?

Log in

No account? Create an account
Широко закрытые глаза

> recent entries
> calendar
> friends
> profile

Saturday, May 25th, 2019
3:04a - "Из жизни марионеток" реж. Ингмар Бергман, 1980
Бергман, и вообще кино, устаревают быстро: способные шокировать откровенностью на рубеже 1970-80-х (не столько оголенным телом - по этой части Бергман рекордов не ставил, сколько проговариванием вслух с экрана вещей, которые ранее описывались обиняком, намеком, метафорой) моменты сегодня кажутся общим местом, и не в последнюю очередь благодаря собственно Бергману. С другой стороны, Бергман и сегодня существует внутри собственного времени, вне социально-исторического, и при жизни так существовал - принципы периодизации его творчества, которые предлагают просвещенные киноведы, входят в явное противоречие с реалиями. "Из жизни марионеток" от "Осенней сонаты" отделены двумя годами (1978) и двумя от "Фанни и Александр" (1982), однако "Марионетки" не похожи на то и другое радикально: сделанная в Германии камерная, почти целиком в ЧБ выдержанная криминально-психологическая (психопатологическая, точнее сказать) драма скорее сближается с бергмановскими фильмами конца 1950-х-1960-х годов, и не только эстетически.

Петер Эгерсон (Роберт Атцорн) - относительно молодой мужчина из буржуазной семьи, достаточно успешный и обеспеченный, вроде бы удачно женатый на красивой (а актриса Кристина Бухеггер впрямь не по-бергмановски хороша, обычно режиссер предпочитал иные женские типажи использовать) "трудолюбивой" (что неоднократно подчеркивается вслух) даме неожиданно для всех и для себя самого убивает проститутку, а затем совершает с трупом сексуальный акт анальным путем - в прологе представлен эпизод убийства, в эпилоге психиатр Йенсен (Мартин Бенрат), наблюдавший Петера и до "катастрофы", озвучивает "медицинское заключение", дескать, пациент всегда был скрытым гомосексуалистом, подавленным властной матерью при отсутствующем (умершем) отце - и вот результат. Сам убийца в камере ведет себя благопристойнейшим, аккуратнейшим образом, персонал не нахвалится, с какой тщательностью он разглаживает постель и до чего вежлив с окружающими. Между снятыми в цвете прологом и эпилогом следуют нелинейной хронологией черно-белые эпизоды как предшествующие убийству, так и последовавшие за ним.

Психиатру герой признается, что мечтает убить жену, сколь ни хорош у них секс - тут же, задержавшись после сеанса, Петер наблюдает, как супруга приходит к доктору и тот привычно к ней подкатывает... Бессонными ночами муж с женой попивают коньяк прежде, чем улечься врозь. Мать-вдова (Лола Мютель), живущая одна в большом, но старом и ветхом доме, рассказывает, что Петер в колледже познакомился с милой девушкой, но появилась Катарина и завладела им - материнская ревность соединяется с комплексом свекрови, и это редкий, почти уникальный для Бергмана пример того, когда герой чужд всем и его не понимает никто, даже родная мать (хотя обычно у Бергмана кровное родство и душевная связь матерей с сыновьями все же что-нибудь да значит, а зачастую и очень много). Наконец, Тим (Вальтер Шмидингер), друг Петера и Катарины, менеджер их фирмы, модного дома, немолодой гей, открывает следователю, что не удовлетворенный практикой одноразового секса за деньги за деньги он желал сблизиться с Петером, расстроив его отношения с Катариной, и именно он познакомил Эгерсона с проституткой (Вита Руссек), которую звали, как оказалось, тоже Катарина.

Кульминационный эпизод, разбитый на две части - собственно убийство, вынесенное в пролог, и предваряющие его действия перед эпилогом (Петер приходит в клуб на свидание с проституткой Катариной, охранник оставляет их одних, в комнате Катарины без окон Петеру некомфортно и, собрав тряпье, они отправляются... на сцену клуба) по сегодняшним меркам воображения не поражает. Гораздо более характерно, уникально, по-бергмановски выстроены статичные крупные планы, монологи героев (психиатра, друга, матери) или диалоги со следователем (образ следователя тоже неоднократно в фильмах Бергмана появляется и примерно в такой всегда функции, он нужен как собеседник, задающий вопросы; а иногда эту функцию берет на себя режиссер, остающийся за кадром). Вообще некоторые современные, в том числе русскоязычные драматурги, должны или совсем ничего не знать о том, что происходило до их пришествия в мир, или обладать безграничным запасом нахальства, спустя десятилетия после Бергмана сочиняя лайт-версии историй про то, как образ героя, совершившего некий поступок (убийство или самоубийство) множится, расплывается и ускользает в свидетельских показаниях близких и дальних.

