?

Log in

No account? Create an account
Широко закрытые глаза

> recent entries
> calendar
> friends
> profile

Sunday, May 5th, 2019
1:23a - выставка "Владимир Мигачев. Лес" в галерее "Artstory"
Хотя на вернисажи и финисажи в "Artstory" регулярно приглашают, вечеров свободных не хватает, а по дороге из "Новой оперы" в МТЮЗ решил заглянуть - оказалось, с нынешнего проекта вход платный. Меня, впрочем, все равно пустили, да и перечень льготных категорий тут (как и у Инны Баженовой в "In Aribus", к примеру, как в большинстве частных галерей первого ряда, за исключением отдельно взятых шкурниковых) столь широк, что практически каждый себя в нем найдет, я вообще по нескольким пунктам одновременно прошел. Другое дело, что в Artstory иногда случаются выставки экстра-класса, на уровне ГТГ или ГМИИ, но не всякий раз, и на Владимира Мигачева специально я бы, честно скажу, не подхватился и не побежал бы - а случай если придется, то все же любопытно посмотреть.

Краснодарский живописец работает в смешанной технике, используя на холстах помимо красок и уголь, и золу, и кварцевый песок. Пейзажи его - а выставка "Лес" сплошь "пейзажная" номинально - вполне "фигуративные", деревья на них - это деревья, дома - дома, и даже люди в тех редких случаях, когда появляются - узнаваемо антропоморфны; но и люди, и деревья, и постройки схематизированы пусть не до абстрактного знака, но до неких обобщенных форм; а краски между тем достаточно яркие - образы в итоге получаются экспрессивными и символичными.

Мне лично более интересными показались холсты небольшого размера, хотя основу экспозиции составили масштабные полотна размером полтора в ширину и почти три в высоту метра, что тоже концептуально - и можно прочесть в экспликации: "Деревья колонны, несущие купол храма природы - архетипический образ, нашедший отражение и в храмовой архитектуре... и в священных текстах..." Также очень точно подмечено в описании: "Это своего рода портреты. "Портреты пейзажа" - вот я оттого и посчитал, что для "портретного" жанра камерный формат подходит лучше... Зато крупных размеров картины, конечно, эффектнее при создании "тотальной инсталляции", где стволы с холстов как бы переходят на пол (нарисованные мелом на ковровом покрытии) - при минимальном числе посетителей и под фонограмму "гносиенн" Эрика Сати и создается настроение созерцательное, к которому, вероятно, стремился автор.

(comment on this)

1:23a - по свежим трупам звезд: "Подсадной" реж. Александр Котт, 2010
Вроде за русскоязычным кино слежу пристально, а всплывет что-нибудь вот такое - и недоумеваешь, как же пропустил в свое время. Александр Котт - именитый режиссер, главные роли в "Подсадном" играют любимейшие мои актеры Леонид Бичевин и Юлия Пересильд - а я до сих пор не слышал о существовании этой картины (за девять-то лет!) и случайно выловил ее, увы, не с начала, на ТВ1000, который, судя и по программированию, и по техническому качеству показа дышит на ладан, но пока еще в подобных случаях выручает, последняя надежда на него.

Поскольку завязку я пропустил (и сильно пропустил, если честно...), могу только догадываться, что главный герой либо собирался, либо пытался, либо мечтал стать актером: судя по тому, что теряя сознания после бандитского выстрела он видит себя на сцене... в "Клопе" Маяковского. А уж отчего именно Маяковского и именно в "Клопе", не могу даже предположить, ну разве что по контрасту с персонажем феерической комедии конца 1920-х годов, коль скоро Николай - не паразит на теле государства, а скорее наоборот: он подвизается на поприще служения... ну или, вернее, сотрудничеством с ментами, которые парня с его нерастраченным актерским талантом используют как "подсадного".

Сценарист Андрей Кивинов сочинил для кино и ТВ немало криминально-комедийно-мелодраматических историй, "Подсадной" среди них явно не лучшая, не самая увлекательная, особенно по части детектива: ну расследуют там дела мафиозные... - мелодрама все-таки на первый план выходит. Сомнительное морально, а в сущности типа героическое занятие Николая сводит его с Верой, и хотя у Николая до нее уже была любовь, эта, в лице героини Юлии Пересильд, самая настоящая, на всю оставшуюся жизнь. Правда, с такой любовью остаток может выйти недолгим - у Веры парень-уголовник (несколько эпизодов Михаила Евланова целиком на штампах) три года получил, убил охранника, сбежал из зоны, явился к девушке - а она с другим, но пытается прежнему возлюбленному помочь.

Заканчиваются благие намерения Веры и Николая перестрелкой в подвале, но "Подсадной" - не сериал, а полуторачасовой полный метр, который ни в прокат, ни на фестивали пристроить не удалось, валялся где-то невостребованным фильм почти десяток лет, и не хватало только в нем плохого конца. Нет, конечно, Николай придет в себя на больничной койке, узнает, что мафия разгромлена, соперника подоспевший оперативник прикончил там же, на выходе из подвала, а впереди встреча с Верой и, сомневаться нечего, долгая счастливая жизнь. Тут уж, положим, никакие актеры, даже уровня Бичевина с Пересильд, оригинально или хотя бы убедительно не сыграют.

Зато звучит за кадром песня "Ассоль немного подождет" Павла Кашина, которого я привык считать автором одной композиции (про "чудный город") и всегда недоумевал, что он исполняет на своих сольных концертах, а оказывается, что про Ассоль он написал для очередного бессчетного альбома и заодно пристроил в кино, которое мало кто видел, но песня тем не менее там в кассу. Типичная для Кашина вещица - "бардовская" по духу текста (все интеллигенты отравлены Пастернаком...), немножко попсовая и отчасти рок-н-ролльная по аранжировке, с налетом сентиментальным... Признаюсь, нашел ее концертную запись в интернете - но в фильме на заключительных титрах с клавишной партией намного лучше. А вирши даром что не эксклюзивно для фильма создавались - малость корректируют дежурный хэппи энд:

Беги к заветной цели, беги, поджавши хвост!
В оптическом прицеле беги по свежим трупам звёзд!
Тупое чувство долга тебя не подведёт,
Ассоль ждала так долго - Ассоль немного подождёт...
Ассоль немного подождёт...

Беги, ломая двери, беги по кромке зла!
С тупой улыбкой зверя, что только мать любить могла!
С ужимками гориллы и нежностью осла,
Твоя Ассоль ходила к морю, но недавно умерла...

Беги по авансцене, по снам чужих людей!
Беги по кучам денег и по хребтам чужих идей!
Лишь смерть тебя догонит, лишь смерть тебя найдёт,
Тебя никто не гонит, но тебя уже никто не ждёт

Беги к заветной цели, беги, поджавши хвост!
В оптическом прицеле беги по свежим трупам звёзд!
Тупое чувство долга тебя не подведёт,
Ассоль ждала так долго - Ассоль тебя уже не ждет...

