?

Log in

No account? Create an account
Широко закрытые глаза

> recent entries
> calendar
> friends
> profile

Thursday, May 23rd, 2019
1:59a - Бенуа де ла данс-2019 в Большом: хор. К.Шпук, К.Козельска, М.Морау, К.Уилдон, Дж.Ноймайер, А.Холина
Сумбурную и подзатянувшуюся из-за накладок более обычного церемонию оживляла ироничными импровизациями, не всякий раз, однако, подходящими к пафосу мероприятия, соведущая Ксения Раппопорт. Второй год подряд отсутствует Юрий Григорович - лишь бы был здоров, насколько позволяет возраст. Неочевидно, что стоило награждать с двухгодичным опозданием канадскую даму-хореографа Кристал Пайт, которая все равно так и не приехала, а просто наконец-то отправила "поверенного" (впрочем, поставленный ею и показанный в рамках гала номер "Другой ты" - действительно один из лучших в программе). Не отметили ни одного из двух присутствовавших на вечере номинированных композиторов - что, правда, можно расценить и положительно, как знак нежелания снижать планку вкуса (судя по фрагментам, прозвучавшим в роликах-презентациях, партитуры и впрямь не ахти: "Волшебник страны Оз" Мэттью Пирса - повторяющиеся минималистские периоды из "джазовых", в духе Гершвина или Бернстайна, "модулей"; "Пламя" Кейт Уитли - гармонизированная нудятина, которую композитор затем сама немного поиграла, аккомпанируя фрагменту из спектакля). А наиболее ярким моментом официальной части, несмотря на присутствие звездного жюри во плоти (Летестю, Лагуна, ну и Захарова в качестве сопредседателя), стало видеообращение Иржи Килиана, прочитанное по-русски и по-английски без дословных повторов, подмонтированное к прикольному постановочному ролику, душевное, ненаигранное, свободное от вычурности и подобострастия - как весь творческий и жизненный путь Килиана, за который его отметили. Так или иначе меня прежде сего интересовал не призовой расклад, а гала-концерт, сформированный с размахом, с большим охватом географии (и балетной, и обыкновенной...), насыщенный, разнообразный, но и на редкость неровный.

Куцый эпизод из "Волшебника страны Оз" оставил в недоумении: уровень и хореографии, и исполнения - скорее для театра Сац, и на Исторической сцене Большого "мультяшки" окончательно потерялись; хотя про Канзасский балет я до сих пор ничего не слышал, но если уж для Канзаса история девочки, унесенной торнадо в фургоне, значит так много, стоило постараться... Три сказочных персонажа, Страшила, Железный Дровосек и Лев, таскают туда-сюда главную героиню в юбочке, а вокруг суетится, видимо, Волшебник с кукольной собачкой. Костюмы яркие, по меркам аниматоров то что надо, а для балета чересчур аляповатые, впрочем, спектакль наверняка "семейный", но до кучи лев крутит тряпочным хвостом (и на поклонах тоже!), что в любом случае перебор.

Еще больше уныния навел невзрачный неоклассический номер из балета "Пламя" Национального балета Нидерландов, открывающийся длинным женским соло в исполнении достаточно возрастной и не очень техничной балерины Анны Цыганковой - партнер Янг Джью Чой ей, впрочем, подстать, хореография Хуанхо Аркеса явно вторичная, костюмы типичные для "абстракции", а работали артисты под фортепианное сопровождение автора за роялем, игравшей клавир собственной балетной партитуры по нотам и не всегда в них попадавшей.

Динамичная и краткая, премьерная чуть ли не в мировом масштабе - единственный эксклюзив! - юмористическая "Продцедура" Фредрика "Бенке" Ридмана, она же "Щелкунчик. Перезагрузка", после этого имела фурор, при том что отнести сию незамысловатую вещицу к балету, вообще к танцу можно с оговорками, частично и опосредованно: представленный дуэт (Эллен Линдблад и Даниэл Койвкунен из компании House of Shapes) ближе к эстрадному костюмированному номеру, а вне контекста еще и трудно понять, кто этот стильной парень и оборванная, растрепанная девушка: Щелкунчик и Мышь, брат и сестра, волшебник и кукла?.. Он ее, конечно, очень весело и мило раскладывает на столе - делает массаж, крутит голову, вправляя шейные позвонки, а не что-нибудь еще - ну живенько, ну остроумно в каком-то смысле. Вообще, как мне рассказали позднее, номер еще за дри дня до премьеры "Массаж" и назывался, а "Щелкунчика", вероятно, добавили для пущего смеха, ну и потому еще, что музыка Чайковского использована (вот ее, стало быть, и "перезагрузили" по принципу "рельсы-рельсы, шпалы-шпалы"!). С другой стороны, присутствовавшая в зале знакомая поделилась на следующий день любопытной ассоциацией, увидев в "Процедуре" реминисценцию к... "Пигмалиону", не античному, конечно, а Бернарда Шоу, где джентльмен "выправляет" подобранную уличную замарашку... - едва ли хореограф что-то такое имел в виду и думал про себя, но тогда "щелкунчиком", "куклой", обретающей душу, здесь оказывается девушка.

