?

Log in

No account? Create an account
Широко закрытые глаза

> recent entries
> calendar
> friends
> profile

Wednesday, June 19th, 2019
12:18a - "Ромео VS Джульетта. XX лет спустя" А.Укупника-К.Кавалеряна в Театре Оперетты, реж. А.Франдетти
"Слово о любви не ново" - что другое, а вот это Кареном Кавалеряном тонко подмечено. И все-таки они с Аркадием Укупником не просто перелагают стихами и кладут на музыку хрестоматийный сюжет, а досочиняют к нему нечто вроде "сиквела", выводя автора одним из персонажей. Шекспир получился слишком опереточным - ну а каким еще он может быть, выступая рассказчиком и комментатором событий мюзикла? Необъяснимым чудом Ромео и Джульетта не погибли, но остались живы, переехали из Вероны в Геную (это по шекспировским временам примерно как из Курска в Филадельфию через Тель-Авив...), однако брак их оказался - чего следовало ожидать - несчастливым. Ромео подался в контрабандисты и взял в любовницы певичку легкого поведения Кармеллу, а Джульетта, предмет вожделения генуэзского дожа, превратилась в "светскую пустомелю", как характеризует ее сам странствующий бард. Зато подросла их дочь, красавица Виолетта - и встретила юного Франческо, оказавшегося сыном Париса, бывшего жениха Джульетты, который почему-то уцелел также, не заколотый Ромео в склепе Капулетти.

О свежести, оригинальности и логичности предложенного сюжета можно поговорить отдельно, стихотворный же текст либретто местами отдает халтурой, бесстыдно эксплуатирующей разножанровые штампы, с чужого плеча заимствованные рифмы (от Пушкина до Дербенева и - даже! - сакраментальное "сейчас прольется чья-то кровь!" идет в ход), но против ожидания есть в нем куски очень качественные литературно, каких давно не слышно от мэтров Кима с Ряшенцевым. Музыкальный материал ровнее - в истории мировой художественной культуры Аркадий Укупник останется все-таки не этим, а другими своими произведениями, "Я лучше съем перед загсом свой паспорт", "Восток - дело тонкое, Петруха", "СимСим откройся, СимСим отдайся..." и др., на фоне которых "Ромео VS Джульетта" - не трэш и не сенсация, а что-то посередине: танговые и маршевые ритмы, лирические монологи и дуэты, интонации не поражающие воображение, но и отторжения не вызывающие. Исходный продукт, то есть, более-менее ликвиден, а итоговый спектакль в итоге - более чем благодаря работе сценографа и артистов.

Художник Вячеслав Окунев тоже не особо заморачивался в стремлении поразить, удивить - декорация довольно стандартная, с итальянскими ренессансными аркадами, ярусами палаццо, барельефами гербов и портретов на фронтоне (в чем Окунев, вероятно, наследует Левенталю, если вспомнить его разработки к прокофьевскому балету), с храмовым окном-розой и башней маяка, с переходом мостком между палаццо и маяком, с карнавальной атрибутикой - все это режиссером Алексеем Франдетти освоено. Исполнители показывают хороший вокал, хотя имиджи и характеры найдены не для всех, многим приходится выезжать исключительно на собственных способностях.

Попал на состав с Франческо-Александром Казьминым - в очередь с ним Дан Розин заявлен, которого я совсем не знаю, а за Казьминым давно слежу и обидно, что его возможности гораздо шире тех, что требуются для участия в "Преступлении и наказании" Театра Мюзикла (там он играет Раскольникова в одном из составов, как раз который я видел тоже), что вот в "Ромео VS Джульетта", и все-таки какой-никакой образ Франческо складывается, тогда как Виолетта (новая "джульетта") сводится к чистой функции, при том что Мария Иващенко тоже прекрасная артистка и голосистая. Кармеле-Алене Голубевой остается педалировать роковую страсть, ревность и подлость, Дожу-Максиму Катыреву властность и напористость; кормилице Фелиции-Инаре Гулиевой легче за счет комических, умеренно (и уместно) "вульгарных" Красок, и еще выигрышнее эпизодическая роль отца Лоренцо-Михаила Беспалова: францисканский монах, он же алхимик - "мультяшный", почти пародийный, гротесковый, с всклокоченным париком и выстраивающий братию по свистку персонаж.

