?

Log in

No account? Create an account
Широко закрытые глаза

> recent entries
> calendar
> friends
> profile

Wednesday, April 3rd, 2019
1:38a - оркестр академии Санта-Чечилия, дир.Антонио Паппано, сол.Франческо Пьемонтези в БЗК: Бетховен, Малер
В первый день пришел пораньше, застал репетицию - не полный "прогон" всего концерта, но на свой лад любопытную, к тому же сидел на балконе 1-го амфитеатра, где слышно, конечно, все идеально, и жаль, что находится там, когда зал наполняется публикой, невозможно... Хотя по возрасту Паппано и не такой уж "аксакал", духом "академизма" он явно ближе к Темирканову, и оркестр у него звучит мощно, плотно, где-то помпезно, то есть выдает Бетховена привычного, старомодного, на сегодняшний слух "тяжеловатого".

Тем занятнее, что "Эгмонт" с Пятой симфонией и Третий фортепианный концерт вышли будто два разных Бетховена: оркестровый "краснознаменный" Бетховен Союза ССР, какого в школе нам ставили на пластинках - и фортепианная партия концерта в исполнении Франческо Пьемонтези: изящная, иногда, правда, с уклоном почти в таперство, при том отменного технического качества, феноменального звука, хотя быстрые пассажи напоминали рэгтайм, что даже отчасти мило, а лично мне не очень близко; с одной стороны, подобное трудно воспринимать целиком всерьез, с другой, "облегченный" Бетховен позволяет мысленно дорисовывать к нему, как к саундтреку, свои собственные воображаемые "картинки". Тем не менее пианист интересный, и такой чуждый для меня "романтический" подход, превращающий любой материал в сладенькую, а ля Рахманинов, патоку, у него осмыслен, отработан, в своем роде даже "концептуален".

А Пятую симфонию, не считая неожиданной "загадочности" под конец 3-й части, Накануне так "жахнули", и добавили вдогонку Увертюрой к "Свадьбе Фигаро" Моцарта, что страшновато стало за Малера! Но за излишнюю монументальность малеровой Девятой симфонии на следующий день опасаться не стоило, скорее уж она у Паппано вышла на мой вкус излишне нервной, где-то почти истеричной - несмотря на абсолютное умиротворение и растворение к концу 1-й, 2-й части и финала. И то верно, Малер - не Брукнер, и незачем его превращать в "египетскую пирамиду", а скорбные эпизоды в чем-то неожиданно перекликались с 3-й частью Пятой симфонии Бетховена, исполненной накануне.

(comment on this)

1:40a - "Пианисты" К.Бьёрнстада, театр "Глобус", Новосибирск, реж. Борис Павлович
Видимо, качественный литературный текст взят за основу - благо спектакль решен в "минималистском" преимущественно, хотя и не сугубо "пост-драматическом" ключе, а изначально вовсе приближен к формату "читки": в серой коробке с закрытыми квадратами "оконных" проемов от художника Ольги Павлович (потом их и подсветят, и откроют - декорация мне подозрительно напомнила пространство "Пустоты" Тверского ТЮЗа...), ну только что не на обычном подиуме или пандусе, а на паркетном ступенчатом "амфитеатре", сразу отсылающем к "архитектуре" концертной эстрады для классического музицирования, располагаются в ряд несколько стандартных "икейных" стульев, выходят и рассаживаются на них артисты... Далее, правда, ровно-сдержанный, отстраненный по сегодняшней моде тон время от времени прерывается эмоциональными всплесками, доходящими порой до провинциального актерского наигрыша (возможно, так и задумано...), а стерильная минималистская условность разбавляется показательно "театральными" гэгами вплоть до накладных усов на резинке, которые цепляет себе один из персонажей, или "атмосферного" печеньица на блюдечке, что, еще и в связи с темой спектакля, напомнило мне известный юмористический номер: "здесь играем, здесь не играем, а здесь я рыбу заворачивал".

