?

Log in

No account? Create an account
Широко закрытые глаза

> recent entries
> calendar
> friends
> profile

Tuesday, April 23rd, 2019
2:19a - "Эпидемия. Вонгозеро" реж. Павел Костомаров (ММКФ)
Все как положено: откуда ни возьмись вирус - и человек превращается в зомби, харкает кровью, глаза стекленеют, через три-четыре дня каюк. В Москве карантин, а в Подмосковье два друга-соседа спасают свои семьи, один из них (Кирилл Кяро) даже две, бывшую жену (Марьяна Спивак) с собственным маленьким сыном, которую, форсируя кордоны, вывозит из города, и новую (Виктория Исакова) с ее сыном-подростком, страдающим синдромом Аспергера (Эльдар Калимулин), второй (Александр Робак) одну, ну или, вернее, полторы, дочку-подростка, едва вышедшую из наркологической клиники после курса лечения от алкоголизма, и молодую жену на позднем сроке беременности. Пока двоеженец при помощи бати, нездорового, но бывалого, мудрого и вооруженного охотничьим ружьем хранителя исконных нравственных ценностей (Юрий Кузнецов) старается как-то примирить жен, приятель готов бросить соседа на произвол судьбы и свалить, но происходит непредвиденное нападение бандитов-мародеров, и кой-как спасшись, ему приходится снова на друга уповать, дабы тот смилостивился, не мстил за предательство. Про зараженных на удивление мало вспоминают, для зомби-хорора в "Эпидемии" почти не видно собственно инфицированных, а все внимание уделено моральным дилеммам, на каждом шагу встающим перед героями: бросать или не бросать, прощать или не прощать...

До кучи девочка-алкоголичка и мальчик-аутист влюбились - количество событийных завязок рассчитано на много- (предположительно восьми-...) серийный телепроект, а конкурсный полный метр необходимо хотя бы формально закруглить. Потому в финале несмотря даже на то, что общими усилиями деду, аутисту и беременной удалось вспомнить духоподъемную православную молитву, титры под конец сообщают, что до карельского Вонгозера, где у деда обустроен из брошенного корабля дачный домик, добраться героям самую малость не свезло... Однако допустить, что молитва не помогла, тоже нельзя - остается ждать сериала, где наверняка выяснится, что обнаруженные по окончании эпидемии останки принадлежали не героям "пилотной" серии, а каким-то неведомым жертвам вируса, недостаточно воцерковленным для выживания.

Правда, не уверен, что судьба ходульных персонажей при настолько плоском, вторичном сценарии в принципе может взволновать. Александр Робак привычно, на готовых штампах изображает жизнелюбивого быдлохама, Кирилл Кяро из таких же клише создает образ лишь якобы более сложный, совестливого, сомневающегося (но при этом все же богатого и благополучного - живут обе семьи в элитном поселке, в шикарных модерновых особняках) типа интеллигента. Эльдар Калимулин у Гинкаса играет Раскольникова, Марьяна Спивак у Бутусова в "Чайке" Машу Шамраеву, Виктория Исакова в Театре Пушкина и в "Гоголь-центре" кого только не, включая Любовь Раневскую - тут они все вслед за дебютирующим в качестве самостоятельного режиссера полного метра Павла Костомарова, изначально оператора, постоянного соавтора Александра Расторгуева, на сериалах уже потренировавшегося (к операторской работе претензий нет) встраиваются в тривиальную конструкцию, эксплуатирующую самые примитивные жанровые штампы с легким циничным подмигиванием.

Романистка Яна Вагнер и сценарист Роман Кантор по части молитв недоправославили малость, зато к проблеме гуманизма в экстремальных условиях подходят с позиции традиционных ценностей, то есть сугубо практически: спасать надо кровных родственников, насчет друзей и соседей можно еще подумать, сопоставив мораль с реальностью, остальных побоку: бей, хватай и беги. Вместе с тем фильм и сам по себе, и своим присутствием в конкурсе вопросы провоцирует разве что риторические, ответы на них всякому очевидны, да на общем фоне и конкурса, и в целом фестиваля "Эпидемия. Вонгозеро" смотрится не хуже остального, а харкающих зомби с остекленевшими глазами на ММКФ хватает без того - достаточно заглянуть в зал пресс-показов.

(comment on this)

2:20a - "Жесткая краска" реж. Марсио Реолон, Филипе Мацембахер (ММКФ)
Завязка экзотичная и многообещающая: главный герой, симпатичный черно-, длинно- и кудрявоволосый юноша Педру пробавляется интернет-шоу, обмазывая свое тело светящимися красками - но дела идут неважно и желающих платить за приват-чаты все меньше, особенно после того, как у Неонового мальчика появляется конкурент, намного лучше танцующий. Педру его находит, изначально чтоб разобраться с ворующим идеи самозванцем - крашеный блондин Лео не столь смазлив и постарше, зато плясун профессиональный, и на пару мальчиши начинают зарабатывать неплохо. Однако Педру влюбляется в Лео, а тот получает стипендию на обучение и собирается уехать в Берлин.

