?

Log in

No account? Create an account
Широко закрытые глаза

> recent entries
> calendar
> friends
> profile

Monday, May 27th, 2019
11:57p - будем извлекать дерьмо через рот: "Гаргантюа и Пантагрюэль" в Театре Наций,реж. Константин Богомолов
- Как поживаешь?
- Я не поживаю.
- Как помираешь?


Только спустя пять лет с оглядкой на "Трех сестер", на "Мужей и жен", а главное, на "Волшебную гору" становится до конца ясной значительность "Гаргантюа и Пантагрюэля" в контексте богомоловского творчества. На момент премьеры, когда любая новая работа Богомолова разделяла публику на фанатов и ненавистников, "Гаргантюа и Пантагрюэль" мало у кого вызвал сильные эмоции: враги после "Идеального мужа" и "Карамазовых", но до "Мушкетеров", в нем не нашли для себя ничего принципиально нового и ничего совсем уж страшного (благо Франсуа Рабле - не "священная русская классика"), ну поплевались и успокоились; поклонники же, что характерно, остались по большей части в недоумении: вроде бы Наташа Королева с Иосифом Бродским наличии, и "Когда мы были молодыми" поют, а "Ветер с моря дул" декламируют - но невесело все это, не смешно, и как будто даже не против Путина... Между тем, могу ошибаться, но у меня сейчас - а я смотрел после долгого перерыва, с последнего раза почти четыре года прошло -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2948111.html

- полное ощущение, что интонации спектакля с годами Богомолов и актеры еще сильнее "закрутили": монологи Гомера Ивановича-Сергея Епишева, репризы Панурга-Сергея Чонишвили и Пантагрюэля-Виктора Вержбицкого, даже ужимки Какашки-Олега Соколова, сдается - или это все-таки оптический обман, аберрация памяти? - были ярче, "жирнее", ближе к привычному для Богомолова тогдашнего формату "капустника", от которого он окончательно откажется позднее; сейчас исполнители произносят текст скороговоркой-полушепотом, ровно и бесстрастно, как в "Трех сестрах" - что дает поразительный эффект и окончательно расставляет все на свои места.

"Святое становится низменным, а низменное святым" - по этой формуле (у Богомолова озвученной в "Идеальном муже" - фрагмент текста Юкио Мисимы включен в монолог Роберта Тернова-Алексея Кравченко) строится роман Франсуа Рабле: высмеивая средневековые обскурантизм, схоластику, ханжество, Рабле пародирует стилистику сакральных, начиная прям-таки с библейских, текстов, насыщая ее "отвратительными" (православные и до сих пор реагируют по-средневековому, что характерно) физиологическими, анатомическими подробностями, за счет чего достигается комический эффект, а вместе с тем реабилитируется, даже отчасти сакрализуется пресловутый "телесный низ", поднимаясь до "телесного верха", вытесняя и подменяя его. Богомолов не так уж сильно вторгается в текст Рабле - он его сокращает, перекомпонует, добавляет толику местных деталей с упоминанием Москвы, Орехово-Борисова и русскоязычных фамилий (а также репликой "Халтура в центре Москвы!", которую бросает, убегая после "спектакля Комеди Франсез "Непоказанное место" целомудренная Тамара-Александра Ребенок - и уже никто не помнит, откуда реплика взялась, а взялась она из жизни, с показа литовского "Агамемнона" Богомолова, жаль только имя зрителя, которому она принадлежала, неизвестно, а подвиг его бессмертен), но в основном "Гаргантюа и Пантагрюэль" построен на аутентичном материале еще в большей степени, чем "Карамазовы".

И все же Богомолов от Рабле уходит очень далеко: с предсмертными забавами впадающих в детство стариков добродушный юмор уступает место холодному сарказму, а взамен ренессансной апологетики "телесности" (кстати, в этом смысле к Рабле гораздо ближе "оригинальный" печейкинский "Боженька", чем богомоловская инсценировка "Гаргантюа и Пантагрюэля") режиссер предлагает "декадентское" - но под соусом постмодернистской иронии - наблюдение, со смесью любования и гадливости, за проявлениями этой самой "телесности", от пищеварительных до сексуальных, с целями скорее психотерапевтическими: процедура может быть и малоприятная - но полезная и даже необходимая. Это так парадоксально сближает "Гаргантюа и Пантагрюэля" с последовавшей спустя несколько лет "Волшебной горой", где Богомолову для бесстрастного патологоанатомического исследования уже и соответствующий литературный первоисточник кроме как заглавием мало чем смог пригодиться:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3837018.html