Для меня фигура Бориса Павловича - один из самых необъяснимых феноменов русскоязычной театральной действительности: допускаю, мне не повезло, но я пока-то не видел (а смотрел немало) ни одной его работы, которая меня бы убедила в значительности этого режиссера, тем не менее статус ему придан сегодня прям-таки культовый... Ну да и не жалко - три часа его новосибирских "Пианистов" не скажу что пролетели за минуту, но бывают пытки пострашнее, и актеры, особенно молодой состав, явно "натренированы", заданный строй спектакля держат, и ритмический, и пластический, и интонационный. Семейно-мелодраматические коллизии, вписанные в специфический музыкальный контекст, тоже не слишком оригинальны, но по-человечески до некоторой степени увлекательны.

Главный герой Аксель Виндинг потерял мать, она утонула, а отец-прожектер вкладывается в безумные строительные начинания и постепенно разоряется. Аксель тем временем занимается музыкой и к 16 годам (а на дворе конце 1960-х, отсюда еще и привкус ретро, из спектакля вычищенный полностью) участвует в конкурсе молодых пианистов, кульминационном событии его жизни. На конкурсе он не получает призового места, к тому же сестра, некстати выкрикнувшая из зала "браво!" после его исполнения, окончательно сбивает парня с толку. Кроме того, Аксель влюбляется в одну из коллег-конкурентов Ане, но сходится и теряет девственность с другой (по ее инициативе). Ане потом умрет от туберкулеза - но что от туберкулеза я узнал не из спектакля, потому что развязка в постановке (смерть педагога-неудачника - того самого, с накладными усами; самоубийство отца Ане и затем ее собственная безвременная кончина) к исходу трехчасового представления следуют в режиме нон-стоп, скомкано и без подробностей. Зато в целом спектакль строится на перепадах эмоциональных всплесков и спокойных, неторопливых разговорных "полифоничных" эпизодов, где не только главный герой может высказаться от первого лица - лично меня это малость утомляло, но я, должно быть, просто не способен вникнуть в суть театральной поэтики Павловича.

Что еще слегка удивило - в спектакле (то есть в тексте), где только и речь что про Моцарта, Брамса, Прокофьева..., инструментальная музыка практически не используется (за исключением, что забавно, хард-роковой фонограммы на эпизоде новогодней подростковой дискотеки), артисты музыкальное сопровождение обеспечивают сами хоровым пением, и довольно точно, скупо, эстетично все это придумано и сделано. Однако и мысли, и отчасти даже сюжет вертится вокруг 1го, Соль-мажорного концерта Равеля, любимого произведения погибшей матери Акселя, который собирается исполнить девочка, в которую он влюблен. Много слов произносится о том, что произведение "сложное и каверзное", а преподавательница девочки (в прошлом успешная концертирующая пианистка, бросившая карьеру ради мужа-философа - у нее есть отдельная линия, но не очень внятно в спектакле поданная) и вовсе считает равелевский 1-й концерт "мрачным и роковым", но поскольку музыка не звучит, все это принимается на веру. А я вот за последнее время как минимум дважды слышал этот концерт живьем, причем оба раза в исполнении Плетнева (только один раз МВ дирижировал, а играл Дебарг, второй раз наоборот, солировал Плетнев с приглашенным дирижером), и постоянно думал, что технически, особенно вторая часть, опус прост до такой степени, что я сам мог бы сыграть его с листа, правую руку уж точно. И насколько я могу предположить, автор все "роковые сложности" концерта Равеля понимает как содержательные, а не технические - из реплик же персонажей остается сделать вывод, что им ноты не даются... Полагаю, что это сильно смещает смысловые акценты.

Впрочем, спектакль оставил меня до такой степени равнодушным что к судьбам героев (а там страсти-мордасти, Аксель, к примеру, однажды застает подпортившую ему жизнь сестру в постели с девушкой, которую любит, и переживает шок...), что к театральной форме их воплощения... - я, не цепляясь за суть, больше следил за внешней стороной происходящего, старался ловить лейтмотивы в тексте и отмечать режиссерские приемы. К концу с разочарованием наблюдая "натуральные", "олдскульные" (и это после всех ухищрений!) слезы на лице актера, играющего главную роль, и по-тюзовски "картинную" финальную мизансцену на фоне неоднократно упомянутого символистского пейзажа Мунка "Солнце". Кроме того, что нехрестоматийный (не берусь судить, насколько популярный, но я не читал и вряд ли буду) роман перенесен на сцену и таким образом предоставлена возможность с ним ознакомиться (и то лишь с 1-й, как я понял, частью романного цикла, под конец пересказанной совсем уж бегло и поверхностно), чего-то ценного я из спектакля для себя не вынес, а фабричного изготовления стулья теперь часто в театре используются, по любому поводу, на любом материале, универсальный и беспроигрышный ход: нет идеи - есть икея.

