?

Log in

No account? Create an account
Широко закрытые глаза

> recent entries
> calendar
> friends
> profile

Sunday, April 7th, 2019
2:48a - "Орфей & Эвридика" А.Журбина, Екатеринбургская музкомедия, реж.Кирилл Стрежнев, дир.Борис Нодельман
До сих пор слышал "Орфея и Эвридику" Александра Журбина живьем лишь частично и то в "авторском исполнении" - но стало быть кое-какое представление о музыкальном материале, его характере и качестве я заранее имел, а следовательно, и великих иллюзий не питал, тем не менее усвоить вещь целиком было, пожалуй, небесполезно, всяко для расширения кругозора и опыта. Что ни говори, "Орфей и Эвридика" будто бы считается первой советской "рок-оперой"... - тем примечательнее, что само это понятие прочно ассоциируется с именем не Александра Журбина, но Алексея Рыбникова, и неудивительно: даже драматургически, тем более идеологически неоднозначная по сегодняшним меркам "Звезда и Смерть Хоакино Мурьеты", про вечнозеленую "Юнону" и "Авось" говорить нечего, эстетической своей актуальности и привлекательности в значительной мере не утратили по прошествии десятилетий; тогда как "Орфей и Эвридика", при всех возможных апгрейдах либретто и попытках освежить аранжировки - откровенно вчерашний день. То, что мы всю жизнь принимали за оргазм, оказалось астмой называли в СССР начала 1970-х "роком", сегодня едва тянет на ретро-эстраду, коль скоро еще и мелодическая выразительность никогда сильной стороной творчества Журбина не была. При этом концептуально, композиционно "Орфей и Эвридика" явно претендует именно на "оперный", а не просто опереточно-мюзикловый статус - слишком резкий выходит диссонанс между замахом и результатом.

"Старую историю" екатеринбургский театр пытается рассказать на хоть сколько-нибудь новый лад (отсюда значок & в заглавии появляется), и преподнести в формате мюзикла-блокбастера, по крайней мере что касается визуальной составляющей. Поэтому вместо псевдо-античного или, наоборот, условно-современного антуража художником Павлом Каплевичем предлагается абстрактно-фантастическое решение, действие помещается то ли в футуристическую постапокалиптическую, пост-гуманистическую утопию, то ли вовсе на иную, воображаемую планету из параллельной вселенной, в период после неизвестно из-за чего - вероятно из-за утраты творческих ориентиров? - разразившейся цивилизационной катастрофы. На сцене сооружена декорация с мостиком, опирающимся на остовы полуистлевших башен, с почти облетевшим "фасадом", не считая необыкновенно хорошо сохранившегося декора в виде театральных масок. Даром что пластика массовки (хореограф Сергей Смирнов) отдельными элементами стилизована под позы и жесты человеческих фигур с древнегреческой росписи - благодаря хламидам и головным уборам от Каплевича яйцеголовые гуманоиды, окружающие главных героев, смахивают на заплутавших пришельцев и мало напоминают аргонавтов. А основная пара, Орфей и Эвридика, в длинных белесых париках, обретают сходство с пародийными эльфами из подростковых фэнтези или опять-таки прогрессивных инопланетян из позднесоветской (ну да, как раз тех же лет, что и произведение Журбина) кинофантастики.

Зато сюжет как бы "актуализируется"... Орфей соглашается принять участие в конкурсе певцов на приз "Золотая Лира" и Фортуна ему благоволит, однако песню, подаренную возлюбленной Эвридикой, герой при этом утрачивает, опошляет, став первым среди местных "звезд", в которых при желании можно разглядеть окарикатуренные реальные прототипы (от Баскова до Билана), хотя конкретной, адресной пародии в спектакле нет. Тем самым Орфей якобы "предает" свою Эвридику, свою Музу - продается если не за деньги, то за успех, славу, признание яйцеголовой толпы в мешковатых комбинезонах. Пример того, что ждет Орфея на этом пути - некий опустившийся бард, бродяга с клюкой, поющий, между тем гораздо лучше и белесого эльфа-Орфея, и его фриковатых коллег-конкурентов. Орфей готов уж ради Эвридики и с концами отказаться не то от карьеры - от пения, от голоса, лишь бы сохранить любовь... Но подобной абсолютной жертвы не требуется, достаточно порвать с "попсой" (насколько я улавливаю посыл и пафос создателей спектакля), и гомункулусов в панковской раскраске променять на аналогичных хипповских (артисты хора-кордебалета те же, только вместо эллипсоидных "инопланетных" шапочек теперь на них нахлобучены кудлатые парички с цветочками).

