?

Log in

No account? Create an account
Широко закрытые глаза

> recent entries
> calendar
> friends
> profile

Thursday, February 7th, 2019
1:38a - молоко плюс
Хорошая презентация - после которой даже некурящие выходят покурить! Реалити-шоу "Супершеф" представлял телеканал "Че". Примечательно, что заведение в Подольске, серию о котором нам показали в рамках презентации, называется KOROVA BAR, в связи с чем я не мог не спросить, подают ли там фирменный коктейль "молоко плюс" с секретным ингредиентом - шеф вопроса не понял, зато коктейлей (правда, не молочных и без "добавок) нам позднее досталось вволю! Благодаря чему я еще по некоторым пунктам чуть было впервые за много лет не оскоромился.




(3 comments |comment on this)

1:42a - "Зулейха открывает глаза" Г.Яхиной, Башкирский театр драмы, Уфа, реж. Айрат Абушахманов
"Три огненных ангела меня забрали в ад..."

Был раньше сорт колбасы "собачья радость", а теперь возник театральный жанр "интеллигентская радость" - и вот пожалуйста: это вам не богомоловская "Слава", рядом с которой передовая общественность застывает в недоумении; тут хоть и на башкирском языке - а все считай без слов понятно, и гуманистические принципы не забыты, и идейные вешки расставлены политически грамотно.

Пока бестселлер Яхиной экранизируется с Хаматовой в заглавной роли, театры спешат с разных сторон освоить пользующуюся повышенным спросом книжку. Некоторое время назад довелось посмотреть лабораторный эскиз Искандера Сакаева в МХТ - дальше эскиза дело не двинулось и вряд ли имело перспективы, но показ запомнился, на своем скромном уровне вышел достаточно любопытным; примечательно, что в нем за основу были взяты начальные эпизоды романа, описывающие жизнь героини до раскулачивания:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3387087.html

не менее симптоматично, что привезенный из Уфы спектакль как раз предысторию Зулейхи пересказывает впроброс, между делом, и не последовательно, а "флэшбэками", короткими вставными эпизодами, до поры разбивающими основное повествование (инсценировка Ярославы Пулинович). Ни о каких мытарствах, утеснениях, издевательствах над Зулейхой в семье речи не идет - что-то мельком, невнятно упоминается про "похороненных, а не съеденных", но, в общем, жили люди-не тужили. Потом пришло советское начальство, мужа Муртазу как кулака на месте пристрелили (в результате на лбу у него нарисовалась красная звезда...), а беременную жену Зулейху сослали. В дороге намучалась, при переправе на барже чудом уцелела, комендант Иван, сам к ссыльным против воли приставленный, брошен местным ГПУшником Зиновием со всеми подопечными на произвол судьбы среди тайги, но как-то совместными усилиями, преодолевая трудности, они выживают целым интернационалом, хозяйством обзаводятся, а Зулейха в лице Ивана еще и находит новую любовь.

За счет такого принципа отбора литературного материала и построения драматургической композиции патриархальный уклад, для героини книги бывший не слаще гулаговского, воспринимается в спектакле чуть ли не как потерянный рай! А в свете общепринятой ныне православно-фашистской доктрины подобно тому, как над белогвардейцами мудруют беспременно комиссары-евреи, татар или там башкир изводят, естественно, русские (ну или опять же евреи, что в данном контексте почти одно и то же). Во всяком случае товарищ Зиновий в сердцах сразу переходит на русский, а товарищ Иван тем паче, в минуты, когда он человек, добр и справедлив - говорит как все, стоит только вспомнить, что он "начальник" - и сразу русский вспоминает. Нет, к тому есть и исторические основания, и лично меня уж точно в подобном взгляде на вещи ничто не оскорбляет, не обижает, скорее, если на то пошло, радует... - однако вполне я бы обрадовался, если б создателям постановки удалось подать всю эту "историческую правду" вкупе с "правдой жизни" хоть сколько-нибудь художественно, ну по меньшей мере логично, а не так что спектакль идет на башкирском, а злодеи в кульминационные, наиболее острые моменты обнаруживают себя русскими. Тем более что хоть главная героиня и простая крестьянка, а в основном-то персонажи - из интеллигентов (ученый, художник...), вдобавок определенной этнической принадлежности (немец, поляк...), и в дороге они декламируют "мы живем, под собою не чуя страны..." (!!!), такая вот вырисовывается "дорожная карта".

