?

Log in

No account? Create an account
Широко закрытые глаза

> recent entries
> calendar
> friends
> profile

Thursday, August 1st, 2019
5:34p - "Временные трудности" реж. Михаил Расходников, 2018
В свое время прогрессивная критика подняла по поводу фильма такой вой, что распугала без того немногочисленную целевую аудиторию и по кинотеатрам картина прошла почти незамеченной - жаль! Еще обиднее, что ее не возили по мировым фестивалям - но туда ведь отправляют работы эстетов-очернителей, которые в обход лютующей цензуры кровавого режима нет-нет да и удосужатся сказать не самое лестное слово о святой руси, а тут русские на голубом глазу и от чистого сердца сами о себе такое рассказывают... - не то что Звягинцеву, но и Геббельсу в голову не пришло бы... и никто не видит, ах, досада.

После асфиксии при родах Саше Ковалеву диагностировали ДЦП - но Сашин отец, литейщик, настоящий мужик, докторам не поверил, сказал "временные трудности" и такого же настоящего мужика железного из сына воспитал. Начинается фильм с эпизода, где уже почти взрослого Сашу папа бросает в лесу за 100 км дома и заставляет ползти, не позволяя убежать и спрятаться - в середине фильма действие возвращается к этому моменту и обрастает совсем уж душераздирающими подробностями: очутившемуся среди леса беспомощному Саше навстречу из чащи выходит медведь - и Саша, собравшись, прет на него, вооруженный лишь топором. Но и до того, если вернуться к началу, любящий отец не оставлял сына своим попечением, нередко вопреки истерикам матери (что с бабы взять, ум короток, волос долог): разбрасывал мусор на его кровати и приказывал убирать, вынуждал завязывать самостоятельно шнурки, не отдал в спецшколу, а отправил в обычную, где одноклассники Сашу травили, пинали, подвешивали на крюк в раздевалки - ну то есть человека из парня делал, а не пидора колченого.

Кастинг идеальный - органичнее Ивана Охлобыстина в роли столь любящего батюшки не найти, хоть весь свет обойдешь. Риналь Мухаметов из "Гоголь-центра", играющий повзрослевшего Сашу, на первый взгляд попал в проект случайно и рожу кривить, симулируя паралич, ему тяжело - но это если предыдущих киноработ артиста не видеть, да и о "Гоголь-центре" судить лишь по фейсбуку. Не считая еще Ирины Пеговой в роли учительницы математики, остальные исполнители, начиная с вездесущего Яна Цапника, играющего дядю Колю, товарища, но полного антипода Ковалева-старшего, халтурят вырви глаз, и ничего лучше для подобного фильма не придумаешь.

Отец ведь не просто над ребенком-инвалидом мудрует, тиранит болезного, занимается домашним насилием на грани банальной уголовки и почти что пыточного изуверства - он сына любит, вот что прогрессивным критикам невдомек. Конечно, по всяким там цивилизованным, либеральным понятиям Ковалев-старший - выродок-садист, дегенерат подстать играющему его Охлобыстину, и убежденность, будто парень не ходит, потому что боится и ленится, а не потому, что его возможности ограничены от рождения, не вмещается в их "гуманистическое" сознание. А по-русски рассуждая: не хочешь - заставим, не из садизма - но любя! И к общему благу: выигравшего олимпиаду по математики Сашу премировали поездкой в Артек - по приезде туда его в лагерь не пустили, дабы не портить общее благолепие, и отправили назад, родителей не предупредив (тут сценаристы взяли на душу лишний грех, ну да бог все видит, бог простит - не корысти ради, для святых целей), так Саша, спрятавшийся до поры у математички, ловко инсценировал свое в лагере месячное пребывание, а дальше, применяя этот опыт, научился врать, торговать, и до выпускного писал за деньги однокашникам рефераты, контрольные, осваивал азы бизнеса.

Мало того, гуманисты-киноведы пришли - опять же не от большого ума... - в ужас, насколько чудовищные, антипедагогические идеи транслирует картина: между тем "Временные трудности" - не социальная реклама, а художественное произведение, и уяснить основную мысль следует не буквально; метода, которую принимает персонаж отца Иоанна Охлобыстина по отношению к сыну с якобы ограниченными, а на деле безграничными возможностями - универсальна, и по стандартам русского мира ее следует распространить на любые отношения, от внутрисемейных до экономических и социально-политических: что значит не могу, что значит не такой - ползи давай, сто км проползешь и нормальным себя почувствуешь, а сожрет медведь, так ведь тоже не крокодил какой-нибудь чуждый, а свой, родной медведь, на пользу отечеству.

