?

Log in

No account? Create an account
Широко закрытые глаза

> recent entries
> calendar
> friends
> profile

Friday, July 26th, 2019
2:10a - "Сестра Анжелика" Дж.Пуччини, Лаборатория Opera New World, реж.Андрей Цветков-Толбин, дир.Иво Мейнен
"Сестра Ан(д)желика" входит в "триптих" одноактных опер Пуччини и относится к позднему его творчеству, но ставится, да и просто звучит редко, в отличие от двух других: "Плащ" и "Джанни Скикки", если не ошибаюсь, до сих пор остаются в репертуаре Камерной сцены Большого, поставленные еще самим Борисом Покровским, и сохраняются даже после "слияния". А "Сестру Анджелику" я и не слышал до сих пор, так что, при всей моей нелюбви к Пуччини, интересен в постановке мне, что редкость, был в первую очередь музыкальный материал. Который, как и следовало ожидать, для Пуччини оказался довольно типичным - если не считать, что в опере длительностью час почти не предполагается участие мужских голосов совсем. Есть, правда, один мужской персонаж (он в спектакле один, по либретто их вроде должно быть больше) - здесь это оборванный парень, который бессловесно доставляет припасы в женский монастырь, где происходит основное действие. По виду этого персонажа можно предположить намек на развитие сюжета в духе Бокаччо, но тут другой, противоположный вектор задан уже в либретто. Заглавная героиня семь лет уже как монашка, а о ее прошлом сестры знают мало. Но появляется разряженная (художник Ирина Дерябина использует простой контраст: ярко-красное платье на фоне черных ряс, плюс проход через зал) герцогиня, родственница Анджелики, чтоб получить ее подпись на отказе от наследства, а заодно сообщает, что незаконный сын, из-за которого, собственно, Анджелика и приняла постриг, умер.

Четыре состава на четыре показа - тоже специфика лаборатории, в первый день заглавную партию пела Дарья Гуляева из петербургской консерватории. Оркестранты сплошь юные совсем, а дирижер заграничный, из Нидерландов. И коль скоро работа лабораторная, едва ли оформление к ней целиком эксклюзивное, но если рясы для монашек легко взять из подбора, то, кажется, задник, имитирующий готическое соборное окно-розу (по словам режиссера отсылающее, вопреки букве либретто, к Парижу, к Нотр-Дам), все же специально для спектакля изготовлен ("продырявлен"). И сложнее всего со статуей Мадонны - у нее вместо лица череп, я не помню, где такое могло мне встречаться раньше, но и сомневаюсь, что в том состоял замысел сценографа... хотя наверняка знать не могу. При этом я не совсем уловил, что происходит - опять-таки не вполне сообразно с либретто - в финале: Мадонна должна отравившуюся с отчаянии травами Анджелику простить и соединить ее с мальчиком. А в спектакле рядом с Анджеликой, пока она приготовляет себе отраву (надо сказать, при всех скидках на лабораторный статус керамическая плошечка с травками смотрится ммм.. немного смешно), крутится женщина в монашеском одеянии, едва ли Богоматерь, да и рановато для ее выхода. Она же присутствует и при кончине. Анджелики, тогда как статуя остается на своем месте, и мальчик никакой не появляется.

(comment on this)

2:12a - убийство священного оленя: "Пер Гюнт", Словенский национальный театр в Мариборе, хор. Эдвард Клюг
В минувшем сезоне Эдвард Клюг выпустил в Большом одноактного "Петрушку" -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3911593.html

- а до этого другие его постановки неоднократно показывали в Москве, то есть имя не новое и эстетика, в общем, знакомая, как в плане собственно хореографической лексики, так и в целом принцип работы Клюга с материалом. С другой стороны, "Пер Гюнт" как пьеса Ибсена и как музыка Грига к ней - материал подавно хрестоматийный, при том что текст пьесы целиком используется редко и музыки написано к премьере гораздо больше, чем автор собрал в две шлягерные сюиты. Отчего-то в последнее время на русскоязычном пространстве драма "Пер Гюнт" востребована, выходило несколько очень разных по стилю и качеству сценических версий, вот-вот ожидается премьера (мне довелось посмотреть превью) "Пер Гюнта" Юрия Бутусова в Театре им. Вахтангова. На балетную афишу название тоже ну прям напрашивается, и не впервые там мелькает. Несколько лет назад, тоже в Большом, но на исторической сцене, Джон Ноймайер показал со своей Гамбургской труппой пожалуй не из лучших своих, но мощный, эпичный трехактный спектакль на оригинальную музыку Альфреда Шнитке:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3270809.html

Эдвард Клюг и возглавляемая им десять лет балетная труппа Словенского национального театра в Мариборе освоила Новую сцену, где и "Петрушка" Клюга идет - а по ощущению спектакль рассчитан на площадку еще более узкую и обстановку совсем камерную. Музыка Грига взята за основу, но "Пер Гюнтом" одним не обошлось, добавлены фортепианные миниатюры, две из трех частей (кроме первой) ля-минорного фортепианного концерта, и номера сюит драматургически частично перекомпонованы (танцевали под фонограмму). Сценография схематичная, но не абстрактная: подиум в форме неправильно эллипса дословно иллюстрирует зачин либретто "где-то на севере, где все движется по кругу...", пещера "выдолблена" в скале, увенчанной сломанным древесным стволом, в некоторых сценах используются тумбы-пни. Плюс отдельные предметы атрибутики - кровать умирающий Озе, детский самолетик, на котором во втором акте Пер отправляется в путешествие (согласно букве отпечатанного либретто - "воображаемое"), восточные ковры, сопровождающие танец Анитры (и неотличимых от нее девушек), наконец, дверь, которую Сольвейг к финалу выносит на своем горбу) - ну и, собственно, весь антураж, для современного балета не так уж скудно. Костюмы условно-современные, без этнического колорита, но с "северными" мотивами (трикотаж грубой вязки и т.п.).

