?

Log in

No account? Create an account
Широко закрытые глаза

> recent entries
> calendar
> friends
> profile

Saturday, May 18th, 2019
1:51a - "Пионовая беседка", Шанхайская опера; "Эхо вечности", Шанхайский балет, хор. Патрик де Бана
Двойной удар: подряд китайская опера и китайский балет, причем понятия "балет", а тем более "опера", тут применимы с долей условности, по большому счету то и другое - аттракцион на экспорт, не лишенный своеобразной привлекательности за счет адаптированной под дилетантское восприятие праздношатающейся "туристической" публики экзотичности материала и антуража.

"Пионовая беседка", реж. Ли Сяо Пинь - классика жанра, но в оригинале, как я понял, это многочасовое мероприятие, состоящее из полусотни с лишним эпизодов, от которых в представленной версии осталось всего четыре, плюс парочка танцевальных интермедий в исполнении девушек на пуантах. Интермедии с девушками не стоят и упоминания, нужны они, наверное, чтоб заполнить технические паузы, ну или просто для разнообразие, чтоб действо не казалось совсем уж куцым. А в эпизодах, несущих какую-никакую сюжетную нагрузку, раскрываются начало и конец истории: девушке в беседке приснился юноша и во сне она его полюбила, проснулась, не обнаружила рядом и умерла от тоски; спустя годы в ту же беседку зашел юноша, нашел там портрет девушки, влюбился в нее, девушка ожила и они стали счастливой парой.

Поскольку "Пионовая беседка" хоть и китайская, но "опера", герои в ней поют - вероятно, пение, которое, как ни крути, все-таки легче назвать мелодекламацией (тоже с оговорками...), в "китайской опере" требует высочайшего мастерства, содержит массу оттенков и все такое, но за пределами соответствующей традиции не то что оценивать, а попросту воспринимать его всерьез невозможно. Ну я не первый раз попал на "китайскую оперу", а все же наблюдал, как публика напротив давилась от смеха, с трудом сдерживаясь, когда артисты почти на ультразвуке мяукали и верещали какое-нибудь очередное "хуууууууууу-я!", все это с подобающими жестами (тоже на непросвещенный взгляд ммм... забавными), в соответствующих костюмах, под аккомпанемент скромного инструментального ансамбля - но с использованием микрофонов и прожекторов, наглядно демонстрируя соединение "исторических традиций" и "современных технологий".

Фишка еще и в том, однако, что действие "Пионовой беседки" происходит буквально на воде - поверх глади пруда (ради чего обитающих в Аптекарском огороде китайских уток-мандаринок временно куда-то дели и пустили обратно в пруд лишь по окончании мероприятия) и посреди натуральных, естественных зарослей. Не знаю, как смотрелось представление на следующий день под проливным дождем, нам с погодой повезло, кто-то развертывал дождевики от ветра, а больше, полагаю, от скуки, потому что особо замерзнуть не успели, все шоу - меньше чем в полтора часа укладывается. И обстановка, допустим, "располагает"... Однако ни зигзагообразный помост, выстроенный над прудом, ни собственно вода никак не задействованы, не освоены, они служат всего лишь фоном... Что, по-моему, обидно - с тем же успехом можно играть в комнате, и даже больше похоже выйдет на театральный спектакль, а не на аниматорское шоу, для которого "Пионовая беседка" все же, положа руку на сердце, нудновата.

"Эхо вечности", хор. Патрик де Бана, тоже отсылает сюжетом в древность, но "балет" поставлен "европейцем" (пусть и с арабо-африканскими корнями, зато последователем Ноймайера) и на музыку преимущественно западную: действие сопровождают фонограммы минималистских композиций Филиппа Гласса, хоровых симфоний Генрика Гурецкого, хотя где-то вроде и с этническим оттенком что-то включалось... Танцем же подобный "балет" еще труднее назвать, чем "китайскую оперу" пением - скорее пантомимой с замедленными, плавными, изысканными, но нехитрыми и однообразными движениями артистов в псевдоисторических театральных костюмах, которые, правда, если смотреть чуть издалека и строго по центру, складываются в производящие некоторый эффект статичные "картинки". Симметрия мизансцен отсылает чуть ли не к Баланчину, медлительность, изящество и все-таки заложенная в хореографии Патрика де Бана чувственность (а не метафоричная созерцательная "восточная" отстраненность) заставляют вспомнить Килиана, но для сюжетного спектакля в "Эхе вечности" мало действия, а для абстрактного балета мало танца.