Однако аналогичную болезненную и неблагодарную операцию Богомолов в "Гаргантюа и Пантагрюэле" проделывает не только с биологическими, физиологическими, но и с культурными, эстетическими объектами: текст песенки Натали преподносится как шедевр из школьной хрестоматии, интеллигентские кумиры Иосиф Бродский с семейным дуэтом Никитиных становятся объектом пародии ("когда мы были молодые", ага!), зато "Ласковый май" и Наташа Королева трогают до слез, в пафосе сравнявшись с Николаем Гумилевым, а Джона Донна пропевают под гитарку на мотивчик дворовой пацанской песенки...

Если ты, мой друг, рожден
Чудесами обольщаться,
Можешь десять тысяч ден
Плыть, скакать, пешком скитаться;
Одряхлеешь, станешь сед
И поймешь, объездив свет:
Много разных
Дев прекрасных,
Но меж ними верных нет.


Незачем подтираться, коли нет дерьма! А кишок без дерьма не бывает. С другой стороны, в "Гаргантюа и Пантагрюэле" сохраняется присущая более ранним спектаклям Богомолова двойственность, амбивалентность, и, к примеру, разговор Пантагрюэля-Виктора Вержбицкого с умершей матерью-Дарьей Мороз ("Как поживаешь?..-Я не поживаю" и т.д.), формально столь же абсурдно-комичный, как и перечислительные пассажи с нагромождением непроизносимых имен либо шутливые колбасно-алкогольные метафоры, по сути добирается до таких глубин психологического реализма, которые в "реалистическом" драматическом театре сегодня просто немыслимы.

(comment on this)

11:58p - родина электричества: "ГЭС-2" Д.Власика-А.Родионова в МЭИ, реж. Всеволод Лисовский
Вообще-то ГЭС-2 находится на Болотной набережной и примерно через год, до конца 2020-го, после реконструкции здания в ней должно возникнуть новое культурное пространство, кто доживет - увидит, что получится, мне же, как ни странно, удалось побывать внутри до закрытия корпуса на ремонт пару лет назад, и хотя на аудиоинсталляции в закутках я не добрался (да и не скрою, был выпимши тогда..., прибежал с другого мероприятия...), какое-то впечатление осталось.

Но зато никогда в жизни не попал бы я в лабораторный корпус МЭИ (энергетического института) на Красноказарменной, если не проект "ГЭС-2", вдохновленный той самой ныне реконструируемой электростанцией: это помещение действующего учебного заведения, ныне в статусе университета, режимный объект, эксплуатируемый с 1930-х годов неизменно по прямому назначению и существующий по своим законам, со студентами, профессорами, кафедрами и т.п. Вместе с тем это и уникальный даже для богатой на конструктивистские шедевры Москве (и далеко еще не все посносили...) памятник раннесоветской архитектуры с ее утопическо-идеалистической устремленностью в светлое будущее, а "светлым" оно называлось не в последнюю очередь и буквально тоже, благодаря электрификации!

Идеология и эстетика футуризма в музыкально-поэтическо-пластическо-художественном перформансе "ГЭС-2" обыграна весело, ненатужно, причем и стилистически, и по сути очень точно, адекватно заданной теме, "исторично", и одновременно творчески, современно, без лишних, ненужных псевдоинтеллектуальных, "просветительских" заморочек (последнее особенно меня подкупило и увлекло - обычно в подобных проектах без "лектора из райцентра" дело не обходится...). А увидев сперва детей на закорках у молодых родителей (средний возраст публики на первом показе - лет примерно 25... среди них я чувствовал себя ровесником плана ГОЭЛРО), разозлился: и сюда притащили грудничков - на современную оперу догадались, опять дети будут орать и ничего за их криком не услышишь... но как раз дети оказались едва ли не самой благодарной аудиторией синтетического действа, несколько утомительного физически, поскольку (когда я подошел на регистрацию, меня оглядели с сочувствием и предупредили, что несладко мне придется...) вместо лестниц лабораторный корпус МЭИ оборудован пандусами, по которым с перформерами надо подниматься на 8-й этаж, а потом, соответственно, спускаться... Ну да не все так страшно, я за вовлеченностью в процесс трудностей особо и не заметил.