Ассоль тебя уже не ждет...
Ассоль ждала так долго - Ассоль тебя уже не ждет...
Ассоль тебя уже не ждет.

(1 comment |comment on this)

1:25a - "В метре друг от друга" реж. Джастин Бальдони
Любовь смертельно больных подростков - сюжет беспроигрышный, но настолько выработавший ресурс привлекательности, что стоило, видимо, поднять градус идиотизма выше точки кипения, иначе кого бы заинтересовало очередное "Спеши любить"? Под конец двухчасового фильма - очень вовремя - провозглашают голосом главной героини за кадром: жизнь коротка, чтобы терять понапрасну хотя бы минуту. Ну остается считать, что эти два часа я потерял не напрасно, и попытаться уяснить, ради чего.

Кистозный фиброз - диагноз, которым страдают персонажи фильма: смазливый мальчик (Крул Спроус), милая девочка (Хейли Лу Ричардсон) и ее друг детства, гей страшненький, но забавный (Мойзес Ариас). Гей с бойфрендом расстался до начала фильма, а до конца не дожил, так что его драматургическая функция очевидна сразу - помочь героине принять как данность обстоятельства болезни и жить-любить вопреки им. А обстоятельства - собственно, а вот они, условия - таковы, что пациенты с указанным диагнозом не должны приближаться друг к другу, поскольку велик риск передачи легочной инфекции, для них фатальной. Причем определенный им минимум карантинного расстояния - не метр, как для благозвучия вынесено в русскоязычное прокатное название, а все полтора (в оригинале - пять футов, только что не под килем).

Уилл - юноша из обеспеченной семьи, и помимо вип-палаты, которую он иногда сдает приятелям для секса, обладает также недюжинными способностями художника-карикатуриста. Стелла - девушка попроще, наивная, трогательная, но комплексующая из-за того, что она со своими болячками все еще жива, а старшая сестра, абсолютно здоровая, поехала в Калифорнию, неудачно нырнула, повредила при ударе голову и утопла. Уилл и Стелла, разумеется, все в шрамах, катетерах, трубках и гигиенических масках (как и гей По, которого на середине фильма болезнь убивает) - но на контрасте с антуражем и, по-моему, избыточными клиническими подробностями их существования подростковая мелодрама разворачивается самым тупым, бесстыдным образом.

Вплоть до того, что аккурат в момент, когда находятся подходящие донорские легкие для пересадки, Уилл и Стелла гуляют по зимнему Централ-парку и Стелла, ничего лучше для умирающей не придумав, как покататься по едва замерзшему пруду, проваливается под лед - что еще остается Уиллу, как не вопреки всем запретам спасать Стелле жизнь искусственным дыханием рот в рот? Да и какая же любовь без поцелуя!

Девочку, конечно, откачают, легкие пересадят и она выживает при содействии добродушной чернокожей хлопотуньи-санитарки Барб (Кимберли Хеберт Грегори) - обязательная программа выполнена: юный гей, толстая добрая негритянка... - а вот богатый белый мальчик, несмотря на деньги и экспериментальные методы лечения, только и успеет, что устроить для выздоравливающей подружки иллюминацию из электрогирлянд за окном палаты интенсивной терапии. Все это уже само по себе чересчур "интенсивно", но особенно же ключевая метафора картины: дабы соблюсти процедурные правила, но не расставаться, Уилл и Стелла используют... биллиардный кий - длиной примерно полтора метра; гуляют, держась за эту палку о двух концах; а при первом свидании - у бассейна, чтоб эффектнее (встреча на обледенелой крыше не в счет, там раздеваться было б неудобно), герои раздеваются до белья и мальчик девочку ласкает через прозрачный бюстгальтер кончиком кия.

Легко сказать, что подобный выбор атрибута интимной близости - для символа глупо и безвкусно, а в сугубо бытовом плане не слишком удобно, ну и чисто физическое удовольствие должно быть, сомнительное, что для одной, что для другой стороны, когда в титьку деревяшкой тыкают - какого, спрашивается, кия?! - зато если уж из двух часов какой-нибудь момент запомнится, то пожалуй вот он. И еще по ассоциации вспоминается анекдот, пользовавшийся успехом у нас в детсаду: "Покажите мне метро... - у меня не метро, у меня сантиметро... вот придет Петро, у него точно метро!"

(2 comments |comment on this)

1:32a - "Нуреев. Белый ворон" реж. Рэйф Файнс
Уж кто бы другой, а Нуреев определенно заслужил кинобиографию от режиссера если не равновеликого ему, то по меньшей мере обладающего сопоставимой индивидуальностью, оригинальностью мышления, вроде Кена Расселла, у которого сам когда-то сыграл Рудольфо Валентино, и который через гиперболизацию, гротеск и нагромождения трэша умел пробиться к художественной подлинности, а не обладателя (за неимением более именитых претендентов) приза "Верю! Н.Михалков. К.Станиславский" Рэйфа Файнса с его пиететом к великой, бля, русской культуре, в представлении которого пушкинские дворяне под клавикорды распевали "Ой цветет калина в поле у ручья", а оттепельная ленинградская богема за столом под гитару "В лунном сияньи снег серебрится" затягивала.

Посредственный и поверхностный фильм по сценарию модного бульварного драматурга Дэвида Хэа, к которому завышенные претензии нелепо предъявлять... И все-таки что за странная блажь - Рэйфу Файнсу не просто самому играть нуреевского педагога А.И.Пушкина, но озвучивать его по-русски непременно собственным голосом? Впрочем, исполнитель главной роли Олег Ивенко тоже с говором (и отнюдь не с татарским или башкирским акцентом), про специфику речи с некоторых пор вездесущего и в очередной раз перекрашенного Сергея Полунина, играющего коллегу Нуреева по Кировскому балету Юрия Соловьева, но фактически выполняющего функцию "звездного" статиста (хотя коль скоро Сергей Безруков теперь снимается в фильмах про балет, Сергею Полунину, вероятно, светят в ближайшей перспективе криминальные сериалы) я уже не упоминаю, благо роль у него считай без слов, как и у Равшаны Курковой, которой (кастинг, по правде говоря, дежурный, предсказуемый) досталась мать Рудольфа.