Чем хрен слаще редьки, я, честно признаюсь, не понял - музыка вся звучит одинаково, одновременно приторно и пресно (вот как это удается совместить?!); при всех бесконечных рефренах, лейтмотивах, повторах целиком номеров с незначительными вариациями и без оных вовсе - крайне невзрачно; текстов (автор оригинального либретто Юрий Димитрин) практически не разобрать, в лучшем случае удается реконструировать их по частям задним числом за счет опять-таки многократного повторения одних и тех же строф; хореографический хаос добавляет невнятицы; ничего не обозначающая по существу и при этом малофункциональная декорация с "постом" и "оплывшей", "оплавленной" рамкой по кулисам (на которую без страховки, рискуя по меньшей мере здоровьем, забираются поющие артисты, свисая на руках!) осмысленности происходящему не добавляет. Всего два часа продолжительность действа, включая долгий антракт, а скучища невыносимая.

(comment on this)

2:50a - "RUN", Ренате Кээрд; "Ударница", хор. Татьяна Чижикова в Бойлерной на "Хлебозаводе"
Оказывается, еще и "Хлебозавод" существует помимо "Винзавода" - правда, "Хлебозавод", как я понял, в меньшей степени арт-кластер, в большей бизнес-, и ресторанно-магазинный "микрогородок". Тем не менее два перформанса от фестиваля "Форма", один в номинации на "Золотую маску", показали на "Хлебозаводе" и против опасений это оказалось совсем недалеко и нестрашно, наоборот, само по себе место уже интересное: в центре комплекса - превосходно отреставрированный, с иголочки, образцово-конструктивистский корпус, простенькая, но просторная Бойлерная расположена как раз за ним (через стену слышно проходящие совсем рядом электрички).

"RUN" - постановка эстонской девушки Ренаты Кээрд (у нее имеется своя театральная компания "Niii") на трех исполнителей: Герда-Анетте Аликас, Лииза Тетсманн, Таави Рэй - причем не с первой секунды становится ясно, что один из перформеров в платьях и на высоких каблуках все-таки парень. Зато две девушки очень различны по фактуре - одна стройная, другая пышная, и видимо, контраст между девушками, более заметный, чем между стройной девушкой и парнем, тоже входил в замысел режиссера. Сперва участники ходят "гуськом" равномерно и спокойно, но вскоре начинают налетать, наскакивать друг на друга, будто играют в "чехарду", сталкиваются, выстраивают пирамиды... Яркая деталь - длинные волосы, надо думать, были непременным условием кастинга - когда завязав "пучки" спереди и полностью прикрыв челками лица, артисты пытаются изображать что-то вроде пения, а получается "мычание" (но не пугающее, а комичное). Переломным моментом 20-минутного представления становится музыкальное интермеццо - трио превращается в подобие ВИА, точнее, в пародию на ансамбль, где длинноволосый парень стучит в крошечный, даже не игрушечный, скорее сувенирный барабанчик, пышная девушка в металлический треугольник, а стройная нарочито наивно наигрывает на укулеле (или как эта штучка правильно называется?). Трансформация происходит незаметно - сперва персонажи просто прикладывают к себе лежавшие стопками на краю площадки мужские брюки и рубашки, затем исподволь, неторопливо надевают их, и в финале, когда они стоят спиной к публике, уже, заранее не зная, легко принять всех троих за мужчин, как в начале за девушек. Юмор, самоирония, комическая пантомима и музыкальная эксцентрика - нечастые составляющие "независимых" пластических постановок, как правило они убийственно серьезны и потому нестерпимо тягомотны, а "RUN" - спектакль (я бы и перформансом его не называл: насыщенные если уж не смыслами, то действием эпизоды динамично следуют один за другим, на протяжении 20 минут артисты много чего успевают сделать и показать) прежде всего веселый, хотя, вероятно, создатели вкладывали в него и "серьезные", чуть ли не "социальные" идеи (по крайней мере что-то такое перед началом показа прозвучало), но последнее, допустим, меня интересует в минимальной степени.