Сказочно-мифологический субстрат в таких произведениях, как "Зулейха открывает глаза" - обязательный, дежурный "магический реализм", без него, считается, не придать сочинению должного объема, масштаба, пафоса. И через инсценировку "Зулейхи..." тоже проходит сказка про царь-птицу Сямрук - на самом деле дешевая, бэушная, из попсовых словарей заимствованная "мифопоэтика", обязательная для как бы "серьезной", претендующей на осмысление социально-исторических процессов литературы. Насколько "тонко" реализована она средствами театральными - лучше бы вовсе промолчать, потому что глядя девушек в белых хламидах, с трудом изображавших нечто "пластическое", делалось неловко. Да и не только на девушек.

На некоторые кресла набросили робы, на потолок во 2-м акте проецируется созданная по заказу начальства ссыльным-художником "агитация"; через зал бегают вертухаи и чинно ходят "ангелы"; с бельэтажа свисает лампочка под металлическим абажуром; звучит бодрая увертюра "Время, вперед!" православного композитора Свиридова - атмосфэра! На сцене - доски и мостки: баржа тонет - мостки поднимаются (художник Альберт Нестеров), героиня выплывает - барахтается на тросах. В довершении, ну если у кого еще остались сомнения в праведности авторов, ГПУшник Зиновий приобретает неполное, но достаточное для узнавания внешнее сходство с Сталиным. Впрочем, апофеоз и наиболее характерный момент художественного решения спектакля - даже не Сталин во плоти, а новорожденный младенец Зулейхи, представленный пупсом в резиновом пузыре.

У персонажей лица перемазаны "глиной" - начиная с главной героини неопределенного возраста (Зулейха - Римма Кагарманова), которая рассказывает о своей судьбе нараспев, через как бы внутренний монолог беседуя сама с собой двумя разными "голосами", более суровым низким и типа "поэтическим", "лирическим", "мягким" повыше (у Сакаева в эскизе "диалектика" образа решалась за счет двух разновозрастных актрис). Сближение Зулейхи с товарищем Иваном знаменуется взаимной чисткой лица. Декламация в зал, с завываниями, воздетыми руками - все это в чьих-то глазах может придать башкирской татарке Зулейхе сходство с античной трагедией, но мне довелось расти в Поволжье и я с детства знал, что из себя представляли национальные театры тогда еще советского розлива - вот именно такой формат, только раньше аналогичной стилистики постановки рассказывали о героической борьбе народов против имперского гнета, о трудностях установления советской власти в регионах и успехах строительства социализма вопреки отдельным недоработкам на местах и т.п. - теперь содержание иное, идеологический вектор тоже сменился на противоположный, эстетика же оказалась прочнее и законсервировалась, теперь как бы "антисоветский" (номинально очевидно так - с недвусмысленным осуждением раскулачивания, репрессий и т.п., с горячим и, допускаю, искренним, не сугубо спекулятивным и показушным сочувствием жертвам террора) спектакль ставится и играется в эстетическом формате глубоко и безнадежно "советском".

Осуждать за это театр, а тем более исполнителей, работающих на сцене, невозможно - все равно что пенять артистам кабуки или комедии дель арте на недостаток психологического реализма: ну это такой театр, в нем есть, вероятно, своеобразная прелесть, по крайней мере он представляет эстетически определенный музейный интерес и может проходить по части экзотики - моя личная проблема в том, что экзотики тут я для себя не нахожу. Но ведь и театр претендует на высказывание острое, на взгляд в прошлое из дня сегодняшнего, для того и литературный свежак берет в оборот, надо полагать?

(1 comment |comment on this)

1:49a - Магдалена Кожена и "Age of Enlightenment", дир. Джованни Антонини в "Зарядье": Моцарт, Гайдн, Глюк
Курентзис с Копачинской в КЗЧ, наверное, тоже для кого-то выступали, но значительная часть больших любителей искусства и весь актив маленьких (а для последних ведь это вопрос не организационно-финансового плана, но исключительно личных приоритетов!) пришли на Кожену и Антонини. Магдалена Кожена, по ее собственным словам, в Москве впервые; Джованни Антонини приезжал со своим итальянским оркестром "Il Giardino Armonico" полгода назад, и тот вечер остался в памяти как событие экстраординарное:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3868602.html

Сейчас Антонини дирижировал другим коллективом, британским "Age of Enlightenment", может, не столь блистательным, и тем не менее редкий случай, когда в сольном концерте звезды мировой оперы (настоящей звезды, хотя на святой руси категории "звездности" зачастую не совпадают с общечеловеческими...) инструментальные номера служат не перебивками, не паузами ради отдыха певицы или певца, которые приходится пережидать до следующего выхода солиста, а самодостаточны абсолютно, по меньшей мере столь же значимы, как и арии.