Вообще черно-белые флэшбеки, отсылающие к детству героя, до неприличия пошлы и малосодержательны. Эпизоды периода учебы Нуреева в Ленинграде немногим лучше, а линия связи Нуреева с женой педагога Пушкина, которая не менее предсказуемо досталась Чулпан Хаматовой, просто смехотворна (она может быть на сто процентов правдива или на сто процентов вымышлена, мне без разницы, но драматургически выстроена и актерски сыграна идиотически безобразно). Основное действие происходит в Париже, и надо признать, кусок ближе к финалу, рассказывающей о "побеге", неплох, по крайней мере в стандартах жанровой картины он годится, держит напряжение. К остальному невозможно отнестись сколько-нибудь всерьез - самое обидное для такой личности экстраординарного масштаба, как Рудольф Нуреев, снять про него "байопик" в эстетике кондового соцреализма, оператор и звукорежиссер, мастера своего дела, не спасают от скудоумия. Даже убогий телефильм "Танец к свободе" с этой точки зрения поинтереснее -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3769902.html

а Артем Овчаренко хоть как-то приближается к пониманию и воплощению образа Рудольфа Нуреева. То, что Олег Ивенко мордашкой на Нуреева похож еще меньше, чем я в молодости - может, и нестрашно, но ведь ни темперамента, ни яркой индивидуальности у него очевидно нет, что в сочетании с ограниченными возможностями профессионального танцовщика Ивенко как драматического актера оставляет картину без главного героя. Примечательно, но может на свой лад и неслучайно, что единственный более-менее полноценный характер на весь фильм - сыгранный Алексеем Морозовым куратор-гэбист Стрижевский. Ну и кое-какие наметки на "живое" присутствуют в роли Луиса Хоффмана, англоговорящего товарища Нуреева по училищу, который понуждает его тренировать язык - английский - и снимает выступления на любительскую кинокамеру, жаль, что драматургически характер не прописан совершенно и из фильма невозможно понять, кто это такой. На самом деле Тейя Кремке - восточный немец, учившийся в Вагановке, а сам он Нуреева учил не столько английскому языку... По всей вероятности именно он был его первым секс-партнером. В фильме даже имя его не названо.

Актеры с французской стороны не лучше: невзрачная Клэр Мальро-Адель Экзаркопулос и слащавый Пьер Лакотт-Рафаэль Персоннас (уж не знаю, каким Лакотт был в начале 60-х, но и старичком, когда я имел возможность наблюдать его воочию, он выглядел пободрее, чем этот). Пошлячески, в лоб, навязчиво преподносятся символические лейтмотивы - "Возвращение блудного сына" Рембрандта в Эрмитаже; игрушечный поезд, который Нуреев, родившийся в вагоне, ищет по парижским магазинам, а потом игрушка летит в СССР без хозяина в возвращенном багаже... Искусственно, натужно закольцована композиция сценария, причем не на Нуреева, а на Пушкина-Файнса замкнута, на допрос педагога в ленинградском КГБ после "бегства" подопечного, где Александр Иванович на скверном русском выдавливает "мне стыдно за него... и за себя".

А гомосексуальность героя игнорируется начисто, будто проект тайно спродюсирован фондом Андрея Первозванного - что я бы вовсе не исключал... но тогда следовало Файнсу активнее русским подлизывать и громче прославлять их ВРК, их нетленную классику, без скидок на то, что техника, мол, да, однако.... Доходит до смешного - кроме фетишистского интереса к скульптурным изваяниям обнаженных мужчин, начиная с атлантов "Эрмитажа", заканчивая античными статуями Лувра, ни в чем "таком" герой "Белого ворона" не замечен.

Двойной позор Рэйфа Файнса еще и в том, что непосредственно в РФ и находясь под судом Кирилл Серебренников на сцене Большого театра поставил спектакль, посвященный "Нурееву", несравнимо мощнее, честнее и оригинальнее -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3820843.html

- нежели фильм не скованного никакими юридическими, техническими, цензурными путами, ничем, кроме собственного скудоумия, британца: вот такой получается "танец к свободе" - непреодолимы только те барьеры, которые у человека внутри.

(1 comment |comment on this)

1:36a - "По воле божьей" реж. Франсуа Озон
Умиляет уже перевод названия: "по воли божьей" - не "божией", чтоб не дай бог ассоциаций не возникло... А вообще я последнее время стал гораздо меньше, чем раньше, смотреть кино, особенно свежего - может, мне подскажут: выходили где-то картины о "педофилии" среди православных батюшек и монахов, о гомосексуализме имамов, о развратных хранителях кумирен и пагод, эскимосских шаманах-совратителях, ну на худой конец, сексуально невоздержанных буддистских гуру или насильниках-колдунах из архаичных племен? Если я что-то пропустил - хотелось бы восполнить недостачу, потому что о том, как мальчиков обижают католические священники, уже поднадоело смотреть, и ведь что характерно, все больше фильмов еще и о том, как обидчиков изобличают, выводят на чистую воду, бичуют и уничтожают публично - а ни одного подобного случая у православных я не слыхал, ну надо же... Дальше уже можно кино оценивать с точки зрения художественности и профессионализма, творческой оригинальности и коммерческих сборов - но вне обозначенного контекста разговор выйдет однозначно пустой.

Существует негласный - да, собственно, практически уже и гласный, "заказ", и даже если заинтересованные стороны (в разбросе от прекраснодушных левачествующих жидолибералов до упоротых православных фашистов и отвязных мусульманских террористов) не скидывались в "общак", чтоб финансировать бесчисленное количество подобных "разоблачительных" опусов - фильмов игровых и документальных, спектаклей, книг, статей (да скидываться и незачем, у зажравшейся "передовой общественности" Запада на что другое, а на такое денег пока хватает, изредка голодным негритятам остатки перепадают) - то волна, однажды поднятая, нарастает по инерции, уже не спадет, пока не накроет окончательно всех (и прежде всего, как оно обычно выходит, тех, кто ее нагнал, потому что мусульманам с православными, в отличие от христиан, толерантность не присуща). Так что по чьей воле снимает Озон - не вопрос, ну то есть конечно, по своей собственной, по воле вольного художника, просвещенного европейца, наследника рационалистических традиций по меньшей мере 18го века. Однако что примечательно в плане собственно художественном и на примере конкретно Озона - его фирменная стилевая "фишка", особенность его фильмов (дешевая и неоригинальная, плоская и популистская, вышедшая в тираж, но делающая "почерк" узнаваемым, а "мастера" востребованным и популярным) состоит в многоплановости киноповествования, в двойственности изображаемых событий, зыбкости той реальности, которую Озон на различном материале конструирует.