"Ударница" - женское пластическое соло и, в отличие от "RUN", все-таки перформанс в чистом виде, при том что постановка имеет, помимо исполнительницы-импровизатора Татьяны Чижиковой, которой принадлежит пластическое решение, еще и отдельно упоминаемого драматурга Анну Семенову-Ганц. Игровой элемент поначалу здесь присутствует еще более наглядно, чем в "RUN" - артистка выходит на площадку (зрителей тем временем пересадили после первого опуса, разместив для "Ударницы" по периметру) с пластмассовым радиоуправляемым дракончиком в руках. Игрушечный "птеродактиль" становится ее достаточно полноценным партнером по дуэту, но далее исполнительница работает без пары, взаимодействуя лишь с пространством и с саундтреком, в котором электронный шум сменяется фонограммой хрестоматийной женской вариации из "Дон Кихота" Минкуса, а под конец песней из репертуара Эдиты Пьехи "Человек идет и улыбается, значит человеку хорошо". Но фуэте Татьяна Чижикова, понятно, не крутит, и подавно не демонстрирует, что ей хорошо - напротив, по всему видно, насколько ей плохо, ну или по меньшей мере тяжко, при том что она типа "держит удар". Сказано было, что перформанс посвящен "невыносимости", я для себя заметил, что тогда уж "сопротивляемости": "лирическая" героиня "Ударницы" пытается противостоять инерции, которую задает среда, будь то пульс электронного шумового фона, ритм балетной музыки или эстрадный ретро-шлягер. Финал же остается воспринимать двояко - то ли как капитуляцию индивида перед агрессией окружающего пространства, то ли обреченность на бесконечную борьбу. Фактически так или иначе победителем из этого конфликта выходит механическая игрушка - поле битвы героиня покидает, а динозаврик-дракончик остается и снова подает признаки активности.

(comment on this)

2:51a - "Еще не поздно узнать о современной музыке" в театре "Практика"
Алармическому, чуть ли не апокалиптическому посылу в названии проекта - слышится, будто вот совсем чуть-чуть осталось и все, поздно будет, кто не успел, тот опоздал (ну почти как в песне из репертуара покойного Иосифа Кобзона: "земля, как сердце, у нас в груди, здесь наше небо и наши гнезда, еще не поздно ее спасти, еще не поздно, еще не поздно! рядом, рядом, радость и беда, надо, надо твердый дать ответ!..") - не помешал бы еще какой-то иронический оттенок, но при начале некоторых "сеансов" в 16.00 и при возрастном цензе "14+" что-то не до смеха уже... Между тем по крайней мере одному из отделений программы больше соответствовала бы пометка "14-", потому что я, к примеру, хоть и совсем немного, но кое-что о современной музыке вроде знаю, а эти "вводные занятия" словно рассчитаны на тех, кто вообще не в курсе, с чем ее едят, и надо их (якобы) убедить: "современная музыка" не так страшна, как ее малюют сегодняшние двойкины и тройкины, она вполне себе забавная фигня... Мне же, видимо, уже поздно с подобным подходом сталкиваться, я предпочитаю думать, что пускай она, современная, то есть, музыка, и далеко не всегда забавная, а в частности нередко и попросту нестерпимо унылая, однако ж в целом и не совсем фигня... Но из услышанного в малом зале театра "Практика" я бы самостоятельно этого вывода не сделал бы ни в жизнь.