Клюг на постмодернистский лад пытается соединять принципы драмбалета с современной пластикой - иногда выходит занятно, чаще не слишком органично, а солистам и прежде всего Денису Матвиенко, памятному и по классическим балетам, и по сочинениям новым, эксклюзивно на него поставленным, почти нечего танцевать. Зато "берет" внешними деталями - символизм образов Ибсена не только понят с чрезмерной буквальностью, но и додуман, обогащен собственными фантазиями постановщика. Сквозным персонажем-спутником Пера становится магический олень с передними ногами-"костылями" только что не из гипса. Еще одна аллегорическая фигура - Смерть, персонаж в черном костюме с довольно-таки наивно выбеленным лицом. Даже маленькая Хельга наряжена в костюм "зайчика" с ушастой шапочкой, напомнившей мне о детсадовских утренниках. Правда, три пастушки, сплетенные зелеными косами то ли как сиамские близнецы, то ли как "змей горыныч", смотрятся неплохо. Ну и большим успехом - правда, не связанным напрямую с танцами, с хореографией, увы - пользуются тролли в накладках, наростах, рогатых масках, и их предводитель-дед на котурнах-"копытах", а также "зеленая женщина" с беременным животом на спине и лицом-маской на затылке.

Начало второго акта - не самолетик и Пер Гюнт в нем, а дальше, упражнения девушек с коврами - напомнило мне и "Симфонию псалмов" Килиана, и "Creation-2010" Прельжокажа... Преследующая героя Смерть залезает с ним под один коврик, располагаясь "валетом", а затем Пер Гюнт оказывается в доме умалишенных, где сумасшедшие колбасятся под лендлер (финал ля-минорного концерта Грига для фортепиано с оркестром), причем в психбольнице неожиданно обнаруживаются и танцуют практически все персонажи спектакля, ну или их двойники (кто в наушниках, кто в подгузниках, и все в расстегнутых "смирительных" рубашках белых), привидевшиеся в расстроенном сознании помещенному на винтажную каталку Перу, в том числе тролли, маленькая Хельга с накладными заячьими ушками и даже вездесущий волшебный Олень со своими передними руконогами в виде гипсовых культяпок. Смерть смеется над Пером, подсовывая гроб без дна (еще один метафорический предмет театральной игры...), но когда убеленный мукой, просыпавшейся на него в родной пещере, Пер снова встречает ожидавшую его на скале у обломка дерева Сольвейг (Анастасия Матвиенко) и та вместе с дверью приглашает героя в вечность, проводив их на покой, Олень снимает рога отбрасывает костыли.

Как зрелище словенский "Пер Гюнт" оставляет немало вопросов, но более-менее "смотрится"; как балет, танцевальный спектакль, хореографический опус он, на мой взгляд, оказался не слишком состоятелен, и характерная, фирменная хореография Клюга с присущими ей резкими жестами, статичными позами, некоторой "декоративностью" зрелище сочетается слабо, а порой и вступает с ней в противоречие, мешает танцу: одни тролли чего стоят - жуть такая, что никакой хореографии не надо!

"А это кто?" - спросила меня во время поклонов соседняя бабка, которая до этого одалживалась буклетом. "Ну вы же читали..." - "Да, но я не поняла!" - "Это тролли..." - "Да?! Я и не знала, что тролли так выглядят!" И действительно, если каждый день (как эта бабка, в частности) ходить по театрам, то знаешь наверняка, что тролли выглядят не как чудища с наростами, а совсем иначе, но ненамного более человекообразно, просто к ним привыкаешь и становишься одним из них. Зато что касается пресловутого Оленя - при виде рослого, крупного блондина Ситзе Ян Люске, вышедшего на поклоны без рогов, без передних "ног", в одном бандаже телесного цвета, окрестные балетоманы пускали слюни.

(comment on this)

2:15a - "Эффект Пигмалиона", театр балета Бориса Эйфмана, хор. Борис Эйфман ("Черешневый лес")
Эстетика "балета телевидения ГДР" к комедийно-эксцентрическому сюжету и музыке Иоганна Штрауса-мл., конечно, гораздо больше подходит, чем к Достоевскому или Рахманинову, но мыслит Эйфман стандартно во всех случаях. У "Эффекта Пигмалиона" обнаруживается много общего с "Чайкой": тоже герои превратились в танцовщиков - ну раз уж все равно танцуют, так чего... - только главный герой Лион (без Пигма- - в первом составе Олег Габышев) мастер бальных танцев, а героиня раздвоилась на уличную девку-пацанку Галу (Любовь Андреева) и капризную партнершу Тею (Алина Петровская).

Сюжет развивается не строго по, но с оглядкой на Бернарда Шоу: Лион пытается Галу натаскать на "высокий штиль", но та привыкла к другому, однако все ей удается, кроме как, влюбившись, остаться вместе с Лионом. Только вместо дежурного хэппи энда Эйфман предлагает столь же тривиальный сентиментально-"открытый" финал: до того два акта плясавшие под Иоганна-Штрауса-мл. (и больше под польки, чем под вальсы, а также под фрагменты из оперетты "Летучая мышь), в мечтах Галы соединяясь, а по сути навсегда прощаясь на лавке, герои танцуют дуэт в сопровождении медленной части 23-го концерта Моцарта (и все равно не Прельжокаж!).

