?

Log in

No account? Create an account
Широко закрытые глаза

> recent entries
> calendar
> friends
> profile

Sunday, August 11th, 2019
12:56a - слова всего лишь маски: "Но" реж. Робер Лепаж, 1998
И снова припомнил, что номинально в Москве про Лепажа впервые узнали, ну или могли узнать, по крайней мере, благодаря кино, а не театру - однако вполне представительная ретроспектива его фильмов на ММКФ в свое время прошла абсолютно незамеченной, зато несколько лет спустя моноспектакль "Обратная сторона Луны", к тому времени уже очень не новый и тоже существующей в киноверсии, ранее показанной (я сам посмотрел ее, попав случайно из-за смещения в фестивальном расписании) стал сенсацией:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/919007.html?nc=4

Помимо в высшей степени присущих местной публике, с одной стороны, инертности мышления и элементарной лени, а с другой, стадного инстинкта на уровне "все побежали и я побежал", провал киноретроспективы и последующий фурор театральных гастролей объясним факторами объективными: театр Робера Лепажа, при всех возможных скептических оговорках, по отношению к одним постановкам не слишком уместным, а к другим более чем - явление уникальное; кинематограф Лепажа - в лучшем случае факультативное к нему приложение. И все-таки фильмы, напрямую пересекающиеся со спектаклями сюжетно, даже если несамодостаточны и как произведения киноискусства несостоятельны, кое-что способны к восприятию театральных пьес на те же сюжеты добавить.

"Но" - телефильм, основанный на одной из частей спектакля "Семи притоков реки Ота", модернизированную версию которого Лепаж только что представлял в Москве:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/4050896.html

В спектакле это 3-й эпизод, он носит подзаголовок "Слова", но даже суть его названия гораздо четче проговаривается в фильме "Но", а в театральной пьесе (при том что я на спектакль ходил два раза с перерывом в один день!), на мой взгляд, малость теряется, уходит в подтекст. Похожая ситуация с относительно свежим фильмом Лепажа "Триптих", воспроизводящим средствами кино три эпизода из грандиозного девятичастного театрального блокбастера "Липсинк", но там скорее знание содержания пьесы помогает смотреть и понимать фильм, улавливать внутренние связи его фабулы:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2865040.html

Тогда как "Но", мало что из себя, если честно, стоящий как кинопроизведение (изобразительно или получившийся, или задуманный старомодным, как стилизация под ретро), разъясняет некоторые детали, и символические, и попросту сюжетные, после спектакля (двух его просмотров) оставшиеся неусвоенными, ускользнувшими от внимания.

Действие "Слов" происходит в 1970-м году в Осаке на Всемирной выставке ЭКСПО-70; но в фильме "Но" параллельная сюжетная линия разворачивается непосредственно в Квебеке, в Монреале, охваченном - ну якобы... я, признаться, даже после "исповедального" авторского моноспектакля Лепажа "877" не готов всерьез отнестись к тому, как Лепаж драматизирует положение франко-канадцев -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3623511.html

- террором "борцов" за независимость Квебека и ответными репрессиями федеральных властей. Забавно (и довольно-таки глупо, претенциозно, неоправданно), что канадские, квебекские эпизоды сняты в ЧБ: на черно-белой картинке разворачиваются события, происходящие в квартире Мишеля - жениха актрисы Софи, выступающей перед японцами с пьесой Фейдо. В спектакле Мишель как персонаж отсутствует, Софи только разговаривает с женихом по телефону и очевидно, что это их последний разговор. В фильме он - второй и практически равноправный с Софи сквозной персонаж, у него своя, автономная сюжетная линия: литератор и интеллектуал Мишель связан с активистами, а проще сказать, с террористами-сепаратистами, которые от сотрудников правопорядка решили укрыться на его квартире, да еще вместе с взрывным устройством! Впрочем, линия Мишеля, помимо того, что чрезмерно политизированная даже по меркам 1998го года - надо полагать, и устаревший, и сугубо местечкового масштаба сюжет, к тому же с оттенком анекдота, хотя и не без трагической подоплеки: интеллектуальный горе-националист при разговоре с неверной невестой забывает - совсем как герой "Обратной стороны Луны"! - о разнице во времени между Осакой и Квебеком, чего при наличии в квартире бомбы с часовым механизмом делать не стоило.

Параллельно с Софи в фильме происходит все то же, что в спектакле, но, во-первых, события даны подробнее и оттого логика их становится понятнее, во-вторых, побочные ответвления от ее линии, в спектакле ведущие к другим эпизодам полиптиха, скрепляющие их в единое целое (из которого "Слова", и я это для себя отметил при первом же просмотре, заметно выпадают...), здесь, замкнутые на себя либо обрубленные, приобретают иные направления, как и собственно линия Софи стремится к иной развязке.