Меньше всех повезло собственно заглавным героям - Ромео и Джульетте, партии хорошо спеты (я слышал Василия Ремчукова и Анну Лукоянову), но фабула предполагает, художник располагает, а режиссер вообще неизвестно о чем думает. И если мальчишке Франческо драные джинсы, заправленные под сапоги, к лицу, а среди пышных псевдостаринных платьев они смотрятся органично, то из проклепанной кожи рокерско-байкерский наряд упитанного сорокалетнего (даже по сюжету) Ромео, а заодно и его подельника Джованни (Дмитрий Лебедев) вкупе с пепельно-серым париком превращают их в фигуры едва ли не комичнее, смешнее тех персонажей, которые таковыми задуманы, и переводит надрывный, на полном серьезе, "романтизм" пафоса в плоскость совсем уж водевильную (чему способствуют и отдельные куплеты либретто).

Хотя эклектика оформления и не оправдывается текстом (предполагаю, что Карен Кавалерян сознательно избегал анахронизмов, предпочитая абстрактно-обтекаемые формулировки, без конкретики, привязанной к той или иной эпохе - в отличие, кстати, и от Кима, и от Ряшенцева, драматургов советской закваски, привыкших показывать фиги из кармана, осторожно намекать на "злобу дня") и не обыгрывается музыкально (партитуру Укупника не назовешь выразительной, переполненной потенциальными шлягерами - но он не злоупотребляет стилизациями и практически не прибегает к цитации - это тоже отличает мюзикловых авторов поколения 60-летних от старших товарищей, Дашкевича, Гладкова и т.п.), но пакеты из бутика в руках у генуэзских дам, монашеский свисток, пиратские заклепки и джинсы молодого любовника глаз не режут - это обычное дело для произведений средних, не больше ие меньше чем пристойных: восторгаться нечем - но смотреть и слушать можно, по крайней мере не противно.

Исправляя шекспировскую ошибку - от его же якобы имени - создатели мюзикла по закону жанра приберегают под занавес хэппи-энд: обещанная кровь не пролилась, зато влюбленные поженились, супруги помирились, Парису досталась Кармела, а Дожу предстоит довольствоваться властью над народом. Ну если, понятно, с оглядкой на судьбу родителей можно счесть подобную развязку счастливой. И хорошо бы к следующему заходу спустя еще двадцать лет не открылось, что Джульетта до бегства с Ромео не успела забеременеть Виолеттой от Париса, вот уж будет не до смеха тогда, не до радости. Пусть лучше авторы сразу возьмутся за переработку, продолжение и улучшение какой-нибудь другой классической трагедии - "Царя Эдипа", к примеру.

(comment on this)

12:21a - "Русский бес" реж. Григорий Константинопольский, 2018
Вряд ли даже самый симпатизирующий Григорию Константинопольскому зритель назовет его великим, выдающимся режиссером - однако невозможно отрицать у него наличие индивидуального, своеобразного стиля, сформированного в 90-е и как ничей другой более несущего отпечаток того времени, той эстетики, характерных примет определенного периода, от полудилетантского (с годами скорее нарочитого) взгляда на элементы "профессии", т.н. "ремесла", что принято ставить во главу угла кинодеятелями предыдущих и последующих поколений, до "тусовочного" подхода к кастингу; тут и дуркование на грани наркоманского бреда, и клиповый монтаж, и специфическое, иронично-скептическо-пофигистское (в отсутствие пафоса, дидактики) осмысление современной - но, что примечательно, всегда современной! - действительности, преломленное через поп-культуру, масс-медиа и т.п. Теперь у Григория Константинопольского уже новый фильм вышел, а я худо-бедно, с грехом пополам (такое ощущение, что на ТВ1000 сидит пьяный деревенский киномеханик, ставит зажеванные видеокассеты и, заснув, не отслеживает, как они там крутятся... что картине Константинопольского парадоксально даже идет - опять же 90-е вспоминаются - а вообще-то неприемлемо) посмотрел по телевизору предыдущий.