Всеволод Лисовский взял за основу форму священнодействия, а попросту сказать, "крестного хода", только на "кислотного" цвета "хоругвях" из пластиковых лопаток вместо "ликов" несли портреты деятелей советской энергетики - для 1920х годов, кстати, затея естественная и элементарная, а по сегодняшним православно-фашистским стандартам вызывающе-радикальная, чуть ли не "кощунственная"... И еще более парадные, "иконические" физиономии ударников труда запечатлены на подсвеченных круглых табло, вставленных в окна "иллюминаторы" по стенам башни корпуса (художник проекта - Ирина Корина). Впрочем, процессия не столько пародировала нечто, цивилизационно неполноценными (удивительно что православные еще не запретили электричество - демонизм же!) почитаемое за сакральность, сколько воспроизводило в заостренных, и опять же, не до гротесковой пародийности, а скорее до детской игры редуцированных, вариантах его праздничную, внешнюю, карнавальную, свободную от религиозного наполнения сторону, восходящую тем не менее к "мистериям" совсем уж древним. И это тоже абсолютно верно по отношению к раннесоветской утопии, устремленной, с одной стороны, в техногенное, индустриальное будущее, а с другой, опирающееся в своем "футуризме" (и опять-таки не только внешними формами, но и сущностно) на архаичные, фольклорные, ритуально-мифологические структуры.

С каждым из лестничных пролетов к ладомира соборянам с трудомиром на шесте добавляется по новому муляжу "агрегата", тут же из подручных средств, разрисованных картонок, собранного, и водруженного на тележку участниками действа, наряженными в аниматорские костюмы "динозавриков" (вот эта инфантильность электро-утопии, ставка художников на память о детсадовских утренников делает зрелище универсальным, подходящим и для малышей, и для бывалых ценителей современного искусства - в "садах" почти все разыгрывали нечто подобное, особенно заставшие СССР). Постепенно коллективное движение, нарядное, в костюмах, блестках и с "хоругвями", превращается в восхождение кругами - ну только что не по спирали, пандусы все-таки не расширяются и не сужаются кверху зиккуратом, а закручены симметрично по вертикали. Параллельно пандусам строго вертикально вверх-вниз следуют лифты, не предполагающие остановок с закрытыми кабинками, но демонстрирующие бесконечное движение: я такие запомнил по телефильму "Лифт для промежуточного человека" и тогда подростком решил, что это придуманная для кино декорация - оказалось, что нет, реально подобная лифтовая конструкция существовала и эксплуатировалась, в МЭИ ее давно законсервировали, для повседневного использования она, видимо, не годится, да и слишком раритетная вещь, чтоб на ней студенты катались - впервые за тридцать лет снова включили эти лифты специально ради оперы.

А "ГЭС-2" - не просто некое интерактивное шоу, но при том и полноценная опера! Полуимпровизационная партитура Дмитрия Власика с использованием старинных инструментов (гусли, лютни... барочные тромбоны!) опять-таки идеально соответствует ретро-футуристическому вектору затеи. Но главное, конечно - либретто. Накануне у меня в "Зарядье" вяли уши от самодеятельных виршей гламурного мультижанрового опуса "Кармен", где задействованные колоссальные творческие (не говоря уже про финансовые) ресурсы обернулись досадным пшиком:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/4024287.html

В "ГЭС-2" звучит текст Андрея Родионова - аутентичные воспоминания, свидетельства, замечания реальных людей обработаны поэтом так, что вдобавок к содержанию удалось сохранить и стиль, лексику, характерные для разговорной речи инверсии, сам дух, строй мысли далекого от гуманитарной сферы человека, но претворить его в настоящую поэзию.

Тексты читаются и пропеваются под аккомпанемент инструментального ансамбля актерами (солирует гениальная Инна Сухорецкая, и уже одно ее участие в проекте придает спектаклю статус важного театрального события), сопровождаются перформансом с участием волонтеров в защитных жилетах, иногда с "ангельскими" крылышками (также и из числа реальных студентов МЭИ - я познакомился с одним четверокурсником и он кое-что вдобавок рассказал мне о жизни здание в обычное, "профанное", свободное от спектакля время), да, в принципе, "хоругвеносцем" может выступить любой желающий. К финалу сверху, с последней площадки (чуть не сказал "с колосников"!) падает райская гирлянда-лиана с плодами и листьями, а тех, кто туда добрался, преодолев все пролеты и пандусы, ждет винтажный автомат с газировкой, наливающий, правда, в неаутентичные пластиковые стаканчики-мензурки отнюдь не газводу, а темную субстанцию, в которой смутно опознавался несладкий чай (по другой версии минералка на активированном угле - но так или иначе без газа, что, конечно, несколько снижает общий художественный уровень постановки).

