?

Log in

No account? Create an account
Широко закрытые глаза

> recent entries
> calendar
> friends
> profile

Thursday, May 2nd, 2019
3:48a - когда судьба дала команду: "Наша Алла" в "Гоголь-центре", реж. Кирилл Серебренников
"Видел мельком Горбачева, Пугачеву не встречал" - пел в свое время еще не столь краснознаменно-воцерковленно-орденоносно-императорский, как ныне, ансамбль "Любэ", но в "Гоголь-центре" наоборот: про Горбачева вспоминали заочно, зато САМА была! Подавала с места реплики (в частности, заполнила паузу номера Риты Крон "Канатоходка", вместо нее выкрикнув из зала: "стоять!"), выходила в финале на сцену, говорила, благодарила всех, кто на сцене "стоит, сидит... и уже не сидит!.." - Серебренников, в свою очередь, самолично выступил ведущим, как бы "ди-джеем", с пульта из глубины партера зачитывая собственные соображения о Пугачевой и цитируя собранные о ней чужие высказывания, начиная как раз с М.Горбачева, заканчивая С.Алексиевич; среди последних, правда, наряду с интересными моментами (Алексиевич вспомнила о встрече с матерью Аллы Борисовны при подготовке книги "У войны не женское лицо", Горбачев типа пошутил, что через него Раиса Максимовна добывала билеты на концерты АБ...) преобладал - предсказуемо, а все же можно было обойтись - избыточный пафос, непомерное благодушие, растиражированные банальности о Пугачевой как первой ласточке свободы и т.п., иногда, но не всегда прикрытые иронией, а в некоторых случаях так и откровенные глупости (я понимаю, отчего в перечень светочей мысли для "ГЦ" попадает Владимир Спиваков, но хоть бы отредактировали его высказывание, что ли), однако тут надо смириться ради более важного.

Формату "сюрприз для Аллы Борисовны" уже лет двадцать, наверное, и никакого сюрприза давно нет: к дню рождения Пугачевой, а к круглым датам обязательно, регулярно организуются сборные концерты разнокалиберных "звезд", их участники кто очень творчески, а кто дежурно перепевают пугачевские шлягеры, мероприятия пользуются неизменным успехом, "освящаются", как правило, и "высочайшим присутствием" (имею в виду опять-таки юбиляршу... да и куда уж выше-то?!), потом это все крутится в телеэфире - ну нормально, только уже приелось. С "Нашей Аллой" несколько иначе. Даже если проект останется в памяти как разовый, эксклюзивный, показанный на публику всего дважды (но, значит, и в записи будет доступен - а это огромный плюс! хотя вроде бы обещают включить в текущую афишу), считать "Нашу Аллу" полноценным спектаклем, пожалуй, больше оснований, чем некоторые репертуарные постановки "Гоголь-центра". В первую очередь, безусловно, благодаря работе, проделанной музыкальным руководителем Андреем Поляковым - продюсированию отчасти предсказуемому, но все равно высочайшего профессионального и художественного класса. Затем, выбор материала - неочевидный, парадоксальный, из перворазрядных "старых хитов" - разве что "Айсберг" попался, и тот сильно переработанный. Меня, помимо прочего, безусловно подкупил принципиальный подход, взгляд на творчество Пугачевой как на содержательно цельное явление - вне хронологии и периодизации, вне жанрово-стилистического разнообразия, аналогично я сам когда-то давно пробовал осмыслить пугачевский репертуар, но теоретически (и отчасти пародийно) -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/672141.html

- а создатели "Нашей Аллы" решили ту же задачу практически и просто блестяще. Ставка же при формировании композиции явно осознанно делалась на сугубо лирические композиции, причем либо не выстрелившие в должной мере своевременно, либо подзабывшиеся за давностию лет... Сегодня для аудитории моложе 35 и "Балалайка" с "Балетом" не безусловные шлягеры, что ж говорить про "Окраину", "Лестницу", "Сто часов счастья", "Отражение в воде", "Белая дверь", "Самолеты улетают"?! Между тем основу вечера составили именно такого рода вещи, но, понятно, поданные словно заново, и не просто переаранжированные, а переосмысленные, я бы сказал, "деконструированные", ну или, если угодно, "реконструированные": где-то из нескольких отдельных песен удалось скомпоновать парадоксальное, но связное и оригинальное высказывание, где-то две песни соединить в одну, будто в диалоге, в перекличке - слушать, наблюдать за тем, как это делают музыканты и актеры, оказалось необычайно увлекательно!

Юлия Пересильд при участии Павла Акимкина со своим блоком из трех номеров и Рома Зверь с группой исполнивший одну песню тоже выступили отлично - но все-таки на правах "специальных гостей, соответственно, ближе к финалу вечера: "Надо же" в исполнении "Зверей" вышло забойным, в хорошем смысле агрессивным, похудевший солист в панковском имидже ему соответствовал; Пересильд, наоборот, предпочла образ "нежный", с оглядкой на ретро-эстраду, перепела "Окраину" в джазовой стилистике, показала себя лишний раз великолепной вокалисткой в "Ста часах счастья" и на пару с Акимкиным отлично сделала дуэтом исповедальный пугачевский монолог "Ты не стал судьбой" - вот, правда, не знаю - это все номера эксклюзивно для "Нашей Аллы" подготовленные? или припасенные из концертов, которые актеры делают регулярно?.. И останутся ли они, когда (если) "Наша Алла" войдет в репертуар?.. Мне кажется, при всех достоинствах музыкальных, вокальных они в драматургию спектакля не совсем вписываются... Другое дело Рита Крон - вокалистка тоже мощная, но ей режиссерски придуманы и музыкально спродюсированы не просто песни, номера, а образы, встроенные в эстетику постановки.

Да и не в вокале, не в голосе дело. Никита Кукушкин - не соловей, прямо сказать, но его номер - один из интереснейших в "Нашей Алле" уже по замыслу, по идее: подобно своей интерактивной "интермедии" в "Барокко" -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3933181.html

- здесь Кукушкин разыгрывает не сразу и не до конца понятный шоу-микс из вроде бы несовместимых песен, соединяя "Волшебника-недоучку" и "Арлекино" на основе "Чудаков", к тому же переложенных на ритм танго - выходит образ странного, пугающего клоуна: "не обижайте чудака..." - ага, такого обидишь, как же! Филипп Авдеев в серебристом комбинезоне то ли робота, то ли космонавта изображает звезду старой эстрады с песней "Просто". Евгений Сангаджиев открывает вечер, исполняя "Этот мир придуман не нами" в технике "горлового пения". Риналь Мухаметов с женскими "бэками" из ритмичный, почти рокерской "Птицы певчей" делает признание, проговоренное где-то чуть ли не шепотом (напоминающее о том, как работает с эстрадными песнями позднего СССР режиссер Владислав Наставшевс в "Спасти орхидею" -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3987435.html

- а Один Байрон и здесь в отчасти привычном своем амплуа выступает, уходя в тесситуру фальцета, с англоязычным сонетом 40 и шлягерным, в переводе Маршака, сонетом 90; в их совместном с Марией Селезневой "Да" пробивается вокализ из "Айсберга" (хотя "Айсберг" в программе представлен и самостоятельным номером). Александр Горчилин в каком-то нелепом халатике и кедах под электрогитару поет "Ясные светлые глаза" - дико смешно выглядит при этом, а цепляет не на шутку, прям за душу берет!