(2 comments |comment on this)

1:45a - "Последний ветер дикого запада" А.Артемова и Н.Хрущевой, театр ТРУ, СПб, реж. Александр Артемов
Скакал вприпрыжку с "Пианистов" Павловича, которых сильно задержали, поэтому - хорошо еще пустили - опоздал к началу, устроился сбоку по проходу и на бегу успел подумать: ну как прикольно, здорово что все-таки добрался и не пропустил! Однако "прикол" довольно быстро приелся, хотя вереница уходящих за время представления длительностью меньше часа (в основном тетеньки отползали, вероятно, громким звуком испуганные) тоже удивила - не знали, куда шли? Я до этого видел у театра ТРУ очень любопытные "Фразы простых людей" -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3988159.html

- а еще раньше спектакль "Можно ли мечтать о большем" -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3030316.html

- так что в плане внешних эффектов "Последний ветер дикого запада" скорее оказался более увлекательным и ярким, чем можно было рассчитывать. Другое дело, что нагромождение (явно самоироничное и саркастичное) жанровых определений-подзаголовков настраивает на нечто более... значительное и осмысленное, что ли (ну хотя бы на уровне "Фраз простых людей"), а предлагается некое "упражнение в стиле", и как за всяким упражнением, наблюдать за ним сколько-нибудь продолжительное время скучно... В идеале "Последний ветер..." должен, сдается мне, идти циклично как произведение перформативно-инсталляционного формата, необязательное для последовательного, "линейного" восприятия, тем более в стандартном театральном зале, лучше бы в проходной комнате арт-галереи или в уличной какой-нибудь выгородке. Ну и с "жанром", по пунктам если разобраться, не все просто.

"Русский вестерн" - звучит красиво, но "русского" в "Последнем ветре" только то, что он сделан в Петербурге, а так-то "вестерн" здесь самый обычный, стилизованный, но на материале сугубо "аутентичном". Декорация под съемочный павильон (художник Родион Пашин), из которого выводится дрожащее, как бы с истертой пленки, изображение на верхний экран, а внутри колбасятся артисты, наряженные (и очень "достоверно", даже с чрезмерной тщательностью) под персонажей ковбойско-бандитских фильмов, не столько может быть классических, сколько их трэшевых сегодняшних изводов а ля Тарантино и Родригес: один рыжебородый детина, второй патлатый на индейский манер, третий в мексиканском сомбреро... Всего их четверо - это гангстеры, которые мечтают добыть некоего "алмазного быка". Пятый бездыханным лежит на "авансцене",то есть у края "павильона" - это хозяин заведения Джо, которого бандиты пытали, а он им ничего про "алмазного быка" не сказал, зато сказал про "последний ветер дикого запада".

"Лубочный хардкор" - да пожалуй что и лубочный (по степени "наивности" обобщения жанровых клише), и "хардкор" (каждый из четырех персонажей произносит в бешеном темпе монолог минут примерно на десять, как он услышал зов "последнего ветра", нарочито абсурдистские пассажи, грубо говоря, "гон", скомпилированный из доведенных до гротеска штампов "ковбойских" романов и кинокартин - один после двадцати лет паралича вдруг испытал влечение к 97-летней шлюхе, другой выстрелил себе в башку и т.п.), но в принципе ничего такого, чего не отработано до сих пор на уровне КВН или шоу телевизионных скетчей. Тексты монологов сконструированы тоже по готовым схемам - что-то среднее между Иваном Вырыпаевым и Иваном Охлобыстиным.

"Непрерывный панчлайн" - вот честно, не знал, что такое "панчлайн", по невежеству подумал, может, с "театром петрушки" связано, оказалось моднее намного, с рэп-баттлом, это когда соперника речитативами оскорбляют; так или иначе "непрерывность" налицо, монологи сменяют один другой в режиме нон-стоп, темп бешеный, к тому же произносятся они (вернее, звучат в записи?) как бы "на английском", а по-русски транслируются в переводе, сработанном под гнусавые голоса с "пиратского" видео рубежа 80-90-х, что тоже, в общем, давно освоено эстрадными и телевизионными юмористами, а теперь вот, значит, и до авангардного театра докатилось.