И если "Пионовой беседке" предпослали краткое, но внятное либретто, то содержание "Эха вечности" описывалась фрагментами древней поэмы, которую и так-то, глазами с бумаги, невозможно читать, тем более соотносить текст с происходящим на сцене. Вместе с тем отчасти с опорой на собственные силы, отчасти при поддержке коллективного разума фабулу кое-как удалось "собрать": император полюбил дворцовую прислужницу, а ее брат оказался предателем, проиграл в интригах или в битвах (пластически они представлены массовыми сценами а ля Григорович, последний, несомненно, если не на Патрика де Бана персонально, то на китайский балет в целом влияние оказало немалое; а также поединками с использованием в пантомиме элементов восточных боевых искусств), сестра вынуждена была удавиться (белый шарфик нежно скользнул по шее...), возлюбленный жить без нее не смог и тоже скончался (схватившись за сердце, словно при инфаркте), но, от первых до последних шагов сопровождаемые женской фигурой в белом (обозначенную в программке Феей, я ее принял за душу главной героини, да и едва ли сильно ошибся...), любовники соединились на небесах.

Разворачивается скудная последовательность событий "Эха вечности" даже в масштабах "вечности" столь неспешно, а хореография Патрика де Бана до того вторична и сама по себе невыразительна, что по отдельности эпизоды смотрятся еще ничего, а как завершенный спектакль ко втором акту успевает порядком утомить, но опять же, такой "китайский балет" в сравнении с "китайской оперой" и на балет местами смахивает, и все-таки "китайский" он в заметно меньшей степени - для расширения горизонтов, то есть, сойдет.


виртуальные программы обнаружили меня на фото с "Пионовой беседки" автоматически - в вот я сам себя нашел с трудом

(comment on this)

2:17a - "Убийства по алфавиту", реж. Алекс Габасси, 2018
Начал смотреть первую серию по ТВ, заинтересовался, но понял, что к телевизору в урочный час ради каждой отдельной серии спешить слишком утомительно, и поглядел весь фильм подряд и целиком - благо серий всего три - через интернет. Насколько я понимаю, внутренний, детективный сюжет достаточно точно воспроизводится по роману Агаты Кристи 1936 года: Пуаро - а книга принадлежит к серии про Эркюля Пуаро - получает сообщения, анонсирующие убийства в алфавитном порядке, сообразно названию городов и именам жертв, с оглядкой на общедоступный железнодорожный справочник Британии; после очередного происшествия обнаруживается подозреваемый - нездоровый коммивояжер, но истинным виновником, как выясняет частный сыщик, пока официальные полицейские следователи уже почивают на лаврах, оказывается брат одной из жертв, рассчитывавший убийством завладеть его титулом, а после смерти жены и состоянием, в затее же с алфавитом, справочником и письмами использовавший для прикрытия полувменяемого коммивояжера, с которым познакомился, играя в трик-трак.

Криминальная фабула сама по себе увлекательна, но не свежа и, как это в принципе характерно для сочинений Агаты Кристи, слишком искусственно выстроена, в ее изощренности больше игры ума и мало места остается реальным, сколько-нибудь близким к действительности обыкновенным человеческим порывам. Неудивительно, что развязка детектива в третьей серии подана, сознательно ли, нарочито ли, а может просто по недосмотру, без присущих расследованиям Пуаро внешних, театральных эффектов. Зато, гораздо внимательнее авторы отнеслись к образу самого Пуаро, и тут многое придумали помимо первоисточника.