Понятно, что женские номера на песни Аллы Пугачевой, не столь, может быть, экстравагантны внешне, и еще более лиричны, чем мужские, но оттого не менее оригинальны. Это касается не только экзотичной Ян Гэ в образе куколки, сперва возникающей как "золотая рыбка" (Sirotkin поет "Три желания"), затем сольно исполняющая всеми забытую вещь "Глазами ребенка" и далее на разрыв истерично, отчаянно выкрикивающая мандельштамовское "Я больше не ревную" (фурор обеспечен). Голосистая Рита Крон, кстати, сдается мне, пока что слегка перебирает именно по части форсирования звука - где-то уместно, где-то не очень. Мария Опельянц (привычнее Поезжаева) перелагает "Кукушку" на фолк-рок. Общий принцип довольно четко прослеживается: быстрые и громкие песни подаются тихо, в медленном темпе, позволяя расслышать, распробовать и тексты стихов, и ускользающие порой в оригинале особенности мелодики; а "медляки", наоборот, превращаются в "дискач" - так получилось, и очень удачно с "Белой дверью" в дуэте Риты Крон и Марии Селезневой. Другой дуэт Риты Крон с Андреем Поляковым и вовсе сконструирован из двух разных песен и не перепет, а пересказан как их общий "сюжет": "Ты снишься мне" и "Не привыкай ко мне". Похожим способом "перекликаются" в сольном номере Марии Селезневой "Лестница" и "До свиданья, лето". А "интродукцией" и "контрапунктом" к "Старинным часам" в исполнении женского вокального квартета служит "О, Фортуна" Орфа.

Я бы не сказал, что все в "Нашей Алле" ровно и одинаково захватывающе - но тут еще момент индивидуальный, и, к примеру, если я недооценил номер "Самолеты улетают" (Антон Севидов и Манижа), то наверняка фанатов хватит и на него, как и на ставшую трио "И в этом вся моя вина". Меня вот зато совершенно потряс кому-то показавшийся - в сравнении с оригиналом, конечно - блеклым "Айсберг", представленный как (говорю о субъективных ассоциациях) "пение сирен" (и разве "сирена" - не образ из пугачевской лирики?!). Но все-таки достижение - Кирилла Серебренникова в первую очередь как автора идеи, как режиссера - с "Нашей Аллой" не в отдельных более или менее удачных номерах-эпизодах, а в том, как четко - с точки зрения выстроенной формы - он проводит главную мысль: "этот мир придуман не нами" - но (общий финал) "все еще будет". По сути же, откровенно говоря, неуемный шапкозакидательский оптимизм меня смущает всегда и на примере "Гоголь-центра" в раннюю пору его существования особенно (за что, в частности, меня там и невзлюбили), но... если будет одним прекрасным спектаклем в репертуаре "Гоголь-центра" больше - уже неплохо.

(comment on this)

3:49a - "Тайна 7 сестер" реж. Томми Виркола, 2017
У норвежца Томми Вирколы на подходе уже и сиквел "Охотников на ведьм", хотя что там можно продолжать, какие остались недоговоренности после первой части, представить непросто, вероятно будет все тоже самое заново:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2468564.html

Тогда как "Тайна 7 сестер" для режиссера первый опыт освоения чужой территории, и национально-географической, и жанровой: британо-франко-бельгийская, снятая целиком в Румынии на скорую руку картина с участием англо-голливудских звезд - посредственная среднеевропейская поделка, футуристическая антиутопия, изобличающая тоталитаризм, каким он видится из Британии, из Норвегии, из Бельгии, то есть оттуда, где его отродясь не бывало и не могло даже возникнуть.

Предполагается что В 2070-х годах Европейская Федерация, не просто еще существующая, но и управляемая по-прежнему, несмотря на всю видимую мульти-культи, белыми европеоидами, переживает вследствие распространения ГМО и прочих экспериментов над генетикой бум рождаемости, естественного прироста коренного населения, а как следствие, дефицит ресурсов. Оттого принимается специальный закон в духе "одна семья - один ребенок" - между прочим, давно уже не столь "анти-утопический" в иных, при том отнюдь не европейских, государствах, но анти-утопии безопаснее и продуктивнее строить на почве старой Европы, которая все стерпит, не задевая лишний раз чувства обидчивых дикарей.

В любом случае из семьи, где рождаются "неразрешенные" дети, потомство изымают и якобы замораживают-усыпляют до лучших времен, пока не будет построен более удобный для жизни мир, где всем всего хватит. Но добрый дедушка после того, как дочь, с которой он прежде долго не общался, умерла родами, решает тайком сохранить весь приплод - всех семерых (!) сестер, назвав их общим именем Кэтрин, как и мать звали, а для порядку присвоив каждой по мере поступления названия семи дней недели, с Понедельника по Воскресенье. Оборудовав в квартире убежище по типу еврейских времен второй мировой, дедуля (его играет Уиллем Дефо, у которого всего несколько эпизодов и флэшбеков в первой части фильма) разрабатывает изощренную систему, согласно чему внучки могут жить нормальной жизнью раз в неделю, выдавая себя все семеро за одну-единственную Кэтрин, а в остальные дни прятаться дома. Неотъемлемая часть плана - общие собрания по вечерам, где "дежурная" рассказывает - и показывает (благо тоталитаризм тоталитаризмом, а прогресс прогрессом, и коммуникационные технологии, не в пример продовольственной программе, достигли колоссальных высот) - что с ней случилось за день, дабы на следующий день сестра вела себя естественно, оставалась в курсе событий.

В таком режиме героиням Нуми Рапас удается прожить худо-бедно тридцать лет, добившись неплохих карьерных успехов на работе в банке, но испытывая объяснимые затруднения в личной жизни. То, что одна актриса играет всех семерых сестер, в домашнем обиходе очень разных по характеру и имиджу, а на людях маскирующихся под некий усредненно-единый образ - конечно, любопытно, хотя не сказать что и с этой точки зрения исключительно, феерично: нет, просто на нормальном, приемлемом уровне - в отличие от многих других вещей в этом довольно-таки убогом, нелепом, еще и до кучи пафосном проекте. Однажды, обеспокоив сестер, Понедельник не возвращается своевременно домой, сестры начинают поиски, а на них уже открыта охота центра по контролю за детьми, руководимом циничной (но не лишенной сентиментальности, что характерно) и амбициозной злодейкой Николетт Гейман, выдвинувшей свою кандидатуру куда-то там в парламент или еще что, политическая структура Евросоюза подробно не проработана).