Про "Зимний путь" Кристиана Шпука я раньше слышал от много путешествующего большого любителя искусства А.М.Полесицкого (он тоже, конечно, среди зрителей партера на почетных местах сидел, не пропустил событие), который видел полноценный спектакль в европах и в целом его, Шпука, очень любя, хореографию конкретно этой постановки называл "заумной" - а по-моему вот это и есть хореография, не то что хвостом крутить... Я б тоже целиком поглядел - да куда там... Для меня из ранее незнакомых произведений как раз трио "Зимнего пути" (насколько я понимаю, саундтрек балета - Шуберт в той самой обработке, которую однажды играл Курентзис в Москве...) оставил самое сильное впечатление - танцевали Елена Востротина, Коэн Итчисон-Дюга и Доминик Славковски, Цюрихский балет.

А в целом недосягаемая вершина хореографической мысли, безусловно, свободной от физиологии, чувственности, от сентиментальности и в принципе от эмоций - адекватно исполненный (Кахо Янагисава и Джонатан Дэвидсон из Шведского королевского балета - на вид немножко "физкультурники"... парадоксально, но "корпулентность" солиста лишь подчеркивает "бестелесность" форсайтовской пластики!), жалко лишь что крошечный, кусочек "Артефакт-сюиты" Уильяма Форсайта, которая с нынешнего сезона вроде бы включена в репертуар Большого в комплекте с "Петрушкой" Эдварда Клюга, но почему-то уже при второй серии показов Клюг шел без Форсайта, а я это шедевральное и программное сочинение пересмотрел бы целиком.

Два номера одного хореографа подряд - рискованный ход, но в случае с Ноймайером можно не бояться: с одной стороны, "инварианты" налицо, с другой, при том что это уже не последнее, не экстра-свежее слово в современном танце, фантазия Ноймайера достаточно богата, Майя Махатели в дуэте из 2го акта "Дамы с камелиями" смотрелась очень трогательно и партнер ее Джеймс Стаут хорош, а в дуэтном "Адажиетто" из "Пятой симфонии Малера" солировали Анна Лаудере и Эдвин Ревазов - и класс, и статус, и не возникает вопросов, как ни относись к самой идее "номинирования", "премирования" и т.п., почему Лаудере (наряду с Кабрерой) назвали лауреатом и дали ей приз. Во втором отделении Ревазов (которого некоторые в вип-партере и ближних ложах, по моим наблюдениям, приняли за Эйвазова...) с номинанткой нынешнего года Амандин Альбиссон показал еще один дуэт Ноймайера из "Дамы с камелиями", только уже из финала 3го акта, совершенно иной по настроению и по танцу, драматический, страстный.

Кондовой "классики", обожаемой и ожидаемой значительной частью (если не подавляющим большинством, увы) целевой аудитории на объемную программу по количеству номеров всего-ничего набралось - пускай па де де времени съедают много. Но даже "Сильвия" Мануэля Легри на хрестоматийную музыку Делиба в первом отделении (Никиша Фого и Денис Черевичко) удалась неплохо, хуже гораздо во втором тоже Делиба "Коппелия", пожалуй, один откровенно проходной такой номер за весь вечер (Эшли Баудер и Сет Орза - некий Тихоокеанский Северо-западный балет...), чуть получше завершающий гала "Дон Кихот" (Элиза Баденес и замечательный Даниэль Камарго), но зато "Сильфида" Бурнонвиля против всяких ожиданий вышла и живенькой, и техничной, и в чем-то очень современной при абсолютно стандартном хореографическом "тексте": тандем солистов Вашингтонского балета японки Маки Онуки и чернокожего Андиле Ндлову в шотландском килте смотрелся по отсталым московским меркам слегка курьезно и вместе с тем отвечал магистральным мировым культурным тенденциям, а танцевали оба превосходно, девушка легкая, парень зажигательный.