Крен в непошлую, но простоватую гей-мелодраму слегка обескураживает, хотя кино все-же по-своему трогательное, да и сюжет не столь прост. Педру выгнали с химического факультета за то, что на вечеринке он ткнул в глаз ключом студенту, который над ним измывался, надо понимать, из-за его гомосексуальности. Теперь герою предстоит суд и, если повезет, условный срок. Судью могло было бы разжалобить, да и самого Педру поддержать, присутствие на заседании родственника - но сестра-журналистка уехала работать в Сальвадор, бабушка не может надолго оставить дом и погостив день-другой, возвращается к себе, родителей нет, и когда Педру узнает, что Лео тоже его оставляет (а ведь надо платить за съемную квартиру, и зарабатывать в одиночку сложнее, чем вдвоем с партнером), его угнетает одиночество.

При всей недвусмысленности и некоторой наивности картины события развиваются не слишком предсказуемо - набивавшийся в спонсоры анонимный, под псевдонимом Женатый подглядыватель, поклонник из интернета тихо сливается, а случайный знакомый по бару после секса требует денег за свидание и настроен серьезно, Педру приходится от него сбежать. Вернувшись в жуткий ливень домой, он обнаруживает ноутбук - единственное, так сказать, "средство производства" - возле распахнувшегося окна, залитый водой и красками, восстановлению не подлежащий. Последние, уже ненужные баночки с краской Педру несет в подарок Лео на его прощальную вечеринку, и на финальных кадрах принимается танцевать, обмазываясь остатками.

Незамысловато, конечно, но и не убого; хуев в кадре ровно столько, сколько нужно (то есть по чуть-чуть - но показывают); герои не приторные, но и не уроды; по правде сказать, ну чересчур уж просчитано, однако по ходу ощущения спекулятивности не возникает, скорее уж в чрезмерной искренности, в простодушии можно было бы авторов упрекнуть... а упрекать их не хочется. Так или иначе Педру жалко - а ведь, казалось бы, мало ли в Бразилии (и не только в Бразилии) Педру... Ничего ему авторы не стали специально придумывать - ни трагической развязки, ни фальшивого хэппи-энда, оставили с чем был, и о дальнейшей его судьбе можно догадываться, неизвестно даже, вернется ли Педру на хату с сорванным и протекающим на протяжении всего фильма краном в ванной - вот эта мелкая бытовая, но тоже в чем-то знаковая деталь хлеще всего остального меня добила, я сам в съемной квартире, где на протяжении четырех с половиной месяцев не переставая сутками лилась из порченого крана горячая (!) вода, в свое время прожил.

(comment on this)

2:22a - "Бенджамен, или Дневник девственника" реж. Мишель Девиль, 1967 (ММКФ)
Раньше старался плотно осваивать ретроспективы, но с тех пор, как получил возможность смотреть фильмы через интернет, ориентируюсь на них скорее в плане информационно-консультативном. Что касается Мишеля Девиля конкретно - режиссер явно не из великих, а последние его картины, в том числе и на фестивале представленные, я в силу возраста даже застал идущими в прокате... Но к "Дневнику девственника" это, понятно, не относится. Уже для своего времени это игра в ретро, в невинную галантную фривольность, а сегодня, спустя десятилетия, уже ретро двойное - милая, легкая, ни к чему не обязывающая музейная безделушка, но все-таки расширяющая представление о французском кино второй половины прошлого века. Кроме того, кому-то вещь может оказаться небесполезной и с точки зрения практической, как набор полезных советов для начинающих, типа "женщине можно говорить что угодно, кроме того, будто она такая же как другие".

Садово-парковые празднества, куртуазные игры, интриги в духе скорее даже не Шодерло де Лакло, а Вивана Денона и прочей фривольной французской прозы 18го века (хотя сценарий Нины Компанеец, похоже, оригинальный... стало быть, стилизация), музыка Моцарта, Гайдна и Рамо в кадре и за кадром. Главный герой, 17-летний Бенджамен, живет в полуразрушенном родовом замке с престарелым наставником Камилем, однако юноше надо выходить в свет, и он отправляется ко двору тетушки-графини де Валандри (не вполне утратившая былую красу, но уже сильно немолодая Мишель Морган), сожительствующей с любовником-графом Филиппом (а вот Мишель Пиколли здесь еще не так уж стар... хотя к старости он будет интереснее), который, в свою очередь, волочится за всеми аристократками и простолюдинками в округе. Бенжамен прибывает к тетке патологически неопытным, спокойно раздевается при женщинах догола, не понимает, что хотят от него молодые, но спелые служанки и красивые соседки... А к финалу теряет девственность с соседкой-аристократкой, в которую влюблен теткин сожитель.