К примеру, героиня "Ангела" в самом деле стала популярной писательницей - или нафантазировала себя запоздалую славу? А был ли мальчик в "Рики"? Что произошло с героинями "Под песком" и "Бассейна", произошло ли хоть что-нибудь? Какова истинная подоплека случившегося "В доме"? Сколько мужчин у героини "Двуличного любовника", один или два? Чем закончился "Франц"? Про жанровые условности "Восьми женщин", "Молода и прекрасна" или "Отчаянная домохозяйка" не говорю, на то и музкомедии. Но имеются у Озона и исключения - если в его фильме гламурный фотограф-гей умирает от СПИДА, то он по-настоящему умирает, и страдает по-настоящему, не двойственно, не двусмысленно. И столь же однозначно, если католический священник домогается подростков, то он педофил и необходимо его поскорее пригвоздить - мир в опасности, и опасность исходит от христианской церкви, больше неоткуда!

Не педофилией единой, конечно. Некоторое время назад Александр Моисеевич Полесицкий резонно заметил, что сегодня в западных, в голливудских тоже, фильмах белых мужчин показывают примерно такими, как в кинематографе Третьего Рейха изображали евреев - но среди белых мужчин, как говорят в подобных случаях, "еще попадаются иногда люди нормальные, я даже знаю некоторых"; а вот страшнее католической церкви, судя по современному кино, явления в человеческой истории не бывало. Уж как веками мудруют католики над людями - не в сказке сказать: детей у матерей отбирают, женщин жгут на кострах, а мальчики... Бедные мальчики!

Один такой бедный, хотя и богатый, но безвинная жертва священников-насильников (что характерно, играет его тот же Мельвиль Пупо, что умирающего фотографа-гея в "Времени прощения" изображал, для серьезных, правдивых фильмов, стало быть, Озон приберегает его), спустя годы, будучи взрослым, случайно в разговоре нашел товарища по несчастью - и не захотел молчать, ну что тут началось! Первый заявитель прежде, чем обратиться в прокуратуру, будучи сколько-то верующим, ну или по крайней мере соблюдающим религиозную традицию человеком, пробовал "решить вопрос" внутри церкви, но дело застопорилось. А когда вмешалась полиция и обнаружились другие жалобы, подтянулись активисты. "По воле божьей", кроме всего, еще и наглядное пособие, как создавать общественные движения, продвигать идеи в массы, привлекать инвестиции (а как же иначе?), промоутировать себя и свои действия, обеспечивать медийную поддержку. Остальное - для отвода глаз, и с этой точки зрения ближайший американский аналог (найди десять отличий!) "В центре внимания" Тома МакКарти все-таки честнее, хотя и формально проще, там в центре внимания - независимый журналист (подчеркивается авторами, что еврей, потому что неевреи все повязаны, все "тайные католики" или сочувствующие, покрывают "педофилов") действует, и режиссер вслед за ним, довольно тупо, зато откровенно:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3291323.html

Тогда как Озон, отказываясь в кои-то веки здесь от вымученных формальных экспериментов, все-таки выстраивает картину драматургически изощренную - в ней все есть, коль нет обмана: и показанные скромно, обиняком, но недвусмысленно акты растления, совращения, насилия священника над детьми, к тому же совсем крохами, чуть ли не девятилетними; и взаимоотношения уже взрослых "жертв насилия" с родителями, с супругами, с собственными отпрысками - где-то благостные, а где-то сложные, конфликтные (намек, что сложности также обусловлены пережитой "травмой"); и "положительный пример" борьбы за справедливость; и даже толика юмора - опять-таки в качестве положительного примера, когда вдохновитель и инициатор анти-церковной группы "Свободное слово" предложил транспарант в виде члена поднять над Ватиканом, буквально, с помощью наемного пилота (подрядил охотника за 4 000 евро... недорого, пилот ради святого дела борьбы с христианами педофилами сделал активистам 50-процентную скидку!), но передумал, дабы избежать иска за диффамацию.

Иска за диффамацию Франсуа Озон, к счастью, не боится, да и что ему иск - это ж не мусульмане с ножом, вот судьба Тео ван Гога почему-то до сих пор ни одного большого, среднего или малого художника не прельстила последовать его примеру и поднять вопрос о том, как в исламе обстоят дела с нравственностью, с законностью, с "правами человека", опять же. Поэтому, с одной стороны, в его фильме походя сравнивают церковь с Освенцимом (и не в пользу церкви...), а с другой подчеркивают, что, дескать, распространенное предубеждение против гомосексуальности есть мракобесие, насаждаемое в том числе и церковниками, а в действительности это разные и вообще несовместимые явления. Для наглядности демонстрируется, что мальчики, павшие жертвой любви роковой, не достигли и десятилетнего возраста - подумать только, ужас какой. Потому что если б им было лет 12-13 - эффект вышел бы уже не тот, 15-16 - подавно, а 17 - и к возрасту уже не придерешься, а к полу-то вроде как и повода нет: "педофилия" в либеральных стандартах - то ли преступление, то ли болезнь, но что-то непереносимо страшное и нестерпимое, а гомосексуализм тут при чем?

Начальный титр поставил меня в тупик: "Вымышленная история, основанная на реальных событиях". Каково же в фильме соотношения вымысла и реальности - имена героев вымышлены, а все остальное подлинное? Или фантазия сценаристов все-таки заходил несколько дальше псевдонимов - а насколько далеко? Скажем, линия персонажа по имени Эммануэль - его играет Сванн Арло - для которого еще не истек срок давности по заявлениям о домогательствах (впоследствии он был еще и увеличен - с 20 до 30 лет, чтобы всем "жертвам" хватило времени осознать, как жестоко над ними надругались в детстве...): среди прочих обвинений он настаивает, что в результате священнических ласк через трусы в период полового созревания у него искривился член, что причинило ему моральные страдания и доставило впоследствии неудобства при общении с женщинами - герой собирается подкрепить свои притязания на возмездие рентгеновскими снимками пениса, которые передает женщине-адвокату, выкладывая перед ней пасьянс картинок... Это тоже "реальные события" или (хочется все же надеяться) "вымышленная история"? И более важный в данном случае вопрос - это Озон так прикалывается, типа шутка это, или подобные "обвинения" старается всерьез "подшить к делу"?!

А еще бы дал бог памяти - герои "Летнего платья" какого возраста? а "Капель дождя на раскаленных скалах"? Но не девятилетние определенно (автору пьесы про "Капли..." Р.В.Фассбиндеру на момент ее создание было меньше лет, чем персонажу!) - тут, может, и проходит грань между художественными обобщениями и житейской конкретикой? Но нельзя не признать: манипулирует публикой Франсуа Озон куда более умело и успешно, чем классик жанра и его духовный предшественник Файт Харлан -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2313840.html

- и ловко ведет логическую линию от "если дорог тебе твой дом" к "так убей же хоть одного" и далее к "сколько раз увидишь его, столько раз его и убей", направляя вектор ненависти не против священников, даже не против церкви, но против христианства - иначе зачем все это?