Второе отделение начиналось хорошо знакомой хореографией "Ромео и Джульетты" Начо Дуато (часто присутствующей во всевозможных балетных гала и не впервые появляющейся в программе Бенуа также): глядя на высовывающуюся из проема руку Джульетты, на дурашливые, в сущности детские забавы героев-подростков (танцовщики Иван Зайцев из Михайловского театра и еще одна свежеиспеченная лауреатка Элиза Каррильо Кабрера уже все-таки на возрасте...), постановка вспоминалась ностальгически, а номером "у балкона" оставалось лишь любоваться, при всех возможных замечаниях касательно и пластического, мизансценического решения, и деталей исполнения.

Как исполнителю Вячеславу Лопатину, номинированному, но обойденному (приз достался отсутствовавшему Вадиму Мунтагирову) с номером "Письмо к Руди. Ученик" из серебренниковского "Нуреева" среди участников вечера, положа руку на сердце, не было равных - при том, отмечаю спустя год опять, что хореография Юрия Посохова, "вынутая" из пышного антуража мультимедийного шоу-блокбастера и освобожденная от декламируемого Игорем Верником (на вариант с Владимиром Кошевым я ни разу не попал...) текста, оставшись наедине с далеко не первосортной (но в данном случае оптимальной) музыкой Ильи Демуцкого, вот чудо, не теряет, а приобретает выразительности - замечаю (а "Нуреева" Серебренникова-Посохова постепенно растаскивают на концертные номера не хуже чем какую-нибудь "Даму с камелиями" Ноймайера!), что отдельно от концепции, декораций и всяческой фанаберии (где тоже нет ничего случайного и ничего лишнего, спектакль Серебренникова грандиозный!) "нуреевские" танцы получают новую жизнь и совершенно неожиданное переосмысление - парадокс, но синтетический, многожанровый по внутреннему своему устройству "Нуреев" через такое "тиражирование" посредством гала-концертов задним числом становится полноценным, да считай "классическим" балетом! А сдается мне, заранее вместо "Письма к Руди" анонсировался "Фавн" С.Л.Шеркуаи из проекта "Пьеса для него", который я смотрел в свое время не с Лопатиным, но с Гусевым - тоже неплохим, но надежда восполнить потерю за счет Бенуа не оправдалась, увы мне.

Название номера "Моя сцена всегда со мной" перевели, видимо, не вполне точно, "Пол..." (в значении не "секс", а "поверхность", "покрытие") многое и в содержании прояснило бы. Брутальный, да попросту мужиковатый, но мощный, нельзя не признать, танцовщик, он же и хореограф Абель Рохо, в черных майке, шортах и наколенниках (!) переставляет с места на место четыре белых квадратных мини-подиума, сам по ним перемещаясь (порой невзначай соскальзывая - и едва ли в соответствии с замыслом...), словно пробираясь над трясиной, над бездной, непонятно только, к определенной ли цели устремленный или ради выживания, удержания на поверхности исключительно... Движения тривиальные, метафора плоская, о технике говорить затруднительно - по сути драматический перформанс, а не танец - и может быть хореография не казалось бы до такой степени примитивной при ином саундтреке, но забивавшая ее напрочь, навязшая в зубах, затасканная до неприличия гноссиенна Сати (да еще в "живом" звучании с пианисткой за роялем) не оставляла шансов.

Сюжетно-костюмные, детско-семейные, сказочно-фантастические полноформатные спектакли Кристофера Уилдона - только что в Большой перенесли его английскую "Зимнюю сказку" - меня мало занимают; однако неожиданно тронула его лирическая дуэтная миниатюра "Затаи дыхание" из балета "Так должно быть", много выигравшая за счет изящества исполнителей Юань Юань Тан и Карло ди Ланно, Балет Сан-Франциско.