Главный секрет Гейман - детей не усыпляют и не замораживают: их сжигают после смертельной инъекции, что позволяет претендентке на власть в момент сорванного триумфа и публичного разоблачения истерично вопить: "Они не страдали!" - с прозрачными аллюзиями из воображаемого будущего к реальному (о котором расхожего вранья не меньше накопилось) прошлому. Но прежде, чем Гейман выведут на чистую воду, одна за другой погибая, героиням придется разочароваться в своей лучшей, самой правильной и старшей сестре: Понедельник, влюбившись в охранника, представляющего контору Гейман, пошла на сделку со злодейкой, перевела ей деньги на пиар-кампанию, а потом утратила контроль за процессом и оказалась у нее в заложниках, как и следующая сестра, Вторник, лишившаяся к тому же глаза. Но по крайней мере две из сестер, включая Вторник (ей и глаз удачно сделали искусственный) выжили - остальные погибли за правое дело, Понедельник за неправильное, а за любовь, но от любви ее остались дети, всего двое, причем каждая на законных основаниях под собственным именем (одна оставила материнское имя Кэтрин, другая новое взяла), зато теперь (соответствующее постановление отменено) никто их не разлучит и не уничтожит! А уж хватит ли для них ресурсов - неизвестно.

Что еще забавно среди прочих несуразностей картины - в прологе с вводными данными по социально-экономическому состоянию Европы второй половины 21го века мелькает логотип... "Раша Тудэй" - той самой, которая тудэй-растудэй пугает Европу отнюдь не ростом рождаемости, но засильем приезжих черных и вырождением местных вследствие легализации гомосексуальных отношений. Ну понятно - не распространением же православия будут русские цивилизованный мир пугать, да и чем бы не пугали... Но вот то, что в апокалиптические антиутопии современной Европы как-то неизменно вписано присутствие, и в статусе вполне определенном, православной пропаганды... - это уж держите меня семеро!

(comment on this)

3:51a - "Действующие лица" и "Класс молодой режиссуры" в ШСП: Константин Костенко, Дмитрий Данилов и др.
При том что в ШСП я последние несколько лет почти не хожу, финал ежегодной премии "Действующие лица" стараюсь не пропускать, и ради знакомства не столько с новыми драматургическими текстами, сколько с режиссерскими именами. Режиссеры, презентующие 15-минутные фрагментарные эскизы пьес-финалистов, как правило, действительно молодые, ну или по крайней мере хоть что-то да обещающие. Тогда как с авторами зачастую все заранее ясно, и годов им побольше будет, чем мне, и пьесы некоторые, такое ощущение (не только от нынешнего финала - от любого из предыдущих также), могли быть написаны десятилетия назад. Однако сейчас остался с чувством, что пускай молодые драматурги уже немолоды, мыслят они все же нередко поинтереснее во всех отношениях молодых режиссеров.

К сожалению, распорядок показов составлен таким образом, что каждый год после первого блока мне приходится убегать, но сейчас, по крайней мере, из 11 эскизов удалось посмотреть 7. Досадно, что как и в прошлом году, хотя я на свой скромный лад указывал, насколько необходимы краткие аннотации к каждой из представленных пьес (и раньше их делали, но второй год как перестали), никаких сведений о содержании, о сюжете, о том, какова из себя форма пьесы в целом, не предлагалось; читать заранее, а тем более по ходу показов, даже если на руках имеется сборник опубликованных текстов (а мне его традиционно дарят) тоже некогда; а судить по обрывку, либо по краткой выжимке, о пьесе невозможно - то есть впечатление складывается лишь о том, насколько оригинально и изобретательно мыслит постановщик, насколько ярко удалось сработать в эскизе исполнителям.

"Замыкание" Марины Малухиной, представленное режиссером Андреем Маником, студентом 4го курса мастерской Каменьковича-Крымова в ГИТИСе, по отрывку напомнило мне прошлогоднюю пьесу победительницу, уже идущую в репертуаре ШСП как полноценный спектакль, "Ганди молчал по субботам" Анастасии Букреевой в постановке Филиппа Гуревича:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3965701.html

У мальчика Темы родители сидят в чатах, между ними давно нет близости, равнодушие и обман, а измены подавно, семью не цементируют. Причем у меня даже возникло чувство, что "Замыкание" от "Ганди" отличается выгодно отсутствием потуг на "злободневный" социально-политический контекст, сосредоточенностью на внутренних, универсальных проблемах человеческого общения - правда, в плане театральной выразительности эскиз все равно вышел невзрачным и невнятным.

"Исчезнувший велосипедист" Константина Костенко (режиссер Яна Селезнева, ученица Женовача по ГИТИСу представляла) показался забавным, но... Не тот ли это Костенко, чья графоманская притча "Клетка" некогда шла годами в антрепризе и даже, записанная для ТВ, крутилась в эфире? Во всяком случае драматургу хорошо за полтинник... Текст, впрочем, как минимум занятен по идее, если я правильно ее из эскиза считал, Константин Костенко подобно тому, как в свое время Эдуард Успенский написал повесть на материале детских "страшных историй", конструирует абсурдистско-экзистенциальную комедию из формулировок математических задач, используя в качестве героев пьесы персонажей какого-то фантастического задачника (где есть, в частности, задачи о том, как работают проститутки, или об умерших от неизлечимой болезни....) - а действие строит в форме расследования пропажи велосипедиста... Я бы посмотрел, как это может выглядеть на сцене, по эскизу судить трудно, он тоже получился совершенно "дежурным", скрашивали его исполнители, актеры СТИ, в том числе прошлогодний яркий выпускник Лев Коткин.

"Война и мир" Юлии Поспеловой - еще одно не новое, хотя и не настолько старое имя в драматургии (на слуху благодаря, в частности, тандему с режиссером Данилом Чащиным), а уж про название и говорить нечего, но заложенная в него ирония слишком очевидна. Построена пьеса, однако, на диалогах двух персонажей, поданных (ну во всяком случае оформленных на страницах сборника пьес графически) как верлибры, нерифмованные стихи, хотя, похоже, текст документальный, архивный. Герои же - Л.Н. и С.А., то есть Лев Толстой и Софья Андреевна в период 1862-63 гг... Я бы на такую пьесу не пошел, слишком она, помимо прочего, напомнила мне по форме "эпический театр" середины прошлого века, и даже не Брехта, а скорее Вайса... режиссер Роман Лыков, еще один 4-курсник Крымова-Каменьковича, своей "презентацией" тоже не увлек.

"Свидетельские показания" Дмитрия Данилова мало того что неоднократно поставлены, в том числе и в Москве - правда, я в "Современнике" пьесу не видел, но смотрел спектакль, привезенный "Маской плюс" из Красноярска, театра "На крыше", в постановке Семена Александровского -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3969814.html

- так еще и на "классе молодой режиссуры" предстала аж двумя разными эскизами, и в довершение триумфа второй из них получил призовое место, но я его не застал, только первый (режиссера Дарьи Камошиной, 5-курсницы РГИСИ из Петербурга), и откровенно говоря, показ меня шокировал. По поводу качества пьесы у меня, коль скоро я ее знаю (единственную из десяти прошедших в финал) и видел по ней спектакль ранее, иллюзий не было, но... Главным героем эскиза неожиданно оказался живой труп - тот, что выпал из окна и по поводу которого расспрашивают остальных персонажей, а они путаются в показаниях. Тут сам герой во плоти вел "допросы", фактически же с надрывным самолюбованием напрямую обвинял собеседников в собственном "убийстве". Из обсуждения показа на "Маске плюс" помню, что у пьесы несколько вариантов финала, может есть еще какие-то версии, или режиссер от себя придумал такую чудовищную хрень, не знаю, но хотелось бежать от этой моралистической пошлятины куда ни попадя.