Герой Ивана Макаревича планирует из скромника-дизайнера переквалифицироваться в крутые рестораторы. Для этого ему нужны деньги, которые Святослав получает у отца своей невесты, крупного банкира (Виталий Кищенко), приобретает старое промышленное здание и собирается его реконструировать в ожидании барышей и свадьбы. Но в отличие от папы, который дал Святу (так героя называют близкие) денег, воцерковленная наследница банкира жениху до свадьбы не дает... Зато водит жениха к батюшке, а тот вразумляет, наставляет, учит любить ближнего... и ненавидеть врагов церкви и отечества, а в их лице Сатану. Фигура батюшки тут, конечно, ключевая, и в этой роли выступает по старой дружбе ряженый Александр Стриженов с нарочито искусственной, не слишком ладно прилепленной бородой - а может и не нарочито, просто к "достоверности" Константинопольский не стремится, его слегка (и даже не слегка...) тяп-ляп сделанные картины неизменно отдают малобюджетным самодеятельным балаганчиком. Тем не менее свою функцию персонаж Стриженова выполняет - озвучивает и внушает главному герою мысли о "праведной" жизни.

И вот банкирский зятек и начинающий ресторатор, с одной стороны, а другой, изнывающий от целомудрия и прочей душеспасительной херни молодой прихожанин оказывается почти буквально между ангелом и бесом - до такой степени наглядно, как в одноименной французской комедии (тоже 90-х годов, кстати), "праведное" и "сатанинское" в нем самом борются, а вернее, порой отождествляются до полной неузнаваемости - и то сказать, православие от сатанизма поди отличи... Тем более что кругом - тоже не одна лишь благодать разливается... Банкирская жена (Виктория Исакова) изменяет мужу со студентом хореографического училища (уж как она молодого балеруна пользует - неизвестно...), а к бизнесу приглядываются чиновники, вымогая взятки шантажом. Свят, провозглашая на словах верность сакральным традициям, основам и скрепам, чиновников убивает (начиная с колоритной героини Юлии Ауг), а потенциальную тещу, наоборот, шантажирует (ну и опять же - пользует... к обоюдному, впрочем, удовлетворению), и заодно, раз уж невеста ждет свадьбы, не пренебрегает девушками более доступными. То есть совершает все возможные грехи, нарушает все известные заповеди - Свят-Свят-Свят!

Очевидно, что размывая границу между реальностью и мороком, Константинопольский и на уровне сценария, и режиссерски не слишком виртуозно с этими вещами работает - не Линч, не Триер (мягко говоря), и ход с бородатым двойником - будто бы он и есть настоящий Святослав, который годами старше отца своей невесты - не очень удачный; и блестящему, эксцентричному Тимофею Трибунцеву в роли следователя, которые ищет "пропавших" (убитых Святославом) чиновников-коррупционеров нечего играть, и развязки всех линий, криминальной, мелодраматической, мистической, оказываются скомканными, а такая условность во многом снижает сатирическую остроту деталей (будь то проповеди батюшки или вымогательства чинуши). Ну так вот поэтому Григорий Константинопольский и не великий, не выдающийся режиссер - зато ни на кого не похожий, другого такого нет, с 90-х либо сгинули, либо ушли из кинобизнеса, а у Константинопольского глядь - опять премьера подоспела.

(comment on this)

5:09p - "Перикола" Ж.Оффенбаха на Камерной сцене Большого, реж. Филипп Григорьян, дир. Филипп Чижевский
"По обыкновению, Аннинька вышла перед публикой в «Периколе» и привела самоваровских обывателей в восторг. Возвратившись в гостиницу, она нашла в своем номере пакет, в котором оказались сторублевая бумажка и коротенькая записка, гласившая: «А в случае чего, и еще столько же. Купец, торгующий модным товаром, Кукишев».
М.Салтыков-Щедрин "Господа Головлевы"


Популярность "Периколы" к концу 19го века, в том числе на русскоязычных территориях, сегодня вообразить трудно - после спектакля Немировича-Данченко и Лужского 1920го года, стало быть, за последние сто лет она, в отличие от других оперетт и опер Оффенбаха, в Москве не ставилась (или все-таки ставилась?.. сведений я не нашел...); экранизировалась однажды, в 1984-м (надо бы посмотреть, я фильма не видел) специально нашел и посмотрел фильм после спектакля:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/4037894.html

В Большом на площадке Камерной сцены им. Б.Покровского, однако, выпустили не "оперетту", но "оперу-буфф" - разница принципиальная. И вместо распространенной практики адаптировать, транспонировать, переосмысливать фабулу, сохраняя аутентичное либретто, да еще и на языке оригинала, режиссер Филипп Григорьян и драматург Илья Кухаренко поступили наоборот: не только говорят, но и поют артисты по-русски, причем старый текст репризных диалогов отредактирован минимально, только сокращен, а вот стихи куплетов переведены и переписаны Женей Беркович заново - эффект замечательный!