А еще приятнее неожиданность - "Другой ты" долгожданной (так и не почтившей присутствием) Кристал Пайт: под вроде бы еще более "пошлую", чем Гносиенна Сати, "Лунную сонату" Бетховена (!!), да еще с подсветкой из огромного прожектора-"луны", который в последний момент, уже на месте (как выяснилось...) заменил изначально предполагавшийся относительно скромный фонарик... - нервный, напряженный, драматичный, совсем не "балетный" по сути мужской дуэт - и оба парня, Майкл Гросс и Эндрю Мердок, солисты компании Хаббард Стрит Дэнс Чикаго ("неклассической" закваски, что характерно, артисты) такие же "негламурные", считай "колхозники", из зала будто "одинаковые с лица" (на самом деле вообще непохожие), а сколько в них и эмоций, и мыслей, и техника хорошая, при этом никакой эротики (тем более гомо-) нет в помине, а весь танец построен на контрастах статики и динамики, симметрии и асимметрии, и очевидно, что речь о "другом ты" в себе самом, в собственном "я" идет, что конфликт внутренний, оттого абсолютно неразрешимый; и когда в финале один "раненый", почти "убитый" отползает, а другой остается с немым криком отчаяния (напомнившим Мунка) - допустим, ничего тут нет совсем уж небывалого, но ведь цепляет!

Второй, "благотворительный" гала-вечер практически полностью обошелся без па де де и фуэте (что обрадовало меня чрезвычайно), вместе с тем по факту обернулся бенефисом Анжелики Холиной - ничего не имею против... а все же сразу четыре ее номера в программе одного концерта на сцене Большого театра, из них два с участием драматических актеров и из репертуарного московского спектакля, да еще открывающие и закрывающие отделение... - немного странное дело, с какого боку ни подойди... Холина в Большом сама ставила, пускай не полноформатные балеты, а танцы в двух оперных постановках Римаса Туминаса "Катерина Измайлова" и "Пиковая дама", ими также вызывая разноречивые чувства... Видеть в Большом актеров не совсем мне чужого театра им. Вахтангова опять же приятно, но как ни крути, а трудно не подивиться раскладу, при котором хореография Анжелики Холиной по удельному весу превосходит в балетном гала даже Ноймайера, при том что Холина - со всем человеческим почтением... - далеко не Ноймайер, что особенно заметно на примере "Анны Карениной", ноймайеровская постановка которой идет в репертуаре Большого, а в концерте представили развернутую финальную сцену из 1го акта вахтанговского спектакля.

Начали тоже Холиной, но по крайней мере премьерной и привозной, литовской, вильнюсско-каунасско-клайпедской - с номера "Пиковая дама. Монолог Лизы" на оркестровку рахманиновского Вокализа. "Монолог" в действительности - трио, Герман и Елецкий в черном, Лиза в белом, для антуража им придан абстрактный черный куб, с которым герои не слишком внятно взаимодействуют в свободное партнеров время... "Монолог Яго" из "Отелло" (несколько лет опус идет на основной сцене театра Вахтангова) - снова дуэт с участием женского кордебалета в затягивающих лица капроновых "масках": одновременно и морские волны, и воплощение стихии темных человеческих страстей, в которой и Дездемона захлебывается и Яго теряется (Виктор Добронравов под конец эпизода обнаруживается под одной из масок).

