?

Log in

No account? Create an account
Широко закрытые глаза

> recent entries
> calendar
> friends
> profile

Saturday, June 1st, 2019
3:02a - свиданье как богоявленье: "Пер Гюнт" Г.Ибсена в театре им. Вахтангова, реж. Юрий Бутусов
Из десятков персонажей драмы от одних не осталось следа, а другие "оптимизировались" и "слились" в обобщенные, знаковые фигуры. В центре композиции - "квартет", где два мужских персонажа - две ипостаси заглавного героя, вернее, Пер Гюнт и "Другой Пер Гюнт", он же тролль, Доврский Дед (что не мешает им меняться местами и не всегда понятно, где на первый план выходит "человек", а где "тролль"), а два женских - воплощение Матери и Возлюбленной, которые, изначально противопоставленные, постепенно сближаются и во многом отождествляются к финалу. Такую в сущности "камерную", минималистскую структуру, конструкцию, я бы даже сказал, "схему", ЮН разворачивает в трехактный многочасовой (пока что сильно больше заявленных 3 50) эпос. Мало того, сперва поместив героев в своего рода "зеркальный лабиринт" из винтажной мебели, постоянно "разгружает" пространство и раскрывает его вместе со всей сценической арматурой, выпуская персонажей Ибсена в большой, просторный, почти пустой условно-театральный космос.

Чуть меньше грохота и "диких танцев", но еще больше привычного краски и глины на лицах, эпизодов с использованием ванны ("Рондские горы", финал), рисунков на огромных листах бумаги, вентиляторов и искусственного снега, вариативных повторов отдельных фрагментов текста и превращения их в рефрены, ну и конечно вставных музыкальных номеров самой разнообразной стилистики (от гитарных баллад, блюза и французского шансона до этно-рока и тяжелого металла; о Григе вспоминают не сразу, но без него не обходится - Сольвейг поет им сочиненную мелодию), а также муляж зверька, которого постоянно называют кошкой, хотя по виду это скорее гигантская крыса (с голым хвостом), ну и, конечно, зеркала, вызывающие ассоциации неизбежно с гримерными столиками - Юрий Бутусов собирает, увеличивает и усиливает в "Пер Гюнте" все характерные приметы, черты, "фишки" своей эстетики, от которой одни фанатеют, а другие бегут - словно примеряет судьбу Пер Гюнта на себя и пересказывает ее (не появляясь на сцене... даже на поклоны не вышел!) от первого лица.

Вместе с тем первая половина третьего акта обнаруживает злободневные и я бы сказал чрезмерно прямолинейные параллели: одна из ипостасей героя (Сергей Волков, только что перешедший из петербургского театра им. Ленсовета в труппу театра им. Вахтангова и помимо "Пер Гюнта" введенный уже на Тихона в "Грозу") обретает явственное сходство с Гитлером, впридачу транслируются кадры документальной хроники опять же гитлеровской Германии, сталинского СССР, заодно репортажи про "Битлз", все это накладывается на звучащий текст... Сказать, что пересечений между текстом и картинкой нет, нельзя - наоборот, они избыточно наглядные, попросту лобовые. Бутусов, которому всегда была вроде бы чужда "политика", уже в "Человеке из рыбы" неожиданно обратился к социальной теме, но к тому располагала напрямую пьеса Аси Волошиной и в сравнении с ней спектакль все-таки намного объемнее по содержанию -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3975784.html

- тогда как обнаруживать в Ибсене задним числом сходство Пер Гюнта с диктаторами и рок-идолами (или их убийцами)... ну положим что Пер Гюнт и Гитлер - отдаленная "родня" по линии Ницше... но это так искусственно... и так неинтересно! Разумеется, спектакль не сводится к подобным параллелям и они не доминируют в его символике, равно как и нависающий над сценой крест-колосс, в большей степени кладбищенский, нежели церковный (потом герой окажется на могилке с крестиком уже подобающих размеров... и чучело ворона сопровождает его в странствиях неизменно). Главное в драматургии бутусовского "Пер Гюнта" все-таки - одиссея, приводящая героя к воссоединению с собой, и с матерью-возлюбленной. Хотя на этом пути режиссер тоже не брезгует плоскими аллюзиями к иконографии распятия, снятия с креста, оплакивания и т.п.

