?

Log in

No account? Create an account
Широко закрытые глаза

> recent entries
> calendar
> friends
> profile

Thursday, February 14th, 2019
12:23a - отчего стрелялся Константин: "Чайка" А.Чехова в Театре Олега Табакова, реж. Константин Богомолов
Маша. У него нехорошо на душе. (Нине, робко.) Прошу вас, прочтите из его пьесы!
Нина (пожав плечами). Вы хотите? Это так неинтересно!
Маша (сдерживая восторг). Когда он сам читает что-нибудь, то глаза у него горят и лицо становится бледным. У него прекрасный, печальный голос; а манеры, как у поэта.


Ну это должно было случиться рано или поздно, и даже удивительно, что произошло только сейчас в обстоятельствах по обыкновению непредвиденных, экстремальных. Мне-то с самого начала казалось, что так задумано, просто не сразу удалось, время не подошло тогда - а тем более если учесть всю историю спектакля.

На Треплева в богомоловской "Чайке" были заявлены Андрей Сиротин и Павел Ворожцов, причем все с нетерпением ждали новой работы Сиротина, блеснувшего в дипломном спектакле "Географ глобус пропил" Екатерины Гранитовой, также в "Эдипе" Светланы Земляковой, ну и в других выпускных постановках мастерской Олега Кудряшова, а у Константина Богомолова сыгравшего Калафа-Мышкина в "Турандот", которая хоть и прошла всего девять раз на протяжении двух месяцев, но в памяти свидетелей и в театральной истории осталась навсегда. Сиротин в "Чайке" так и не появился, премьеру играл Ворожцов, выглядел и Треплев в его воплощении, и в целом спектакль довольно странно, как нечто вторичное, недодуманное или, напротив, уже пережеванное, Константин Хабенский в роли Тригорина явно не понимал, что ему делать, ну и т.п.:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2016778.html

Спектакль поиграли немного и быстро сняли с репертуара, тем бы и закончиться истории, но спустя короткий срок было объявлено о возобновлении. Я все это для себя уже не раз пересказывал и описывал, но каждый раз переживаю заново момент, когда - а я ведь прибежал с антракта, помимо прочего, не видя первого действия, не уловил, в чем прикол и почему кругом народ попадал с кресел - в четвертом чеховском акте Ниной Заречной вышла Роза Хайруллина:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2779559.html

С тех пор я, конечно, посмотрел вторую "Чайку" целиком, диву даваясь, как можно в одних и тех же декорациях и почти с неизменным актерским составом - Миркурбанов вместо Хабенского, Хрипунов вместо Ворожцова, еще несколько вводов, но основной "костяк", начиная с Табакова-Дорна, и Зудина-Аркадина, и Мороз-Маша... - ту же самую пьесу поставить настолько иначе, чтоб получился принципиально другой спектакль, сохранив при этом (как я только сейчас постепенно догоняю...) некие фундаментально важные, скрытые в подтексте мотивы:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3050685.html

А потом умер Олег Павлович Табаков и автоматически исчезли с афиши спектакли с его участием... Но вдруг неожиданно "Чайка" возникла снова, и сперва не объявлялось, оставаясь загадкой, кто же заменит Табакова. Дорна в возобновленной второй редакции сыграл Сергей Чонишвили - опять возникло ощущение, что "Чайка", раз от раза возрождаясь Фениксом, обрела новую, уже, получается, третью жизнь:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3820422.html

И вот спустя почти восемь лет после премьеры первой версии, через пять после выпуска второй и после многомесячного перерыва, связанного с ремонтом театра (первая "Чайка" шла на сцене МХТ, числясь за "Табакеркой", потом игралась на разных арендованных площадках и окончательно переселилась с постройкой здания на Сретенке туда) "Чайка" вернулась... с Константином Богомоловым в роли Кости Треплева.