"Круги на воде" Дмитрия Ластова - похоже, тривиальнейшая популистская мелодрама, лав-стори протяженностью в года типа "Когда Гарри встретил Салли", в эскизе (режиссер Олег Галицкий из ВГИКа, мастерская Ахадова) поданная с участием ангела, чиркающего спичкой, светящего фонариком... Как ни в каком другом случае радовался, что хронометраж эскиза жестко ограничивается 15 минутами.

Наконец, "Рейс обратно и туда" Виктории Доценко - последний из увиденных мной показов прежде, чем объявили перерыв и я вынужден был убежать, добил режиссерским решением (Михаил Кайт, худ. рук. некоего Независимого мультикультурного театрального проекта, Израиль - ну я могу себе представить израильскую мультикультурность... да бог с ним): клоун, рисующий мелом на доске - это, конечно, новое слово в театральном искусстве! Что касается непосредственно пьесы - надо бы почитать по возможности печатный текст, обрывками на слух перекликается с "Фальшивым купоном" Толстого (толстовская вышла программа...), тоже зло провоцирует зло, а добро влечет за собой добро, все это в рамках взаимоотношений жителей какого-то провинциального городка, о котором автор (из биографической справки: "родилась в Москве в творческой семье") вероятно, знает побольше моего, так не мне и судить.

(comment on this)

3:52a - Фрэнсис Бэкон, Люсьен Фрейд и "Лондонская школа" в ГМИИ
Не так уж велика и обширна выставка, как мне думалось, но может быть и не надо больше, к тому же далеко не все художники, на ней представленные, лично меня интересовали заранее или заинтересовали по ходу в равной мере. К примеру, в промышленных количествах развешанный Леон Коссов с его гигантскими, крупными мазками написанными полотнами, признаться, совсем не увлек, хотя мимо отдельных вещей, таких как "Детский бассейн в летний день" или портретного плана холстов, или картины "Больная в окружении семьи" (в экспликации отмечено, что композиция отсылает к Дюреру) мимо не пройдешь. Также и Франк Ауэрбах - сравнительно недавно кое-что из него привозили на выставку Сутина (в комплекте и дабы продемонстрировать связи Сутина с предшественниками и последователями) -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3687956.html

- здесь его очень много, кое-что любопытно, например, кстати, портрет упомянутого Леона Коссофа, 1951, или "Голова Э.О.У", 1959-60, или портрет той же Эстеллы Оливии Уэст "Обнаженная", 1953-54, в разделе ню; но в основном - узнаваемые, однообразные цветные мазки-штрихи, конечно, тоже отличающие индивидуальный стиль художника из ряда прочих, но какие-то совсем унылые.

Р.Б.Китай заметно разнообразнее, но "идейные" - то ли с иронией надо их воспринимать, то ли как? - полотна типа "Исаак Бабель скачет с Буденным", 1962, или "Убийство Розы Люксембург", 1960 (допустим, Буденный - смешно, а убийство, пускай и Розы Люксембург - уже вряд ли...); или политкорректно выдержанные "Беженцы" ("Сесил корт, Лондон"), 1983; или тем более композиция "Подъем фашизма" (где там можно разглядеть "подъем фашизма?" фигуры на берегу, причем сидящие... ну какая-то черная зверюга на первом плане... наверное, я аполитично рассуждаю...) - по-моему, фигня, и живописно к тому же посредственная. Композиция "Вариации Эразма", 1962, и особенно более ранние коллажи, эксплуатирующие находки советского авангарда 20х и поиски дадаистов того же периода, к тому же и в контекст выставки вписаны слабо. Вместе с тем Китай - автор замечательной "Свадьбы" (автобиографическая картина, живописующая бракосочетание в сефардской синагоге, но созданная много лет спустя после "реальных событий", в 1989-993), и выделяющейся среди прочих картины "Мои города" ("Экспериментальная драма") с изображением человеческих фигур на хрупких мостках, падающих или уже свалившихся, навеянным (из комментариев на этикетке) Торнтоном Уайлдером.

Менее знакомые для меня имена, как ни странно, если и не стали открытиями, то по крайней мере внимание привлекли. Начиная с Уильяма Колдстрима, полотном которого начинается раздел основного зала, и его женский портрет Инес Спендер, 1936-39, легко принять за условного Серова; правда, далее в разделе ню его "Сидящая обнаженная", 1952-53, уже куда более модерновая. Заканчивая Паулой Регу, ее экспрессивными, но для конца 20го века несколько (видимо, осознанно, подчеркнуто) "старомодными" пастелью "Невеста", 1994, и композицией "Танец", 1988 (последний невольно ассоциируется с Мунком и его "Танцем на берегу", который сейчас гостит в ГТГ). Запоминаются несколько стоящих произведений Дэвида Бомберга - "Бомбовый склад", 1942, пара графических листов; и Майкла Эндрюса - "Внезапно упавший мужчина", 1952, отсылающая к французам второй половины 19-го века композиция из богемной жизни, навеянная романом Нормана Мейлера "Олений заповедник", 1962, лирическая картина акрилом "Мы с Мелани плаваем", 1970-е; ню Иэна Аглоу "Обнаженная", 1962-62, и "Заги", 1981-82. Для количества и это все годится, но по хорошему "выставку" делают два имени, вещи двух художников - Фрэнсиса Бэкона и Люсьена Фрейда.

Что для меня стало неожиданностью - Фрейд подан выигрышнее и содержательно объемнее, чем Бэкон. Про Бэкона вроде все ясно - но тоже некоторые картины, скажем, ранняя "Фигура в пейзаже", 1945 (оратор с микрофоном в Гайд-парке "стерт" до абстрактного знака...), и зарисовки на бумажных листках (сделанные все-таки маслом) довольно неожиданные; в основном все-таки Бэкон как Бэкон, замечательный, но привычный, это касается и крупных триптихов "Вторая версия триптиха 1944", 1988, или "Август 1972"; и камерных вещей "Портрет Изабель Росторн", 1966, "Этюд к портрету II" (по прижизненной маске У.Блейка), 1955.

А вот Люсьен Фрейд удивляет всегда, при том что его манера как будто и не сильно менялась на протяжении десятилетий. За редким исключением вроде философской аллегории "Два растения", 1977-86, где Фрейд, по-моему, не без сарказма в подтексте совмещает процессы роста и увядания, показанные на примере растительного мира, в экспозиции представлены его портреты, начиная с послужившей фактически, неофициально, но абсолютно закономерно, эмблемой проекта ранней "Девушки с котенком", 1947 - помимо того, что котик в принципе внимание привлекает, за него делается страшновато: героиня как будто и нежно, но так крепко сживает горло рукой, и глаза у котенка до того выпучены, что вот-вот, кажется, он задохнется в ее "объятьях".