Однако оркестр под управлением Антонини играл не просто увертюры или интермеццо, а... 40-ю симфонию Моцарта, разбитую на части, между которыми и выходила с ариями Магдалена Кожена: прием небесспорный, рискованный - и, на мой взгляд, "сделавший" программу. Оказывается, мелодию для мобильника тоже можно сыграть интересно, неожиданно! Кроме шуток - самая узнаваемая классическая симфония прозвучала, что, видимо, свойственно вообще Антонини, очень современно, и как будто "обволакивала" арии Моцарта, Глюка и Гайдна, включила их в себя, придала концерту осмысленной целостности. Вместе с тем, сколь ни хрестоматийна 40-я симфония, а именно в силу того на программы, в которых она присутствует, попадаешь редко (обычно это что-нибудь "попсовое" либо "просветительское"), так что я поймал себя на мысли, что последний раз живьем слышал ее шесть с половиной лет назад, когда в Большом оркестром "Ла Скала" дирижировал Даниэль Баренбойм:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2361391.html

У Антонини же и 40-я симфония - в известной степени "новая музыка", особенно затягивающая вторая медленная часть... Порой оркестровые эпизоды и вокальные арии шли вовсе без пауз, связанные иногда общим автором (Глюк - ария из "Париса и Елены", "Танец фурий" из "Орфея и Эвридики"), иногда единством стиля (медленный Моцарт и развернутая, роскошную кантату-сцену Гайдна "Berenice, che fai?" - все очень точно, уместно, хорошо продуманно. Что касается собственно Магдалены Кожены - местная публика уж больно строги-с, не все остались довольны, ну понятно, утОнченные ценители, много видавшие-слыхавшие. Я сужу проще и считаю, что Кожена выступила если не потрясающе, то более чем достойно. Она в той форме, когда с возрастом накоплен опыт, отшлифована техника, это в приложении к школе и вкусу, но при этом еще не утрачен собственно голос... Примечательно, что в значительной мере по репертуару пересекались концертные программы выступавших в Москве с разницей в три дня Магдалены Кожены и Анн Халленберг (Парис из "Париса и Елены" Глюка, Секст из "Милосердия Тита" Моцарта):

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3954481.html

Я бы сказал (а кто-то скажет наоборот, уверен...), что Кожена при неизбежном сравнении выиграла: опера-кантата "Смятение на Парнасе" Глюка, ария из которой прозвучала во втором отделении, могла бы дать название всей программе! Хотя бисы - оба из "Свадьбы Фигаро"(арии Керубино и Сюзанны) - действительно могли быть поразнообразнее и поярче.

(comment on this)

11:44p - "За канделябрами" реж. Стивен Содерберг, 2013
Уже одним тем хороша "Зеленая книга", что благодаря ей я наконец-то собрался посмотреть "За канделябрами". Тони "Болтун" в "Зеленой книге" говорил про своего шефа Ширли: "Он как Либераче, только круче!". Ну думаю, пускай Дон Ширли как пианист и "круче" Либераче, а фильм про него фуфло полное, так может про Либераче поинтереснее? Оказалось - не просто интереснее, а превосходное по всем статьям "голливудское" кино, при том что студии Голливуда единогласно от проекта отказались и Содерберг снимал "За канделябрами" сразу для ТВ. Ну да уж такой уникальный режиссер Содерберг, за что не возьмется, артхаус ли бескомпромисснный или комедийно-криминальный блокбастер с суперзвездами, все ему дается легко и успешно.