Ну и самый спорный выбор для программы Бенуа из четырех показанных вещей Холиной - даже не "Анна Каренина" (с Соломыкиным и тем же Добронравовым, которые пластичны и в принципе хороши), а "убойный" - в прямом смысле - дуэт Парфена Рогожина и Настасьи Филипповны из "Идиота". Мне довелось среди прочих постановок Холиной видеть полностью и эту, привезенную сравнительно недавно из Литвы и показанную, естественно, в театре им. Вахтангова - на мой взгляд, неудачную, глубоко вторичную, тиражирующую наработанные хореографом годами приемы прямолинейно-иллюстративного жеста в сочетании со столь же наивно-метафоричным танцем. Однако в составе отчасти привлекало, что-то обещало, заявленное участие - очевидно, на роль Рогожина - Дениса Савина в паре с Ольгой Смирновой, видных солистов Большого: думалось, что это будет интересно, Смирнова - сильная балерина, а Савин, хоть в партии Парфена, сочиненной Холиной, и драматическому-то актеру плясать нечего, способен какой угодно хореографический текст наполнить и смыслом, и собственной артистической индивидуальностью, и редкостной эмоциональной глубиной, многогранностью (вспоминается в связи с этим, как он, до некоторой степени подставляясь, но честно, самоотверженно и творчески освоил в проекте "Пьеса для него" небесспорный, мягко говоря, образ в одноактовке Андрея Кайдановского "Love song"...) Каково же разочарование - Савина заменил некий Валерий Суанов (если я правильно запомнил имя, от расстройства предпочел бы его перепутать и позабыть), типа хореограф из Владикавказа! Да не в персоне беда - нормально выступил и этот, как его там, Суанов, придал Рогожину кавказского темперамента, по-джигитски истерзал и прирезал Настасью Филипповну, все чин-чинарем, обернул наряженную в ярко-алое платье партнершу черной тканью... Но в подобном варианте оставлять "идиотский" дуэт в программе вечера Бенуа... Не знаю, позволю себе заметить, что вероятно вовсе не стоило. Впрочем, надо признать - утОнченные ценители изящного, считающие Эдвина Ревазова мужем Анны Нетребко, принимали постановки Анжелики Холиной куда горячее, чем балетмейстерские экзерсисы Маркоса Морау, Катаржины Козельски и Кристиана Шпука вместе взятых. А Холина единственная из хореографов (в присутствии Шпука, ну днем он точно еще был в Москве и работал над подготовкой своего номера) под занавес гала выходила вместе с исполнителями на поклон.

Баттл Холина vs Ноймайер (на формулировку "баттл" в отношении Холиной и Ноймайера, увы, не мне принадлежат авторские права, но по-моему очень она справедливая, беру и фиксирую) тем не менее удался, и Ноймайер взял не числом, так умением - и не в самых выдающихся, по его меркам средних своих опусах также оставшись непревзойденным. Ревазов и Лаудере в статусе суперзвезд по праву завершили вечер и весь двухдневный марафон Бенуа развернутым дуэтом "Проект - Бетховен" на музыку 2-й части, траурного марша Героической симфонии: удвоенная видеоинсталляция с разрастающимся и всепоглощающем пламенем парадоксально не отвлекает от танцовщиков, но оттеняет их безукоризненный тандем, наполненный подлинным трагизмом - ну ладно, пожалуй отчасти все же "декоративным" с сегодняшней точки зрения, где-то демонстрирующим некоторую ограниченность и архаичность методов Ноймайера, но лучше-то никто пока в таком формате, в таком масштабе ничего нового не придумал! А в первом отделении звезды Гамбургского балета Сильвия Аццони и Александр Рябко показали дуэт из "Орфея" Ноймайера на музыку Бибера и Стравинского - даже фрагментов этого сочинения мне видеть прежде не доводилось, потому смотрел с особым увлечением: герой здесь - не певец, как в мифе, но музыкант, скрипач, к тому же, судя по черным очкам, слепой; а его партнерша - возможно, женщина, возлюбленная, но с большей степенью вероятности фигура аллегорическая, персонифицированная душа скрипки, муза или сама музыка, делающая Орфея зрячим, и творчески, и буквально; возникая из света, она остается с ним и после того, как ослепительно сияющий задним постепенно скрывается за черной занавесью, с ним вместе погружается в темноту.

Честно признаться, не произвел сильного впечатления еще один дуэт в хореографии Ноймайера - "Орфей и Эвридика" из сцены "Танец блаженных душ" с музыкой Глюка; полагаю, исполнители Виктория Джаяни и Темур Сулуашвили не весь потенциал из постановки смогли выжать и донести, да и белые хламиды на артистах казались чем-то совсем уж прошловековым (из начала 20го века скорее). Если уж на то пошло, отчасти на идентичную музыку "Орфея" Глюка поставленное мужское одноименное соло "Танец блаженных душ" уж точно и старомодного, и мною лично нелюбимого Фредерика Аштона, которое перед солистами балета Джоффри танцевал Денис Родькин, смотрелось гораздо эффектнее. Соединить в программе два разных номера на одну музыку и три на тему, связанную с мифом об Орфее - концептуальная затея, Родькин от нее выиграл больше всех - пластика Аштона ему подходит и по психофизике, и интеллектуально (то есть не требует дополнительного мозгового напряжения), в ней он показывает и технику, и физическую форму, и попрыгает, и неплохо обозначит изысканность медленных, "текучих" движений - все тридцать три удовольствия для народа и достойный повод для фанатских оваций.