Заглавная героиня "Периколы" либреттистами Мельяком и Галеви заимствована из комедии Проспера Мериме - уже одно это обстоятельство роднит оперетту или, если угодно, оперу Оффенбаха с "Кармен" Бизе, а есть еще и другие: экзотический антураж, роковые страсти, измены, наконец, тюрьма... Но в "Периколе" все это как бы не всерьез, начиная с обстановки, с географических и социальных реалий - действие происходит в Лиме, столице испанской колонии Перу, на праздновании именин (в спектакле - дня рождения, точнее, 65-летнего "юбилея") вице-короля Дона Андре де Рибейра. Народ разгулялся, а бедным уличным певцам, паре влюбленных, Периколе и Пикильо, так-то не до радости, но вдобавок дон Андре положил глаз на Периколу и намерен сделать ее своей фавориткой, для чего, соблюдая приличия, спешно требуется выдать девушку замуж. Пьяного Пикильо вслепую женят на его же невесте - с тем, чтоб невеста досталась другому.

В сценографии Филиппа Григорьяна и костюмах Влады Помиркованой утрированно-пестрый колорит латиноамериканского карнавала, воссозданный с оглядкой где-то на мексиканских "муралистов", где-то на творчество художников группы "Кобра", и вписанный в серую коробку (толстые стены и скрытые за панелями многочисленные рычаги, рубильники и т.п. выдают в ней секретный бункер, да и "три сестры", совладелицы кафе, одеты в форменные костюмы, снабжены рациями) с "мраморным" фронтоном, не отдаляет, но парадоксально приближает обстановку условного, полувоображаемого города с противоположной стороны экватора к реалиям, которые открываются взгляду сразу за стенами театра, лишь выйди на Никольскую. Про то, как второй и третий по статусу люди в государстве, придворный кавалер дон Мигель и губернатор города Дон Педро вдвоем скачут,изображая ламу внутри огромной ростовой куклы, и говорить нечего - еще и не так раскорячишься, чтоб угодить первому лицу. Вместе с тем Алексей Сулимов и Азамат Цилити еще и, само собой, отлично поют; Азамат Цилити уже во второй премьере подряд на Камерной сцене Большого показывает себя во всем блеске - не только как вокалист, но и как драматический актер, и как перформер, пластика у него фантастическая, голос превосходный, а образы - на уровне лучших актерских работ в драме, будь то двойник-андроид из "Телефона. Медиума" Менотти в недавней постановке Молочникова -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3982865.html

- или вот теперь губернатор Лимы в "Периколе" Григорьяна. Дону Андре как вице-королю вроде бы не пристали сложные перевоплощения - но "товарищ Первый" по собственной инициативе выходит на улицу к народу инкогнито, дабы убедиться, что народ счастлив не напоказ, а до глубины души, от сердца полноты, и именно в этой своей "инспекции" наталкивается на бедняжку Периколу; далее Дон Андре меняет имиджи еще более радикально, превращаясь в фантасмагорического персонажа кислотных расцветок (Григорьян любит яркие тона) и костюма, и волос, а вокал Сергей Байков в роли губернатора демонстрирует самый что ни на есть "академический", на контрасте голоса и имиджа это все отлично работает.

Вообще оффенбаховские тру-ля-ля довольно-таки монотонны, на самом деле - но исполнители главных партий, Ульяна Бирюкова-Перикола и Станислав Мостовой-Пикильо - скидок на "легкость" материала не делают, поют великолепно. И может спектакль в целом какие-то поводы для споров дает, но чудо, сотворенное дирижером Филиппом Чижевским, безусловно. Чижевский исполняет много, с одной стороны, барочной музыки, с другой, современной, только что написанной; Оффенбах для него, казалось бы - "семечки", там играть-то нечего... А играют - и оркестр Камерного давно так не звучал! - будто музыка впрямь выдающаяся, настолько тонко, с такими оттенками... Старый каламбур "от Баха до Оффенбаха" обретает свежий смысл, и не противопоставляет, но сближает, казалось бы, несовместимые (а в сущности же напрямую связанные, да просто единые) музыкальные миры. Что еще неслучайно - как раз Филиппа Чижевского следует считать, мне думается, главным в своем поколении "наследником" Геннадия Рождественского, любимым из его учеников последних "призывов", которого Геннадий Николаевич особо выделял, с которым сам непосредственно в своих концертах работал (я был тому свидетелем), потому Чижевский, стоящий за оркестровым пультом в театре, который Рождественский создавал вместе с Покровским и музыкальным руководителем которого, по крайней мере номинально, оставался до конца - явление во всех смыслах неслучайное, знаковое.