Все остальное - на фоне "модерновой", прозрачной конструкции бального зала "Галатея" или в интерьерах дома Лиона (сценография Зиновия Марголина) - строго выдержано в духе "Фридрихс штадт паласа", что "бальные" танцы, что "уличные" - массовка нарядная, "оборванцы" пожалуй что и помоднее, ну всяко поярче смотрятся (костюмы Ольши Шаишмелашвили). А папаша Холмс (Дмитрий Фишер) - это в кого ж он Холмс-то?!. - и попривлекательнее Лиона на вид со своим прикольным пучком на голове, и наяривает покруче. Еще из "фишек", находок постановщика - ряженый ангел на электросамокате, который является Холмсу, после чего тот, порой отступая обратно к выпивке и распутству, принимается проповедовать нравственный образ жизни, тоже, понятно, без слов, исключительно личным танцевальным примером.

Ну а что до танцев... Карамазовы у Эйфмана запрягали в тройку цыганок - а здесь сразу четверку служанок Лион подстегивает, будто Аполлон музами правит... ну четверку - женскую, а парней - тройку в повозку самоходную... Есть у синьора Пигмалиона и "правильный" спутник-антипод - безымянный, что характерно, сдержанный, в очках Тренер (Игорь Субботин), это он утешает Галу, пока Лион празднует собственный успех. Из-за его невнимания, эгоизма, отсутствия способности любить Гала и остается одинокой, несчастной - бальная мишура сама по себе, без Лиона, ее не привлекает! Мы все глядим в Пигмалионы, конечно, однако ж, как говорится... балована ваша Гала!

(comment on this)

3:51a - "Коллекция Fondation Louis Vuitton. Избранное" и "Щукин. Биография коллекции" в ГМИИ
Хорошо что хватило ума - причем не мне, мне бы не хватило - объединить поход на обе выставки в одно мероприятие; самостоятельно я, впрочем, и совсем бы, наверное, не выбрался - не лежала душа и не обманули предчувствия: приходить на то и это отдельно - значит, не избежать двойного разочарования (говорю за себя; за тех, кто в восторге, очень рад); а так получилось без лишних временных затрат "поставить галочку" и успокоиться, на другое выставки - по крайней мере более "дефицитная" щукинская (билеты через интернет покупают, живая очередь вьется по улице; на Луи Вюиттона давки нет) - будто и не рассчитаны; только чтоб засветиться, зачекиниться, продемонстрировать увлеченность - и хватит.

Художественные фонды фирм, корпораций или крупных "частников" - в мире дело распространенное, и только в Париже несколько подобных выставочных заведений, с постоянными либо сменными экспозициями. В некоторых мне довелось бывать, например, в фонде "Картье", где против ожиданий нашел для себя кое-что важное, просто на уровне откровения -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2988117.html

- в Луи Вюиттон не попадал и вряд ли уже теперь получится, так что "гастроли" части собрания меня все же привлекли. Тем более что привезенное "современное искусство" кураторами понимается не в узком смысле как "контемпорари арт", а максимально широко. Другое дело, что первое знакомства с Джакометти или Уорхоллом у меня случилось довольно давно, а для более углубленного выставка не дает ни повода, ни материала. При том подборка Джакометти - но именно что к первому знакомству хорошо бы... - достойная, целый персональный зал, в центре "Женщина. Венеция", в витринах - отличные бюсты и головы, "Голова на стержне", "Падающий человек" и др., очень представительные, характерные для зрелого стиля скульптора вещи, плюс рисуночек 1951 (?) года.

Кого другого, а Джакометти я видел очень много - и тут он меня не удивил. В зале Уорхолла самое любопытное, пожалуй - серия миниатюр "Автопортрет в женской одежде", 1981-82 тогда как крупные, казалось бы, эффектные автопортреты, уже глаза намозолили, такая банальность. После камерных, на первый взгляд даже невзрачных, требующих внимания (а толпы экскурсантов отвлекают) скульптур Джакометти глаз цепляется за яркие цветные абстракции Герхарда Рихтера - впрочем, если диптих "Сирень", 1982, можно счесть за "декоративное панно", то алый цвет на холсте "Гудрун", 1987, доминирует неслучайно: картина посвящена ликвидированной с подельниками террористке из т.н. "Фракции Красной Армии", которой вкупе с ее борьбой за счастье трудового народа высокооплачиваемый художник, покинувший социалистическую ГДР еще в 1961-м, разумеется, изо всех сил сочувствовал.