Я "Из жизни марионеток" впервые увидел подростком по ТВ, записал на кассету, неоднократно пересматривал - но тоже в свое время, очень давно, и дело не в том, что многое подзабыл, а в том, что видел иными глазами, с иных позиций... Доводилось мне впоследствии, обсуждая картину там и сям, сталкиваться с мнением, будто, дескать, герой "Из жизни марионеток" впрямь скрытый гомосексуалист, оттуда и все его житейские заморочки... Сходные представления бытуют и слышны порой до сих пор относительно еще одного хрестоматийного героя экзистенциальной драмы второй половины 20го века - "Кто боится Вирджинии Вулф" Эдварда Олби. По-моему сводить любые семейные конфликты к подавленной гомосексуальности - не то что ошибочно, но просто скучно, однако если в случае с Олби к тому есть некоторые предпосылки, начиная с биографии автора, то у Бергмана, где в финале карикатурный психиатр Йенсен (его образ и даже фамилия будто предвосхищают пьесы Вырыпаева!) озвучивает эту версию явно с тем, что автор за кадром мог над ней поржать - прием, который впоследствии гениально разовьет Ларс фон Триер, прямой и главный преемник Бергмана в киноискусстве, последний гений.

С другой стороны, за три года до выхода "Из жизни марионеток" Бергмана свой последний фильм, и один из сравнительно немногих шедевров среди кучи всякого шлака и порожняка, выпустил Луис Бунюэль - "Этот смутный объект желания" стал совместной (если брать сценарий) вольной экранизацией Луиса Бунюэля и его постоянного соавтора зрелых лет Жан-Клода Каррьера полузабытого и, вероятно, малозначительного (хотя задним числом, с оглядкой на фильм о том можно спорить отдельно) романа Пьера Луиса "Женщина и паяц", или, как вариант перевода, "Женщина и марионетка". У Бунюэля вроде бы все однозначнее - в плане кто марионетка и кто объект, но... при всей разнице в эстетике, в киноязыке (а с этой точки зрения Бергман и Бунюэль, конечно, абсолютные противоположности... которые, как свойственно противоположностям, смыкаются и отождествляются в бесконечности) размышляют два гения, в сущности, о сходных, сближающихся явлениях.

(comment on this)

3:04a - "Помилование" реж. Ян Якуб Кольски ("Висла")
Фильмы мэтра Яна Якуба Кольски стилистически могут показаться несколько старомодными и тяжеловесными, драматургически, визуально, да по набору тем они абсолютно "классические", но если вникнуть, почти каждой из картин - а редкая из ежегодных "Висл" обходится без Кольски - присуща двуплановость повествования, мерцание реальности, подмена действительного воображаемым, на чем нередко строится и сюжет. Так и в "Помиловании" родители собираются по-христиански схоронить сына, бойца Армии Крайовой, убитого в 1946-м году после захвата Польши русскими оккупантами. На финальных титрах выясняется, что наткнувшись на очередное препятствие, они отказались от идеи перевезти тело на юг страны в монастырь, где служит их старший сын-священник. Но до этого события излагаются как реальные - все круги ада, которые проходят, и не без внутренних противоречий, а не только преодолевая внешние кордоны, супруги в растерзанной православными убийцами Польше, ошметки одолевшей нацистов, но разгромленной и поставленной русскими вне закона польской армии, застрявшие при отступлении немцы, спецслужбы на страже "нового порядка", и встреча со старшим сыном после многих лет разлуки, и, конечно, символический - я бы сказал, излишне все-таки прямолинейна такая аллегория - труп в гробу на телеге, присыпанный солью и обложенный льдом.