Меня же в программе второго дня подкупили совсем иные вещи. Прежде всего миниатюра Маркоса Морау "Дегунино" на музыку Кнайфеля в исполнении Марии Кочетковой - женское соло с "насекомыми" движениями, резкими жестами, растопыренными пальцами, что-то загадочное, тревожное; артистка в полупрозрачной черной сетке, много работает "в плоскости", для балерины классической подготовки невыгодной, и делает это Кочеткова феноменально. Возникла ассоциация с "Лунным Пьеро" - но не с балетом Ратманского, поставленным на Вишневу когда-то, а скорее благодаря музыке Александра Кнайфеля - сопрано и фортепианный аккомпанемент (фонограмма) на плохо опознаваемый в записи, и все же смутно знакомый русскоязычный текст... Не нашел нигде аннотаций, а так захотелось узнать подробнее, при чем тут Дегунино, и поконкретнее какое, Запдное или Восточное?!

Симпатичный, но до обидного лапидарный номер из "Сотворения мира" Уве Шольца на музыку Гайдна показали Кабрера с Канискиным, ну да они в Москве гости частые. Открытием 27го Бенуа де ла данс для меня запомнилась и Майя Махатели, но на второй день она с Джеймсом Стаутом исполнила невнятный, при этом явно из сюжетного и костюмного по-старинке скроенного (предполагаю) спектакля Теда Брандсена "Мата Хари" фрагмент, дуэт Мата Хари и Вадима, где Вадим, похоже, офицер, который, увлекаясь красоткой-шпионкой, собирается выдать ей секреты... Ну этот секрет мне разгадывать было лень и все лежит на поверхности, не то что в "Дегунино"!

А вот Даниэль Камарго во втором отделении покорил сольным номером Катаржины Козельски "Огнедышащий" - энергичным, экспрессивным мужским танцем, в котором уже и на хореографию-то недосуг было внимание остановить, до того блистательно, почти буквально "сгорая" работал артист, совершенно иначе, нежели накануне в па де де из "Дон Кихота" (там тоже классно, но тут - потрясающе!). Ну и наконец еще одна вещица от замечательного Кристиана Шпука, с пометкой "мировая премьера" ни много ни мало! - те же Елена Востротина и Коэн Итчисон-Дюга из Цюрихского балета, что днем ранее были заняты в трио из "Зимнего пути", показали тонкий, хрупкий дуэт "Ноктюрн" на музыку Шопена, где музыка, однако, зазвучит не сразу и закончится раньше, чем танец, как бы выхватив кусочек из потока взаимоотношений внутри пары персонажей и словно "укрупнив" их за счет хрестоматийного фортепианного шлягера. Кристиан Шпук, в отличие от Анжелики Холиной, триумфатором себя, видимо, не ощущал и на поклоны не вышел, но после церемонии вручения и первого гала-вечера главный мастер Большого по свету Сергей Шевченко меня с с ним заснял на свой мобильник: я, конечно, в Щелкунчики не гожусь, а тоже приобщился сбоку-припеку к прекрасному.



ПРОГРАММЫ (скопированные сайта, потому не на сто процентов, но в основном все-таки соответствующие действительности)
Collapse )

(1 comment |comment on this)

2:10a - "По прочтении псалма" С.Танеева в КЗЧ, РНО, дир. Михаил Плетнев (запись трансляции)
Не смог пойти даже на дневную генеральную репетицию, совсем не хватает времени и сил, а трансляция и тем более видеоверсия концерта до последнего оставались под вопросом - но все же ради Владимира Минина, который, похоже, завершает активную творческую деятельность (при том что 90 лет - не рекорд...), событие решили запечатлеть и оставить в публичном доступе. Благодаря чему я успокоился - послушал с интересом в интернете, но сильных сожалений об отсутствии в зале не испытываю. Девять лет назад Михаил Плетнев представлял другую кантату Танеева "Иоанн Дамаскин" на стихи А.Толстого, и она произвела несколько большее впечатление при куда большей "скромности" композиторского замысла. А затем, открывая для себя Танеева как перворазрядного на самом деле композитора (правда, в первую очередь это касается его камерных ансамблей...), я и кантату на стихи А.Хомякова очень хотел услышать "живьем", да еще и солисты вроде подобрались достойные. Однако сама музыка "По прочтении псалма" местами отталкивает помпезностью, местами слащавостью - позднеромантическая, но для такой крупной формы, масштабного замысла простоватая в сущности вещь (если учесть европейский контекст: Брукнер, Малер...). Два хора, мининский Камерный и "Николаевский" из Петербурга, пели мощно, но стихов не разобрать. В ансамбле солистов выделялась Агунда Кулаева, благо для меццо композитором предусмотрены эффектные, развернутые соло, но и в квартете с Яровой, Морозовым и Мигуновым она, судя по записи, звучала "примой", хотя у солистов по крайней мере иногда можно было понять слова, а в целом наиболее удачными вышли эпизоды чисто оркестровые.