Вообще (не в пример, что я задним числом оценил еще больше, выставке щукинских коллекций) экспозиция из фонда Луи Вюиттон очень толково построена, в залах предметы распределены по персоналиям, о каждом авторе и произведении внятно, но коротко рассказано в экспликации. У чего, правда, есть обратная сторона - через раз выясняется, какими передовыми товарищами были авангардные художники второй половины 20-го века, и как, заколачивая мильоны на своих хорошо если занятных, а в основном-то фуфловых поделках, они сопереживали угнетенным, противостояли неравноправию и т.п. Ну ладно Жан-Мишель Баския, пускай его "Негритянский период", 1986, посвящен "борьбе за права" чернокожих - по крайней мере Баския с его стилизованными частично под архаичных идолов уродцами забавен, идеологическая подоплека тут вопрос второй, а рядом висящие вещи "Стереотип Наполеона около 44" или "Grillo" ни к чему такому вроде и не призывают, это все-таки искусство, о котором можно спорить (я не первый раз сталкиваюсь с произведениями художника, их можно видеть в разных местах - не на русскоязычных территориях, конечно - и они узнаваемы, на свой лад даже притягательны). Но вот какой-нибудь Кристиан Болтански (а он ведь дико популярен во Франции, я однажды на персональную его ретроспективу попал) - это ж чистопробная хрень, но зато с "правильным" идейным посылом: на выставке, впрочем, представлено видео, фиксирующее инсталляцию Animitas, обустроенную на месте якобы "народного" мемориала памяти жертв Пиночета, которую художник дополнил, навесив на шесты азиатских колокольчиков, чтоб "в память о жертвах" шелестели на ветру - великая сила искусства! Или откровенное убожество от перебравшейся из Ливана в Лондон еще в 1975-м, а ныне живущей в Берлине "палестинской" художницы, беженки от агрессии "израильской военщины" - свою "незаживающую рану" она, в частности, облекла в композицию "Шляпа для двоих V", представляющую собой, собственно, лежащую на лавке "двухместную" шляпу.

Тем не менее на выставке есть что половить - отдельно, немного. Скажем, Маурицио Каттелан - тоже наверняка очень "прогрессивный" художник, но по крайности с выдумкой, с приколом. Всех приводит пускай не в безоговорочный восторг, но точно в ажитацию подвешенное под потолком над центральной лестницей галереи чучело лошади - произведение озаглавлено "Баллада о Троцком" и датировано 1986-м годом. Но я не стал выяснять, при чем здесь Троцкий - меня гораздо больше зацепила скульптура того же автора в зале "Чарли не серфят" - название отсылает к "Апокалипсису сегодня" Копполы (то есть свидетельствует о пиетете автора по отношению к мирным жителям Вьетнама, пострадавшим от американской империалистической агрессии, как водится), но скульптура говорит сама за себя: мальчик, отвернувшийся к стене и покрытый капюшоном, сидит за партой, а его ладони прибиты к столешнице карандашами. Неплохо смотрятся и развешанные по стене маски-автопортреты под общим названием "Sperminy", 1987. Аннет Мессаже также занимается скульптурой - стена графических зарисовок мне показалась не столь занимательной, а скульптурные композиции ее эффектны весьма, особенно "Красная маска" - распластанная по полу кукла в черной балетной "пачке" с красной, будто кровавое месиво, маской на лице. Мотивы насилия, но поданные не без иронии, даже с черным юмором, в традициях театрального гиньоля, определяют и другие ее здесь представленные работы.

Я бы подольше посмотрел видеоарт Пьера Юига "Путешествие, которого не было" (2005), где кадры с антарктическими пингвинами сменяются компьютерной анимацией с вырастающими небоскребами - но обычно подобные вещи размещаются в безлюдных залах, а тут народу полно и еще все мимо ходят, зависать надолго смысла нет... Абстрактные фотопейзажи Танети Дин не вдохновили, монументальные, многофигурные крупноформатные фотокомпозиции Андреаса Гурски в несколько большей степени - но тут мне не хватило подробной, содержательной информации о них. "Ослепительная" световая композиция Бертрана Лавье "Императрица Индии II" вызвала в памяти множество подобных штук - скрученных из диодов, надписей неоном и т.п. (на этой же выставке есть еще аналогичные).

К Бертрану Лавье примыкает зал Марины Абрамович с интерактивной инсталляцией "Обновитель астрального баланса": от зрителя, к счастью, не требуется ни членовредительства, никакого напряга, наоборот, следует лечь в шезлонг и расслабиться - идеально минут на 45, как предписывает знаменитая художница - под рассинхронизированное щелканье одновременно нескольких метрономов. Я бы уж тогда предпочел мемориальные колокольчики Болтански - но они в записи, а метрономы Абрамович "живьем"... И все равно лишний раз убедился, что нет в современном искусстве второй такой шарлатанки! Правда, под зданием галереи проходит самого неглубокого залегания линия метро, слышен шум поездов, ощущаются вибрации - такие моменты вдобавок к метрономам привносят неожиданный ощущения и потому слегка любопытны.

Не пребывая в эйфории, мои спутницы на "коллекцию фонда Луи Вюиттон" постановили тем не менее сходить еще раз - пожалуй, без меня, я обойдусь, лет двадцать назад я бы вынес отсюда гораздо больше впечатлений, чем сейчас, но тем, кто для себя большинство из представленных здесь авторов открыл впервые, могу позавидовать. А вот тем, кто впервые увидел картины Моне, Гогена, Дерена и Таможенника Руссо на выставке "Щукин. Биография коллекции" в основном здании ГМИИ, скорее посочувствовать следует.

Когда я впервые пришел в музей им. Пушкина, страшно сказать сколько лет назад, раздел импрессионистов помещался еще в основном здании, а галерею, освободившуюся от переехавших в отдельную постройку "личных коллекций", под него отвели сравнительно недавно, хотя тоже прошло немало времени. И уже в те времена Моне, Ренуар и Гоген смотрелись на прежнем месте не очень органично, как элемент, отторгаемый самим пространством, этим псевдоклассическим, ради гипсовых слепков построенным зданием. Сейчас их вернули на выставку в "мраморный сарай" (как называли музей некоторые современники Ивана Цветаева) ради идеи продемонстрировать цельность изначального собрания Щукина, и не только Сергея Щукина, коллекционировавшего импрессионистов, кубистов, фовистов, но всех четырех братьев Щукиных. Номинально выставка занимает почти весь второй этаж - фактически же в главном зале размещается всего одно полотно, "Танец" Матисса; галереи пусты; а основной раздел, посвященный собранию С.И.Щукина, втиснут в залы со слепками.