А затем, чтоб в финале сын, уже не крошка, а юноша на возрасте, к отцу пришел, малость припозднился (с девочками гулял, не с мальчиками - правильный пацан) и спросил: "Папа, ты еще веришь в бога?" Чтобы, то есть, устами младенца, мягко и нежно, как будто бы ненавязчиво, но твердо прозвучало: "Ты записался добровольцем?" И примечательно, что русские выпустили картину в прокат на самые святые для себя даты (я не какую-нибудь там Пасху подразумеваю, разумеется, а пресловутые Майские, ведь русская Пасха знаменует победу в войне, уничтожение миллионов, захват земель и не что иное, кто-нибудь вспоминает про Христа кроме как в ритуальном "архипелаг гулаг-гулаг архипелаг"?). А вот что-то я запамятовал, какова судьба прокатного удостоверения того несчастного голливудского комедийного боевика, где американцы Путина спасли? Во всяком случае с тех пор, как его запретили к показу в ЭрЭф, я ничего о нем не слыхал.

Грань между естественной нормой, патологией и преступлением - проблема не науки, не культуры, не традиции и не юриспруденции, но исключительно вопрос веры. Озон, как и многие, как большинство его коллег, европейские и американские практически поголовно, придерживаются веры, которая эту грань проводит вот таким образом: подрастут мальчики - пожалуйста, а до определенного возраста (кто его определяет и как это определение меняется со временем, тоже тема особая) ни-ни. Ну ок... - а вот у мусульман, у православных, у разных прочих дикарей вера иная, по их вере Озон и католические священники, которых он так яростно разоблачает, одинаково больны и преступны, всяко заслуживают лютой казни и ничего кроме. Вольно рассчитывать, что вера Озона всесильна, потому что верна, ну или всяко удобна в обиходе... - но тут уж как бог рассудит.

(1 comment |comment on this)

1:38a - "Мой внук Вениамин" Л.Улицкой, реж. Марфа Горвиц
Из трех постановок убогой, жуткой, к тому же еще и старой, тридцатилетней давности пьесы Людмилы Улицкой, которые мне по разным причинам довелось увидеть с перерывом в несколько лет, эта, антрепризная, однозначно самая терпимая, хотя, конечно, и она не может полностью избавить от ощущения, что хлебаешь ложкой из параши. Но по крайней мере если у Марка Розовского "Вениамин" ("Незабудки") - совсем уж еврейская разлюли-малина:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/1457719.html

- а в РАМТе малость поаккуратнее, но тоже занудная, кондовая интеллигентская хрень -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3007470.html

- то в антрепризе, еще и с поправкой, наверное, на требования коммерческого формата, ставка больше делается на юмор, а не на спекулятивную сентиментальность с национальным (ну, понятно, что псевдо-национальным - ничего общего не имеет воцерковленная интеллигентка Улицкая с реальной еврейской культурой) душком. И режиссером достаточно много придумано поверх текста, досочинено, архаичность многих бытовых деталей советской (я бы даже сказал - совковой) пьесы конца 1980-х не микшируется, наоборот, сознательно подчеркивается точными хронологическими маркерами посредством видеопроекции, титров, вставок из сюжетов теле- и радионовостей, прогноза погоды под "Манчестер-Ливерпуль", перечисления товарищей Лигачева, Воротникова, Щербицкого, Зимянина, других официальных лиц, характерных примет соответствующего периода, а пустое и безвкусное улицкое многословие разбавляется небольшими, но придающими действию дополнительную, неожиданную краску пластическими "ремарками".

Впрочем, меня бы все это никогда не привлекло к постановке, если б не участие в проекте Надежды Лумповой. Дважды я собирался, дважды в последний момент срывался, потом спектакль длительное время не играли и сейчас, кажется, в Москве первый раз показали после выхода Лумповой из декретного отпуска. Хотя очевидно, что кассовый успех антрепризного "Вениамина" связан отнюдь не с Лумповой, но с Ахеджаковой в роли Эсфирь. Лет тридцать назад и потом тоже я смотрел антрепризы, где Ахеджакова играла то Коляду, то Петрушевскую - все на одной, той же самой краске, на какой сейчас Улицкую: с надрывными взвизгиваниями, растопыренными руками - по-своему эффектно, народ такое ценит (и в данном случае я русских имею в виду), но заходится в раже до такой степени, что когда ее Эсфирь Львовна на реплике "слава богу" машинально перекрестилась (!!), а чуть не последовал ее примеру - уж больно дико, учитывая сюжет пьесы, где героиня, доставшаяся Ахеджаковой помешана на своем еврействе, на "крови", на "породе", при этом будучи еще и глубоко советской, не религиозной ни в каком варианте женщиной, уж точно не православной. В отличие, кстати, от сочинительницы опуса, что и в сюжете, и в идеологии пьесы тоже пусть косвенно, зато самым гнусным и уродливым способом отражается - героиня, мечтавшая о еврейском внуке, готова раскрыть объятья уже не только приемной русской дочери, но и ее безмозглому жениху, "пассивному" антисемиту: все люди, дескать, братья, а некоторые еще и сестры, а уж кто сирота - тот и есть первейший разъеврей! При таком раскладе, пожалуй, "жирные краски", которые Лия Ахеджакова расплескивает безудержно, приходятся к месту, по крайней мере слегка прикрывают, отвлекают внимание от "идейной" начинки улицкого сочинения.

Тем не менее мой интерес к работе Надежды Лумповой и в этой постановке оправдался - для начала повезло, что она играла, я даже не подозревал, что у нее есть дублерша, и представляю свои ощущения, попади на другой состав, как случилось со мной через несколько дней в "Практике" на премьерном спектакле Марфы Горвиц "Летели качели" - там шел на Лумпову, попал на другую, а тут лумповская героиня единственная из четырех персонажей, кто проживает в спектакле, и режиссером это четко простроено для исполнительницы, эволюцию от несуразной провинциальной девочки, почти "зверька" в пушистой меховой шапке, до взрослого человека, способно принимать взвешенные, но радикальные решения вопреки складывающимся обстоятельствам. Однако несправедливо одну лишь Лумпову в ансамбле противопоставлять Ахеджаковой как тонкую, вдумчивую актрису - основная партнерша Ахеджаковой по пьесе не Надежда Лумпова, а вторая возрастная исполнительница Александра Ислентьева, и поскольку пьеса, особенно первые ее сцены, мало того что убогая, но еще и дико многословная, на дуэт возрастных актрис испытание выпадает тяжкое, Ахеджакова в одиночку, без поддержки Ислентьевой, не потянула бы, скатилась бы в беспросветный балаган. Павел Шевандо, выпускник табаковского колледжа, звезд с неба не хватает, но рослый и простодушный (я бы все-таки лишний раз сказал - безмозглый) персонаж-солдат соответствует и фактуре, и темпераменту молодого артиста.