"Максимальное напряжение статики", наконец - статики у спектакля не отнять, большую часть представления актеры, будто на заевшей кинопленке, дергаются конвульсивно, с места не сходя, пока не перестреляют друг друга и не поднимется пятый, полуголый пузан, хозяин таверны Джо, пролежавший без движения. Недолго и ему стоять - в итоге полягут все, но насколько это "напряженно" - момент спорный, кому как... Ну или наоборот, кто-то не выдерживает "напряжения"... Во всяком случае когда после звуковой долбежки (музыка Настасьи Хрущевой) и мелькания картинки все подстреленные герои окончательно попадали и на экран выводится благостный пейзаж умиротворенного каньона с сообщением, что "алмазного быка" никто не видал, но жизнь и без него наладилось, испытываешь облегчение скорее физическое, чем эстетическое.

(2 comments |comment on this)

1:48a - "Художник извне и изнутри" по Я.Понтормо,Дж.Вазари,А.Ипполитову, театр POST, СПб, реж.Д.Волкострелов
"Извне" означает, что тексты расставлены на подсвеченных пультах вдоль стен и предлагается с ними ознакомиться, для чего выделено полчаса примерно; но по моим наблюдениям вчитываться в куски, поданные еще и разными шрифтами, всем быстро надоедает, ожидая "начала", как бы "основного" действия, народ просто общается промежду собой. Потом актеры Иван Николаев и Алена Старостина в монашеских рясах (они же заняты и "ДиДжее Павле", то есть Иван Николаев и есть ДиДжей Павел) выносят и расставляют стулья, гаснет свет, и текстовые обрывки выводятся уже на киноэкран позади зажженной свечи. "Изнутри" же, надо понимать, это когда те же актеры, расположившись на подиуме позади стульев, то есть за спинами зрителей, в микрофоны полушепотом читают дневники Понтормо за 1554-56 гг. В них Понтормо описывает преимущественно что он поел и как покакал (слушая это на площадке Электротеатра, невольно вспоминается местный "Достоевский Ф.М." с 3-м актам по письмам Моцарта и сакраментальным "как трудно срать"...), попутно отмечая, над которой частью фрески Сан-Лоренцо поработал - что касается последнего, то схематичные фигуры фресковой композиции, упоминаемые художником в дневниках, выводятся на экран. Драматизм ситуации еще и в том, что фрески по завершении Понтормо работ никому не понравились, а через некоторое время (задолго до якобы "жестокого" 20го века) их подчистую уничтожили.

Литературным материалом спектаклю служат дневники Понтормо, "жизнеописание" Вазари и комментарии Ипполитова. Забавно также, что претензии, спустя века предъявленные Джорджо Вазари - в неточности, в беллетристичности... - сегодня передовая общественность адресует в связи с его книжками Аркадию Ипполитову, который как раз Вазари, комментируя, "уточнял". Но концептуально драматургия строится на противопоставлении "внешнего" и "внутреннего" планов "повествования" - это в теории. На практике шел второй час и свеча перед экраном давно погасла, когда перечислениям, сколько унций хлеба и сколько яиц съел за обедом один, с Бронзино или другими коллегами Понтормо, удачно ли сходил в туалет, пронесло ли его, болел ли живот, свежее ли попалось мясо и т.д., с фиксированной хроникой труда над фреской и жалобами на нерадивого слугу от середины 16го века исхода не предвиделось. Возможно, он наступил скорее, чем мне думалось, но рискуя опоздать на прогон в Большой, я убежал, не дождавшись - допускаю, пропустив все самое важное.