Во-первых, события привязаны к 1933 году, подчеркивая (довольно, впрочем, грубо, неискусно, в лоб) нарастание и непосредственно в Англии националистических настроений, призывов избавиться от присутствия иностранцев и т.п. - противоречия в культурных, гастрономических, поведенческих, сугубо обиходных, то есть, привычках и предпочтениях Пуаро с его английским окружением изначально носили иронический оттенок, не предполагая выхода за рамки беззлобного подшучивания над обеими сторонами и еще неизвестно, в ком больше заложено было высокомерия, в "местных" англичанах-простаках или манерном, напыщенном бельгийце; в мини-сериале 2018 года комическим противоречиям придан серьезный, даже политический статус и чуть ли не трагический масштаб.

Во-вторых, по сюжету сериала сотрудничает Пуаро не с постоянным своим партнером-антагонистом, наивным до тупости, но благодушным инспектором Джеппом, а с его столь же тупым, но куда более агрессивным преемником: Джепп - и как раз за дружбу с Пуаро - поплатился карьерой, вынужден был бесславно уйти в отставку, а уже в первой серии, когда Пуаро по старой памяти пытается обратиться к нему за советом, Джепп умирает, разбитый ударом. Занявший еще ранее должность инспектора молодой, но уже потасканного и усталого вида Кроум поначалу вовсе не хочет иметь дела с Пуаро, постепенно, преодолевая разногласия, стереотипы (в том числе опять-таки "шовинистического" толка, и здесь этот мотив проводится), все-таки приходит к взаимопониманию с ним; в свою очередь Пуаро нуждается в такой поддержке, поскольку здесь он работает один, без ассистентов и секретарей.

Главная особенность, "фишка" сериала - в образе Эркюля Пуаро, полностью лишенных присущих ему (и доведенных до совершенства в исполнении Дэвида Суше) комических черт, равно и основательности, рассудительности, устойчивости взглядов на мораль, на закон, на жизнь в целом (свойственная Пуаро, сыгранного ранее, к примеру, Питером Устиновым). Теперь Пуаро - усталый старик (при том что "умрет" он, по Агате Кристи, лишь в 1975-м, а на дворе 1933-й!), терзаемый воспоминаниями о своем до-эмигрантском прошлом и вопросами, связанными с верой, с религией, с Церковью, с Богом.

Заново пересочиненный сюжет - предыстория Пуаро, его приезд в Англию и то, что послужило причиной эмиграции. Инспектору удается выяснить, что Пуаро дал ложные сведения о себе, представившись, будто в Бельгии работал полицейским, но правду сказать герой не готов и спустя двадцать лет. Бежавший с континента на остров во время Первой мировой войны Пуаро остается католиком, часто ходит к мессе и просто в церковь, но не принимает причастия, потому что избегает исповеди (английский католический священник в сериале, по уже нынешней британской телевизионной моде - конечно, чернокожий африканец). На каждом шагу его в реальной жизни преследуют упреки, в том числе по поводу его не-английского происхождения, а в памяти - картины войны. И лишь к финалу проясняется, кем же был Пуаро в Бельгии, если не полицейским - а был он, кто бы мог подумать, священником! И в момент наступления на деревню собрал прихожан в церкви, рассчитывая укрыть их от зла в доме божьем - но вышло наоборот: сам получил удар в лоб, но уцелел, а церковь сожгли вместе со всеми, кто находился внутри. Чего Пуаро и не может простить - ни себе, ни церкви, ни богу (в наименьшей степени, разумеется, немцам - ведь он же не шовинист какой-нибудь...).

Подставного "убийцу"-коммивояжера играет очень фактурный, с запоминающейся внешностью артист Имон Фэррен, а инспектора Кроума - неузнаваемый с короткой стрижкой и при накладных усах повзрослевший Руперт Гринт, но всю чересчур умозрительную и навороченную драматургическую концепцию, завязанную на личную историю Пуаро, вытягивает Джон Малкович. Его Пуаро не похож ни на одного из предшественников, и меньше всего на персонажа Дэвида Суше - ни типажом, ни характером, ни образом мысли. Малкович, насколько возможно, поднимает проблематику детективного сюжета и надстроенного поверх него прямолинейного до тривиальности исторического контекста до уровня почти "достоевского", что намного интереснее наблюдать, чем следить за расследованием, описанным в 1936-м и с тех пор неоднократно экранизированным.