(comment on this)

2:15a - "Госпожа Бовари" реж. Софи Бартез, 2014
Поверить трудно, но в своем роде мало чем примечательная, самая обыкновенная, типа "традиционная" экранизация Софи Бартез смотрится даже скучнее, чем снятый 25 годами ранее трехчасовой фильм "Спаси и сохрани" Александра Сокурова, где в действии, перенесенном на условный Кавказ, едва угадывался сюжет Гюстава Флобера:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/971675.html

В фильме Софи Бартез все сразу угадывается, при этом история начинается с замужества героини и заканчивается ее смертью (земляки с факелами выходят искать труп уже прямо к титрам - ведь Эмма, приняв мышьяк, побежала зачем-то в лесу и там скончалась на тропинке...), однако Бовари в исполнении одной из самых неординарных современных актрис Мии Васиковски вышла просто серой мышью, просто глупой несчастной, да к тому ж опять-таки исключительно по собственной глупости пострадавшей теткой, про которую никто бы не захотел сказать "это я!"

Среда социальная, семейная, бытовая в фильме с одной стороны вроде представлена подробно, достоверно, а с другой, в минимальной степени определяет характер героини и ее судьбу (собственно, если судьба и вырвана из сюжетного контекста, ограничена хронологически свадьбой и самоубийством, то как она может определяться средой? и при чем тогда здесь Флобер?!). Помимо Васиковски в картине полно узнаваемых актерских физиономий, начиная с Оливье Гурмэ-Руо, заканчивая Полом Джиаматти-Омэ. Джиаматти, то есть его персонажа, в фильме непомерно много, и актер "тянет" на себя, и эксцентричность, энтузиазм Омэ режиссером гиперболизированы не по делу. Откровенно карикатурным злодеем получился Лере в исполнении Риса Эванса - как будто из голливудской криминальной комедии заглянул.

Зато Эзру Миллера в образе Леона трудно представить, даже когда видишь его на экране в длинных кудряшках и очках: Миллер по типажу, да и по возрасту (на момент премьеры фильма ему было 22) считай подросток, и Леон у него инфантильный, манерный вьюноша, а его взаимоотношения с Эммой отдают статьей "совращение малолетнего", и не она, а он в этой ситуации выглядит "невинной жертвой", что, помимо прочего, странно еще и для "женского кино". К тому же фильм в целом (то ли его сокращали при монтаже, то ли сценарий ущербным задуман изначально) представляет собой непоследовательный пересказ внешней фабулы, где выпущены, брать хоть линию Леона, такие ключевые куски, как встреча в соборе, и даже последующая "поездка" в карете ограничивается поцелуем, а продолжается постельной сценой уже в гостинице, снятой на редкость тупо, невыразительно (секс с другим любовником, маркизом, куда более яростный - хотя Логан Маршалл-Грин уж очень мало походит на аристократа чертами и повадками).

Самая неблагодарная роль досталась в картине Генри Ллойд-Хьюзу - Шарль Бовари, чья история, в отличие от линии Эммы, хоть как-то завершенной, подана без начала и конца, оборвана со смертью жены, совсем невнятный, то ли бесчувственный, то ли без характерный, говорит постоянно, что любит Эмму, но ни страсти, ни рутинной привязанности не выказывает, а живет по инерции, по течению плывет, и не только в супружеских отношениях, но и в докторской профессии (спекулятивно-натуралистически, с криками и кровью показанная неудачная операция, произведенная Шарлем, и ее предыстория в фильме занимает много места, психологические же ее последствия для горе-хирурга скомканы). Тем не менее обиднее всего за Мию Васиковску, которая фактурой для роли Эммы Бовари, кажется, подходит отлично... а толку чуть.

(comment on this)


<< previous day [calendar] next day >>
> top of page
LiveJournal.com