Ню Люсьена Фрейда - вообще отдельная тема и отдельная на выставке линия внутри соответствующего тематического раздела, пусть и не слишком, увы, масштабная: "Обнаженный портрет", 1972-73; "Дэвид и Илай" (где Дэвид Доусон - приятель и многолетний ассистент художника во всей своей сомнительной "красе" изображен, а с ним Илай - собака; позднейший офорт "Дэвид Доусон" 1998, прилагается); сюда же можно отнести портрет "Ли Бауэри", хотя на картине только голова персонажа - эксцентричного толстяка, при жизни (умер в 1994-м, недолго предположить по какой причине) удивлявшего окружающих андрогинным имиджем. Поскромнее и лиричнее - портреты "Мать, IV", 1973, и "Девушка в полосатой ночной рубашке", 1983-83 (Селия Пол в период беременности). Имеются в наследии Фрейда вообще-то куда более "радикальные" холсты, но по православным стандартам и эти по меньшей мере на грани, спасибо и за них.




(comment on this)

3:54a - концерт "Brave new world" в ГМИИ: Лаченс, Брайерс, Гёр, Адес, Бриттен
Пожалуй, набор композиторских имен сам по себе мое внимание к концерту не привлек бы (известных в еще меньшей степени, чем неизвестных - Бриттен, а подавно Адес, не из числа моих любимцев...), тем более на целый вечер - но, во-первых, он проводился в рамках выставки и отлично в нее эстетически вписался, а во вторых, команда исполнителей - практически вся с фестиваля "Возвращение" во главе с Романом Минцем, ну то есть внушает доверие безусловное.

Струнный квартет № 6 Элизабет Лаченс, 1952, к тому же и номинально посвящен одному из главных героев выставки Фрэнсису Бэкону, хотя музыкальный язык Лаченс куда более для своей эпохи ординарный, чем живописный Бэкона - вторичная додекафония, в которую, однако, исполнители так много вложили от себя... в общем, учитывая еще и связи между творческими поколениями внутри программы (Гер - ученик Лаченс, Адес - ученик Гёра), тоже оказалось небезынтересно. А затем контртенор Уильям Тауэрс пел Incipit Vita Nova на слова Данте и Пико делла Мирандола - сочинение Гэвина Брайерса, способное удивить "неожиданными" для авангарда второй половины 20го века гармониями вроде бы и неклассическими, но по-своему изысканными, хрупкими, вызывающими ассоциации с искусством даже не 18-19го и не эпохи т.н. Возрождения (к которой отсылают использованные тексты), а более ранней, как и, скажем, полотна Люсьена Фрейда, также отсылающие к Проторенессансу и ранее.

Двухчастное фортепианное трио Александра Гёра, 1966, если и удивило, то простецкими, навязчивыми, даже агрессивными мотивчиками в первой части - зато уж во всяком случае постоянные повторы узнаваемых формул-модулей, да еще поданные артистами с особой экспрессией, скучать не дали. Вторая часть меня, признаться, малость расслабила... Зато немного я ждал от Томаса Адеса, но его, не знаю как правильно обозначить жанр, "песня", "кантата" (ведущая вечера Женя Лианская с полным основанием назвала ее небольшой моно-оперой) "Life story", 1990, на одновременно саркастичные и надрывные стихи Теннесси Уильямса произвела сильное впечатление - во многом опять же благодаря исполнению: под аккомпанемент пианиста Алексея Курбатова пела Алиса Тен, на сей раз в программке охарактеризованная как "сопрано", хотя в прошлый раз ее голос просто так и назвали "голосом", когда она пела "Три песни советских композиторов" Десятникова, да что угодно называй, говори, описывай, Десятников вышел зимой незабываемым -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3944077.html

и сейчас снова, а поет Алиса Тен в микрофон, который, однако, совсем не сглаживает оттенки ее интонаций, заложенный контраст настроений (текст Уильямса - как бы сразу и исповедь, крик души, и насмешка, в том числе, полагаю, автора над самим собой...) великолепно был передан.

Завершал программу, единственный минус которой состоял в нее недостаточной продолжительности, Бенджамин Бриттен, очень ранняя, 1936 года, заказная вещица "Ночная почта"/Night Mail, необычайно забавная. По просьбе британской почтовой службы для киноролика ("корпоративной" или даже "социальной" рекламы, как это теперь называется) Уистен Хью Оден написал текст, содержательно перекликающийся с созданной примерно в СССР в тот же период "Почтой" Самуила Маршака, разве что со смутно-тревожным, экзистенциальным подтекстом... Но подтекст можно осмыслить отдельно, в музыке же Бриттена сольная партия (пел опять контртенор Уильям Тауэрс) предвосхищает особенностями вокализации то, что сегодня без сомнений воспринимается как рэп-речитатив. Инструментальное сопровождение, задающее ритм ("наглядно" имитирующий стук колес поезда) обеспечил камерный состав, дополненный машиной для шумовых эффектов - музыканты и тут все были отборные, многие знакомы по фестивалю "Возвращение", начиная опять-таки с Минца, Булгакова и т.д., я в какой-то момент забыл, что Бриттена вроде не очень... Потому что получилось даже очень, жалко только мало и концерт в цикле оказался последний.

(comment on this)

3:56a - "Поругание Лукреции" Б.Бриттена в "Новой опере", реж. Екатерина Одегова, дир. Ян Латам-Кениг
Наверное, только мне одному продукция режиссерско-сценографического тандема Екатерина Одегова-Этель Иошпа кажется нелепой... - не отвратительной, не бездарной, местами даже, положим, небезынтересной, но настолько смехотворной (вдвойне устаревшей при потугах на нечто яркое, эффектное, продвинутое, экстраординарное), что всякий серьезный разговор на содержательном уровне делается неуместным?.. Примерно те же ощущения у меня остались от их предыдущей совместной "Саломеи" -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3183894.html

- но Рихард Штраус лично для меня по крайней мере на слух куда интереснее и приятнее Бенджамина Бриттена. Здесь композитор сочиняет что-то наподобие "моралите", у него "хоры" - мужской и женский голоса - ведут повествование, через свой диалог и отчасти через взаимодействие с персонажами комментируя древний сюжет задним числом в свете христианского мировоззрения, попутно донося до публики в порядке дополнительно-"просветительском" информацию историко-культурного плана. В спектакле изначально босоногие "хоры" обувают резиновые сапоги подстать воинам, которые тоже носят, само собой, "кирзачи" - и далее ведут собственный сюжет: к финалу 1го акта женский голос "хора" разувает партнера и омывает ему ноги, во втором они снова босы, женская ипостась занята потерпевшей Лукрецией, мужская сосредоточена на скрытой, глубинной стороне дела.