Если кроме шуток - я не стал бы утверждать, будто подобные проекты - шарлатанство в чистом виде и ничего не дают, по крайней мере лично я, со всеми оговорками, из "Художника..." для себя вынес все же побольше, чем из каких-нибудь лесосибирских "Мертвых душ", и скучал на Волкострелове не так сильно, хотя, конечно, бесконечное перечисление никчемных фактов полушепотом в полумраке дело не слишком увлекательное и тем более не самое зрелищное. Проблема подобных "опусов пост", представляется мне, лежит в иной плоскости - зал наполняется критиками, друзьями режиссера, примыкающими к ним представителями прогрессивной общественности (в лице как минимум сумасшедшего профессора, у которого Волкострелов, говорят, по молодости даже успел поучиться!), и они честно мучаются битый час (с лишком!), кто-то не выдерживает, ломается (подчеркну, что я бы ни за что не ушел, если б не пришлось торопиться в Большой, там меня ждать не стали бы), заранее договорившись, что причащаются пусть не великому, но новому слову в искусстве... Сдается мне, такой подход не на пользу искусству, хотя бы и самому радикально-передовому - он размывает, да просто отменяет всякие критерии качества вплоть до элементарных технических: скажем, при чтении первых "страниц" дневника что-то происходило с видеопроекцией на экране, мелькали настроечные картинки, пропадало изображение... - или не пропадало, а так и задумано и это тоже важный, значимый элемент чего-то "изнутри"?

(comment on this)

1:51a - Валер Сабадус в "Зарядье", Андрей Гугнин в МЗК (записи)
Но упражнения духовные не всегда нас от телесности отвлекают; и для сохранения боков моих пошел я пешком. В нескольких шагах от дороги увидел я пашущего ниву крестьянина. Время было жаркое. Посмотрел я на часы. Первого сорок минут. Я выехал в субботу. Сегодня праздник. пашущий крестьянин принадлежит, конечно, помещику, который оброку с него не берет. Крестьянин пашет с великим тщанием. Нива, конечно, не господская. Соху поворачивает с удивительною легкостию.
— Бог в помощь, — сказал я, подошед к пахарю, который, не останавливаясь, доканчивал зачатую борозду. — Бог в помощь, — повторил я.
— Спасибо, барин, — говорил мне пахарь, отряхая сошник и перенося соху на новую борозду.
— Ты, конечно, раскольник, что пашешь по воскресеньям?
— Нет, барин, я прямым крестом крещусь, — сказал он, показывая мне сложенные три перста. — А бог милостив, с голоду умирать не велит, когда есть силы и семья.
— Разве тебе во всю неделю нет времени работать, что ты и воскресенью не спускаешь, да еще и в самый жар?
— В неделе-то, барин, шесть дней, а мы шесть раз в неделю ходим на барщину; да под вечером возим вставшее в лесу сено на господский двор, коли погода хороша; а бабы и девки для прогулки ходят по праздникам в лес по грибы да по ягоды. Дай бог, — крестяся, — чтоб под вечер сегодня дожжик пошел. Барин, коли есть у тебя свои мужички, так они того же у господа молят.
— Как же ты успеваешь доставать хлеб, коли только праздник имеешь свободным?
— Не одни праздники, и ночь наша. Не ленись наш брат, то с голоду не умрет. Видишь ли, одна лошадь отдыхает; а как ета устанет, возьмусь за другую; дело-то и споро.


Так это выглядит у Радищева в "Путешествии из Петербурга в Москву" (глава "Любани"). А мне остается благодарить интернет, посредством которого ночами иногда выходит добрать то, на что катастрофически не хватает вечеров.

Валер Сабадус никак не вписывался в мой график, или пришлось бы откладывать на неопределенный срок "Орландо" в "Геликоне" (а следующих показов и в афише до сих пор нет!), несмотря даже на дневной спектакль (но сейчас и дни заняты "Золотой маской"!), я рассудил, что Сабадуса однажды живьем уже слышал, с кельнским оркестром пару лет назад, без особого восторга -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3690449.html

- ну и обойдусь как-нибудь. Однако "Зарядье" весьма дальновидно подхватывает общую правильную тенденцию выкладывать записи транслируемых концертов (правда, пока трансляции идут очень выборочно...), чем я воспользовался и, конечно, не живой голос, но весьма качественную запись с комфортом послушал:

https://zaryadyehall.com/arkhiv-meropriyatiy/barokko/ansambl-pratum-integrum-tiranno-amor/