Например, у слепой переводчицы Ханако (ее судьбу, подробно прослеженную в рамках спектакля на всем его протяжении, 78-минутный фильм затрагивает лишь по касательной) обнаруживается роман с канадским переводчиком Харальдом, который предлагает ей уехать с ним, и перед отъездом слепая Ханако-"ибакуши" (японская женщина, пострадавшая от ядерной бомбардировки) снимает черные очки, а камера крупным планом берет глубокий, осмысленный взгляд ее на вид стопроцентно здоровых глаз - в спектакле далее Ханако за пределами Европы впервые окажется в 1985-м в Амстердаме на проводах своего названного брата (сына американского военного, у которого с матерью Ханако был в 1945-м роман и второй общий сын), затем вернется в родительский дом, который брат позднее решит продать, потому что слепая сестра не способна его содержать, и именно в этом доме Софи в 1970-м родила сына, то ли от Мишеля, то ли от своего бестолкового, истеричного партнера Франсуа-Ксавье. Но в фильме она сына не рожает, а делает аборт (что, помимо прочего, на тот период запрещено в Канаде, но разрешено в Японии), и весь построенный на этом пункте сюжетный план приобретает иное направление.

В эпилоге фильма, через десять лет, в 1980-м, на долгожданном, наконец-то проведенном референдуме по вопросу государственной независимости Квебека с огромным, разгромным для националистов отрывом побеждают "федералисты": большинство проголосовавших сказали отделению "нет", что фонетически обыгрывается в названии: "Но" - по-французски "нет", и одновременно - наименование традиционного, древнейшего японского театра. Мишель и Софи, чья размолвка в отсутствие ребенка вышла не фатальной и кратковременной, стали мужем и женой, он остался мирным литератором, она сделала актерскую карьеру и добилась известности. Прожив десятилетие вместе, они чувствуют себя неплохо, но разочаровывающий результат политической (и даже отчасти подпольной террористической, говоря о Мишеле) борьбы ставит под сомнение и благополучие их семейной жизни - брак Софи и Мишеля бесплоден, отсутствует "общая цель", в виде ребенка на худой конец (Лепаж нарочито, грубо запараллеливает личную и общественную истории; в свете ничтожности франко-канадских проблем в сравнении хотя бы с последствиями бомбардировки Хиросимы, о которой фильм поминает вскользь, это, я бы сказал, попросту неприлично... и уж точно несерьезно) - впрочем, опять-таки не фатально, развязка скорее элегическая, чем драматическая, хотя далекая от хэппи-энда. О репетициях пьес Мисимы (упомянутых сыном Софи в спектакле) тоже речи не заходит - как будто, услышав впервые о Мисиме десятью годами ранее за ужином с канадскими дипломатами, Софи сразу о нем забыла.

В фильме же Мисима фигурирует даже не сам по себе, к нему задается важная литературная параллель (отсутствующая в спектакле начисто) - Артюр Рембо: японец и француз, оба гомосексуалы, оба по всяким, что "охранительным", что "прогрессивным" понятиям, реакционеры и авантюристы, но крупные писатели. "Слова всего лишь маски, из-за слов мы не можем выразить настоящие мысли" - говорит в связи с этим Ханако (стоит иметь в виду: один из знаменитых романов Мисимы - "Исповедь маски"). Но между прочим в фильме на память Ханако дарит Софи не маску, как в спектакле, а веер из обихода театра Но. Театральная символика в фильме, то есть, проговаривается вслух, но предъявляется менее наглядно и эффектно, что касается и японского театрального антуража, к которому напрямую отсылает название фильма, и особенно пародийно-водевильного "перевертыша", где пошловатая, чисто условная ситуация из пьесы Фейдо, построенная на принципе кви про кво, воплощается в реальности при неожиданном появлении опоздавшей на поезд жены дипломата в гостинице, где ее муж провел часть ночи с актрисой Софи.

В спектакле пародия смотрится намного интереснее, смешнее - зато в фильме четче прописан событийный ряд и становится понятнее, как Софи попала Вальтеру в постель: жена заторопилась на поезд (все равно не успела...), а муж повел актрису сперва в клуб, в бар, выпить, но там снова появился Франсуа-Ксавье, брошенный и отчаянный, тогда Софи попросила проводить ее до гостиницы, была пьяна и Вальтер счел возможным остаться на ночь, там его жена и застукала. Вальтера в фильме играет тот же актер Ришар Фрешетт, что и в недавнем московском восстановлении "Семи притоков реки Ота", все остальные исполнители другие, но вероятно, те же, что участвовали в премьере 1994 года. На крупных планах манера артистов Лепажа и его компании "Ex Machina" - виртуозно меняющих по ходу многочасового спектакля сценические образы-"маски" не раз-не два (взять Ришара Фрешетта - помимо дипломата, позднее канадского посла Вальтера, он и библиотекарь в Амстердаме, и сосед двух Джерри в Нью-Йорке, и т.д.) - для кино, и не классического, а сегодняшнего, современного, выглядит избыточно утрированной: еще один пункт, по которому кинематограф Лепажа проигрывает его театру.

(comment on this)


<< previous day [calendar] next day >>
> top of page
LiveJournal.com