Редкий для антрепризы образец - "Мой внук Вениамин" отличается не просто качественной, но и в своем роде концептуальной сценографией: Вера Мартынов поставила на сцене "контейнер" (правда, сцена в Театриуме, где я смотрел спектакль, огромная, а "контейнер" небольшой) и внутрь коробки из рифленой жести поместила наполненную "густым бытом" обстановку скромного жилья московских пенсионерок, причем типового - одновременно и Фиры, и Лизы. При этом оставила простор для пластических этюдов (хореограф Соня Левин приписана к Германии), а режиссер еще и добавляет "стоп-кадров", вторгающихся в реалистическо-психологическое действие фантасмагорических, гротесковых "перебивок". Лучшая, наиболее эффектная и точная, приподнимающая героев над ущербностью пьесы - в том числе и буквально - бессловесная сценка разыгрывается на крыше "контейнера". По Улицкой выходит как-то нелепо, что девушка враз забеременела от бывшего одноклассника, представляет героиню идиоткой; Горвиц "досочиняет" молодым персонажам продолжительный роман, нормальные, здоровые юношеские взаимоотношения - они гуляют, загорают, катаются на велосипеде - оттого слащавая развязка кажется если не менее приторной, то по крайней мере сколько-нибудь обусловленной.

(comment on this)

1:40a - "Летели качели" К.Стешика в "Практике", реж. Марфа Горвиц
Прошлой осенью в Москве показывали постановку этой же пьесы Константина Стешика, привезенную из Екатеринбурга -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3920487.html

- так что благодаря спектаклю Театральной платформы "Ельцин-центра" я, не слишком им вдохновившись, по крайней мере знал содержание, и в версии "Практики", признаюсь откровенно больше всего меня привлекало участие Надежды Лумповой, тем более что только-только, днями ранее, с многолетним опозданием я наконец-то увидел ее в антрепризном "Моем внуке Вениамине" той же Марфы Горвиц:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/4012416.html

Каково же было в связи с этим мое недоумение, что я попал на состав, где Лумпова не играет! Зато, как ни странно, постановка в целом заставила иначе взглянуть на вроде бы уже знакомую пьесу.

Ксения Перетрухина для "Качелей" построила минималистскую черную коробку и обставила ее простейшими столами и стульями из некрашеного дерева - ничего лишнего. В этой обстановке можно решить историю, написанную (ну я бы сказал - набросанную, намеченную) драматургом и как реалистическую, и как фантасмагорическую. Марфа Горвиц ловко и стильно соединяет оба подхода. Ее спектакль - отнюдь не образчик сценического реализма, начиная с того, что многие актеры играют по две-три роли. Что кстати, и пьесой оправдано - так, главный герой Стас постоянно видит будто одну и ту же женщину: официантку в кафе "Весна", сиделку у отца в больнице, наконец, мать погибшей, покончившей с собой девушки Ксении-"Темной Луны". Но еще интереснее, что изображающий отца героя в состоянии "овоща" Артем Смола далее является то ли призраком, то ли приблудным забулдыгой Стасу и его другу Егору, который Андрей, и последний, приняв его за дьявола, сходит с ума - впрочем, Смола (давненько не замеченный в свежих премьерах...) и "овоща"-папашу умудряется сделать живым, осмысленным, наполненным, "присутствующим здесь".

Антон Кузнецов, который и в "Практике" не новичок (сейчас восстановили с Александром Феклистовым взамен покойного Дмитрия Брусникина спектакль также безвременно ушедшего Казимира Лиске "Блэк энд Симпсон", где Кузнецов остается бессменным партнером), и у Бутусова в "Чайке" феерический, ну и в "Сатириконе" у себя не последняя звезда, ролью Стаса оставил двойственное впечатление - эмоционально мощный, но какой-то несобранный... - так задумано или актер пока не все интонации выверил?.. Остальные-то безупречны и в совершенно иной манере, на ином градусе существуют - точно, сдержанно, начиная с Маши Лапшиной-Ксении, заканчивая Ольгой Лапшиной (единая в трех лицах как мать и как женщина из кафе и из больницы), Артем Смола, само собой, и абсолютно идеально попадающий в тон спектакля Валентин Самохин (Егор, который Андрей). Кого бы могла играть Лумпова и кто вместо нее - я долго думал, но скорее всего, Яну, жену Стаса, я увидел состав с Натальей Ушаковой... ничего плохого о которой не скажу, поскольку в любом случае предпочел бы Лумпову. UPD. Нет, все-таки Лумпова - Ксения, "Темная Луна", главная роль. Тем более стоило бы посмотреть состав с ней.

Однако меня занимал вопрос, до какой степени режиссер доверяет автору и насколько ставит спектакль поперек, ну или как минимум поверх пьесы? Не сомневаясь в личной взаимной симпатии драматурга и постановщика, мне показалось, что замороченную, во многом надуманную конструкцию, сочиненную Константином Стешиком, Марфа Горвиц старается перевести в плоскость условную, тем самым облегчить ее - не содержание, но форму. По крайней мере в сравнении с екатеринбургской версией, где Семен Серзин, наоборот, пьесу "утяжелял" различными "довесками", московская выглядит очень лаконичной, отточенной... и кроме прочего, привязка к Егору Летову в ней на удивление слабая, минимальная.

Хотя единственная деталь обстановки, помимо типовых столов и стульев - три черно-белые - к том же разные! - фотографии Егора Летова. Но в целом Летов здесь - не более чем фантом, и "материально" присутствует в структуре спектакля лишь постольку, поскольку герои порой цитируют в речи строки его, с позволения сказать, песен, музыка же (ну если это можно так назвать) "Гражданской обороны" не звучит вовсе. И это также уводит героев, сюжет, проблематику "Качелей" от конкретных реалий в универсальные обобщения... Насколько такой уход выдерживает форма, композиции пьесы, и что в отрыве от того "субстрата", на котором "выращена" фабула, остается для спектакля содержательного - момент обсуждаемый.