Не знаю, как бы из зала на сей раз, а из телевизора Сабадус произвел лучшее, чем два года назад, впечатление. "Гвоздь" программы - кантата Генделя "Жестокий Амур-деспот", кроме нее отдельные арии Вивальди, Порпоры, с хитовой Lacia la spina того же Генделя на бис. Ну разве что тембр у Сабадуса все-таки немножко "мяукающий" в верхнем регистре, а он хочет казаться "сладким", и выходит даже для контртенора чересчур манерно, если вспомнить, к примеру, недавний концерт Якуба Орлински в том же "Зарядье" и сравнить:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3967365.html

Зато программа отлично выстроена, и не впервые замечаю, что барочный, в том числе и контртеноровый вокал перестал быть экзотикой, превратился в норму культурного обихода до такой степени, что не три с половиной арии из Перселла, Генделя и Глюка, а десятки номеров, чуть ли не целиком оперы и оратории некоторые воспринимаются как узнаваемые, хорошо знакомые, почти "шлягерные" не только специалистами и продвинутыми любителями, но также и относительной широкой публикой (вроде меня). Кроме того, оркестр тоже радовал - когда-то я на "Pratum Integrum" ходил регулярно, но давно не был и отчасти пожалел, что в концерте Сабадуса против распространенной практики оркестровых номеров без избытка оказалось, я бы послушал больше!

Сольный концерт Андрея Гугнина в МЗК, закрывавший посвященный его учителю Вере Горностаевой фестиваль "Эстафета Веры", понятно, официально никто не снимал и не записывал, но энтузиазм Анатолия Львовича вкупе с его неплохой технической подготовкой и качественным оборудованием до некоторой степени позволяет если не разделить восторг присутствовавших, то хотя бы в порядке ознакомления прикоснуться к событию. Тем более что в программу вошли сочинения композиторов, чьи имена не на слуху, подавно сочинения.

Правда, сказать по совести, что Игнац Фридман и его Три пьесы для фортепиано, что Иосиф Гофман с "Характеристическими эскизами" каким-то третьесортным "русским романтизмом" а ля Рахманинов мне показались, при том что даже "польскими" композиторами обоих земляков-краковчан можно назвать с натяжкой (первый уехал в Австралию и там умер, второй эмигрировал в США и пожил подольше), а в этом случае я бы предпочел уж тогда Алексея Курбатова, по крайней мере сегодня живущий, хотя и мыслями обращенный к прошлому, автор... С другой стороны - узнать о том, что вот еще и такие композиторы были, как Фридман с Гофманом, тоже запоздалое, маленькое, но открытие.

Позанятнее англичанин Джозеф Холбрук и его "Этюды-рапсодии" - хотя вообще подобного материала первая половина 20го века, наверное, дает более чем достаточно, концертная практика никогда его не переварит полностью, ну хотя бы вот такими кусочками, обрывочками... однако же и эти плевочки Гугнин преподносит как жемчужины! Вспомнилась программа "Неизвестный Рахманинов", которую много лет назад, при жизни Веры Горностаевой и в ее присутствии, в том же МЗК играл Вадим Холоденко - ну будто еще более неизвестного Рахманинова нашли и исполнили. Та программа "Неизвестный Рахманинов" еще и потому на память пришла, что Холоденко играл "Вариации на тему Шопена", а у Гугнина в комплекте с Фридманом, Холбруком и Гофманом тоже шел Шопен: Мазурка ля минор, бисовый Ноктюрн ми минор и, главное, Соната № 3 си минор.

Кстати, если я ничего не путаю - ассоциации детские, смутные - Вера Горностаева в своей телепрограмме (на тогдашнем советском ЦТ) "Открытый рояль" играла хрестоматийную 2-ю сонату Шопена и рассказывала про нее, наверное, это самое раннее мое воспоминание о рояле и о Шопене. Шопеновский "блок" в концерте Гугнина по понятным причинам вышел основным, самым ярким, но и Шопен у Гугнина звучал сдержанно, без сентиментальных придыханий, без лишнего пафоса, не чувствовалось, что к нему у исполнителя иное отношение, чем к какому-нибудь Холбруку (при том что наверняка оно иное, просто не бывает по-другому), в результате так, по ссылкам, по файлам послушав, я тоже приобщился к концерту, который пропустил, при том что находился в той же консерватории, в соседнем корпусе, на выступлении Симфонического оркестра Мадрида, с которого не захотелось уходить.

(comment on this)


<< previous day [calendar] next day >>
> top of page
LiveJournal.com