Убийца АВС не просто идет по алфавиту - он знает о Пуаро всю подноготную, которую даже сам Эркюль подзабыл или не учел (скажем, на станции, где происходит первое убийство, Пуаро без малого двадцатью годами ранее, на пути из Бельгии, помог принять роды у неизвестной ему женщины, и даже не понял, не уточнил, в какой местности это произошло - а убийца в курсе!), он одевается как Пуаро, и такой антураж в сочетании с призраками прошлого, донимающими героя, придает детективному сюжету психоаналитический оттенок: Пуаро гоняется не за серийным убийцей (к тому же еще и не маньяком вовсе, а симулянтом, скрывающимся за фигурой подставного, действительно нездорового человека), но как будто за собственной тенью - ну или тень за ним. Немного найдется актеров помимо Джона Малковича, которые могли бы подобную, из пальца высосанную, идею, задним числом нагруженную множеством расхожих сегодняшних штампов, убедительно реализовать.

(1 comment |comment on this)

2:37a - когда взойдет луна: "Чайка_версия" в пространстве "Чехов APi", реж. Елена Ненашева
Поскольку для меня чайка - наряду с арлекином, конечно! - фактически личный театральный "тотем", я видел несметное количество разных постановок чеховской пьесы, в том числе променадных и иммерсивных, и даже версию в формате опен-эйр, вписанную в ландшафт усадьбы "Мелихово", где, собственно, Чеховым была написана "Чайка". Там, кстати, помимо того, что одни персонажи скакали на конях, а другие падали в пруд (причем случайно, а не по замыслу режиссера), вопреки моим предубеждением тоже получился более-менее полноценный спектакль, с несколькими вменяемыми актерскими работами, простроенными режиссером мизансценами, и не хватало разве что свежего, оригинального, соразмерного авторскому взгляда на материал, что как раз и делает спектакль художественным произведением, выводя его за рамки развлекательного мероприятия:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3419373.html

Нынешняя "версия" играется неподалеку от Мелихово, но в противоположной от той же трассы, если ехать к музею-усадьбе, стороне - в арт-пространстве "Чехов APi" - и представляет собой гораздо более "продвинутый" по сравнению с мелиховским тип культурного досуга. От списка действующих лиц "Чайки" Чехова здесь осталось шесть персонажей, из них четыре удостоены собственной "версии" - то есть по сути спектаклей четыре, а не один, и зрители, следующие за тем или иным героем, что-то неизбежно из параллельных линий пропускают, хотя пересекающихся сцен для понимания сюжета достаточно, даже если подробности первоисточника кто-нибудь подзабыл или не знает деталей.

В отсутствие доктора Дорна - неслучайном, знаковом - окончательно размывается авторская позиция внутри пьесы, исчезает возможность "объективного", аналитического взгляда на реальность - остаются лишь равноправные, взаимозаменяемые "версии". Возможно, я бы выбрал другую линию, еще бы и помучился, попсиховал, пометался, что мне в принципе свойственно, с решением - но мне, замешкавшемуся в велкам-зоне, достался последний браслет, чему я задним числом рад: смотрел "версию" Аркадиной, мысленно "посвящая" этот свой опыт памяти Сани paporotnik'a Смольякова, которого не стало три года назад именно в мае и который когда-то по моему примеру решив выбрать себе альтер эго в ЖЖ из театрального обихода, вел дневник от имени звезды русского провинциального театра Элеоноры Александровой, себя в тех записках "скромно" выводя племенником воображаемой актрисы, прототипом которой отчасти послужила реальная личность, но отчасти, и не в последнюю очередь, чеховская Аркадина.