Содержательными мотивами, а не только предметной атрибутикой (хотя детский велосипедик бросается в глаза и идет в ход) вахтанговский "Пер Гюнт" более всего прочего в творчестве ЮН, в его художественном мире, пересекается со "Сном об осени" -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3617297.html

- благо авторы пьес - соотечественники, пусть и разделенные во времени целым веком (я бы еще подчеркнул - и несопоставимых масштабов явления). Но хотя "Пер Гюнт" Генрика Ибсена - романтический эпос, а "Сон об осени" - семейная драма, тем примечательнее, как последовательно, точно и на редкость для себя рационально Бутусов ищет и находит драматическое в эпическом, а в драме лирику. При этом не отказываясь от ключевых поворотов исходного сюжета, но перекомпоновав пьесу так, что прологом служит разговор героя с двойником-троллем (Сергей Волков и Павел Попов), и далее все путешествие, вся одиссея Пер Гюнта, все его отношения с Озе-Евгенией Крегжде и с Сольвейг-Яной Соболевской (последняя, обобщенная возлюбленная, не только включает в себя другие женские образы пьесы, но и постоянно взаимодействует с матерью - Бутусов показательно противопоставляет героинь не по возрасту, но отчасти по типажу, по характеру). Плюс к основным четырем и помимо немало числа задействованных техработников в спектакле присутствуют еще два персонажа, музыкант Юрия Цокурова, в 3-м акте получающий "право голоса", и единственная из женских образов удостоенная индивидуализации, также в 3-м акте возникающая Анитра-Аделина Гизатуллина.

Один из самых внешне эффектных эпизодов спектакля - финал 2го акта, когда после совершенного изнасилованной и беременной Сольвейг "убийством", "расстрелом" Пер Гюнта тот, в свою очередь (а эпический герой, конечно, не погибает окончательно - к тому же и присутствует в двух ипостасях одновременно) ритуально и символически сжигает на костре из стульев и прочих подручных "горючих материалов" (подлив и из канистры топлива) умирающую мать - что, разумеется, непосредственно отсылает к древнескандинавским языческим обычаям, но опосредованно, ассоциативно - и к более современным реалиям, так отчасти предвосхищаются, содержательно и формально оправдываются, ну по крайней мере объясняются историко-политические аллюзии 3го акта.

К 3му акту герой в одной из своих ипостасей - обогатившийся старик, в другой - зарвавшийся деспот, декларирующий расовые и имперские прожекты. Звучавшего ранее в записи стихотворения Арсения Тарковского - "Свиданий наших каждое мгновенье мы праздновали, как богоявленье" - Бутусову тут уже не хватило бы - он использует, как выяснилось с помощью коллективного разума и интернет-поисковиков, фрагмент из послужившего впоследствии основной для фильма спектакля-перформанса Клауса Кински 1971 года: страстный, обличительный, в брехтовском духе монолог от имени Христа - Иисус обличает и отвергает общественные институты, государственные и церковные, все это сегодня в православно-фашистском контексте звучит хлестко и вызывающе, но как и документальная хроника, на мой взгляд, выпадает из поэтики спектакля, из бутусовской стилистики вообще.

"Тролль, будь сам собой доволен" - заповедь троллей сбивает, но не уводит полностью от человеческого предназначения, герой обретает его вновь через неуспокоенность, риск, мечту, ошибки, даже преступления, через конфликт с самим собой (в какой-то момент диалог с "доврским дедом" превращается в монолог перед зеркалом, спор с собственным отражением); наконец, через возвращение, прощение и примирение. Финал - "пьета" с Сольвейг и Пер Гюнтом в ванной при загашенных на заднем плане матерью свечах (горевших, светивших на протяжении всего странствия героя среди зеркальных отражений собственного "я") мне тоже видится чрезмерно просчитанным и визуально, и ритмически, но он логично завершает спектакль, в котором лично мне не хватило бутусовской спонтанности, взрывной энергии и, пользуясь формулировкой из стихов Арсения Тарковского (раз уж режиссер тоже к нему прибегает), "загадок без отгадки".

