?

Log in

No account? Create an account
Широко закрытые глаза

> recent entries
> calendar
> friends
> profile

Thursday, September 12th, 2019
5:34p - меня казнят дебилы: "Палачи" М.МакДонаха в "Гоголь-центре", реж. Кирилл Серебренников
Пьеса для русскоязычной сцены не новая - ее, как и все другие театральные опусы Мартина МакДонаха, первым ставил Сергей Федотов в Перми, спектакль доезжал до Москвы, я его видел, но ничего нового он мне ни в МакДонахе, ни в Федотове не открыл:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3429800.html

Серебренников в "Палачах" тоже не экспериментирует с формой, это - в рамках его эстетики - достаточно традиционный, даже в какой-то степени камерный (хотя идет на большой сцене "Гоголь-центра") спектакль; и новых ключей к МакДонаху, в отличие от предыдущего к нему обращения с "Человеком-подушкой", до сих пор, по счастью, сохраняющимся в репертуаре МХТ (и задним числом обнаруживающим с "Палачами" массу перекличек уже на уровне фабулы!), я сравнительно недавно, в позапрошлом сезоне, пересматривал -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3709896.html

- не подбирает, его в пьесе интересует даже не сюжет, более-менее самоигральный, но тема, поэтому так легко и более обычного (если вспомнить "(М)ученика" хотя бы...) органично он ее транспонирует в российские реалии: сценическая версия серебренниковская по литературным достоинствам, пожалуй, не уступает обычному переводу пьесы (использованному Сергеем Федотовым), при этом обходится без явных несуразиц по части несовпадения оригинальных и переработанных привнесенных деталей (что как раз дико резало в "(М)ученике"). Главное и самое неожиданное смещение, которого Серебренников - наверняка осознанно - добивается, происходит в плоскости не фабулы и не антуража, но жанра: из притчево-гротескового "черного" фарса получается социально-психологический триллер с неглубоко от поверхности залегающим политическим подтекстом.

МакДонаховские палачи тоже, конечно, казнили людей, вешали приговоренных, виноватых и безвинных - но в версии Серебренникова речь идет в том числе об участниках расстрельных команд еще сталинско-бериевской закалки (представителем которых выступает Батя, появляющийся на сцене ближе к финалу в ярчайшем воплощении Сергея Сосновского: полуживой старик с катетером и пластиковым мешком отходов жизнедеятельности организма, но не сдавшийся, не собирающийся умирать и уж точно ничего не переоценивший ни в собственной жизни, ни вообще), а прежде всего - о переломной ситуации конца 1990-х-начала 2000-х, с момента введения в РФ моратория на смертную казнь и далее. Впрочем, проблематика спектакля Серебренникова выходит далеко за рамки морально-этического аспекта и обобщения его, по обыкновению несколько вульгарные (для пущей доходчивости), касаются, понятно, в целом того же исторического момента, что и, например, в "Детях солнца" Тимофея Кулябина (у персонажей Кулябина на телеэкране взрывы 1999 года в Москве и уходящий в отставку Ельцин; у "палачей" Серебренникова в пивной - врезающийся в нью-йоркские небоскребы самолет), сделанные на совершенно иного и характера, и качества материале:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3889551.html

В прологе разыграна, и весьма натуралистично, с выстрелом и мозгами по стенке, казнь невиновного (можно говорить почти с уверенностью), обвиненного в сексуальном преступлении - далее призрак расстрелянного возвращается, в том числе с микрофоном в руках, снова и снова, при том что персонаж Евгения Харитонова (совпадение случайное, но в кино Харитонов прославился ролью Льва Толстого из фильма Авдотьи Смирновой, где его герой безуспешно пытался спасти приговоренного к смерти солдата) едва ли выступает персонализированной метафорой совести палача-расстрельщика Геннадьича (Владимир Майзингер, которого я видел, работает в очередь с Олегом Гущиным, наверняка это очень разные образы получаются) - не тот случай, чтоб говорить о наличии совести; скорее это аллегория вытесненного в подсознание, но незабытого и постоянного так или иначе всплывающего общего преступного прошлого, неизжитого, но протянутого через десятилетия (а я бы от себя уточнил - тысячелетия...) исторического кошмара.