Подобно диптиху "Человек из Подольска Сережа очень тупой", тут публика при входе разделяется на две группы, с красными бумажками отправляют в большой зал, с синими - мне как раз досталось... - в малый, репертуар которого сформирован с расчетом преимущественно на "интерактив". Впрочем, еще в фойе предлагается оценить "аудиоскульптуры" Сергея Филатова, прикинуть, электронного характера они издают звук или акустического, нащупать точку пересечения звуковых волн - мне это напомнило "просветительские" камлания недавно умершей на 93-м году жизни Светланы Виноградовой, призывавшей настраивать "воздушные локаторы"... - но по счастью от чего другого, но от "просветительства" этакого сорта проект, курируемый в "Практике" композитором Алексеем Сюмаком и режиссером Юрием Квятковским, свободен. Скорее уж они преподносят "современную музыку" как некий аттракцион, альтернативный энтертеймент - ну у меня от первого отделения в малом зале определенно сложилось именно такое ощущение.

Первым номером там шел Джон Кейдж, "Story (from Living Room Music)", последним Стив Райх, "Clapping music" - у обоих теория доминирует над практикой, а концепция над собственно звукорядом, даже если воспринимать последний на голубом глазу как типа "музыку". У Кейджа публика - в нашем случае не без поддержки "подсадных" перформеров - сама должна издавать некие звуки и оценивать других зрителей в качестве артистов, а у Райха дружно хлопать в ладоши сообразно заданному музыкантами ритму - я про это узнал так давно, что призыв "еще не поздно!.." в данном случае точно не мне адресован (мне уже в этом смысле, что называется, "замуж поздно, сдохнуть рано"...) В середине исполнялся цикл вокально-инструментально-перформативных пьесок Жоржа Апергиса "7 Crimes de l'amour" с использованием кларнета и гонга, в одном из концертов как специальный гость приглашена была принять участие Юлия Пересильд, в том, на который попал я, участники вечера обошлись своими силами и вряд ли хуже, но в обрамлении из "интерактивных" Кейджа и Райха - а нельзя не отметить, что структура программы четко продумана - явно более интересная и значительная вещь, как ни странно, скорее проигрывала. Кроме того, трек-лист "малого зала" по хронометражу почему-то оказался намного короче, нежели большого, а искушение уйти сразу после нее куда как велико - хорошо мне хватило воли (в отсутствие здравого смысла...) остаться, поскольку большой зал все-таки и дал побольше.

Мультимедийный пластический перформанс под электронный, генерируемый компьютером саундтрек Михаэля Байля "Caravan" чем-то напомнил постановки Папаиоанну: артисты четко, механистично двигались, ходили, садились, их изображения складывались в коллажи на экране для видеопроекций... Зато "I funerali dell'anarchico Segantini" Франческо Филидеи исполняется сидя за столом, остается предположить, что поминальным, только вместо яств перед участниками церемонии нотные листы, хотя "поют" они дыханием, шепотом - это любопытно, особенно для тех, кто прежде не слышал подобного (а я слышал... говорю же, мне поздно...), это и театрально, и все-таки музыкально в прямом, изначальном, традиционном смысле, и современно с той точки зрения, что - вот в этом плане проект соответствует задачам - демонстрирует существование актуальной музыке в неразрывной связи с искусством театральным, перформативным, во-первых, и изобразительным, а также и всеми прочими, от литературы до скульптуры, во-вторых. Тем не менее в завершение вечера (ну если считать "большой зал" все-таки завершающим - для кого-то он стал открывающим...) на сцену вышли музыканты с "обыкновенными", конвенциональными инструментами - струнный квинтет: виолончель, два альта, две скрипки - и сели на лужок под липки способами звукоизвлечения также не стараясь поразить, водили смычками по струнам... не всегда, правда, касаясь первыми вторых... "Scanners" Александра Шуберта (Шуберт, как и Байль - немецкий композитор, равнение на Германию) вещь для музыкантов и электронной записи, и хотя сам звукоряд по меркам сегодняшним даже благозвучен, а порой в нем мелькают мотивчики прям-таки сладенькие (в духе искусительных "красивых мелодий" у Шнитке), суть, видимо, в том, как "живой" звук накладывается либо конфликтует с механическим, ненатуральным, внеприродным, и в то же время как это сочетается с игрой света, вспышки которого выхватывают исполнителей из тьмы на мгновения в порядке, тоже, надо полагать, предусмотренном партитурой.