Но недаром двуличный дядя Коля еще маленькому Саше инвалидную коляску подсовывал - с дальним прицелом на злой умысел. Спустя годы стараниями папы Саша прославился как выдающийся бизнес-консультант и кризис-менеджер, да и на вид красавец-здоровяк (наконец фактура Риналя Мухаметова используется по назначению), уже решивший жениться на своей секретарше (ну то есть абсолютно правильный, нормальный мужик из него получился!). Тут опять дядя Коля - спаси, говорит, завод, а на заводе папа, бывший литейщик, уже до гендиректора поднялся, и помощи от москвичей принимать не хочет, снова говорит "временные трудности" готов перед сыном на колени за прошлое встать, лишь бы не гробил предприятие. Дядя Коля-то, оказывается, с москвичами тайно снюхался, убыточный завод они решили уничтожить, обанкротить, сжечь, а на его месте возвести прибыльный торговый центр. Но не зря отец сына всю жизнь любил и правильно воспитывал - сын отца из огня вынес и вместе с ним производство спас заодно.

Прогрессивным критикам все это с их ограниченной точки зрения показалось дичью, ахинеей и вопиющим безобразием - но не они ли, интеллигенты-гуманисты, умильную слезу проливали над "Похороните меня за плинтусом", и разве там, а особенно в экранизации книжки, не все то же самое?

https://users.livejournal.com/-arlekin-/1503306.html

Или, скажем, сибирско-польский духовидец Иван Вырыпаев (грешен, сам слежу, внимаю...) - не аналогичные ли ценности он у себя в изощренно-формалистских пьесах проповедует? С другой стороны заходя к теме, взять военно-патриотический аспект проблемы (это сегодня бывший инвалид, отбросив костыли, бизнесом занимается - а завтра он же пойдет святую русь от наймитов госдепа защищать, и тоже как от медведя, голыми руками, хорошо если с топором или поленом - см. михалковскую "Цитадель"!): в фильме "72 часа", к примеру, решающее показание против подозреваемого в измене и сотрудничестве с нацистами дает его мать, отказываясь от сына: мол, это не сын мой, это предатель! Неужели кинокритики не чуют, чем пахнет? Им бы все о "людях с ограниченными возможностями" печься, насчет пандусов они беспокоятся, насчет лифтов - а тут бери выше, дело государственное, слава богу за все. Не зря же для пущей достоверности на финальных титрах пускают высказывания реальных людей, добившихся успеха через преодоление - в ассортименте от Майка Тайсона до Ирины Хакамады!

Кстати, по поводу того, как герои вообще оказались в лесу с медведЯми (дабы не захвалить и не сглазить, попутно отмечу, что косолапый, имея в виду медведя, а не главного героя, нарисован в сравнении хотя бы с "Коловратом" слабовато, компьютерщики пикселей сэкономили...) - они увечного сына к шаману возили, тот камлал-камлал, а не помог, да потому что не колдовством у костра православные чудеса свершаются, но исключительно любовью, нету другого духовного подвига. Вот произведение безвестного доселе Расходникова и дает пример, что такое "русская душа", что значит "любить по-русски" - имеющий глаза (и мозг) посмотрит, как герой Охлобыстина с сыном обращается, и все поймет, не только про инвалидов - инвалиды что, инвалиды тьфу, я вот последние полгода не вылезал из поликлиник просто чтоб справки на ботинки собрать, а если при нынешней оптимизированной медицине лечиться задумаешь, то проще сразу сдохнуть. Однако сколько ни оптимизируй, с лестницы не сбрасывай, в лесу медведЯм на съеденье не оставляй - русским все нипочем, у них уже больше тыщи лет кряду временные трудности, понимать надо, а они живут и еще остальным укажут правильный путь, всего-то 100 км ползком через лес. Потом спасибо скажут - вон Саша в благодарность отцу будущего внука решил доверить, очевидно, вспомнив собственное свое счастливое детство: все опять повторится с начала.