Помню, как в свое время единственным попавшимся отзывом на "Канделябры" - поскольку они не выходили в прокат, то и рецензий русскоязычных не публиковали на них - была короткая заметка в ЖЖ-дневнике моего многолетнего, еще из "первого призыва" френда, написанная словно сквозь зубы: мол, посмотрели с мужем, ну да, неплохо для телефильма, но... Френд был - и есть, полагаю - израильский гей-активист, и очень заметный, авторитетный по своей части, и мне казалось - тема должна у него вызывать куда больший прилив энтузиазма, но я тогда "За канделябрами" не имел и возможности посмотреть, потому остался в недоумении. Потом упомянутый френд съездил в трехдневный пресс-тур по Грузии, и на вопрос в комментариях (не мой), как обстоят дела в Грузии с утеснениями гомосексуалов, ответил - что отлично, в смысле, не заметил никаких утеснений (ну примерно как Бернард Шоу в 1930-е в СССР не заметил украинского голодомора - его же прекрасно кормили!), я не удержался от вопросительной реплики, вполне невинной, однако незамедлительно хозяином дневника удаленной, а недавно обнаружил (не отследил правда момент, на каком этапе), что он меня и вовсе из френдов убрал. Что характеризует, разумеется, в первую очередь отдельного человека, отчасти, тем не менее, и всяческих (необязательно гей-) активистов, которые за халяву не то что выстраданные идеалы, а мать родную продадут, но, кроме того, задним числом позволяет лишний раз понять что-то и про картину Содерберга, в чем ее противоречивость, в чем заключается сложность при формировании однозначного к ней отношения.

"За канделябрами" - самый честный из мне известных фильмов (и вообще, пожалуй, произведений искусства - литературы, театра... ну может за исключением живописи!), где гомосексуальная тематика находится в центре внимания и лежит в основе сюжета. В то же время это рассказ о реальных людях с позиций одного из непосредственных участников событий, который, конечно же, пытается подать себя в наиболее выгодном свете. Отношения главных героев, Скотта и Либераче, завязались в 1977-м при обстоятельствах забавно-благостных, прервались в 1984-м на ноте омерзительно-драматичной (склоки, разоблачительные интервью, юридические тяжбы...) и, если верить мемуаристу, за неимением альтернативной точки зрения, окончательно завершились в 1986-м незадолго до смерти Либераче от СПИДа. Мемуары этот самый, без Либераче никому сто лет не нужный Скотт, изначально зоотехник без образования, подготавливающий животных к киносъемкам и не помышляющий о большем нежели выучиться на ветеринара, опубликовал по горячим следам, в 1988-м, и очевидно не из желания исповедаться, а из соображений куда как практических. Экранизирует их Содерберг спустя четверть века в совершенно иных социо-культурных реалиях. Потому "За канделябрами" - это прежде всего ретро-фильм. И в нем огромное значение имеет антураж рубежа американских 1970-80-х, и материальный, и психологический контекст кричаще-яркого до безвкусицы, но и веселого, беззаботного времени: уже многое можно (лишь бы шито-крыто), а о последствиях пока никто не думает, да и не знает.

Либераче - популярнейший пианист, но не классический, а эстрадный; настоящая звезда, он сам и его менеджер тратят немало средств на поддержание романтического имиджа "одиночки, не встретившего свою единственную и настоящую", хотя даже колхознику тех лет невооруженным взглядом видно - "сколько голубизны!" - так и 17-летний зоотехник Скотт недоумевает, попав случайно на клубный концерт. В частной жизни артист, впрочем, ничего особо не скрывает и ни в чем себе не отказывает, живет не просто на широкую ногу, а еще и без стеснения меняет молодых фаворитов, сам уже весь "искусственный", но из последних сил молодящийся.

Скотт в фильме (что несомненно идет от его мемуаров - наверняка та еще "Тыща и одна ночь"...) подан невинным и неопытным подростком, оказавшимся жертвой пусть не изнасилования в прямом смысле (до столь подлого вранья по отношению к несчастному покойнику мемуарист не опускается, надо отдать ему справедливость), но совращения, вернее, искушения - ослепленный в прямом и переносном смысле мишурой фальшивого лас-вегасского гей-рая, микромирка, в котором комфортно обустроился поп-пианист, он как будто сперва и не понимает, когда привозит лекарство для любимого пуделя Ли (как Либераче предпочитает зваться), чем это для него обернется. При том что и из фильма следует: на концерт Либераче юного, крепкого и мордастого зоотехника (вряд ли кто-то органичнее тупорылого Мэтта Дэймона смотрелся бы в этой роли, и Дэймон играет Скотта фантастически, точно и беспощадно) приводит престарелый гей, который подснял юношу в тематическом баре, и очевидно не впервые и не случайно туда Скотт заглянул.