(2 comments |comment on this)

1:42a - это мешает нам жить: "Пять вечеров" А.Володина в "Мастерской Фоменко", реж. Виктор Рыжаков
За последнее время у меня появилось много новых знакомых из числа "театралов"-неофитов, которые в возрасте более или менее солидном неожиданно для себя и окружающих решили, что без театра им не жить - теперь они мечутся между Москвой и Петербургом, не пропуская "важных", "модных" премьер, мало того, порхают по Цюрихам и Амстердамам в поисках Уилсона, Остермайера и ван Хове... Но заговоришь с ними, к примеру, о "По дороге в..." Камы Гинкаса - и "как? что? а где это? Гинкас? с Гординым?!" - не слыхали; про "Аркадию" Стоппарда на Бронной (между прочим, днями последний раз играют, а шла десять лет...) - "неужели хорошо, надо смотреть? обязательно?!" С "Пятью вечерами" Виктора Рыжакова еще сложнее, но и смешнее ситуация - спектаклю больше восьми лет, но игрался он весьма нерегулярно, актрисы рожали, болели, то одно, то другое... Я-то сам впервые посмотрел "Пять вечеров" не просто до премьеры, а задолго до официальной премьеры, и остался в потрясении:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/1943220.html

А потом все никак не мог собраться опять, то есть однажды совсем было собрался - отменили, заболела Яна Гладких... Наконец-то дошел - и прям хочется встретить в темном переулке кого-нибудь из тех, кто ныне помирает от Саймона Стоуна после его "Трех сестер"! Я не спектакли противопоставляю, они слишком разные для этого - но я хочу противопоставить, или хотя бы сопоставить явления: давка на нечто привозное - шумное, пускай в своем роде замечательное, прекрасное, ну правда очень интересное, с последующими истериками восторга на выходе, при полном равнодушии к тому как минимум не менее прекрасному и интересному, что у тебя годами находится под носом!

"Пять вечеров" в "Мастерской Фоменко", естественно - все-таки это "Мастерская Фоменко", театр с определенной репутацией, постоянно на слуху - пользуются успехом, но не у той аудитории, которая гоняется за впечатлениями по миру; кого ни спроси - не то что не смотрели, а даже и не слыхали о них! Между тем это же просто невероятное произведение! Вдвойне невероятное, поскольку Виктору Рыжакову удалось в спектакле преодолеть и архаику, и пошлую интеллигентскую фальшь, и ностальгическую слезливость, и искушение актуализацией, которые неизбежно сопровождают постановки (довольно-таки многочисленные - "Пять вечеров" до сих пор один из самых репертуарных русскоязычных драматургических текстов, созданных в период СССР) володинской пьесы.

Сценография (собственная рыжаковская) крутится-вертится, постоянно трансформируется - и вместе с ней постоянно в движении находятся актеры. Ильина играет Игорь Гордин... Видели вы где-нибудь еще Гордина-эксцентрика, Гордина-перформера, Гордина-акробата, зависающего над сценой в горизонтальном положении?! Хореограф Олег Глушков, конечно, мастер - но даже в своих авторских спектаклях не каждый раз удается ему создать партитуру столь насыщенную, сколь и осмысленную, как в "Пяти вечерах" Рыжакова! Музыкальная композиция Полины Агуреевой, контаминирующая темы прелюдии Рахманинова и частушечных "Валенок", с рахманиновским же проигрышем, многоточиями "отбивающим" порой эпизоды, сопровождает трюки, внешне очень эффектные, которые, однако, совсем не "трюки": здесь "мейерхольдовская биомеханика" и "психологический реализм" сосуществуют нераздельно и неслиянно, условность оформления (двери то снимают с петель и превращают створку в стол, то носят на закорках, словно чуть ли не крест, то вешают обратно - а Ильин, впервые вваливаясь после многих лет к Томе, прорывает, распахивая дверь, бумажную стену...) работает не на "атмосферность", чтоб ей пропасть совсем, но на достоверность иного порядка. Не в послевоенном Ленинграде, но в безвоздушном пространстве обитают эти Ильин и Тамара, Стас и Катя, даже Тимофеев и Зоя.

Евгения Дмитриева, вернувшись после отпуска не столь уж продолжительного, осенью я ее видел в "Вагоне системы Полонсо" с Евгением Мироновым -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3927482.html

- слегка изменилась внешне, как актриса стала еще интереснее, ее героиня еще сложнее (а всего-то пара сценок...). Заматерел Артем Цуканов (неудивительно, что в очередь заявлен Федор Малышев - я не уследил, с каких пор, сейчас попал снова на Цуканова), "дозрела", но не утратила хрупкости Полина Агуреева, Яна Гладких, премьеру игравшая студенткой Школы-студии МХАТ, тоже стала старше (но внешне осталась как будто моложе девятнадцати лет своей героини), Гордин... - не знаю что можно добавить про Гордина, но определенно для него это работа, аналогов в его творческой судьбе не имеющая: с одной стороны, он придает Ильину то, чего обычно этому герою Володина в сценических воплощениях не хватает (для простоты назову это качестве "интеллектуальностью", хотя категория сомнительная), с другой, переводит его, на мой взгляд, изначально никчемные страдания-метания в шарж, а где-то и в карикатуру, тем самым парадоксально придавая им подлинного трагизма (взамен привычного "брутального" наигрыша, свойственного всем другим Ильиным, которых мне доводилось видеть на разных сценах - от Гармаша до Соколова), он прыгает, летает, падает, распластавшись по вращающемуся подиуму, ползает пауком по стенам, но переживания героя не превращаются в цирковой номер, вообще "номерная" структура - хотя, казалось бы, после каждого выхода-ухода артистов должны раздаваться овации, но не раздаются, до того все в спектакле взаимосвязано, линейно и склеено - абсолютно здесь не проходит.

И все-таки Олег Глушков с его пластической партитурой - наряду с единым в двух лицах режиссером и сценографом - во многом определяет и визуальное решение, и смысловые подтексты спектакля: как отряхивает неловко рукава ночнушки Евгения Дмитриева, как в бессловесном прологе (пьеса начинается сценой у Зои, спектакль с выхода Тамары) "сигнализирует" по-матросски, отправляет послание в пустоту невидимыми флажками Агуреева, как разглаживает сгиб края скатерти на углу импровизированного "стола" Гордин - каждый лаконичный, но яркий и значимый пластический лейтмотив встроен в общую драматургию действия, которая несмотря на роскошь (и вместе с тем аскетизм! ничего лишнего!) подробностей нигде не рвется и не утопает в избыточности, а несется к финалу стремительно (час сорок без антракта) и фатально. Падает с колосников снежинка, затем вторая - наивные, крупные (просто очень большие), вырезанные из бумаги, не то из копирки, как это памятно еще и моим ровесникам (сейчас уже, поди, так не вырезают?)... Одна снежинка - еще не снег. Да и две тоже.

"Только бы войны не было" - не пафосная точка, даже не многоточие, а истончающаяся линия (солнечная, ага... я при первом просмотре подумал, что Рыжаков словно читает Володина сквозь Вырыпаева... но не то что "Солнечной линии" в замысле не существовало - "Иллюзии" вырыпаевские тогда пока не вышли... а в "Пяти вечерах" уже все это присутствовало!), и так это все задним числом "накрывает" последующие работы Рыжакова, особенно те, что я бы (самовольно и, может, самонадеянно) объединил бы в "трилогию" - "Маленькие трагедии Пушкина", "Войну и мир Толстого", "Оптимистическую трагедию. Прощальный бал" - и, конечно, "Саша, вынеси мусор", и все ту же "Солнечную линию, конечно. Война как состояние души, как способ взаимоотношений человеческих, межличностных, а не только столкновения государственных и армейских махин - одна из главных рыжаковских тем, и может быть именно в "Пяти вечерах", где сюжет лишь косвенно, ретроспективно привязан к реальной войне, она глубже и тоньше всего реализована.