Все-таки хочу процитировать фрагмент текста, любезно и оперативно предоставленный Катей Троепольской и Андреем Родионовым: вот образец того, как документ без потерь переводится из зафиксированной бытовой речи в поэтическую авторскую, ритмизованную, рифмованную, но сохраняя все характерные признаки "первоисточника" (особенно слух ласкало после халтурных виршей гламурной "Кармен" накануне)

Травмы в моей жизни случались
Они западают в голову, в глубину души
Эти случаи мною никогда не забывались
В основе их фактор человеческий лежит
Надо было передвигать вагон
К вагону привязывают лебедку
Едет вагон, лебедку тянет насос,
Который включают, нажимая на кнопку
Там требовалось находиться в будке, но нет
Человек рабочий в будке не находился
Нажимал кнопку и старался смотреть
Как правильно лягут рельсы, не рассчитал, не увидел
Нажал на кнопку, натянулась лебедка
А вагон уперся мимо рельс
Лебедка лопнула, и ее обломком,
Остатком лебедки ему сносит фейс
Мы не могли сразу отключить мотор
И вообще понять, что происходит
Рабочие хаотично бегали через двор –
У них продолжал кататься трансбордер
Мы забежали, остановили трансбордер
Ощупали пульс, но всё это зря
Конечно, всё там было залито кровью
Ничем помочь ему было нельзя

Человек непосредственно работал с электричеством
По своей невнимательности полез в электросварку
Мы работали рядом, и услышали
Возглас и какие-то звуки непонятные
Получилось, что его притянуло к электричеству
Щит был не отключен – это факт
Стал он его открывать механически,
И локтем внезапно задел контакт
Как человек этот бился в конвульсиях
Как он кричал. Он не звал на помощь
Он кричал как-то бессвязно, безумно,
Матом, но его удалось нам отдернуть
У нас там находилась штанга изолированная
Товарищ ударил его по руке, чтобы тащить,
А другой уцепился ему за ботинок
В результате он был спасен. Сохранена жизнь
Человек на данной должности проработал много,
Около шестнадцати лет стаж,
Но его все равно ударило током,
Хотя он знал инструкции как «Отче наш»
Перед тем, как что-то допустить, предпринять,
Думаешь, на эти случаи глядя,
Какие факторы могут на что повлиять,
И что зависит от тебя, и что указано в наряде


И как же круто, что благодаря отчасти давнему знакомству с Инной Сухорецкой, отчасти по собственной немощи моей удалось мне на этом уникальном лифте (их всего два на целую Москву! второй где-то в Сельскохозяйственном, что ли, институте находится...) прокатиться - с восьмого этажа обратно вниз. Заскакивать и выпрыгивать пришлось, конечно, с максимальным вниманием, мешкать нельзя, иначе либо уедешь не туда, в лучшем случае, либо, запросто, покалечишься - но моя, то есть наша с Инной совместная поездка прошла исключительно успешно.



Collapse )

(3 comments |comment on this)

11:59p - "Король Лир" У.Шекспира, театр Герцога Йоркского, реж. Джонатан Манби (кинотрансляция)
Безвестный режиссер посчитал необходимым объяснить за Шекспира, куда после "сцены бури" девается Шут - перед антрактом его (в шерстяной безрукавке, при очках и с банджо) успевает прирезать улыбчивый бородач Эдмунд, ну по крайней мере угрожающе надвигается на него с кинжалом прежде, чем погаснет свет сразу вслед за тем, как чета Корнуоллов запытала Глостера. Но даже "пыточная", помещенная в "мясницкую" и обставленная свиными разрезанными тушами не производит впечатления, настолько этот ход банален и предсказуем. В остальном же - просто нечего смотреть: типовая, стандартная постановка, с перемещением действия в условную "современность" - которая, не считая звучащего за сценой автомобильного клаксона в первом действии и вертолетного винта во втором, полностью сводится к костюмам и мелким аксессуарам (мегафон, пистолет) - и сохранением в целом классического текста при полном отказе от его содержательного переосмысления, но "оживленная" за счет поножовщины, то бишь "приемов ближнего боя". Да бог с ними с новыми смыслами - но ведь и чисто внешних "приколов" кот наплакал, а какие есть - все секонд-хендовые, лежащие на поверхности, с этой точки зрения театр Павла Сафонова или Юрия Еремина и то предпочтительнее, уж уродство - так чтоб глаз резало и по мозгам било, а тут остается лишь скучать.