На днях в память об ушедшем из жизни Сергее Юрском (Табаков, Юрский... все это печально до слез...) по ТВ повторили выпуск "На ночь глядя" с участием Сергея Юрьевича, записанный в 2017м гоу, где целый блок разговора посвящен Богомолову. У Натальи Теняковой за последние годы очень мало, к сожалению, было театральных премьер, и две лучшие свои роли она сыграла, несомненно, в богомоловских спектаклях "Год, когда я не родился" и "Юбилей ювелира", там и там в партнерстве с Олегом Табаковым, который на протяжении многих лет кроме Богомолова с другими режиссерами как исполнитель не сотрудничал. Табаков вместе с Теняковой у Богомолова играли мужей и жен: советская номенклатура в "Годе, когда я не родился", британская буржуазия в "Юбилее ювелира" - культурные контексты разные, а проблемы общечеловеческие оказались идентичные. Юрский при всей своей неординарности был человеком определенной эпохи, и нетрудно предположить, до какой степени чужд ему театр Богомолова, тем важнее (и не только, уверен, с оглядкой на супругу), что Юрский смотрел Богомолова внимательно, пристрастно - я сам видел его в зале на майском прогоне "Трех сестер" - и откровенно что-то не принимая, отдавал должное, в том числе, наиболее примечательный момент, и Богомолову-актеру. Скептическое отношение выражая к использованию в театре микрофонов, констатируя, что актеров со сцены зачастую плохо слышно, Юрский в студии "На ночь глядя" сказал прямым текстом: "Когда сам Богомолов играет в своих спектаклях - я слышу, что он говорит".

В "Чайке" с этой точки зрения сошлось все, и слишком велико искушение усмотреть за спектаклем, выпущенным около пяти лет назад (это если брать только нынешнюю, вторую версию) автобиографичную для Богомолова подоплеку. Несомненно это сознавая, Богомолов в роли Треплева не то что не старался иронично те или иные, случайные или неслучайные совпадения обыгрывать, но наоборот, последовательно от них дистанцировался. Наверняка осознанно, к примеру, упоминая в разговоре с Аркадиной соседок-балерин, богомоловский Треплев назвал их "набожными", хотя у Чехова они "богомольные такие" - что прозвучало бы "капустническим гэгом", от которого минимум наполовину "фанатский", из проверенных, истовых "богомольцев" состоящий зал, точно полег бы со смеху; а так хватило под аплодисменты реплики "Да я талантливее вас всех, коли на то пошло!" И между прочим, Богомолова при первом появлении на сцене единственного из состава, не считая, конечно, Зудиной, встречали аплодисментами - годами Богомолов боролся с этой гнусной архаичной традицией, говорил про то напрямую зрителям прогонов (помню, на "Юбилее ювелира, в частности) - и вот добился того, что его самого на выходе "приветствуют"!

Впрочем, из-за очередного форс-мажорного ввода (при том что я вот не знаю - вообще театральная история фиксирует аналогичные примеры, когда режиссер, не будучи по основному роду деятельности актером, вводился туда и сюда в собственные спектакли то на одну, то на другую роль, способный заменить практически любого из сотрудничающих с ним регулярно исполнителей, и актрис тоже!) количество чисто технических помарок, оговорок и сбоев, неизбежно оказалось выше среднего. Однако парадокс в том, что добавляя действию спонтанности, где-то разрушая закостенелый рисунок роли и строй постановки в целом, актерские оговорки - меньше всего их допустил Богомолов! - богомоловскую "Чайку" не портят, а усиливают изначально заложенный режиссером художественный эффект. Ведь "фишка" второй версии "Чайки" состояла - по крайней мере что касается внешней стороны - в том, что актеры сидят спиной к зрителю и произносят текст нечленораздельным полушепотом.

Сегодня, в относительно недавних "Трех сестрах", прием проходит на ура -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3806631.html

- а я помню, как народ на первых показах "Чайки-2" (она же на волне прогремевшего "Идеального мужа" возникла!) отваливал, не в силах дотерпеть до антракта - теперь никто не уходит, даже те, кто попал на спектакль впервые или вовсе зашел в ТОТ посмотреть на зеркала (достойные отдельной, безотносительно к "Чайке", оценки...), а про "фан-зону" нечего и говорить. И прием, после неуспеха первой "Чайки" вольно-невольно воспринимавшийся как "получи, фашист, гранату!", больше не выглядит нарочито-провокационным - да и громкость актерских голосов Богомолов, кажется, слегка "подкрутил"... самую малость, так что когда Нина-Колпакова слишком уж пафосно произнесет "Вот приближается мой могучий противник дьявол!", Тригорин-Миркурбанов пальцем к губам покажет знак, мол, потише...