(2 comments |comment on this)

11:28p - "Евгений Онегин" П.Чайковского в "Новой опере", реж. Сергей Арцибашев, дир. Андрей Лебедев
Когда я прошлый раз ходил на "Евгения Онегина" в "Новую оперу" семь лет назад -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2416747.html

- дирижера-постановщика спектакля Евгения Колобова уже давно не было в живых, а теперь и режиссера Сергея Арцибашева нет давно. Спектакль тем не менее сохраняется в репертуаре как визитная карточка театра имени Колобова и представляет интерес, как изначально, в первую очередь его нестандартной музыкальной редакцией. Но сейчас не меня одного привлекло участие Богдана Волкова в партии Ленского, которую он здесь пел второй, кажется, раз. После ухода Волкова из Большого там появился свой свежий "Евгений Онегин" в постановке Арье -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/4018731.html

- и заглавную партию в нем исполняет в первом составе Игорь Головатенко, которого я в прошлый раз слышал в спектакле "Новой оперы", но премьера Большого, беспрецедентно объединившая против себя все в московском музыкальном и театральном мире существующие кланы (да и поделом...), сегодня Волкову была бы не по статусу, он международную карьеру делает, а главное, развивается в интересном направлении (не в сторону кафтана и "Ах, Настасья, ты, Настасья, отворяй-ка ворота, скорее в противоположную). Но вот иногда и до сих пор в Москве выступает.

Меня слащавая музыка "Евгения Онегина" привлекает в минимальной степени, но некоторое время назад Богдан Волков с Алексеем Гориболем представлял, еще в Большом, в камерном пространстве Бетховенского зала, уникальную программу преимущественно из романсов Чайковского, и это было нечто необыкновенное, на уровне откровения:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3772327.html

С тех пор голос артиста набрал плотности, хотя не без ущерба для легкости и пластичности - и все-таки, в соответствии с ожиданиями, волковский Ленский - явление значительное. Не только в плане вокала - наверное, у Волкова имелись претензии к Большому, раз он хлопнул дверью, но стоит признать, что разнообразного актерского опыта он там немало за пару сезонов набрался. В постановке Арцибашева, со всеми скидками на время и обстоятельства не слишком продвинутой (выпускалась она в отсутствие в театра Колобова собственной площадки, что и по пространству от Сергея Бархина очень заметно, и прошло с тех пор почти четверть века) есть мизансцена, пока Трике поет куплеты, обращаясь к сидящей в кресле Татьяне, а за креслом прячется Ленский, уже успевший объясниться с Ольгой и с Онегиным, но еще не до конца, и роковые слова еще не сказаны - Богдан Волков в этом эпизоде, где он ничего не поет и даже не двигается с места, столько успевает актерски прожить, что и в драмтеатре подобное редко встретишь, тем более в музыкальном (сравнить можно разве только с вторым актом "Триумфа Времени и Бесчувствия" Богомолова, но Богомолов работал с солистами эксклюзивно, а Волков в "Евгения Онегина" вводился в отсутствие и дирижера-постановщика, и режиссера, через много лет после их ухода из жизни).

Ну и в первую очередь вокально, разумеется, Волков продолжает в Ленском ту же осмысленную, содержательную линию, которую наметил романсовой программой, открывая в Чайковском подтексты, которых как будто до него никто не осваивали, при том что слушаешь его - и очевидно, что они на поверхности лежат. Для меня, пожалуй, только в исполнении Волкова впервые исповедальность "куда, куда вы удалились" впервые не отдает пошлостью и ирония, даже сарказм, пародийность, заложенные в текст Пушкиным, растворяются в исповедальности, искусственно привнесенной Чайковским, до конца; и в "я люблю вас, Ольга", помимо собственно любви к Ольги, у Волкова еще сверх так много всего более, на мой взгляд, важного.

Однозначно часть аудитории целенаправленно пришла на Волкова, на его выход хлопали (дикость, на самом деле), на каждый сольный номер подавно - однако стоит трезво оценивать положение вещей: активной клаки на всю Москву - считанные боевые единицы, в массе же публика едва ли сходу автора оперы назовет, а не то что следит за составами. К тому же спектакль "Новой оперы" идет два часа без антракта, он динамичный, с купюрами, с мгновенными переходами от картине к следующей - короче, после дуэли зал не пустел, сразу после "златых дней" кто-то выбежал, но вероятнее по своей надобности, не из-за того, что Волков отпел.