При этом Скотт (постоянно подчеркивается) сиротка, взятый из детдома приемными родителями, разлученный с братом - "родители" не злодеи, но пасынка не понимают, хотя когда приемная мать умирает и Скотт летит на похороны, момент становится поворотным в сюжете еще и потому что как раз пользуясь отсутствием сожителя, Либераче окончательно сближается с очередным молоденьким хуесосом, а Скотту, состоявшим при нем не просто любовником, но и менеджером, и шофером, и продавцом сувениров, официально дает "отставку". После чего тот, сделавший пластическую операцию (по требованию "шефа"! метафорически - потерял свое лицо...), подсевший на таблетки "калифорнийской диеты", а также и на обычную наркоту, распродавший подарки своего покровителя за долги и порошки, начинает в интервью расписывать гомосексуальность бывшего партнера, претендуя на материальную компенсацию, но сохраняя не самую большую долю всего, что было нажито за годы непосильного труда на известного артиста.

К приходу в бар и знакомству с Бобби (отношения с которым Скотт сохраняет на протяжении всех дальнейших лет, но будто бы секса между ними так и не случилось) на малолетней колхозной бляди поди клейма негде ставить было. Напыщенного дворецкого-интригана, много лет преданного Ли, Скотт убирает с дороги, добивается его увольнения - будто так и надо, хотя "временный" тут он, а дворецкий "постоянный". Дальше несчастным помыкают, заставляют буквально отказаться от собственного лица в угоду патрону, за подачки он обслуживает звезду днем и ночью, а потом в трагическую минуту (мама умерла - пускай приемная, пускай он годами до этого ее в гробу видал) выбрасывают вон с "минимальными" (всего-то 75 тысяч долларов и три шубы!) отступными... Тем не менее Скотт категорически отвергает пассивную роль в сексе и громогласно, истерично настаивает на своей бисексуальности... Ни об одной женщине зоотехника, даже тенью на заднем плане мелькнувшей, фильм не сообщает, а уж как дого он сопротивлялся попыткам его поиметь и довольствовался исключительно активной ролью - про то они только вдвоем и знали, но если ему приятнее подавать себя бисексуалом и активом - для 1988 года, когда выходила книжка, наверное, это имело значение - так и пускай.

Однако если принять этот аспект истории как данность - в целом "За канделябрами" - образец беспримерно честного подхода к гей-тематике. Фильм не впадает ни в правозащитный пафос (никто Либераче не преследует за его гомосексуальность, а попытки ее обнародовать, наоборот, опровергаются судами, и живет он себе припеваючи, пока не помрет от СПИДа - но тут уж гомофобия ни при чем...), ни в слюнявую сентиментальность (ах бедные, никто их не любят... - сами-то они кого любят? что один, что другой, что все кто их окружает...), но, естественно, и осуждения, изобличения, насмешки, сарказма в картине следа нет.

А есть трезвый, беспощадный взгляд на характер и образ жизни богатого старого пидараса (актерская работа Майкла Дугласа с этой точки зрения - уникальное явление и в его карьере, и в истории кино): самовлюбленного зажравшегося, цепляющегося из последних сил за жизнь, за молодость, ну и за молодых (у Ли тонна грима на лице и он не снимает парик даже пока Скотт его трахает - да, собственно, у него и в пенисе протез!), культивирующего собственный звездный статус и имидж одновременно "фрика" и "настоящего мачо" (может когда-нибудь что-то подобное снимут про Киркорова, про Баскова?..), меняющего одного фаворита на другого без сомнений и сожалений, но от каждого требующего "большой и чистой любви" - к себе любимому.

То же касается и моделей взаимоотношений в гей-парах, которых тут одна на другую сразу несколько наложено: старый - молодой, богатый и знаменитый - бедный и никчемный, звезда - дебютант (а Скотт же не лишен творческих амбиций, сочиняет музыку, которую Ли не ценит! в фильме музыка Скотта предусмотрительно куда-то задвинута...). Либераче, кроме всего прочего - католик, от чего не отказывается до самого конца, и это тоже не просто "краска" маски, это часть характера, очень важная, что-то дополнительно в нем помогающая понять: секс с любовником где-то пародийно, но до известной степени серьезно приобретает характер исповеди, таинства. Вместе с тем мотив поиска "настоящей семьи" - заведомо безрезультатного - имеет оттенок отчасти фарсовый. Усыновление, завещание - в какой момент один верит, что сдержит слово, а другой продается и покупается, где тут грань между обманом, самообманом и мелочным расчетом?