Но главное - в свете "Трех сестер" (да хотя бы и "Мужей и жен"...) совершенно иначе и в "Чайке" звучат скороговорочные "когда не знают что сказать говорят молодостьмолодость" или "сядем и будем говоритьговорить". Триумфом бесчувствия становится диалог Нины-Хайруллиной и Треплева во втором действии, четвертом чеховском акте - Нина монотонно "исповедуется", Треплев перебирает лото... И темп речи, и ровно-меланхоличные интонации (все-таки генеалогия к Юрию Погребничко восходит совершенно очевидно... хотя методы иные, и иные задачи), и то, как монтировщики переставляют скамьи провинциального ДК, в облезлые стены которого сценограф Лариса Ломакина поместила персонажей богомоловской "Чайки" (декорация первой версии заработала куда сильнее во второй!), пока артисты, то есть их персонажи, остаются на сцене, по умолчанию переходя из акта в акт, позволяет физически ощутить, о чем говорит Полина Андреевна-Ольга Барнет: "Время наше уходит".

"Чехов умеет поймать мгновение, выразить - а это очень трудно - Время, Которое Проходит. Мы ведь не чувствуем, как проходит время нашей жизни? Мы не чув-ству-ем. И этот процесс независим от того, XXI ли век на дворе или II до н.э., это всегда будет так. Ужас или холодок по спине - оп-оп, ощущаете? Не вообще время, а время твоей, личной, персональной жизни про-хо-дит. (...) Чехов этим занимался. (...) А где жизнь? Где? Время прошло, а жизни нет. Время идет, а жизни нет!" - размышляет Кама Гинкас в одном из интервью, составивших книгу "Как это было", и в другом подхватывает: "Чехову, который был смертельно болен, смерть не была страшна. Она не ужасала его. Ужасным для него было другое - ожидание смерти. Не жизнь, а вот это бессмысленное, ничем не заполненное ожидание смерти".

Но даже в спектаклях Гинкаса на физическом уровне описанное ощущение передается не в полной мере, поскольку сама эстетика, режиссерские принципы театра, который Гинкас делает, предполагают: время на сцене и время в зале все же течет по-разному, актеры работают в одном ритме, зритель существует в другом, и предполагается, что должен возникать резонанс, взаимовлияние, постепенная синхронизация. У Богомолова же синхронизация задается сразу и неизменно - в том числе и за счет статики мизансцен, и при сведенной к минимуму актерской "игры" (неудивительно, что он, не будучи актером, столь убедителен в какой угодно роли, заменяя какого угодно исполнителя, ничуть не схожего с ним фактурой, темпераментом... только что был феерическим папой Лорда вместо Семчева в "Идеальном муже"!.. а в "Славе" его голосом радиостанция ВЦСПС передает сообщение ТАСС о сходе лавины... а в "Триумфе времени и бесчувствия", в оратории Генделя, где ему уж вроде совсем нечего делать - это же богомоловский голос, искаженный компьютером, зачитывает приговор выпускнику филфака Чикатило?..), и огораживания от взглядов зрителя спинами актеров, видеокамерами, онлайн-проекциями, во многих случаях, и в "Чайке" тоже, практически полным отсутствием бутафории, подробностей предметных (в связи с чем каждая деталь еще и автоматически "укрупняется" до знака); "Чайка", плюс к тому, предельно наглядна тем, что после антракта вместо трепетной, свежей, полной надежды Нины-Колпаковой, улыбку которой под занавес первого действия видеокамера долго не отпускает под песню "Город золотой", появляется Нина-Хайруллина:
- Я сильно изменилась?
- Вы похудели и у вас глаза стали больше.

По меркам того, как играла Стрепетова в девяносто втором году, это пожалуй что и не театр, а что-то беспомощное, унылое, чуть ли не дилетантское - а результат потрясает так, как сегодня едва ли потрясла бы кого-нибудь Ермолова... Отпадают, теряют актуальность любые привязанные к ограниченному во времени существованию вопросы - какое это дерево, где теперь актер Сиротин Суздальцев, сколько жалованья получает синодальный певчий, отчего стрелялся Константин... Из хронологических рамок сюжета и срока человеческой жизни время богомоловских спектаклей, а "Чайки" особенно, а подавно "Чайки", где Богомолов выступает в роли Константина и вокруг него все происходящие события концентрируются, размыкается в те самые условные "двести тысяч лет", через которые "ничего не будет". Прежде, чем уйти в шкаф, Костя изобразил нам это ничего.

P.S. Пожалуй, самый подходящий момент, чтобы вспомнить, как я сам "ставил" чеховскую "Чайку" и "играл" в ней:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/208561.html

(6 comments |comment on this)


<< previous day [calendar] next day >>
> top of page
LiveJournal.com