В роли прелестной обманщицы Анны, что водит за нос и опытного графа, и юнца племянника, и всех остальных - очаровательная (как и по сей день!) Катрин Денев, а за главного героя - Пьер Клементе, и с такой внешностью ему бы Рудольфа Нуреева играть, впрочем, в те годы Нуреев гораздо лучше сыграл бы себя сам. Забавная формалистская виньетка: в начале звучит закадровый текст, два голоса наперебой читают "дневник", а в финале этот же текст озвучивают в кадре герои в постели после опыта любви (для Анны он тоже первый) и композиция закольцовывается тем, что героиня пишет на последней страничке записной книжки Бенжамена: "конец дневника девственника". Но конец или не конец, а в том же 1967 году Денев и Клементи в постели оказывались не раз - благодаря Луису Бунюэлю еще и в "Дневной красавице", только там все происходило жестче и без жеманной галантности, Клементи изображал садиста и проститутку Денев лупил.

(comment on this)

2:25a - "Сюжет для небольшого рассказа" реж. Сергей Юткевич, 1969
Более противоречивой фигуры в русскоязычном кино периода СССР, чем Юткевич, по-моему, нет - с Эрмлером, Озеровым, Райзманом, другими грандами своего поколения, даже с самыми одиозными, что-то понятно более-менее, а Юткевич - то ли конформист, разменявший идеалы молодости на сталинские премии и фестивальные поездки, то ли последовательный авангардист под маской соцреалиста... Про "лениниану" Юткевича вообще особой разговор, про "Отелло" с Бондарчуком тоже отдельный (по-моему это черт знает что...), а вот "Сюжет для небольшого рассказа" по довольно известной и до сих пор иногда востребованной пьесе Леонида Малюгина "Насмешливое мое счастье" (ее даже Кама Гинкас когда-то ставил...) - вроде бы спокойная, внешне непретенциозная историко-биографическая лента, рассказывающая вне прямой связи с классовой борьбой историю создания и первой постановки чеховской "Чайки". Однако смотреть и ее трудно без гадливости - по отношению, для начала, к самой концепции, где хотя в центре внимания и любовный треугольник Чехов-Мизинова-Потапенко, где пусть и уделено много места отношениям внутри семьи Чеховых между родителями и детьми, братьями и сестрой, но вся катавасия вокруг "Чайки", особенно премьерный провал, вписана в официозно-идеологическую конструкцию: мол, Чехов провидел светлое будущее, а при царском режиме ("великий князь" в ложе на премьере!) не мог быть понят, только позднее, когда свершилась революция (Чеховым, очевидно, с нетерпением ожидаемая...).

Вместе с тем отдельные формалистские приемы выдают в режиссере "Сюжета для небольшого рассказа" прежнего"эксцентрика" 1920-30-х годов: игра с монтажом, с цветным и черно-белым изображением, титры-вставки (правда, содержание этиц цитат работает опять-таки на идеологический официоз). Дежурным выглядит и кастинг - в копродукции СССР и Франции (а сталинские лауреаты очень любили снимать за рубежом!) Лику Мизинову играет Марина Влади, Чехова - дежурный советский интеллигент (хоть в тарковскую зону, хоть в обыкновенную) Николай Гринько, его сестру Ия Саввина; более менее живым человеком среди такого паноптикума, что удивительно, кажется писатель Потапенко в исполнении Юрия Яковлева, хотя тексты всех ролей, с оглядкой на документальный эпистолярий выписанные диалоги, невозможно слушать, до того они звучат искусственно, фальшиво (да еще наложенные на пафосный саундтрек Родиона Щедрина!). Бытовые детали, наоборот, примитивны и навязчивы - вплоть до поведения суфлера в будке у рампы на премьере "Чайки": с запоздалым на полвека авангардистским напором Юткевич подчеркивает внешними эксцентрическими подробностями, до чего суфлеру (а также и всем сопутствующим работникам императорских театров, и монтировщикам, и даже буфетчикам) буквально до фонаря великая пьеса великого Чехова. А ведь картина снята не в 49-м (о чем не раз подумаешь, пока смотришь, но в 69-м году, на фоне совершенно иного, казалось бы, кинематографа, по отношению к которому новатор и экспериментатор Юткевич оказался в арьергарде, и после "Сюжета для небольшого рассказа" сделал в смешанной, преимущественно анимационной технике выполненный фильм, "Маяковский смеется", чудовищно нелепый, безвкусный, насквозь пропагандистский -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3097810.html

- а также завершил главную тему своего творчества игровой картиной "Ленин в Париже", надо полагать, хотя бы еще раз напоследок увидев любимый Париж, по которому в "Сюжете..." гуляют печально Марина Влади и Юрий Яковлев (Мизинова и Потапенко), тоже словно думая больше не о Чехове, но о мировой революции.

(comment on this)


<< previous day [calendar] next day >>
> top of page
LiveJournal.com