Театрализованный травестийный финал, с одной стороны, снимает многие вопросы и конфликты, как общественного, так и психологического порядка; с другой, выводит на обобщения более универсальные; но главное - он очень точно найден эстетически, адекватен характеру и имиджу главного героя, становится апофеозом стилистики фильма в целом - потому "За канделябрами" именно как художественное произведение гораздо ценнее не только убого-спекулятивной "Зеленой книги" -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3953982.html

- но и как бы "серьезного", "солидного" байопика "Харви Милк" Гаса ван Сента -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/1398311.html

- впрочем, ирония и вкус никогда сильными сторонами ван Сента не были, обратившись недавно к двум его ранним фильмам, "Дурная ночь" и "Аптечный ковбой", я лишний раз в том убедился:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3948518.html

А возвращаясь к "Зеленой книге", не только между фильмами, но и между их героями есть еще одно принципиальное отличие. Ширли из "Зеленой книги" отправляется в турне по югам, где его заведомо будут "угнетать" как черного и до кучи как голубого, из идейных соображений, чтоб доказать, потребовать, утвердить (через, по сути, провокацию) свое "равное право" (в большей степени, что характерно, как черный; гомосексуальность свою он прячет по кабинкам туалетов и открыто на ней не настаивает, фильм вслед за тем так же). Тогда как Либераче - и открытым текстом прямо в фильме - заявляет следующее: "Менять мир - не наше дело. Мы должны развлекать публику и продавать выпивку". Звучит до жути безыдейно - но в чем больше вызова, в "идейных" декларациях или в подобной "безыдейности"? И кто больше, успешнее поспособствовал в итоге изменению мира (и изменился ли мир?..) - тот, кто требовал и боролся, или тот, кто развлекал и наливал?

(10 comments |comment on this)

11:46p - "Белый парень Рик" реж. Ян Деманж
Мэтью МакКонахи так резко из амплуа голожопого пляжного ловеласа переквалифицировался в обвешанного премиями "большого серьезного артиста", что и сам, наверное, до конца не осознал значения произошедшей с ним перемены - работает по-прежнему без видимой натуги, что, собственно, приносит ему все новые и новые лавры. В "Белом парне Рике" у МакКонахи и роль-то номинально не главная - а все же ключевая, и самый яркий образ тут - его заслуга. Но герой фильма - подросток Рик, сын персонажа МакКонахи, тоже, впрочем, Рика, прыщавый кучерявый, не семи пядей во лбу паренек из Детройта. Про Детройт слышно, что город криминальный сверх всяких представлений о возможном беспределе - не знаю, не бывал, но фильм эту краеведческую информацию подтверждает и ярко иллюстрирует.

В 1984 году 14-летний Рик-младший (дебютанту Ричи Мерритту 17, как и герою к финалу) с отцом на ярмарке оружия приобретают по дешевке два "паленых", египетского производства, Калашникова, и револьвер впридачу к ним - револьвер мальчишка берет для себя, а "калаши" папаша достает на продажу. МакКонахи играет такого "настоящего американца", но именно "настоящего", а не карикатурного - то, что в карикатуре обычно гиперболизируется и делается смешным, ему присуще органически: Рика-старшего жена бросила, дочь спуталась негром и тот подсадил ее на наркотики, живет по соседству с престарелыми родителями, на сына вся надежда, хотя дети считают отца неудачником - а он не унывает и полагает, что сможет разбогатеть, что мозгов ему для этого хватит и страна предоставит возможности. Предел мечтаний - магазин видеотехники, но чтоб скопить на открытие бизнеса, папаша, от которого вслед за матерью сбегает наркоманка-дочь и вот-вот отобьется сын, приторговывает стволами, толкая их черным наркодилерам, а уж те, как водится, неизбывно страдая от расовой дискриминации, наживаются по-крупному.