Сразу повергает в недоумение и оторопь зал, посвященный Петру Щукину - он в меньшей степени интересовался современным ему искусством, а собирал всякую всячину, которую вольно, конечно, считать "историческими реликвиями", и после национализации она отправилась прежде всего в ГИМ, отчасти в Музей Востока, но на самом деле этот раздел экспозиции больше смахивает на лавку старьевщика: подсвечники и курительные трубки вперемежку с сомнительной живописью прошлых веков, индийской миниатюрой, какой-то антикварной мебелью, затесавшимся Ренуаром... Причем все вроде и разложено по полочкам, по витринам, как-то структурировано - но уж лучше навалить кучей, нежели пронумеровать предметы, а этикетки налепить на соседней стене: понять, где что, все равно невозможно, но и ощущения подлинности, спонтанности, "иммерсивности" тоже не возникнет. В мире не редкость "музеи всего", особенно в некрупных городках, где некий местный богатый меценат оставил народу коллекцию разнообразной ерунды, иногда, если коллекция обширная, бывает любопытно (мне прежде всего барселонский Музей Мареса пришел на ум...), но в общем-то интерес представляют не предметы сами по себе, по отдельности, а их совокупность в аутентичной исторической обстановке, позволяющая (ну по крайней мере предполагающая) составить некое понятие о личности собирателя. Вероятно, из того же исходили кураторы щукинской выставки - но про интерьеры речи нет, под собранные обратно из разных музеев экспонаты отвели обычный зал, разбили его на отсеки, чтоб глаза разбегались и голова кругом шла.

Дмитрий Щукин собирал преимущественно голландцев с фламандцами - извлеченные из постоянной экспозиции музея вещи оказываются по большей части если уж не совсем бросовыми, то в лучшем случае второсортными. Как ни странно, французская живопись 18 века в этом, Дмитрию Щукину посвященном разделе, малость выигрышнее смотрится, но все равно - в постоянной экспозиции эти вещи дополняли другие, формируя определенный контекст; здесь тот контекст - историко-культурный - сознательно нарушен, а новый заставляет думать, что богачи-купцы хватали попадавшиеся под руку безделушки, благо в средствах не были ограничены, и только Великий Октябрь покончил с дурной вкусовщиной, превратив частную лавочку в достойное музейное собрание: явно кураторы желали доказать обратное - но отделаться от подобных выводов, наблюдая все вот это, мне (и не только мне) оказалось сложно.

С другой стороны, в нью-йоркском музее Метрополитен, к примеру, есть разделы, основанные на частных коллекциях, переданных при условии сохранения их целостности - и условие неукоснительно выполняется, вопреки общей логики экспозиции; но там все по закону - хотя авторы советских путеводителей - такие издавались, что удивительно, и по Метрополитен-музею тоже - над спецификой американского музейного дела насмехались, издевались, приводя в качестве положительного примера советский опыт: дескать, капиталисты проклятые только о себе думают, а не о вечном!.. Но раз уж отобрали у Щукиных имущество - спустя сто лет делать вид, будто восстановлена историческая справедливость - глупо и бесстыдно. Желаете справедливости - верните награбленное наследникам, а не выставки "мемориальные" устраивайте! Однако ж о таком повороте событий и думать, не то что заикаться, никто не станет. Потому Щукиных за их же счет и против их воли, не спросившись (да и у кого, за сроком давности, спрашиваться?) чествуют не их законные наследники, а наследники "грабителей".

Впрочем, до того, как коллекции национализировали, некоторые из Щукиных и сами теряли собранное. Темный зал разоренного Ивана Щукина вмещает на немаленькой площади всего несколько холстов, в том числе "Кающуюся Марию Магдалину" Эль Греко, проданную с аукциона после банкротства коллекционера и ныне приехавшую из Будапештской национальной галереи (то-то в свое время ГМИИ свои экспонаты в Будапешт активно одалживал...), где я ее, кстати, три года назад не застал (галерея тогда закрывалась на ремонт и временно показывали далеко не целиком коллекцию, остальное раздали на выставки) - а вот увидел в Москве. И также портрет самого Ивана Щукина кисти Игнасио Зулоаги (этот крупный баскский живописец почему-то за пределами Испании не особо на слуху...), холст Моне, еще кой-что по мелочи... К Моне, Зулоаге, запечатлевшему Ивана Щукина, а уж подавно к Эль Греко претензий нет, но после нагромождения хлама (пускай драгоценного, толку-то) в зале Петра и хорошо если чуть выше посредственного уровня живописи из собрания Дмитрия эти сиротливо висящие на стенах шедевры, принадлежавшие некогда Ивану Щукину, тоже оставляют жалкое впечатление.