Пьеса Треплева разыгрывается буквально у ворот и почти с колес - в рамках иммерсивно-променадной "Чайки АРi" не самый эффектный и, в общем, дежурный момент истории, где основная нагрузка приходится на Анастасию Дьячук-Заречную (актриса театра им. Маяковского, за последние сезоны получившая несколько видных ролей, совсем недавно - главную героиню в "Снимается кино" Радзинского у Юрия Иоффе); заметными - дальше они буду отходить на задний план - пока остаются отнюдь не комичный, не жалкий, но сохраняющий чувство собственного достоинства Медведенко (Александр Орав из Театра "Около дома Станиславского") и очень зрелая, интересная, неожиданная Маша Шамраева (Феруза Рузиева, актриса и режиссер из Узбекистана), а для антуража им приданы разминающиеся поодаль перформеры в трико, далее сопровождающие героев и зрителей на периферии маршрутов; Аркадина же с Тригориным сидят, как и предписано драматургом, среди публики.

Между прочим, когда перед началом распределяли браслеты, а на видеоэкране мелькали персонажи, тетеньки-зрительницы, едва увидев слайд с Тригориным, прям разахались и захотели к нему... - ну оно и понятно, такого молодого, "хипстерского" Тригорина (Алексей Сидоров, тоже из театра "Около дома Станиславского") я, пожалуй, не припомню, разве что в студенческих, дипломных проектах; с драматическим наполнением образа сложнее... - впрочем, мне от линии Тригорина досталось так мало, что я предпочел бы по возможности приехать снова, и ее, вот именно Тригорина линию, посмотреть отдельно; по поводу Треплева (Алексей Фокин - из неведомого, хотя вроде постоянно на слуху и на глаза попадается вывеска, Московского театра "русской драмы") тоже есть сомнения, очевидцы уверяют, что линия выстроена захватывающе, насыщена событиями... ну я могу только о том, что сам видел, говорить.

От метро "Аннино" отъехали в семь, а спектакль начинается в половине девятого ("поднимем занавес ровно в половине девятого, когда взойдет луна"), как и положено, с "пьесы Треплева", приправленной пластическим перформансом, а также мини-бенефисом Аркадиной: Юлия Волкова (в нашем составе) декламирует "из раннего Тригорина":

Я помню ночь на склоне ноября.
Туман и дождь. При свете фонаря
Ваш нежный лик — сомнительный и странный...


- похоже, что Борис Алексеевич в молодости творил под псевдонимом Марина Ивановна! Волкова, мне известная по спектаклям театра "Практика" бояковского периода (участвовала и в его последней там режиссерской работе "Наше") в роли Аркадиной отчасти ломает стереотипы, отчасти их воспроизводит, что происходит довольно непредсказуемо, в силу специфики формата и решения отдельных сцен тоже. К примеру, ключевой свой внутренний монолог (он и замкнут в интерьерной обстановке, а не на открытом воздухе подается) она повторяет вслух за текстом, звучащим из ноутбука (там еще - в технике я не силен, но придумано занятно, оценил - голограмма возникает, немножко в "киберпанковском" духе эпизод подан), будто по-актерски "примеряет" его к себе... Зато с веранды, как с эстрады, выступает с вокальным номером что заправская красотка кабаре (перформеры на подтанцовках). Как женщине Аркадиной приходится выбирать между сыном и любовником, как актрисе между "старыми" и "новыми" формами, ее образ подвижен, неуловим (а с другой стороны, легко сказать что и невнятен...). Однозначно Юлия Волкова серьезнее всех известных мне до сих пор Аркадиных в дуэте с Тригориным из 3го чеховского акта ("Ты такой талантливый, умный, лучший из всех теперешних писателей, ты единственная надежда России..." - безумно смешной пассаж, а у Волковой выходит трогательно, непошло и в такой серьезности чувств все-таки убедительно), кроме того, она свободнее многих партнеров в импровизированном интерактиве - в дуэте с Треплевым на веранде (сверху оттуда вид на поле и дорогу открывается) я приметил сиденье в углу, приземлился... и тоже пришлось немножко поучаствовать в мизансцене.

