к другому, из вагончика в вагончик) выделяется немолодая женщина с длинными седыми волосами, напомнившая мне Ану Лагуну в ее нынешнем виде - аллюзия может и не совсем спонтанная, потому что Лагуна для Лионского балета человек не чужой, но образ этот еще менее, чем прочие, пластический, а преимущественно даже не драматический, но... вокальный, в ее партии лейтмотивом проходит "Каста дива", спетая, правда, тоже с неким нарочитым надрывом, далеким от белькантовой благости; и вероятно, принципиальный для замысла, отталкивающегося от японского кинематографического "прототипа".

В основном же "снежное" (но отнюдь не "нежное") шоу сводится к череде сценок-этюдов на тему экстремальных взаимоотношений людей в экстремальных природных условиях, и экстрим нарастает, разрешаясь не пафосным апофеозом, но летальным исходом, когда один из "чужаков" погибает под стенами фургона, собственноручно вырвав из себя сердце (буквально и весьма, подстать эстетике оформления в целом, натуралистично). За счет подробностей внешних - это касается и поведения героев, и предметного антуража - спектакль все-таки получается достаточно зрелищным, хотя пластика, хореография, не употребляя уже слово "танец" (хотя бы и с поправкой "контемпорари данс") носит в нем хорошо если прикладной характер.