Я, собственно, на "Короля Лира" (прошлогодний проект Чичестерского фестиваля, играется на сцене Театра - театрика... - Герцога Йоркского, по Москве транслируется запись в кинотеатрах) идти не хотел и не собирался - но жалко, если б пропал подаренный билет, а теперь думаю, что и "Двенадцатая ночь" Остермайера меня, хотя наверняка раздражала бы, но и заинтересовала бы сильнее. В "Короле Лире" не за что зацепиться. Иен МакКеллен изображает седого старца - а кого он мог бы еще в свои-то годы? - сперва в маршальском мундире, увешанном орденами, на фоне собственного парадного портрета, затем в штатском пиджаке, далее в бомжовском отрепье, наконец в солдатской шинели - все как положено, все как сейчас везде. Наверное, и он, и его партнеры - хорошие артисты, считается даже, что британские актеры - чуть ли не лучшие в мире, однако они до того "хорошо играют", что нестерпимо делается, ну нельзя в 21-м веке, ей богу, так кривляться, кричать, размахивать руками - некрасиво, неприлично, и главное, неинтересны все эти прямолинейные иллюстративные жесты (говорят про шапку - срывают с головы шапку... ну что за детский сад?!).

Высокому идейно-художественному уровню постановки соответствует и кастинг. Корделию играет чернокожая актриса Анита-Джой Увадже, ее мужа, по сюжету короля французского, тоже африканец. Ну в принципе черные и черные - сейчас африканцами не то что на сцене, а и на экране в исторической хронике удивляешься не больше, чем евреям-гестаповцам в "Семнадцати мгновениях весны". Примечательно и неизбежно, однако, что черная именно Корделия - а не Регана и не Гонерилья, те, понятно, "белоснежки", потому что "отрицательных" героинь чернокожей артистке давать нельзя, выйдет расизм - только положительных, страдающих, угнетенных! Даже слугу-киллера, которого Эдмунд успевает перед гибелью отправить к Корделии, тоже доверенного чернокожему актеру, злодей не подкупает посулами, но запугивает пистолетом у виска - иначе с чего бы простодушному африканцу душить увадженную соплеменницу-Корделию?!

Ну а граф Кент - само собой, женщина, графиня, Кентиха! Играет ее белая, старая и очень известная актриса Шинед Кьюсак, Кент ведь тоже хороший, слишком хороший, чтобы оказаться белым мужчиной, пущай уж на худой конец женщиной, раз он всегда поддерживает Лира, всегда рядом с несправедливо обиженными, это так по-женски! Вот с Лиром, конечно, сложнее - но противоречия характера МакКеллен с подачи режиссера в значительной мере списывает на старческую деменцию. Что позволяет заодно некоторые моменты переключить на контрасте с трагическими перипетиями в фарсовую плоскость - скажем, встреча оборванных Лира и Глостера после "бури": какой-то слет ветеранов-хиппи получается! Но полностью уйти от трагического пафоса, в предложенном современно-евро-стандартном антураже нелепого, пошлого и ложного, никто не пытается, в финале Лир накидывает на себя петлю, снятую с мертвой Корделии - это, наверное, должно трогать до слез, но не трогает, потому что с Альцгеймера взятки гладки, маразматик на трагическую фигуру не тянет, в лучшем случае на историю болезни.

Трагедия с ее классическим текстом вписана в камерную "современную" (но без электронных гаджетов, без медиа, без всего, что действительно делает современность современной) обстановку на голубом глазу. Вплоть до того, что к Кентше обращаются "ми... лорд" (делая цезуру внутри слова, как будто от этого мужской род становится женским! но как бы "условность" обозначена, подчеркнута - и то...). А переводчикам для русских субтитров пришлось изощряться с феминитивами - еле-еле сдюжили, не располагает, увы нам, живая речь святой руси к политкорректности.

(comment on this)

11:59p - Наталья Осипова в балете "The Mother", хор. Артур Пита
Никогда раньше не слышал про сказку Г.Х.Андересена "История одной матери", послужившей номинальной литературной основой для балетного спектакля Артура Питы, но прочел ее накануне - и лучше б не читал: к фабуле сказки спектакль имеет отношение косвенное, а к ее пафосу, морали, идеологии вовсе никакого! При этом постановка на удивление нестыдная - то есть как балет, конечно, вся эта "Мазафака" яйца выеденного не стоит, и движения, которые демонстрирует здесь Наталья Осипова, по силам любой студентке Школы-студии МХАТ (ну разве что кроме театроведок...), специальной танцевальной подготовки не требуют, однако в качестве костюмированной пластической психодрамы смотрится "Mother" неплохо, пускай элемент шоу, и довольно-таки малобюджетного, преобладает в ней над всеми прочими.