(comment on this)

3:06a - "Нэнси" И.Вырыпаева в "Современнике", реж. Иван Вырыпаев, Никита Владимиров
В сравнении с "Иранской конференцией", посвященной номинально исламскому фундаментализму и такой же подстать тематике "фундаментальной", тяжеловесной -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3994541.html

- свежая "Нэнси" (не путать с одноименной пьесой безвестного Пулмена, недолго прожившей в Театре Сатиры), о которой, не в пример "Иранской конференции", прошедшей за два года через стадии читок, презентаций и т.п., слуху не было до самой премьеры в "Современнике", может показаться милой, легкой, веселой и ненавязчивой. В действительности Вырыпаев, конечно, и тут не отказывается от "проповеднического" пафоса, задвигая идеи абстрактной любви (не к ближнему, но как бы вообще к "бытию", теперь только на всякий случай не уточняя, что любить "бытие" следует во всей его полноте, включая Освенцим, ядерную бомбу и Трампа... ну про российские реалии живущий в Польше драматург от греха предпочитает лишний раз промолчать) и попутно изъязвляя сатирой "гнилое западное общество" с его "массовой культурой", "либерализмом", "толерантностью" (что опять же неплохо продается на святой руси...), но расфасовывает привычные свои клише в упаковку на первый взгляд менее замысловатую. Из предыдущих, по единому стандарту - но стоит иметь в виду, что этот стандарт Вырыпаев изобрел сам! и среди ныне здравствующих русскоязычных театральных писателей второго такого нет! - скроенных пьес "Нэнси" ближе всего к "Dreamworks* *Мечтасбывается" -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3346119.html

- и по номинальному, при всей условности, месту действия, и отчасти по набору типажей, и по конструктивным особенностям вплоть до "ударного" пространного монолога, который здесь, правда, отдан не женщине (как в "Мечтасбывается", где с головокружительным "гипнотизирующим" пассажем в спектакле Виктора Рыжакова блистала Инна Сухорецкая), а мужчине (Илья Лыков тоже отлично справляется с формальной актерской задачей и держит нерв текста). В городе Нью-Йорке объявляется - одна среди многих прочих - провинциалка Нэнси-Полина Пахомова, мечтающая о карьере звезды мюзикла, ее под предлогом кастинга домогается продюсер-Илья Лыков, назначая ей свидания с недвусмысленной целью, но дело оборачивается таким образом, что отношения старлетки и матерого самца следуют схеме популярнейшего мюзикла "Красавица и чудовище", хэппи-энд, то есть, предопределен, и морально разложившееся "чудовище" преображается под воздействием светлого чувства. Очевидно, что и фатальный хэппи-энд как жанровая условность, и реалии бродвейской индустрии, и нью-йоркский субстрат - чисто назывные для Вырыпаева явления, примерно как инопланетяне, без которых "Нэнси", что характерно, не обходится: еще одна героиня, Бетти-Дарья Белоусова, мечтала встретить пришельцев, которые увезли бы ее из серой земной жизни - и встретила!

Диалоги в характерном вырыпаевском духе "рада видеть тебя, Томми!-рад видеть тебя, Нэнси!" и т.д. актерам "Современникам", привыкшим к иным стандартам если не качества (в репертуаре театра есть пьесы с диалогами и похлеще, причем написанными на полном серьезе, без тени иронии и замаха на формальную игру), то эстетики, даются порой с трудом и звучат в их исполнении еще более фальшиво, чем предусмотрено "двойными планами" пьесы, да и пьеса, в кои-то веки конструктивно простоватая, "двойственности", двусмысленности вырыпаевской ее конструкция не выдерживает. Как режиссер Вырыпаев привычный ему "минимализм" старается соединить с форматом "мюзикла", пародируя еще и эти жанровые штампы - в результате танцевальные и вокальные интермедии (композитор Андрей Самсонов, хореограф Наталья Шурганова) выглядят куда более убого, чем, к примеру, фонограммные куплеты и переплясы в детском спектакле "Кентервильское привидение" на Малой Бронной. С одной стороны, Вырыпаев в идеале стремится сделать собственный текст главным героем, а номинальных персонажей свести к функциям, к фикциям - для чего ему годится компьютерная абстракция на заднике и выставленные в ровный ряд стулья для просто и стильно одетых исполнителей (сценограф Юрий Милютин, костюмы Анны Хрусталевой); с другой, разбавляя "читку" пародийными вставными номерами, он, наверное, рассчитывая использовать их как отвлекающий маневр, как психологический "крючок", чем разваливает ту структуру, которую выстраивал.