(comment on this)

1:45a - все же буду участвовать в жизни: "Идеальный муж" в МХТ, реж. Константин Богомолов
В текущем сезоне я "Идеального мужа" смотрел больше, чем за предыдущие пять, но прошлый раз, радуясь возвращению на сцену после длительного больничного Александра Семчева (который с тех пор и 50-летие успел отметить!), я огорчался, что не увижу, получалось, вариант с составом, где Сергей Чонишвили помимо Дориана во 2-м акте под замену играет так же Папу и Маму в 1-м и 3-м:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3984425.html

Однако, видимо, коль скоро уж Чонишвили и на эту роль ввели, а в спектакле он так или иначе все равно участвует, теперь они с Семчевым (ну пока "Идеальный муж" остается в репертуаре МХТ, перспективы на сей счет, слыхать, не радужные...) работают в очередь, чем грех не воспользоваться.

Конечно, когда - было дело зимой - пару раз Семчева подменял Богомолов самолично, это было, во-первых, ну просто феерическое зрелище (Богомолову и костюм пришлось подбирать совершенно другой, чем у Семчева в спектакле, наверное, по размеру ничего аналогичного не нашлось!), а во-вторых, принципиально иного содержания, присутствие режиссера в пространстве спектакля неизбежно смещает и смысловые акценты:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3953262.html

С Чонишвили, допустим, ситуация иная - он тоже актер, и Папу с Мамой (ну строго говоря, все-таки лишь Папу, никто уже в свете последних и предполагаемых событий не заморачивается пересъемкой Маминой "видеооткрытки", и Мамой на экранах неизменно предстает Семчев) он играет "по-актерски", да еще и в парике, в гриме, с накладным животом (что делает его толще, чем стал сейчас Семчев), "маразматическими" жестами, интонациями и ужимками, но это дает свой неожиданный эффект, также многоплановый. Прежде всего, любопытно наблюдать за актерскими переключениями - которых, кстати, у Чонишвили и внутри его собственной изначальной линии 2-го акта с Дорианом-Фаустом хватает. Меня еще посадили ровно на то место, рядом с которым сидит Папа Лорда в 1-м акте на "кремлевском концерте" - я, правда, пересел через проход, чтоб сподручнее было наблюдать за Чонишвили, слегка на расстоянии, а не бок о бок, и надо же, раньше всегда мимо меня проходило, что там у Папы, Роберта и Гертруды (после нескольких раз подряд с Дарьей Мороз попал на состав с Надеждой Жарычевой, чья Гертруда попроще, менее, чем у Мороз, условная и гротесковая; а в роли молодого Художника при таком раскладе выступает уже Надежда Борисова, и она же потом на тросах висит, напоминая о том, что изначально режиссером здесь подразумевалось распятие, но православным сделали скидку на их воинствующее скотство и руки актрисе сложили на груди) в партере на стульях, пока Лорд поет, свои мизансцены, микро-диалоги, драматическое взаимодействие, конечно, факультативное по отношению к спектаклю в целом, но небезынтересное, особенно когда смотришь уже не по первому далеко разу. Чонишвили ни на секунду не успокаивается - его Папа постоянно хлопает Лорду, подпевает, обращается к соседям, отпускает реплики "из зала". Но главное - подобные пересечения и отождествления персонажей в актере, пускай изначально, концептуально и не заложенные в структуре постановки, не то что даже выстраивают некий новый сюжет, но дополняют, обогащают, развивают прежний.

Дориан-Фауст - 2-й акт Богомолов строит драматургически на параллелях между Гете и Уайльдом, впрочем, и их по своему тогдашнему обыкновению помещая в окарикатуренную, фантасмагорическую, но актуальную социально-политическую реальность - обретает вечную молодость в сделке с православным дьяволом (ну хорошо, просто с Мефистофелем, принявшем обличье батюшки Артемия, с дьявола станется). А Папа Лорда, в свою очередь, "отморозивший мозги еще на финской войне" и "трижды раненый, трижды контуженый" (последняя характеристика герою Семчева и по наследству Чонишвили досталась от сорокинского персонажа из рассказа "Кисет", в до-премьерной композиции спектакля присутствующего пространным монологом в 3-м акте, к премьере уже купированном), но твердо стоящий если не на ногах и не на мозгах, то на страже "священных ценностей", тоже, получается, хотя и без "мистики", сумел пережить свое время, преодолеть по меньшей мере отчасти законы физиологии и нормы здравого смысла. Оба существуют вне времени, один метафорически, другой буквально. Мало того, в линии Лорда, которая вклинивается во 2-й акт через вставку из "Трех сестер", персонаж Чонишвили возникает (с текстом барона Тузенбаха "Мне кажется, если я и умру, то все же буду участвовать в жизни") как участник банды киллеров, уходящих на "стрелку". Так что его очередное возвращение из небытия в 3-м акте маразмирующим, но бодрым, и полным ну всяко "духовных" сил стариком после того, как в финале 2-го персонаж Чонишвили вместе с демоничным Артемием низвергнулся в преисподнюю, выглядит символичным вдвойне.

Зрителям-"новобранцам", первогодкам, салагам, похоже и невдомек, что Дориан - не папа Лорда, вот же какая занятная конфигурация автоматически вырисовывается! При этом в 3-м акте Чонишвили все же, мне показалось, в сравнении с Семчевым излишне серьезен (для пародийного пафоса), ну и импровизированный прикол "Я не хочу умирать, пока...", на каждом показе новый (у Богомолова зимой было "...пока Александр Семчев не вернется на эту сцену"; вернувшийся Семчев говорил "пока не придумают, как еще оградить нашу думу от фейковых новостей"; а последний раз - я сам не слышал, передают - обыгрывал освобождение Серебренникова) Сергею Чонишвили отчего-то не дается, его нынешний вариант "...пока вы [то есть сын, Лорд] снова не возьмете Кремль", положа руку на сердце, не идеальный. Если только, конечно, не окажется правдой, что "Идеальный муж" был сыгран последний раз и в новом сезоне (а до конца текущего его уже точно нет в афише) идти не будет. Тогда, наоборот, импровизация Чонишвили - самая точная из возможных.

(comment on this)


<< previous day [calendar] next day >>
> top of page
LiveJournal.com