Тем временем история заглавной героини раскручивается своим чередом - после попойки с "однополчанами" этрусский полководец и царский сын Тарквиний мчится покорять жену боевого товарища с наскока, и утыканный трубками, словно обрубленным камышом, подиум раздвигается, платформа с резиновыми "насаждениями" отъезжает вглубь, освобождая площадку под бумажные лилии; веревки же, которые вместо "прялок" и цветочных гирлянд накручивают клубками Лукреция и ее присные, должны, видимо, создавать "по картинке" ассоциацию с эстетикой модерна (то же наблюдалось и в "Саломее"), но больше смахивают на мотки электрокабелей, связки сосисок, если не вовсе распотрошенные кишки. Кожаные накладки и наросты у воинов, в свою очередь, придают им сходство со сказочными персонажами из тюзовского утренника - при этом, однако, Тарквиний уже на протяжении 1го акта дважды (в первой картине, среди товарищей-воинов, и во второй, дома у Лукреции) успевает стянуть с себя майку - про собственно "поругание" во втором действии (где рубашку, принимая спросонья насильника за супруга, Лукреция снимает сама, а потом, разобравшись, в испуге надевает на себя, прикрывая театральную "наготу", то есть телесного цвета бандаж) я уже не говорю - а режиссера и художника словно вовсе не смущает, что при достойной вокальной форме оперный исполнитель не обязан (в идеале желательно бы, конечно...для образа античных полководцев всяко пригодилось бы) иметь заодно и атлетическое телосложение.

Может я додумываю за режиссера, но по мизансцене всяко выходит, что Лукреция в объятья Тарквинию кидается сама - не из похоти, понятно, но как бы отдавая себя добровольно "в жертву"? Вместе с тем насколько сознательно притча тут перелагается в условно-сказочный, "сниженно"-символический визуальный формат - не знаю и предполагаю, что создатели спектакля делали ставку как раз на притчу, для чего просто выбрали неадекватные художественные средства. Что не касается Яна Латама-Кенига, который в "Новой опере" уже не впервые дирижирует Бриттеном, и можно пожалеть, что привезенная однажды в готовом виде из Северной Ирландии достойная постановка "Поворота винта" не вошла в местный репертуар:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2911584.html

Состав оркестра камерный, барьер ямы убран и за диалогом голосов в оркестре (при том что опять-таки музыка Бриттена меня в принципе не очень увлекает) наблюдать гораздо интереснее, чем за невнятными потугами сценических персонажей при в целом достойной вокализации.

Двумя днями ранее присутствовал на еще одном музыкальном событии, спонсированном британским посольством (в отличие от православных отравителей и их культурного экспорта плясок в кокошниках да салонной мазни, англичане продвигают, но тоже с настойчивостью, порой заслуживающей лучшего применения, искусство преимущественно сколько-нибудь современное), там среди прочего тоже звучал, завершая изумительно составленную программу, ранний вокально-инструментальный опус Бриттена "Ночная почта", художественным масштабом едва ли превосходящий оперу "Поругание Лукреции", по исторической значительности (при том что опера камерная) подавно, но насколько там это было вписано в правильный контекст (еще и выставочный, то есть визуальный - Ф.Бэкон, Л.Фрейд, "лондонская школа"), и в структуру программы вечера, ну и исполнено на высшем уровне -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/4008919.html

- настолько в спектакле, увы, все по отдельности: музыка звучит, режиссер с художником что-то придумывают поверх, а исполнители стараются по мере сил примирить второе с первым.

(comment on this)

3:59a - идеальные мужья и жены: "Содержанки" реж. Константин Богомолов
Спектакли, а в особенности богомоловские, я стараюсь смотреть до премьеры, а с сериалами у меня так не получается, и "Содержанок" я, освоив первую серию практически одновременно с основной аудиторией, досматривал, наверное, последним. Причем до 4-5 серии просто следил за развитием сюжета и за актерскими работами, с оглядкой уже на имеющиеся отзывы отмечая сходства, а также и различия, но так или иначе сопоставляя проект с ближайшими аналогами -

"Садовым кольцом":

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3828145.html

"Обычной женщиной":

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3907201.html

"Звоните ДиКаприо":

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3922615.html

К середине до меня дошло, что "Содержанки" - принципиально иного рода вещь, и даже не в плане лучше или хуже того же "Садового кольца", просто их невозможно оценивать, да и просто воспринимать в том контексте, который навязывает инерция массового (ну насколько у интернет-проекта он массовый...) зрителя, тут контекст другой. Отсюда и смещенная оптика взгляда, отсюда и нелепые претензии к авторам, прежде всего к режиссеру, а также и к актерам, в "нереалистичности", "недостоверности", "неубедительности" и т.п. , а также и по поводу обрывочной, скомканной криминальной линии сюжета. С "Содержанками" - что, в общем, предсказуемо - случилось примерно то же, что с "Триумфом времени и бесчувствия": публика, которая смотрит сериалы, да и кино, равно и публика, которая слушает оперу, за редким исключением не ходит в драматический театр и уж точно не в курсе того, что в драматическом театре делает Константин Богомолов. Для сериальной аудитории, как и для музыкальной (в особенности из числа тех, кто причислен или сам себя причисляет к т.н. "профессионалам", к "экспертам") "Содержанки", как годом ранее "Триумф времени и бесчувствия", стали, по большому счету, первой встречей с Богомоловым - естественно, популярное имя к проекту досужее внимание изначально привлекло (на что имелся, вероятно, продюсерский расчет), однако, с одной стороны, неготовность, а с другой, предубеждения, основанные на расхожих репутационных (во многом еще и устаревших) о том, кто такой Богомолов и чем он занимается, для многих стали барьером непреодолимым.

По моему же собственному наблюдению "Содержанки" органично вырастают из богомоловского театра, и хотя в чем-то Богомолов использует специфику кинематографической выразительности, эксплуатирует сериальный формат, в проекте немало от спектаклей Богомолова, причем от спектаклей, сделанных в эстетике, которую Богомолов в своем театральном творчестве давно освоил, преодолел и ушел сильно вперед, ну или, если угодно, в сторону; "Содержанки" в ином формате и на новом уровне позволяет ему отчасти вернуться к тому, что вроде бы уже и было реализовано в "Идеальном муже" -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3984425.html

- затем в "Карамазовых" -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3992286.html

- отчасти в "Мушкетерах" -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3445855.html

и даже в "Князе" -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3448815.html

- но уже через опыт "Сентрал парка" -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3819081.html

- "Мужей и жен" -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3812536.html

ну и, безусловно - "Трех сестер" -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3970600.html

Вообще-то Вуди Аллен по поводу "Содержанок" вспоминается даже и без особой привязки к эстетическому театральному контексту. Сценарий, соавторство в котором Богомолова обозначено лишь как "при участии", хотя, подобно "Обычной женщине" или "Садовому кольцу", и завязан на криминальной тайне, весь состоит не столько из детективных, сколько мелодраматических, а точнее, водевильных перипетий, коль скоро в "Содержанках" все друг другу со всеми изменяют, нет верных мужей, жен, любовниц, даже содержанок... Но парадокс в том, что герои "Садового кольца" - "Обычной женщины", "Звоните ДиКаприо", далее везде вплоть до "Частицы Вселенной" (казалось бы, материал совершенно иного тематического плана...) -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3881926.html