Другое дело, что по нынешним временам переводить любую сказку в психодраму - общее место для театра детского и взрослого, кукольного и оперного, а уж пластика и подавно располагает. Вот свежий пример - питерская "Комната Герды" Яны Туминой, которая драматургически с "Матерью" Артура Питы очень явственно перекликается при всех различиях в наборе выразительных средств:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3981455.html

Тут тоже в центре внимания женщина и ее внутренний мир - героиня Осиповой, уже перед началом, пока зрителей в зал пускают, находится на сцене, а в прологе изображает материнские страдания: болен ребеночек. Ну переживает она, ласкает его, баюкает - с помощью двух музыкантов-мультиинструменталистов. Фрэнк Мун с Дэвидом Прайсом - и гитаристы, и ударники, и колыбельные подвывают. Тем временем младенцу все хужеет и хужеет, так что матери приходится по телефону вызвать врача - а под видом доктора является Смерть, по крайней мере, соотнося все-таки сценические события с литературным первоисточником, следует, видимо, понимать образ, воплощенный Джонатаном Годдардом.

Ребенок с уходом Доктора Смерти пропадает, лишь крик его раздается из винтажного радиоприемника, улавливающего наряду с плачем всякие помехи вплоть до гимна СССР-РФ, и далее мать мечется в поисках, а Джонатан Годдар меняет обличья, представая то старушенцией с банкой (или это фонарь?) вместо головы под платком, то, затянутый в облегающий черный комбинезон а ля человек-паук и с блестками на скрытой под маской физиономии, а то даже, в мужском роде, предполагаемым отцом ребенка, солдатом, то ли погибшим, то ли бросившим героиню, то ли еще куда запропавшем. Надо сказать, что в амплуа самца-производителя актер наименее убедителен в сравнении с травести-персонажами, и эротическая, "постельная" сцена Осиповой и Годдара - просто курам на смех. Зато уж песни и пляски смерти, истерические метания героини отыграны по полной - иногда экспрессивным танцем, но чаще хаотичными движениями в декорациях, вращающихся на поворотном круге.

Героиня у Андерсена, подобно Герде из "Снежной королевы", преодолевает большой путь - героиня у Питы замкнута в пределах собственной квартирки, состоящей из трех комнат-отсеков: спальни, гостиной и, что называется, "совмещенного санузла", по площади не уступающего остальным комнатам, так что простор для плясок остается. Вместо этого хореограф с партнером предпочитают погружать и без того уже истерзанную-измазанную, окровавленную в ночнушке балерину прямиком в ванну. Предфинальный эпизод - сюрреалистический до трэша: черный человек-паук расставляет по сцене таких же темных пупсов-гомункулосов, а затем извлекает из ванны, словно из материнского чрева, весьма натуралистичного "новорожденного".

Думал ли хореограф заодно и про фильм Даррена Аронофски -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3662955.html

- неведомо, но для Осиповой и Питы это не первое совместное творение, мне доводилось видеть их "Факаду", где сюрреализм, экспрессия и криминально-комедийные моменты соединялись (насколько органично - можно обсуждать...) в мистико-мелодраматической истории:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2888541.html

В "Матери" мистическое начало, думается, чисто условное, и даже "сказочность" служит лишь поводом, антуражем для психоаналитических метафор. К эпилогу несмотря на отсутствие отца и мужа героиня счастлива как мать и как женщина. Счастлива, потому что... беременна и перебирает из сумки "приданое" для будущего малыша. Стало быть представленные до того кошмары - лишь визуализованные сомнения, страхи, комплексы, обусловленные, считай, токсикозом. Между тем Андерсен сочинил сказку про мать, которая, пройдя немыслимые испытания, мучения, жертвы, добравшись до самой Смерти и имея возможность вернуть к жизни потерянное дитя, осознав истину, добровольно отказывается от эгоистических "звериных", "инстинктивных" желаний, осознанно и благодарно принимая божью волю - ничего подобного в спектакле Питы-Осиповой нет и близко, впрочем, оно и к лучшем, не хватало только очередного православного "Предстояния" также в области балета.

(comment on this)


<< previous day [calendar] next day >>
> top of page
LiveJournal.com