В мелиховской постановке второй акт разыгрывался на чуть ли не том самом крокетном поле, где оно размещалось и по прямому назначению использовалось при Чехове; тут, конечно, площадка стилизованная, и шары Аркадина с гостями катает по гальке, водоема тоже не предусмотрено, и "На воде" Мопассана читают рядом на лавочке. А в финале Треплев поджигает арку дачного театрика - у нас она не очень загорелась... небольшая техническая неувязка, поправимая... Обиднее, по-моему, что локации пролога и финала не совпадают - логичнее было бы, чтоб объяснение Нины с Треплевым происходило там же, откуда впервые прозвучало"Люди, львы, орлы и куропатки...", тем более что все равно туда возвращаются и герои, и публика, чтоб артисты могли поклониться и попрощаться со зрителями, но понятно, что тогда пропал бы весь эффект от того, что внутри крытой веранды Аркадина и компания распевают под гитару "Кто тебя выдумал, звездная страна" (чучелом чайки служит анимационная видеоинсталляция на плазменном экране, а снаружи, в саду - и лает собака (едва ли нанятая продюсерами, просто Трезор к нам еще не привык...) - Костя прощается с Ниной прежде, чем Медведенко - за опять-таки отсутствием Дорна - попросит увести куда-нибудь Ирину Николаевну. Стоя в проеме двери между комнатой и открытой террасой, удается одновременно наблюдать и за Аркадиной с Тригориным, и за Треплевым с Ниной ("декорация была прекрасная"!).

Так вышло, что "Чайка" - мой единственный в жизни режиссерско-актерский опыт, и тоже связанный с необходимостью вписать пьесу в жестко заданный, но абсолютно не предусмотренный первоисточником формат, я же "ставил" ее на зачете по методике преподавания литературы с одногруппниками по филфаку, играя сам одновременно (то есть совмещая в одном персонаже) Дорна, Тригорина и Сорина:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/208561.html

Стало быть, сложности театрального продюсирования мне известны не понаслышке аккурат по поводу "Чайки", а не какой другой пьесы, еще и это в нынешней "версии" (одной из четырех, мною на сегодняшний момент освоенной) меня с опусом в загородном арт-пространстве так сблизило, ну помимо того, что он на самом деле достойно продуман и менеджерски, и творчески. На мой чисто зрительский вкус упрекнуть эту "Чайку" резонно в излишней "буржуазности", "гламурности" - оглядываясь на недавние тяготы и лишения, испытанные в рамках питерского театрального проекта "Шувалово. Стрелки" -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/4010561.html

- я сейчас на "Чайке" постоянно замечал, что как-то мне чересчур комфортно, легко, приятно... Что как бы тоже плюс, достижение создателей спектакля, продюсерская удача, но... я жду от театра, от подобного рода театра подавно, несколько большего экстрима, что ли... Рассчитывал, что будет холодно, взял старую кофту для тепла - нет же, не холодно, ветра нет. Комары присутствуют, но совсем не такие злоебучие, как в том же Мелихово, я про них за два часа после начала спектакля и не вспомнил ни разу... Боялся, что тяжело и долго придется ходить - тоже нет, и дорожки всюду проложены, а где камешки (вот с этим у меня особенные проблемы возникают, больно наступать), запросто получалось обойти по траве; и почти во всех локациях сумел (иногда, как в сцене с чтением Мопассана, прямо на лавочку вместе с Аркадиной... режиссер мне потом, правда, мягко поставила на вид...) приземлиться и смотреть сидя, так что финал, где предусмотрены пара мягких кресел для самых утомленных, я предпочел стоять и даже выйти на веранду, оставив свою Аркадину распевать с Тригориным "Звездную страну" и подслушивая Нину с Треплевым в саду. Променад, иммерсив, опен-эйр - как говорится, "со всеми удобствами", однако не в ущерб искусству... И с погодой повезло... и с полнолунием!

(3 comments |comment on this)


<< previous day [calendar] next day >>
> top of page
LiveJournal.com