Ну да ладно, основной раздел - Сергей Иванович Щукин. Тут огромное количество изумительных, умопомрачительных вещей: импрессионисты, группа Наби, Матисс, Пикассо и т.д. Но опять же - сами по себе картины на виду, известны, популярны, взяты либо из постоянной экспозиции ГМИИ, либо из Эрмитажа, куда отправили половину разделенной в 1940-е годы коллекции, и теперь там проходит выставка коллекции Морозова (в том числе и из собрания ГМИИ), а в ГМИИ - Щукина. Картины от перемещения хуже не становятся, но как ни странно, чуть больше двух лет оказавшись в Петербурге на относительно длительный для меня, двухнедельный срок (недавняя двухдневная поездка ради спектаклей Богомолова не в счет, а так-то я нигде не бываю и до Питера даже не добираюсь), я неплохо в очередной раз освоил этот раздел, с особым вниманием, поскольку импрессионисты незадолго до того переехали из Зимнего дворца в здание Главного штаба, и сейчас питерская часть нынешней Щукинской выставки у меня даже больше на памяти, чем московская (в постоянную экспозицию, приходя на временные выставки я, грешен и каюсь по примеру Магдалины, не всегда успевал заглянуть...):

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3583286.html

То есть опять-таки, затея не столько в том, чтоб парадоксально высветить хрестоматийные полотна; картины гениев начала 20го века как таковые здесь не первостепенны; они уравнены в статусе с подсвечниками и залакированной старинной мазней; а герой выставочного проекта - не Гоген и не Матисс, не Пикассо и не Дерен, но Сергей Иванович Щукин. И какая подстава выходит - невольно от знакомых картин отвлекаешься на раритетные открытки и фото из щукинского особняка, кураторы ссылаются на развеску в доме коллекционера - а оглядка на архивные снимки окончательно портит настроение. Даже пресловутый "гогеновский иконостас" (разбавленный слегка Ван Гогом) в нынешнем "реконструированном" (якобы) виде ничего общего не имеет с развеской, вписанной в интерьер, в архитектуру, да просто в эпоху, в определенный социальный уклад. Сегодня подобные "реконструкции" не то что бесполезны - они смехотворны, нелепы, невозможны! И уж конечно совершенно неубедительны эстетически. Выделяй шедевры Пикассо или перемешивай Матисса, в залах, где по-прежнему стоят на своих местах гипсовые слепки античных статуй, кроме профанации из попыток обратить время вспять ничего не выходит.

Любоваться прекрасными, зачем спорить, произведениями никто, допустим, не мешает - кроме многолюдья, ведь изрядный вокруг выставки ажиотаж возник, точнее, нарочно, расчетливо сформирован: висели те же самые холсты в галерее искусств стран Европы и Америки - ни очередей, ни толп рядом с ними не наблюдалось, смотри-не хочу... не хотели! Приперлись на Щукина - и давай "наслаждаться" Пикассо, хотя он почти весь "местный" (ну все самое главное из голубого периода как минимум), как будто раньше мешали им. После очереди да в общей куче - милое дело, а не то что спокойно прийти, без спешки посмотреть - скукота! То есть с пиаровской, маркетинговой точки зрения "щукинский" проект себя оправдывает - но исключительно с этой, а еще, может, с идеологической. Чтоб какая-нибудь матвиенка (видел репортаж с открытия) задвинула речь о традициях меценатства на святой руси, мол, были ж люди, не то что некоторые, отправляющие богатства за границу, а старались для родины...

Как "родина" обошлась с плодами их стараний и с ними самими - история коллекции в 20-м веке (национализация, раздел) - должна бы подчеркнуть, казалось... Но эклектичная, бестолковая, сумбурная выставка того гляди убедит в правоте матвиенок - получается, ответработники вещают, втирают какую-то лживую чушь, а музейщики (не то чтоб сознательно им вторя, но решая свои вопросы, преследуя собственные цели) по факту - вот ведь ужас!... - подтверждают их правоту: покупайте, собирайте - потом вас прижучат, накопленное отберут, и все ради народа, ради великойроссииматушки... Свежие новости на фронте частного коллекционирования и музейного дела (ИРРИ, МРИ, "Собрание") говорят сами за себя. И будто в насмешку вместо компенсаций, или хотя бы официальных извинений, одарить по случаю вернисажа "наследника" Щукина после всех его судебных исков... "почетным гражданством" (потомок, впрочем, охотно играет в эту дурную игру и сочувствовать ему повода нет) - надо ж было додуматься! Еще и оттого издевательством, не иначе, воспринимается на выходе с выставки ростовой портрет С.И.Щукина кисти Кристиана Крона, 1916 - органичнее он вписался бы в коллекцию Луи Вюиттона, между Рихтером и Уорхоллом, и за Щукина не было бы обидно.

Collapse )

(1 comment |comment on this)

4:41a - "Берлин, я люблю тебя" реж. Деннис Ганзель, Фернандо Эймбке, Дани Леви, Тиль Швайгер и др.
Сценарист или соавтор во многих новеллах один и тот же - Дэвид Вернон, ничем доселе не прославленный. А режиссеры разные - не первого ряда, но некоторые относительно известны (Деннис Ганзель, хотя даже по скромным стандартам сегодняшнего немецкоязычного кино художник не первостатейный и лучшие свои фильмы сделавший довольно давно; а также мексиканец Фернандо Эймбке, запомнившийся талантливым "Клубом "Сэндвич"), имена других лично мне совершенно ни о чем не говорят (а имя Тиля Швайгера лучше бы ничего не говорило...) Поэтому неровное качество эпизодов, думается, обусловлено не разностильем - которое и не бросается в глаза (особенно если сравнить с первым, "Парижским..." аналогичным альманахом... да и с последующими) - но их сюжетно-тематической спецификой: истории, где можно найти что-то живое - сколько-то цепляют; чисто пропагандистские новеллы, построенные либо на идеологических клише, либо на совсем уж из пальца высосанных домыслах, нисколько. Хотя в некоторых случаях одно разделить с другим затруднительно.