Отсутствию "просветительского", менторского посыла я, однако, рано (или все-таки поздно?) обрадовался: кое-какие пояснения и содержательного, и чисто технического характера (прежде всего касательно произведения "Caravan"), сдается мне, необходимы были для сколько-нибудь полноценного восприятия представленного, иначе исполнение сводится опять-таки к аттракциону - насколько для кого увлекательному, тоже отдельный вопрос.

(comment on this)

2:55a - "Слезы капали" реж. Георгий Данелия, 1982
Специально проверил по кинопоиску и убедился: не считая ранних, вероятно, еще студенческих короткометражек, я все фильмы Данелия видел и не по одному разу - кроме, как ни удивительно, вот этого. Хотя "Слезы капали" тоже, пускай нечасто, но показывают по ТВ, я отмечал название для себя в программе, все же только теперь, посредством интернета, сподобился посмотреть. На ходу выяснил, что за исключением ранней вещи "Тридцать три", ни одна картина режиссера - даже, казалось бы, обоюдоострая "Кин-дза-дза" - не имела таких проблем с выпуском в прокат, как "Слезы..." И в общем-то даже сейчас объяснимо почему - не только в силу хотя и малых, вроде бы незначительных, но в большом количестве, нагромождении и наслоении показанных неприглядных деталей позднесоветского быта, устройства жизни, функционирования бюрократии и т.п. - к тому же и в фильме не сатирический план ставится во главу угла, но экзистенциальный. "Слезы капали" - картина, в общем, загадочная, как ее воспринимать, думается, не сообразили, однозначно не смогли решить на момент ее появления, и с тех пор ничего не прояснилось. Я бы тоже не рискнул однозначно утверждать, с шедевром запоздало познакомился или с проходной, неудачной, по меньшей мере несовершенной в масштабах творчества ныне, увы, покойного мэтра работой.

Уже первыми кадрами фильм ставит в тупик: эстетский пролог-эпиграф прихотливо иллюстрирует текст из "Снежной королевы" Андерсена - историю о волшебном зеркале и троллях, разбивших его, о разлетевшихся по свету осколках, которые, попадая человеку в глаз, заставляли его "видеть все навыворот", "замечать в каждой вещи только дурное". Экранная картинка при этом до того вычурная - частично черно-белая! - что напоминает экзерсисы Рустама Хамдамова и слабо вяжется с несомненно авторским, но все же достаточно "демократичным", в хорошем смысле "попсовым" стилем Данелия. Еще и Ия Нинидзе появляется в образе девушки, которой попал в глаз осколок - ну чисто хамдамовская дама, принцесса, таинственная, экзотичная, несколько претенциозная! Тем не менее за прологом следует, казалось бы, узнаваемо-данелиевская история, лирико-абсурдистская, но погруженная в реалистически изображаемый, достоверный и узнаваемый бытовой антураж. Герой фильма - Павел Иванович Васин, чиновник, ответработник местного органа власти, скорее горсовета, чем горкома (сейчас это, наверное, утратило значение, но для начала 80-х и для людей поколения Данелия было важно) в вымышленном, собирательном населенном пункте (районного или областного значения) Зареченске.