Событийный ряд пьесы тем временем разворачивается своим чередом: в пивнушку, которую по выходе в отставку открыл Геннадьич и где он охотно раздает тщеславные интервью журналистам (вот линия с газетчиком-парнем, как ни мило его сыграл Никита Еленев, на российской почве смотрится, допустим, не слишком убедительно - не из-за недостатков постановки или актерских недоработок, а в силу особенностей местной жизни и роли в ней прессы...), заявляется таинственный, зловещий, но и обаятельный гость, планирующий снять у хозяев заведения комнату, знакомится с их дочерью, после чего Светка исчезает... На мой взгляд дуэт Семена Штейнберга (таинственного холеного господина в адаптированной пьесе зовут Павел Самуилович Кац) и Ольги Добриной (взрослая актриса убедительна в роли 15-летней девочки настолько, что ни на секунду не думаешь о какой-либо условности) - самый психологически тонкий момент в продолжительном (порядка трех с половиной часов) спектакле-памфлете, их общий эпизод в первом акте - единственный, по-настоящему лично меня "пронявший", а вовсе не плакатная "страшилка", послужившая основой общей концепции. И отдельно героиня Добриной, затюканная, убежденная даже родителями в собственном убожестве, никчемности Света, все-таки способная на попытку вырваться из замкнутого круга, не пренебречь подвернувшейся, пускай рискованной возможностью, которую предоставляет "зловещий" посторонний дядька (возможно, маньяк?..), показалось мне - тот (простигосподи) "луч-Света-втемномцарстве", который не позволяет спектаклю окончательно погрузить описанный в нем мир на дно - однако, может, и напрасно не позволяет.

Тема-то ведь сколь злободневная, столь и универсальная, касается не одного Серебренникова напрямую. Режиссеру, насколько я уловил, здесь важно продемонстрировать не фатальность обстоятельств и не неизбывную порочность человеческой природы, но то, как индивидов и их поведение формирует среда, в том числе политическая. "Меня казнят дебилы" - отчаянно, но и саркастично бросает в прологе "осУжденный", его реплика становится своего рода и лейтмотивом, и камертоном спектакля: одно дело - схлестнуться с Роком, с Дьяволом, со злом предвечным и с бессмертным абсурдом (как это происходило, кстати, во всех последних, программных постановках Серебренникова, прежде всего в "Маленьких трагедиях", но и в "Барокко", и в "Кафке" - конечно, на стороне зла и абсурда выступали конкретные существа, даже иногда в опознаваемой униформе... зато безликие, схематизированные); другое - претерпеть от каких-то уродливых злобных ничтожеств только потому, что им благоприятствует складывающаяся вокруг обстановка!

Так что все жанровые и сюжетные смещения теоретически оправданы, а насколько они удачно реализуются - вопрос другой. По-моему, персонажи второго плана, завсегдатаи пивнушки, должны быть придуманы интереснее, колоритнее. И сценография (Серебренниковым разработанная - низкий, давящий сверху металлический потолок, решетки по стенам и цепи, которыми прикованы к бару пивные кружки, прилагаются) с выносом части ключевых диалогов на второй "этаж" конструкции, откуда героев можно разглядеть лишь через видеотрансляцию, к сожалению, ни символической нагрузки не несет, ни функциональной, а просто создает дополнительные неудобства - ну, вероятно, определенный зрительский дискомфорт тоже добавляет что-то к восприятию спектакля... Зато с появлением к финалу Бати-Сергея Сосновского через все адаптации и транспозиции пробивается поэтика МакДонаха с ее трагифарсовой, фантасмагорической основой (разглагольствования Бати, пока запрятанный под простынями Кац корчится повешенный в предсмертных конвульсиях), чего я до сих пор ни в каких больше постановках этого автора, включая и собственного серебренниковского "Человека-подушку", не припоминаю.

(comment on this)


<< previous day [calendar] next day >>
> top of page
LiveJournal.com