(comment on this)

8:51p - Mahler Chamber Orchestra, дир. Теодор Курентзис в "Зарядье": Фелдман, Брамс
Из первостатейных авторов западного музыкального авангарда второй половины 20го века, наверное, Мортона Фелдмана я слушаю больше всего - можно включить запись произведения, которое длится и час, и два... милое дело, не надоедает совсем. Но как ни велик авторитет Теодора Курентзиса в глазах целевой аудитории, двухчасовый опусы Фелдмана и он брать в репертуар не рискует - а, помимо прочего, любопытный вышел бы эксперимент. Пьеса «Мадам Пресс умерла на прошлой неделе в возрасте 90 лет» 1970 года, посвященная Вере Маурине-Пресс, преподавательнице фортепиано, обучавшей маленького Фельдмана - на пять минут удовольствия всего-то, во всех смыслах нехитрая, но при этом по-своему восхитительная, и на означенный срок внимания "целевиков" хватило: "последние вздохи" флейты и заключительный аккорд челесты увенчался беспрецедентной паузой прежде, чем раздались аплодисменты - такая тишина, кроме шуток, дорогого стоит. И всяк вне зависимости от уровня подготовки и просто от степени вменяемости без труда расслышах во флейтовых вздохах "ку-ку" - правда, думается мне, все же не живой предполагаемой кукушки, а механической, из часов, ведущей обратный отсчет секунд... Кстати, скрупулезные люди подсчитали - до 90 не докуковала... дурют нашего брата! Я даже не пытался считать, хотя накануне специально именно опус Фелдмана послушал в трансляции той же программы из Перми и кое-что про пьесу заранее понимал.

Но видимо весь ресурс сдержанности, увлеченности и внимания зала тут же исчерпался, а уж на "Немецком реквиеме" после каждой части хлопали, чему Курентзис не препятствовал смиренно. Не далее как прошлой осенью я "Немецкий реквием" Брамса слышал в БЗК с Василием Ладюком и Вероникой Джиоевой, дирижировал Михаил Юровский, "по старой школе", несколько тяжеловесно, монументально, а где-то и помпезно:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3909891.html

У Курентзиса, понятно, все наоборот: бестелесные пианиссимо, прихотливые, неуловимые нюансы динамики, "зависающие" паузы - утонченность на грани занудливости, ну манерности по крайней мере, если честно. Грек Димитрис Тилиакос - одно название что баритон... То есть пел прилично, а по стилю к Брамсу совсем не годился, или Курентзису специально понадобился вот такой голос, или просто другого не нашлось (опять же - соотечественник...) Что касается Надежды Павловой - ее хрупкий вокал также соответствовал общей концепции больше, чем привычному звучанию Брамса, но оставил без ответа не впервые посетивший меня вопрос: а в принципе Павлова может петь что-то, какую-нибудь еще музыку иначе, мощнее, "полновеснее", ведь у нее и Рахманинов такой же, и вот теперь Брамс, словно ария из барочной кантаты в камерном формате... С непривычки - очень здорово, классно, удивительно... Но, как говорится, подлец человек ко всему привыкает.

Главное впечатление вечера - Вибке Лемкуль в последовавшей за Фелдманом раритетной рапсодии Брамса (никогда ее раньше не слыхал) для контральто, мужского хора и оркестра, написанной на стихи Гете годом позже "Немецкого реквиема". Не исполняют Рапсодию, очевидно, потому что она короткая, а усилий организационных, творческих требует примерно как крупная форма, способная заполнить даже не отделение, а целый вечер. Но Лемкуль и сама по себе оказалась потрясающей, и с Mahler Chamber Orchestra, и с хором MusicAeterna взаимодействовала превосходно... Жалко, что сочинение не слишком развернутое. Создавалось оно, я прочитал, в качестве свадебного подарка дочери Шумана, но несмотря на праздничный повод эмоционально музыка неоднородная - вероятно, еще и поэтому Курентзис, а он о таких вещах, несомненно, думает серьезно, поставил ее между масштабным "Немецким реквиемом" и миниатюрой Фелдмана, парадоксально объединенных и как бы "объемлющих" Рапсодию общей траурной темой и скорбной интонацией, тем более что если Рапсодия написана на свадьбу Юлии Шуман, то "Немецкий реквием" посвящен памяти ее отца.