Итого: "Нэнси", эксплуатирующая формы мюзикла и стендап-комеди, продолжительностью час двадцать без перерыва, оставляет впечатление более тягостное, чем "Иранская конференция", которая длиннее почти в два раза и где режиссер считает нужным выходить перед началом к зрителю в увещеванием, дескать, это не просто спектакль, это акция, требующая работы и от публики... "Нэнси" ничего ни от кого как будто не требует - тем не менее Вырыпаев остается Вырыпаевым, просто здесь его требования не обоснованы художественно, а про идеологию, которую Вырыпаев продвигает, уже нет сил говорить и думать.

(comment on this)

3:07a - Чайковский и Григ в КЗЧ: РНО, дир. Михаил Плетнев, сол. Томохару Усида (репетиция)
О, как играет музыка, когда никто не слышит, никто ей не мешает, не стремится "получить удовольствие" заранее оплаченное... И ладно бы еще какая-то великая музыка - а ведь 3-я Соль-мажорная сюита для оркестра Чайковского не бог весть что, казалось бы... Только не у Плетнева с РНО. Не зря все-таки "Чайковским" называют сорт сахара, не из одного лишь созвучия фамилии композитора с подслащенным напитком - та же сюита приторна до невозможности, салонный дивертисмент, в лучшем случае умильно-благозвучный, Плетнев же выстраивает из нее цельный симфонический цикл, и содержательно, и по форме: траурно-маршевая (при том что по размеру это вальс) вторая часть, скерцозная третья (совершенно восхитительная!), разнохарактерно-танцевальные вариации финала... Чайковский без сахара - музыка, свободная от всего земного, телесного, бренного, но и не "медитативная", отнюдь не "расслабляющая", скорее сдержанно-сосредоточенная, изнутри напряженная, в основе своей "серьезная", не развлекательная. Восходящие глиссандо струнных в первой части уносятся прочь и растворяются в общем потоке, а самые слащавые мелодии Плетнев подает "ровно и просто" (цитирую дословно дирижерские указания), и в целом избегает резких контрастов, ярких кульминаций. Под конец от помпезности в "полонезе", впрочем, не уйти - хотя и он в плетневской версии обретает некую двусмысленность, торжественность оттеняется скрытой тревогой (ну не как в "Вальсе" Равеля, конечно, не до эсхатологии, да это и не по-плетневски было бы, но исподволь за "фанфарами" ловится подтекст непраздничный...), а перед тем следует "вальсовый" эпизод с солирующей первой скрипкой, и присутствуй сюита Чайковского в репертуаре оркестров наряду с его симфониями, не избежать этому фрагменту шлягерной участи "вальса цветов" или вальса из "Евгения Онегина", так может и хорошо, что нечасто сюиту исполняют, что остался среди растиражированных хитов еще и такой вот "неизвестный" (ну относительно...) Чайковский, которого можно заново для себя открыть и осмыслить.

Про фортепианный концерт Грига такого не скажешь - он заигран до невозможности, и что уж там открывать, да еще совсем юному японскому пианисту...По моим ощущениям у солиста побочная партия в первой части проработана лучше главной и потому главную как бы подавляет, обволакивает, включает в себя... - затруднительно судить, насколько это осознанно идет от солиста и в какой степени обусловлено его сотрудничеством с Плетневым, тем более, что без заминок пройдя с оркестром все три части концерта, рисуя его акварелью (ну если уж Чайковский без сахара, то и Григ без масла, без жира!), МВ потом довольно долго "уточнял" с пианистом сольную партию, в том числе и "собственноручно" обозначая аппликатуру, "правильный" звук - чрезвычайно было интересно наблюдать, некоторые оркестранты, я заметил, снимали видео, не факт что сочтут возможным им делиться публично - коль скоро МВ даже не дал согласия на запись концерта и трансляция в интернете недоступна! а я так хотел переслушать... - но мне не доводилось, увы, стать свидетелем, как Плетнев играет концерт Грига в качестве солиста (при том что в его пианистическом репертуаре он, конечно, есть, ну был...), а тут в рамках импровизированного мастер-класса без отрыва от репетиционного процесса все-таки крошечными кусочками, отдельными обрывочными пассажами удалось этот пробел восполнить.

(1 comment |comment on this)


<< previous day [calendar] next day >>
> top of page
LiveJournal.com