В 15 лет Рик становится предметом внимания полиции и ФБР, но не как подозреваемый, а как потенциальный осведомитель: угрожая, что посадят отца, сыну предлагают для вида заделаться распространителем наркотиков, а информацию сливать. Негры "белому парню" отчего-то до поры доверяют - а потом, после крупной разборки между бандами, Рик получает полю в живот. Его откачают, но писающий через катетер в пакетик Рик не собирается бросать дело, а находит поставщика и расширяется, подключая уже и папу - вот именно так, не наоборот. Самое драматичное и трогательное в этой истории - взаимоотношения отца и сына, а также брата и сестры: парадокс, но торгуя кокаином, сестру отец и брат стараются от наркозависимости спасти, и вроде небезуспешно - пока Рика не возьмут с 8 кг порошка.

Восемь кило - очень много, наверное, но к моменту ареста Рику 17, он уже заделал одной негритяночке маленьку мулатку (то есть сам стал отцом), а по сути, по мозгам - ребенок. И стоило бы ему посочувствовать - хотя арестован он не по навету и не в ходе подставы, а за дело, наркотиками в крупных масштабах реально торговал. Другой вопрос, что изначально его на это подбили федеральные агенты и полиция... Между законом и преступлением, между криминальной инициативой и послушным следованием обстоятельствам - такая зыбкая грань, что выносить моральные оценки невозможно. А вот суд присяжных вердикт выносит - виновен; а судья оглашает приговор - пожизненное.

Фишка в том, что до суда Рик-младший, поддавшись на уговоры Рика-старшего, поверил ФБРовцам, устроил провокацию, с помощью которой удалось разоблачить тузов детройтской наркомафии, правда, мэр ушел - и вероятно вот поэтому ФБР свою часть сделки решило не выполнять, а 17-летнего Рика посадили на всю катушку. Негры постоянно (в этом смысле фильм Деманжа не исключение) говорят: "Ты белый, а им надо посадить черного, виновен он или нет" - но бандиты-убийцы вышли на свободу, пока Рик-младший еще сидел и должен был сидеть до конца жизни, если б после 30 лет заключения не получил "условно-досрочное". Рик-старший умер в 2014-м, но судя по закадровому голосу прототипа, сын, которому сейчас, стало быть, под полтинник, унаследовал отцовский оптимизм - говорит, все, что нужно для жизни, у него есть!

(comment on this)

11:47p - "Фаворитка" реж. Йоргос Лантимос
Интересно, а за русскоязычными пределами, во Франции хотя бы, "Стакан воды" Эжена Скриба еще не забыт? Потому что не скажу за нынешних двадцатилетних, но для всех, кто постарше, королева Анна, герцогиня Мальборо и мисс Эбигайль - почти такие же родные люди, как Чапаев и Штирлиц, в связи с чем узнать про их лесбийский любовный треугольник от какого-то грека многим, наверное, будет неприятно... "Стакан воды" и сейчас по московским сценам в нескольких версиях идет, одну из свежих я не так давно посмотрел в МХТ -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3875478.html

- но каждую непременно сравнивают с не теряющим популярности телефильмом Юлия Карасика - как же не вспомнить про него в связи с "Фавориткой", при том что Йоргос Лантимос закручивает интриги, которые не то что советским зрителям, но и французским драматургам 19-го века в голову не пришли бы?

Еще недавно всякий школьник в СССР знал, что мисс Эбигайль Черчилль была безобидной простушкой, герцогиня Мальборо злобной интриганкой, а королева Анна наивной, подверженной сторонним влияниям несчастной, одинокой, влюбленной женщиной на троне в короне. Пожалуй, меньше всего от Лантимоса пострадал советский имидж королевы Анны, последней из Стюартов, хотя и она превратилась в опухшую тупую старообразную истеричку, страдающую подагрой и ворохом других заболеваний, после семнадцати выкидышей (все перечисленное, впрочем - из достоверных источников известно, а дальше начинаются фантазии) символически заменившую потерянных детей ручными кроликами и за отсутствием мужа утешающую себя лесбийскими ласками. Эти ласки Анна получает от леди Мальборо - Сара ее подруга детства, но кроме того, государственно мыслящая женщина. В мелодраме Скриба герцогиня отправляет мужа на континент воевать с французами, чтоб закрутить роман с офицером дворцовой гвардии Артуром Мэшемом, а тот влюблен в обедневшую аристократку Эбигайль, родственницу герцогини, что служит при королевском дворе. В фильме Лантимоса женщины, кажется, вовсе не нуждаются в мужчинах, по крайней мере как в самцах, физически - Эбигайль выходит за Мэшема замуж, пользуясь его влечением, лишь чтоб поправить свой утраченный статус. Пятнадцатилетнюю отец проиграл ее в карты толстому немцу... - так Эбигайль вспоминает о своем прошлом, взывая к женскому сочувствию и герцогини, и королевы, насколько правдива ее печальная повесть - вопрос, но однозначно девица бывалая, тертая, с опытом. Ко двору она прибывает, вымазанная грязью, смешанной с дерьмом - вывалилась по дороге из кареты, а оказалось, что земля "унавожена", якобы в знак протеста. Мотив грязи дальше возникает снова - с подачи новой любимицы, старающейся оттеснить от трона, от постели и из сердца королевы герцогиню, Анна принимает грязевые ванны, облегчающие ей боли в ногах.