По дороге домой в трамвае Павел Иванович испытал дискомфорт в глазу без видимых причин, а вернувшись к семье, начал вести себя резко, грубо, неадекватно, щадя малолетнюю внучку, но набрасываясь на невестку, дескать, примазавшуюся к сыну ради отца и его возможностей, и на сына тоже, и даже на жену, с которой прожил тридцать лет в браке. Детей довел до того, что сын с женой и внучкой сбежали из васинской квартиры - вдогонку обвинил невестку в воровстве, ни много ни мало - она прихватила магнитофон, который "деда" подарил внучке, чтоб записывать разговоры с ней и песенки; уехала ночевать к подруге и жена; а сам Васин отправился бродить по городу, рассчитывая то пристроиться в гостинице, то у коллеги прислониться, но везде затевал склоку, ко всем придирался. На следующий день хуже того - Васин, работая в коммунальном отделе, вопреки указанию начальства форсировал снос старых гаражей, за которые боролись горожане; сорвал свадьбу новосела в его будущей квартире под предлогом, что пожарные не приняли постройку (хотя сам же ранее и разрешил гулянье); оскорбил и выгнал молоденькую отзывчивую секретаршу; нахамили сильно обидел, похоже, давно влюбленную в него пожилую коллегу.

Секретаршу играет юная Ольга Машная (сегодня ее звездный час позади, а тогда был еще впереди, до "Гардемаринов" оставалось шесть лет!), привязчивую и обиженную коллегу Нина Гребешкова (нечасто снимавшаяся в значительных ролях даже у мужа Леонида Гайдая, не то что у других крупных режиссеров), жену Ия Саввина и т.д. Андрей Толубеев, Петр Щербаков, Николай Парфенов, Александра Яковлева в роли невестки... - полный набор кинозвезд своего времени на ролях второго плана вплоть до того, что, как и Эльдар Рязанов по своему тогдашнему обыкновению, Георгий Данелия самолично появляется в кадре - его безымянный персонаж едет в одном почти пустом трамвае с Васиным, сидит в конце вагона и Васина не трогает, но Васин, находит повод подняться с места, подойти и прицепиться к скромному пассажиру, придраться, будто на него тот "не так посмотрел", и упреждая подозрения, с вызовом демонстрирует ему проездной, на чем тот отнюдь не настаивал. Вероятно, это именно Данелия скрылся под псевдонимом Рене Хобуа, присутствующего в титрах, но несуществующего в реальности актера - тогда как себя в перечне артистов Данелия здесь не упоминает. Кроме того, я не уловил и ни в каких выходных данных не нашел, кто сыграл сына Васина, Геру - имя артиста вообще нигде не упоминается, зато уточняется, что озвучил его Евгений Леонов, которому досталась и главная роль в картине.

Выбор Леонова на Васина - сколь принципиальный, столь и парадоксальный: Леонов, по-моему, персонажей "отрицательных", до хотя бы просто малосимпатичных вообще никогда не получал, и тут вдруг: бюрократ, хам, психопат... сволочь! Да, как бы не природный подонок и не по своей воле злобствующий, а ввиду воздействия "волшебного осколка", но все равно - ведет себя Васин безобразно, видит кругом дурное - а Леонов тем временем смотрит на мир своими добрыми, печальными глазами... И остается неразрешимым вопрос: "осколок", задающий оптику взгляда героя на окружающую действительность - он искажает правду или, наоборот, позволяет ее увидеть, служит увеличительным стеклом, лупой, микроскопом, и тогда не Васин на самом деле безобразен, а мир, в котором он живет, "волшебство" лишь придало ему смелости, вынудило сказать вслух то, о чем другие думают, но молчат?