И это вот, конечно, если не сногсшибательно, не умопомрачительно, то всяко интересно и достойно, однако... Фелдмана, в свою очередь, предваряло нечто православно-хоровое, донесшееся из фойе бельэтажа (и оказавшееся, что мне поставили на вид, совсем не православным Бахом, мотетом Jesu, meine Freude). Вместе с такой "преамбулой" Фелдман и Рапсодия Брамса потянули минут на двадцать, а затем следовал почти часовой (ну три четверти часа точно) антракт перед Реквиемом. Чистой музыки, стало быть - часа на полтора от силы, мероприятие - на три не считая "сбора гостей", это называется - "отоварили". Ну ладно задержки и перерывы - а гаснущий свет, наряды хористов и прочие "магические пассы", о которых и думать лень, и неинтересно за ними наблюдать, приелись, не прикалывают... Неужели без цирка все-таки никуда?

(comment on this)

8:54p - "Сага", "Бард", "Возвращение Лемминкяйнена", 6-я симфония Я.Сибелиуса в БЗК: РНО, дир.Михаил Плетнев
Сводя на ноль и даже на "минус" любые внешние эффекты (гасить электричество, зажигать свечи, курить ладаном, наряжать оркестрантов в балахоны - за этим не сюда), Плетнев все-таки неизменно превращает даже на первый взгляд эклектичную - а уж тем более монографическую, как сейчас - концертную программу в цельное высказывание, точнее, формулировку, потому что свое "высказывание" он никому специально не адресует, что особенно чувствуется на репетициях, где аудитория отсутствует, а заданная и сформулированная мысль проявляется как минимум не хуже, чем при публичном исполнении. В начале сезона Плетнев с РНО посвятил один из вечеров полностью Бетховену, соединив хрестоматийные произведения с практически неизвестным -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3887731.html

- а под занавес в очередной раз Сибелиусу, которого осваивает последовательнее, чем кто-либо, при том что симфонии и поэмы Сибелиуса - материал не самый благодарный для музыкантов и не слишком выигрышный с точки зрения маркетинга. Идущие подряд они и вовсе могут показаться однообразно-заунывными, но... При том что на генеральной репетиции для удобства, видимо, или еще из каких-то организационных соображений проходили сначала симфонию, а затем три поэмы, подобный "тактический" маневр едва ли смог кого-нибудь ввести в заблуждение, и нетрудно домыслить драматургию программы в нужном порядке.

Плетнев начинает неслучайно с "Саги", одного из ранних оркестровых опусов Сибелиуса, его первой симфонической поэмы, и им уже парадоксально задает, с одной стороны, эпический масштаб всей программе, а с другой, не просто повествовательную, но и личную, доверительную интонацию. Я для себя неоднократно отмечал, что у Плетнева "часть больше целого", и это каждый раз подтверждается тем, что отдельная тема, чуть ли не отдельно взятая нота у Плетнева несет больше "информации" (да и "эмоции" тоже), нежели произведение, звучащее от начала до конца; но вместе с тем и завершенное сочинение в контексте программы - лишь "часть целого". Более зрелая симфоническая поэма "Бард" (с солирующей арфой - ну ясно, под переливы "гуслей" или чего там поэт ведет рассказ...) связывает "Сагу" с "Возвращением Леммикяйнена" - финальным эпизодом оркестрового тетраптиха Сибелиуса по мотивам "Калевалы". Заглавный герой в морфологии мифа близок к трикстеру, музыка здесь праздничная, плясовая - для меня на репетиции ею все завершилось, симфонию сыграли раньше, однако по замыслу именно к ней сходятся линии, намеченные поэмами.

Шестая, предпоследняя симфония - одна из позднейших вещей Сибелиуса, которую он вымучивал много лет, и после 7-й, которую Плетнев с РНО три года назад также незабываемо исполнял -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3466514.html

- композитор жил еще долго, но ничего сколько-нибудь путного уже не создал, а что создавал - уничтожил. В представленной "саге" из нескольких "поэм" симфония - своего рода "Возвращение Сибелиуса", и в сущности несовершенная, рыхлая ее форма - "утомленный", но и утомляющий... - настрой получают осмысление, обоснование, оправдание. В пасторальной тиши да гляди подспудно присутствует тревога, изредка она прорывается и вторгается бурь порыв мятежный - но быстро спадает; в первой части за "барда" еще что-то будто "договаривает" арфа...; а далее лирический герой растворяется в эпической, космической бесконечности, личное - в безличном, временное - в вечном; природа, вселенная, избавившись от органического излишества, приходит в равновесие: в мире место человека мало, а время коротко, и не то чтоб это новость, но напомнить не помешает.

(2 comments |comment on this)


<< previous day [calendar] next day >>
> top of page
LiveJournal.com