Про остальной ансамбль тоже плохого не скажу, пускай Алексей Богданчиков в партии Онегина, да еще рядом с Ленским-Волковым, довольно блекло прозвучал; Татьяна-Екатерина Петрова тоже достойная, но без прорывов - в партии выступает давно, привычно, ну и в постановочном решении героиня принципиально чуть задвинута на задний план (иногда буквально, мизансценически), дабы ярче высветить заглавного героя. Юлия Меннибаева - девушка пышная, но точная вокально, и с Богданом Волковым дуэт у них выходит неплохой.

Андрей Лебедев за пультом в целом меня порадовал, при том что с хором оркестр иногда все-таки расходился - и я снова обратил внимания, может быть ошибаясь, на усиление медной группы в партитуре (от дирижера идет или это в редакции Колобова тоже заложено?), оркестр местами играет почти как военно-духовой, особенно в бальных сценах, что, кстати, соответствует в шестой картине настрою, а в четвертой и букве либретто, и почему бы нет, раз уж ария Гремина частично Колобовым, но абсолютно осмысленно, в хоровой номер превращена.

(comment on this)

11:34p - при виде небытия: Борис Виан "Катавасия в Анденнах"
"Платон в одном из своих памфлетов, опубликованном только в 1792 году, но ничуть не потерявшем актуальности, сформулировал в нескольких остро отточенных фразах свою концепцию универсума, который сводится к экрану наподобие киноэкранов, куда проецируется одушевленные тени, коих некие индивидуумы принимают за реальность, тогда как, в действительности, реальность находится позади них. Исходя из аналогичной идеи, Адельфин сказал себе: а отчего бы башмакам не быть желтыми, коль скоро я выезжаю в свет в потемках?"

Один вечер не попасть в театр - шанс восполнить пробел и прочесть ранний, начала 1940-х годов, роман Бориса Виана: как раз на один присест, меньше ста страниц. Тут уже весь Виан есть, но зачатками, наметками того, что разовьется дальше в "Пене дней", "Осени в Пекине", а еще более в "Сердцедере" и "Красной траве", ну и в салливановском цикле, конечно, особенно в "Женщинам не понять": при этом криминально-сексуальные мотивы, доведенные до гротеска и абсурда, Виан подхватывает, как и Кено, как, собственно, вся проза французского авангарда 20го века, от Альфреда Жарри, а через него и от Франсуа Рабле. Но Виан еще и с безграничной свободой осваивает романную форму, нарушая любые правила композиции, размывая категории времени и пространства, парадоксально не отказываясь при этом от связного нарратива.

Похождения легкомысленного, отвязного 30-летнего графа Адельфина де Нуващье ("при виде небытия его всегда тянуло попугать унитаз" - между прочим, в этой шутке присутствует вполне содержательный полемичный выпад против философии экзистенциалистов; скорее, впрочем, против их риторики, а не идей) с его товарищем Серафимьо (переводчик Виана, в данном случае А.Маркевич - всегда соавтор его каламбуров) начинаются с потери, вернее, с кражи загадочного трахтрахфея, и если "триппорею" (растение, цветок) или "презерватин" (ткань платья) еще как-то можно себе представить, то что такое "трахтрахфей", как он выглядит и для чего используется - остается гадать (проще вообразить "сердцедер"). Забавно другое - примерно к середине повествования два главных героя первой части погибают, а им на смену возникает другая мара - майор Жак и Антиох Тамбретамбр, чье расследование, с перемещениями чудесным образом (на фантастическом летательном аппарате), приводит их к барону д'Элда, пропавшему отцу Майора Жака.

Смерти и убийства в "Катавасии..." - события даже более обыденные (и анекдотические вместе с тем), чем бандитские разборки в фильмах Тарантино; то же касается и секса. Помимо очевидного генетического родства с наследием Жарри и традицией Рабле в тексте присутствуют отсылы косвенные к Прусту и прямые, откровенно пародийные, к Джойсу; с другой стороны, в сюжетно-стилистической основе "Катавасии..." недвусмысленно просматривается американский криминальный роман, нуар (в тот период Борис Виан переводил Рэймонда Чандлера); а также местная, французская авантюрно-фантастическая традиция, идущая от Жюля Верна, осмысленная иронически-пародийно ("педали управления располагались в произвольном порядке на случай угона, чтобы сбить с толку похитителей").

(comment on this)


<< previous day [calendar] next day >>
> top of page
LiveJournal.com