Пожалуй, самое удивительное, неожиданное в нынешней "Периколе" именно то, что она дает больше поводов думать про музыку, которая, при всем почтении к юбиляру - а Оффенбаху 200 лет, и в Большом, шутка ли, на протяжении недели состоялось две премьеры на основе его опусов, днями ранее репертуар Новой сцены пополнился балетом Мориса Бежара "Парижское веселье" -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/4034850.html

- вроде бы все-таки числится (ну за исключением "Сказок Гофмана", ладно) по второму разряду.

В постановке же - где, кстати, хореография Анны Абалихиной также немаловажная роль отведена - совершенно феерическим мне показался первый акт - остроумный, насыщенный забавными деталями, но строго, концептуально продуманный, где все на месте, вплоть до мимансового персонажа-лифтера, смуглого подростка в форменном красном костюмчике и шапочке, который обслуживает персональный дворцовый подъемник вице-короля (тоже типичная григорьяновская "фишка" - хотя раньше Филипп карликов больше задействовал...), и вместе с тем исподволь, ненавязчиво проводящий значимый сатирический мотив, что касается и сатиры нравов (продажность, порочность и вульгарность равно как "верхов", так и "низов"), и, сколь возможно, политической... Хрестоматийные куплеты Периколы в т.н. "сцене опьянения" - целиком оперетта прочно забылась, но вот этот номер сохранялся как концертный шлягер и даже слишком активно эксплуатировался всюду и всеми, от покойной Елены Образцовой до участников игровых телешоу - в драматургической композиции спектакля несут функцию, сходную с Хабанерой в "Кармен": здесь уличная певичка вдруг предстает роковой красавицей-соблазнительницей, а отнюдь не смехотворной перебравшей с выпивкой девицей (при этом у Пикильо под курткой "десантская" тельняшка и "защитная" кепка на голове - вероятно, как и Хозе, он по меньшей мере в недавнем прошлом военный, ветеран). А куплет "Прекрасные дамы" будто невзначай, но осмысленно и своевременно превращается благодаря подчеркнутому жесткому ритму чуть ли не в "революционный" марш, что идеально гармонирует с художественным решением, с оформлением сцены.

Для Филиппа Григорьяна в музыкальном театре "Перикола", насколько я понимаю - дебют, а из его драматических и перформативных сочинений премьера в Большом прежде всего заставляет вспомнить "Женитьбу", и отнюдь не исключительно внешними приметами, "картинкой" (кроме того, музыкальным лейтмотивом в ней служила тема из неоконченной 10й симфонии Малера...), но и по сути, на уровне проблематики, связанной с необходимостью - и невозможностью - выбора, с разными сторонами свободы и зависимости... эти вроде бы бесконечно удаленные друг от друга истории Григорьяном вольно или невольно сближаются:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3042983.html

Короче, из старомодной, затхлой оперетки получился в целом яркий актуальный и вовсе не "пустой", не "легковесный спектакль - победа несомненная. Однако конец 2-й картины 3-го акта и финал малость невнятны, вызывают недоумение, ставят в тупик, начиная с момента, когда краснобородый, "мультяшный" вице-король спускается в узилище, где томятся арестованный Пикильо и его жена Перикола, а также пробившийся к ним в соседнюю камеру через стену заключенный-ветеран маркиз де Сантарен. Честно скажу - куда, в каком направлении далее ведут драматург и режиссер развитие событий, я уловил не вполне. Женская фигура в белом брючном костюме и под маской - видимо, некая "аллегория", воплощающая, персонифицирующая "общественное мнение", которого должен страшиться кто угодно, включая и вице-короля. Но вице-король вместо того, чтоб уступить, добровольно отказывается от привилегий власти, разбивает бутафорским молотом декоративную стенку "тюрьмы", и увлекает за собой "на свет" молодоженов Периколу и Пикильо. Воспринимать ли это как неизбежное торжество свободы (над чем?) или как бегство от реальности, или вовсе как метафору фатального поражения, отступления индивидуальности перед массой, радоваться ли, огорчаться - я для себя не решил, и тут даже музыка - которая играет, понятно, весело, бодро... - мне не помогла.

(1 comment |comment on this)


<< previous day [calendar] next day >>
> top of page
LiveJournal.com