- несмотря на взаимную усталость, иногда отвращение, доходящее до остервенения, все-таки связаны неразрывно, их общность прочна, даже ненависть не может ее разрушить. А персонажи "Содержанок" по-настоящему привязаны только к своему образу жизни, но ни к кому персонально, ни к супругам, ни к любовницам, ни, в общем-то, к родителям. Из театральных работ Богомолова подобный расклад наиболее наглядно присутствует в двух его постановках по Вуди Аллену, "Сентрал Парке" и "Мужьях и женах", где исходная комедия положений доводится до драмы отчуждения чуть ли не бергмановского типа, к чему, кстати, всю жизнь стремился Вуди Аллен, комплексуя в отношении Бергмана, но к чему Богомолов посредством его пьесы и сценария пришел быстрее, легче, органичнее, а в чем-то и дальше Бергмана забрался: у Бергмана вскрывается отсутствие подлинной близости между супругами - но на контрасте обязательно демонстрируется, подчеркивается близость кровных родственников; у Богомолова сексуальная, супружеская и кровно-родственная связь практически одинаково фиктивны, ничего не стоят и ничего героям его историй не дают. В "Содержанках" этот мотив за всеми мелодраматическими поворотами фабулы, которая, разумеется, создателями сериала сколько-то отрабатывается, но увлекает их как будто даже меньше, чем расследование убийства и подавно сатира на московский политическо-олигархическо-культурный "бомонд" (упираться в "социалку" - значит, совсем уж мимо сути смотреть), не сразу - после "затравки" первых 2-3 серий - выходит на первый план.

Забавно проследить, как часто в названиях спектаклей Константина Богомолова встречаются указания на семейно-родственные узы, начиная с "Женитьбы Фигаро", заканчивая "Тремя сестрами", и между ними "Старший сын", "Отцы и дети", "Идеальный муж", "Мужья и жены"; стоит упомянуть еще и "Карамазовых", которые в достоевском оригинале, как ни крути, "братья"... - совпадения, положим, необязательные, даже курьезные, но не пренебрегать же очевидным. В "Содержанках" (а тоже ведь, если разобраться, с долей условности указание на "родственную" связь... только ненастоящую, фальшивую) после того, как происходит убийство в туалете дорогого ресторана, сюжет, вовлекая или выбрасывая на обочину тех или иных персонажей, замыкается на несколько семей, супружеских пар: Глеб и Алиса Ольховские, Игорь и Людмила Долгачевы, Алексей и Елена Широковы, наконец, Никита Лисин и его невеста, с какого-то момента жена Ульяна. Социальные статусы у них разные: Долгачев - правительственный чиновник, Ольховский - крупный бизнесмен, Лисин - его адвокат, Широков - учитель литературы в школе, но все они, включая новобрачных Лисиных, одно название что "мужья и жены". Едва лишь содержанку-любовницу Долгачева находят мертвой, ее заменяет, приложив к тому минимум собственных усилий, приехавшая к ней в гости подруга Даша, искусствовед из Саратова, тоже, между прочим, замужняя, а мужа сдает ментам, и тот, арестованный по подозрению в убийстве, которого явно не совершал, покончит с собой. Жена Долгачева тем временем утешается с незадачливым, тоже их провинции приехавшим актером Кириллом, Киром, который до того встречался и с женой Ольховского, и с любовницей Долгачева. Ольховский, в свою очередь, будто бы раздосадованный вскрывшейся изменой жены, сходу заводит роман с Леной Широковой, полицейским следователем, у которой связь с сослуживцем по отделению... Смена позиций и развитие событий происходит не в сериальном, "мыльном", а в водевильном, ускоренном режиме (Никита Лисин убегает вместе с Алисой, оставив на незавершившемся свадебном банкете молодую жену - самый показательный пример), и даже если "участие" Богомолова в создании сценария ограничивалось отдельными диалогами и эпизодами (есть моменты, очень явственно выдающие его авторство), эти детали, эти реплики вряд ли носят самодостаточный характер, добавляют действию "серьезности" или, наоборот, "облегчают" его юморными подробностями; важнее их композиционно-стилистическая функция, позволяющая сместить жанровые координаты.

То же и с принципами актерского существования в кадре - исполнители по большей части и здесь у Богомолова проверенные, "свои" - Дарья Мороз, Марина Зудина, Софья Эрнст, Александра Ребенок, Александр Збруев, Сергей Чонишвили, Игорь Гордин, в эпизодах Роза Хайруллина, Кирилл Власов, Павел Ващилин - участвовавшие, многие не раз-не два, а на протяжении долгих лет, в его театральных постановках, использующие этот опыт в сериале, что только с непривычки кажется таким уж оригинальным приемом, ну или (совсем от незнания) можно счесть за недоработку: отстраненность манер как будто роднит эту технику с "пост-драматическим" театром (а отчасти и с артхаусным кино, где подобное то же в моде), но сближает, в противоположность тому, и с "капустником", с эстрадным скетчем, где нарочито "серьезная" мина усиливает саркастический эффект "гэга". Невозможность точно развести одно и другое, отделить "прикол" от "драматического переживания" - и есть фирменная богомоловская "фишка", открытая им и для театра не вдруг, выкристаллизовавшаяся постепенно, начиная, может, с "Отцов и детей", но максимально проявившаяся в "Идеальном муже", после чего Богомолов постепенно от "эстрадной", "прикольной" составляющей отказывался, сводил ее на нет. А в "Содержанках" порой обращается к подобной схеме опять - идут в ход реминисценции к популярным произведениям более или менее массовой культуры от "Вокзала для двоих" до "Адвоката дьявола"; и музыкальное сопровождение режиссер "включает" соответствующее, напоминающее об "Идеальном муже" недвусмысленно: на корпоративе федерального агентства - шансон, на свадьбе амбициозного адвоката - советская ретро-эстрада, ну а на бизнес-презентации... - конечно, Гендель!