Утром на реке подросток в день своего 16-летия встречает брошенку-трансвестита - Диего Луна абсолютно неузнаваем в парике, гриме и платье с блестками (при том что даже накладной бюст из-под платья особо не выпирает). Оба одиноки и юноша получает первый опыт поцелуя от старшего "товарища" - не потому, что пробует себя на гомосексуальность, и не прикола ради, а как будто от элементарной, естественной тяги человека к человеку. Естественность поцелуя мальчика с трансвеститом лично у меня вопросов не вызывает, вопрос к тому, что несомненно - еще и в немецкоязычном, сильно идеологизированном контексте - тут дело не ограничивается психологическим этюдом; опять же - идеология, положим, хотя бы в пику православным годная, приемлемая - но в эскизном, миниатюрном, камерном формате история (обрывающаяся без развития) выглядит двусмысленно с той точки зрения, что отдает социальной рекламой, и это печально, поскольку персонажи-то оба вполне милые и встреча их на берегу выглядит трогательной, ну и кроме того, внятной.

Вот новеллу, открывающую альманах, я не воспринял, не уловил, что там на самом деле происходит, в чем проблема: парень "творческих" устремлений (Джим Стерджесс) отдает предпочтение машине перед девушкой (Шарлотта Ле Бон) - да машина и "умнее", в нее встроены программы, позволяющие ей слишком многое по отношению к человеку за рулем... То ли это футуристическая антиутопия-памфлет в мини-варианте, то ли уже правда такие машины существуют - я не в курсе и мне пофиг, к концу, насколько я выловил в толпе персонажей из начала, какой-то находится компромисс, но в чем он состоит я, как и суть конфликта, не догнал.

Зато даже чересчур понятны, на поверхности лежат конфликты, связанные с темой мигрантов - для Германии, видимо, болезненные настолько, что им посвящен не один эпизод; но решаются они, само собой, либо в благодушном аспекте, либо через праведный гнев по отношению к "ксенофобам". Волонтерша из приюта забирает домой самовольно арабского мальчика, пока его мама сопровождает другого маленького, тяжелобольного, умирающего сына к врачу - мать волонтерши свойственной мусульманам самоотверженностью не отличается (дуэт Киры Найтли и Хелен Миррен - пожалуй, наиболее уязвимое звено, рекордно фальшивое среди всего, что есть в альманахе; даже скомканная шпионская история с погоней выглядит менее нелепо; участие английских актрис объясняется номинально тем, что героини - экспатки; на самом деле, очевидно, они понадобились из маркетологических соображений, для привлечения внимания к проекту - на немецких актерах далеко за пределами Германии не уедешь...) и сперва пожилая буржуазка отчасти против незаконно присутствующего в квартире смуглого ребенка, но, конечно, все понимает и соглашается с дочерью, не фашистка же она. Мальчик, правда, ни на каком языке, кроме арабского, не говорит - но разве это препятствие для эмпатии?! Взяв с него пример, мама и дочь тоже без слов поймут друг дружку!

А 15-летний немецкий мальчишка бросил "зажигалку" в приют для мигрантов - никто не пострадал; мигрант погнался за мальчишкой, пырнул его ножом и парень умер в больнице, после чего мусульманин-убийца спрятался в борделе; тем не менее мигрант-исламист хороший, правильный, заслуживает сочувствия; а малолетний неонацист, даром что это не он убил, а наоборот, его зарезали, подонок и не удостоен даже появления в кадре или упоминания имени. Что-то здесь в мультикультурной таблице умножения не сходится и получается будто дважды два уже не пять и не три с половиной а стеариновая свечка, но гуманистически настроенные кинематографисты сквозь очевидное и поверхностное смотрят вглубь, они видят то, что от невооруженного взгляда скрыто: мигрантам и так тяжело, а на них еще и нападают, приходится, конечно, защищаться - а потом страдать по убитому (хошь и фашист недобитый, то есть уже добитый - однако пятнадцать минуло ему, пятнадцать лет всего...), совесть, совесть терзает, лишь забота о семье позволяет мусульманину-убийце, преодолев законопослушность и моральные страдания, бежать от полицейских (тем более, как известно благодаря Фатиху Акину и другим видным современным немецким кинохудожникам, наследующим великие традиции Файта Харлана, полиция и суды в сегодняшней Германии захватали наци и нипочем добровольно не уступят монополию на т.н. "справедливость"):

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3756975.html

Под конец разыгрывается не совсем внятная история о похищении секретных документов из посольства неназванной страны, предположительно США - в мире же одна империя зла, кому как не жителям Берлина знать о том? Кстати, некий авторитетный, и между прочим немало лет проработавший в Германии политик, заметил - к удовольствию и одобрению западных коллег, журналистов, всей мировой общественности - что ничего нет хуже предательства; но все-таки надо различать, что одно дело, когда предают Святую Русь, и этих гадов отравить насмерть мало, надо еще чтоб перед смертью помучились изрядно, а другое, если истерзанный гей-европейской толерастией сотрудник посольства желает секретные (ну то есть которые помогают плохим бороться с хорошими - с русскими, с арабами-мусульманами, другими лапочками миролюбивыми) документы передать тем, кто сумеет распорядиться ими на благо прогрессивного человечества. Вот такому доброхоту и помогает лихая таксистка-турчанка, готовая давить немцев (опять-таки недобитых нацистов, вестимо) с их дитями и собаками на тропках Тиргартена, лишь бы увезти героического подвижника от погони. У врат посольства подвижника все-таки хватают и заталкивают в машину, зато турчанка - в действительности она и есть, наряду с израильтянкой Сарой, настоящая немка! - поступила правильно и может собой гордиться; к тому же и папка с документами похищенными у нее в машине завалялась - правда выйдет наружу вопреки козням империалистов!