Надо еще и понимать обстановку СССР рубежа 1970-80-х, которую я краем застал лично, с ее ограниченными возможностями публичного высказывания пресловутой "правды", в кинематографе порождавшую, с одной стороны - гротесково-сатирические "параболы" Марка Захарова и их нехитрые, весьма недвусмысленные аллегории, выпирающие из кармана фиги; с другой, провоцировавшую уход от социальности в чистую лирику, типа "Москва слезам не верит" и проч. Фигуры двух соавторов Данелия по сценарию "Слезы капали" тоже изумляют своей несочетаемостью: Александр Володин - и Кир Булычев, признанный к тому моменту драматург-мастер - и сочинитель детско-подростковой фантастики... На самом деле между Булычевым-Можейко и Володиным-Лифшицем нет пропасти, это две ипостаси одного явления, которое в тандеме братьев Стругацких соединилось органично, а тут представлено как бы двумя разными персоналиями. Однако подобного рода сказочно-фантастические интеллигентские притчи, где условное "волшебство" ("ненаучная фантастика" - титр, который когда-то Данелия вынужден был по указанию редакторов добавить к фильму "Тридцать три", еще более кстати пришелся бы в "Слезы капали", где жанр будто и прямо, но с намеком обозначен как "грустная сказка") служит фоном, поводом и материалом для морализаторства, в позднесоветской драматургии, литературе, кино куда как распространены.

Вот и гадай: то ли отталкивающий, грубый, но искренний, честный и правдивый (а герой откровенных подлостей, ни подавно беззаконий не совершает, он действует строго в рамках общепринятого "порядка") резонер, подобно мольерову "мизантропу", выводит закосневших в лицемерии родственников и сослуживцев на чистую воду, невзирая на собственные неудобства, потери, жертвы (а с этой точки зрения Васину есть на что указать, вплоть до "престижного" психолога, которого сватает Павлу Ивановичу подруга жены, героиня Нины Руслановой, в обмен на помощь с получением льгот в обход очереди), то ли озлобившийся неудачник тупо мешает мирным скромным людям спокойно и по возможности счастливо жить в сложившихся обстоятельствах, которые они не в силах - впрочем, и не пытаются, и не мыслят даже - переменить. Опять же, исходя из этого, считать ли Васина одной из лучших и самой неординарной актерской работой в кинобиографии Евгения Леонова - или же неудачей, а если так, то его личной или случившейся по вине ошибочного кастинга? До какой степени слезам актера и режиссера тут стоит верить?

Обстоятельства, между тем, вскоре как будто переменятся, а как будто и не слишком - но это уже останется за рамками ленты. Фильм же завершается нотой лирической и одновременно фантасмагорической, что так любили грузинские кинематографисты - не на планете галактики Кин-дза-дза, но на фоне ростовских куполов после неудачной попытки самоубийства (вот до чего довели непримиримого правдолюбца!) Павел Иванович - ну только что не Чичиков - обнаруживает бричку, в ней случайного знакомого по ночной лавке (эпизодическую роль пьяницы, которого жена гонит из дома, а он считает, будто тем самым "воспитывает" супругу, привычно играет Борислав Брондуков), а заодно и пианино - очень кстати, чтоб исполнить на нем... "Лунную сонату". Как тут не расчувствоваться?.. А со слезами выйдет из глаз и "чудесный" осколок - не то искажающий, не то, наоборот, уточняющий картину мира для его несчастного, но может быть, все-таки на свой лад везучего случайного обладателя?

Впридачу к непременной, фирменной, знаковой "На речке, на речке, на том бережочке" (за кадром ее сам Данелия здесь и поет) звучат - композитор Гия Канчели, разумеется - "романс" на стихи Шпаликова "Друзей теряют только раз..." ("А человек гостит у вас, прощается и в ночь уходит..."), песенка на текст Энтина (ее разучивал с внучкой герой Леонова и записал на злосчастный, якобы "украденной" невесткой и в сердцах возвращенный вместе с другими подарками "деды", игрушками и проч. кассетный магнитофон), и, что еще любопытно, в прологе "с зеркалом" - что-то вроде хорового "речитатива" злых троллей "чикита-чикита-ча", который Данелия спустя годы использовал в последней своей работе, мультфильме "Ку! Кин-дза-дза":

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2538521.html

(2 comments |comment on this)


<< previous day [calendar] next day >>
> top of page
LiveJournal.com