Вместе с тем снимались в "Содержанках" и новые для Богомолова актеры, причем не только заведомо близкие по духу, вроде "брусникинцев" Игоря Титова и Петра Скворцова или Семена Штейнберга, Александру Ревенко и Александра Кузнецова из "Гоголь-центра", но и, казалось бы, привыкшие к эстетике, с Богомоловым несовместимой, как Леонид Бичевин или Сергей Бурунов - Богомолов же подходит к ним так же, как в театре, не требуя от исполнителя жестко следовать единому, общему стилю игры, но встраивая любую индивидуальность (а в сравнении, скажем, с Ириной Мирошниченко, сыгравшей в богомоловских "Мушкетерах" королеву Ирину Петровну, любой нормальный актер - "пластилин" да и только!) в собственную конструкцию столь же естественно, как способен взять чуть ли не любую роль на себя (в "Содержанках", правда, скромничает и ограничивается эпизодами, играя медэксперта при ОВД) или задействовать в качестве исполнителей непрофессиональных артистов, но хорошо знакомых людей из привычного окружения (в одной из серий аукционистом выступает Вадим Верник, который когда-то репетировал у Богомолова в несостоявшемся, к сожалению, "Уходе"; в другой гламурную журналистку Ксению сыграла Ксения Собчак...) Понятно, что тематика и антураж "Содержанок" предполагают свою "обязательную" программу - богачи жируют, продажные менты фабрикуют дела и уничтожают невиновных, отмазывая за взятки имущих, а бывший КГБшник в правительстве покрывает и разруливает, поругивая на ходу американцев: чтение передовицы условной "Правды" за семейным завтраком под саундтрек из "Евгения Онегина" - даже чересчур прямолинейный отсыл Богомолова к собственным спектаклям; как и откровенно пародийное начало эпизода ток-шоу "Судя по всему" с Вячеславом Манучаровым-ведущим, где прежде, чем начнут "прессовать" ученицу-клеветницу, обвинившую в домогательствах учителя, мужа Лены Широковой, выступит "Владимир Блютов, внучатый племенник Набокова, упомянув в разговоре мимоходом заодно и Ставрогина. Многосерийный формат, в свою очередь, требует держать аудиторию в напряжении посредством вбросов новых сюжетных линий, и вот уже тихого учителя-"русака" Широкова сперва пытается "соблазнить", затем оклеветать ученица, 11-классница, а ее папа, тоже из "крутых", спешит выставить педагога "педофилом". Ни шатко ни валко, но неуклонно раскручивается и криминальная интрига - отстраненная взяточником-начальником от дела оперативник Широкова, на фоне романа с Ольховским и проблем с мужем расследует убийство неофициально. Но и детектив, и социальная сатира, и комедийно-мелодраматические виражи - элемент формы, стоит за ними все-таки рассмотреть и содержание "Содержанок".

Откровенно говоря, и в "Идеальном муже" ведь за музыкальными пародиями, за гомосексуальной подоплекой пересочиненного уайльдовского сюжета, злободневными социально-политическими хохмами, за интертекстуальными связями, ну также и за криминальной линей сюжета (кто убил Лору Палмер? - вопрос, который Богомолов заново поднял как раз в "Идеальном муже"!) не сразу, могу сказать честно и за себя, получается ощутить то простое и подлинное, что пробивается в богомоловских театральных постановках через условность, через гротеск, через трэш-антураж и интеллектуальные подтексты. Дальше в его спектаклях все чаще будет появляется герой, выделяющийся - как и актер из ансамбля - из общего ряда, и несущий в себе эту "подлинность": Митенька Карамазов-Филипп Янковский, Чебутыкин-Александр Семчев... в АЙ ФАКе уже два главных героя, Порфирий-Игорь Миркурбанов и Мара-Дарья Мороз, пройдут сходный путь от виртуальных функций к своего рода "вочеловечиванию". В "Содержанках" почти каждый исполнитель, включая даже Софью Эрнст с ее совсем уж гнусной, отвязно-бессовестной самозванной "галеристкой", следует от серии к серии тем же путем (ну есть исключения - фигуры второго плана: это тесть Долгачева-Александр Збруев, это начальник ОВД Борис Маркович-Игорь Гордин, которые "второго плана" заведомо не предполагают; как и "простодушный" муж Даши из Саратова, ни за что пропавший, горло себе вскрывший с отчаяния персонаж Игоря Титова), однако и на уровне сценария заложено, и актерски просто потрясающе реализована такая сложность, многосоставность образа Александром Кузнецовым, хотя публика-то, понятно, в первую очередь ведется на его голую задницу... - ну, допустим, стоит отдать должное и заднице. Однако роль-то до чего невыигрышная: ладно бы "мальчик по вызову", все-таки высокооплачиваемый, дело житейское: но 25-летний несостоятельный, никому не нужный актер из городка, который даже в беседе с такой же саратовской "содержанкой" упомянуть неловко... уж не из села ли Родного?! Стыдоба... И все-таки, мне сдается, как ни у кого из героев "Содержанок" у кузнецовского Кира, этой бляди в штанах, которого и показывают то больше всех раздетым, сохранилась - может, потому, что в зачатке, не возникало случая проявиться - "живая душа", которой у остальных не осталось, да и не было; искать в "Содержанках" аналог героям из спектаклей Богомолова, эмоционально не убитым, не мертвым, не покончившим собой - так кроме как в Кире, думается, не найдешь, хотя бы на перспективу, когда последует продолжение, если оно, согласно обещаниям, последует.

Второй сезон анонсируется, как я понимаю, с другим режиссером. А к финалу восьмой серии первого сезона номинально главные "содержанки" Кир и Даша у очередного гроба (формат выдержан и "Содержанки", подобно "Обычной женщине", заканчиваются свежим трупом - мертвой найдена Алиса Ольховская, подозревается муж, но уволившаяся из органов Лена с сыном-подростом все равно принимает предложение Ольховского о совместном отдыхе...) глядят на окружающих и друг на друга победителями, сумевшими "подняться" в столице, не разбирая средств. Только видеть в том "бичевание нравов" или "моральный урок", сатиру или психологическую драму, тем более притчу - значит, по-моему, вообще не понимать, что посмотрел. Особенно если сравнить - вот самый свежий образец - с "Воскресеньем" Светланы Проскуриной, где вроде бы та же Александра Ребенок (героиня которой у Богомолова в "Содержанках" сперва кажется лесбиянкой, а не деле выходит агентом, поставляющим информацию старому гэбисту...) в сходной внешне манере играет изменницу-жену, любовницу служащего при солидной должности, и где как будто ровно тот же изображается мир продажных и неверных чиновников и бизнесменов: разница бросается в глаза:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/4006416.html

Мир "Содержанок" - это минимум натуры, хотя бы и городской; почти весь он замкнут в крикливо-роскошных, зеркально-позолоченных интерьерах, которые даже если найдены и подобраны, а не созданы специально под проект, все равно будто сочинены и обставлены постоянным богомоловским художником-соавтором Ларисой Ломакиной (сама она мелькнет на мгновение в кадре сотрудницей похоронной службы, кладущей цветы в гроб Алисы) и так же специфически подсвечены: искусственный, чуть ли не инфернальный, безжизненный мир; населяют его кровососы, кубышки, липучки и всякое мудло; и под лицами как бы "реалистических" сериальных персонажей проступают типажи спектаклей Богомолова, необязательно в исполнении одних и те же актеров на сцене и в кино, но вполне узнаваемые, от Роберта и Гертруды Терновых до "скотских ментов", от Мэйбла до Дартаняна; а вот уже за этими, в свою очередь, театральными масками, что самое любопытное, удивительное - универсальные и подлинные человеческие эмоции, боль, страх, желание... и невозможность желание реализовать, боль избыть, страх одолеть. При таком взгляде уже не столь существенно, будут ли расследованы сперва одно, затем второе убийство и накажут ли виновников - для порядку зрителям сообщается, будто любовницу мужа "заказала" всесильному отцу жена Долгачева, героиня Зудиной, и намекается, что смерть Алисы, вероятно, подстроена ее мужем Ольховским, но может открыться (или не открыться), что все иначе. Окончательный же вердикт касательно всех персонажей без исключения - это, как у Гертруды Терновой в "Идеальном муже", 32 года без любви, ну или у кого сколько, в общем, бесконечно долго.

(comment on this)


<< previous day [calendar] next day >>
> top of page
LiveJournal.com