Что до Сары, то она в Берлин приезжает посмотреть места, откуда на смерть увезли ее бабушку, а встречает ангела - ряженого, конечно, и все-таки покупает ему у русского продавца (посетители магазина кличут того Горбачевым, хотя единственное на всю роль слово по-русски он произносит с заметным акцентом и выглядит как еврей, отсидевший в диссидентском прошлом по мордовским лагерям) водки. В их линии явственно просматривается реминисценция к "Небу над Берлином" (сцена с "ангелом" на крыше), но присутствие в альманахе израильтянки как носителя памяти о Холокосте, наряду с маленькими больными арабскими детьми и арабскими же подростками, безвинно пострадавшими в борьбе с германским нацизмом - одинаково дежурная, пошлая чушь, в комплекте и в таких дозах, проникнутая благодушием и "любовью к Берлину", просто непереносимая.

Самый неприятный из задуманным таковых тип среди героев всех историй - зарвавшийся кинорежиссер-сексист (Люк Уилсон) - в отличие от мусульман-убийц и дипломатов-перебежчиков, режиссерам-сексистам оправдания нет; а самый симпатичный персонаж альманаха - старый самоуверенный волокита, сыгранный Микки Рурком: он в баре пытается клеить молодую девушку, а та очень уж напоминает ему дочь... Двусмысленность ситуации - дочь или не дочь - драматургически не дотянута, не развита; сюжет куцый; но на Микки Рурка смотреть если уж не приятно, то занятно - чего не скажешь о прочих обитателях этого Берлина, их полюбить невозможно, слишком уж они надуманные, заштампованные.

(comment on this)

4:43a - "Мертвые не умирают" реж. Джим Джармуш
Одна моя знакомая, уважаемая женщина более чем преклонных лет, все чаще повторяет: "Я плакала, когда умер Сталин... Я стояла в очередях на выставки Ильи Глазунова... Какая же я была дура!!" Смерть Сталина и популярность Глазунова я немного не застал, но в числе фанатов Джармуша побывать успел студентом - понятно, что все, причисляющие себя к "продвинутым", тогда помирали от "Мертвеца", и правду сказать, молодой Джонни Депп в ЧБ неплохо смотрелся, но я себя не извиняю, а только самую малость радуюсь пускай запоздалому, а все-таки отрезвлению: многие ведь и по сей день, как старые самовлюбленные идиоты, так и амбициозные малолетки недоразвитые, по этому ничтожеству и его поделкам прутся.

Впрочем, "Мертвые не умирают", как и "Выживут только любовники", которых я недавно случайно по телевизору пересмотрел (показывали, включил не с начала, но без отвращения досидел до конца) - довольно безобидная хуйня в сравнении с "Патерсоном", в котором находят бездну смысла:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3529290.html

Найти можно при желании и в "Мертвых...", но здесь Джармуш по крайней мере не настаивает на присутствии глубинных подтекстов, наоборот, демонстративно от намеков на "глубину" устраняется. Последнее, само собой, тоже эстетская поза - как и вампирская мелодрама в "Любовниках...", зомби-хоррор в "Мертвых..." очевидная игра в жанр, якобы ненавязчивая, с "подмигиваниями": мол, ну да, зомби - но мы-то с вами понимаем!.. Земля сошла с оси и кусачие трупы полезли из могил, наверное, во всем мире, но мирок картины показательно ограничен крошечным американским городком.

Троица копов (старый, молодой и женщина), троица малолетних преступников из интерната (черная, белая и мальчик, тоже негритенок), троица заезжих хипстеров (белый, черный и девушка-метиска) - привет "Патерсону" с его двойниками. Поодиночке тоже колоритные фигуры попадаются: вредный фермер, старый негр, молодой торговец из придорожной заправки с киноманскими замашками, экзотичного (а какого же еще) вида инопланетянка и т.д., начиная с "отшельника" давно ушедшего в леса - вот он то главный ходячий мертвец, ну очень живучий, однако жрет себе ворованных кур и зомби ему нипочем. Не считая отшельника выживут только инопланетянка и малолетние преступники, но остальные прежде, чем обратиться в медлительных злобных страшил, изрядно повеселят просвещенную публику.

Также в ассортименте у Джармуша бесконечное возвращение к обсуждению "песни из саундтрека"; известные артисты (все тот же Адам Драйвер, нестареющий, потому что как будто стариком родился, Билл Мюррей - эти двое играют копов-напарников; еще более обычного эффектная в "инопланетном" имидже Тильда Суинтон - ее героиня к тому же владелица похоронного бюро; неизменный Стив Бушеми - в роли вредного фермера... и др.); разговоры о том, что было и чего не было в сценарии, кто его читал целиком, а кто только свои сцены - типа это забавно, тонкий такой юмор, рассчитанный на людей со вкусом, понимающих, "продвинутых", а не то что чисто поржать.

(comment on this)


<< previous day [calendar] next day >>
> top of page
LiveJournal.com