Вообще выбивающаяся "из грязи в князи" Эбигайль считай что ведьма - ну в травах точно знает толк, и начинает с того, что готовит Анне целебные примочки, а затем уж и иного рода "примочки" пускает в ход - языком она во всех смыслах не хуже Сары работает. Отраву Эбигайль подсыпает и Саре - расчет оправдался с лихвой, герцогиня в беспамятстве с прогулки попадает прямиком... в бордель, откуда ее с трудом удается вызволить премьер-министру; от приключения на щеке Сары остается безобразный шрам, который она вынуждена прикрывать повязкой. Анна дура дурой, а смекает, что за нее идет борьба - но до поры ее это забавляет и даже всерьез радует: опухшая, страшная, в гриме, наложенном для приема русской посольской делегации (увы, послы не появляются в кадре - а я бы на них поглядел) напоминающая, по словам леди Мальборо, "енота", королева хочет чувствовать себя любимой, желанной. Но и Сара, и Эбигайль хотят от Анны совсем другого - доступ к телу королевы, буквально и метафорически, для них лишь рычаг власти. Поэтому когда Эбигайль уже после опалы герцогини Мальборо пускает в ход еще один козырь и дискредитирует окончательно Сару тем, что та будто бы переводила неучтенные казенные деньги мужу в немалых суммах - непонятно, врет ли она как всегда или просто пользуется открывшимися сведениями и супруги Мальборо за спиной у королевы действительно воровали из госбюджета (этот мотив, кстати, развития не получает - может и воровали, с них, с герцогинь и герцогов, станется).

Понятно, что "Фаворитка" - тройной бенефис актрис Оливии Колман (Анна), Рэйчел Вайс (Сара) и Эммы Стоун (Эбигайль), в котором трудно выделить одну "звезду": три женские образа равно объемны и значительны. Мужские персонажи при таком раскладе заведомо второплановы - тем не менее от Николаса Холта, напудренного лорда Харви в парике, лидера тори, защитника интересов дворянства и "пацифиста" из корысти (леди Сара требует повышения налога на землевладельцев, чтоб продолжать войну с Францией, Харви всячески старается тому помешать и пользуется услугами Эбигайль, а та использует его влияние на королеву) глаз не оторвешь: уже не "малыш" и не "молокосос" и только еще в перспективе "одинокий мужчина", Холт здесь и из-под пудры глядит на все своими сияющими глазами так, что остается удивляться, почему не обжигает ни одну из трех баб (вот же старые лесбиянки...). Невнятным и невзрачным получился Мэшем, персонаж Джо Элвина: Артур Мэшем в пьесе Скриба - герой-любовник, тут он ни рыба ни мясо, ни на что не годен, только для проформы и нужен. Ну и еще меньше "повезло" лорду Мальборо - два невнятных, к сожалению, эпизода хорошего актера Марка Гейтисса (но по крайней мере он хотя бы не остается внесценическим лицом).

Лантимос в "Фаворитке" не отказывается полностью от составивших ему репутацию вычурных аллегорий, но переносит их на неожиданную почву, и вместо абстрактных футуристических антиутопий предлагает тоже, в общем, антиутопию, только в стиле ретро, костюмную, помещенную в исторический и весьма подробно разработанный антураж, к тому же, как ни крути, с участием реальных персон. Между тем "историзма" в "Фаворитке" Лантимоса не больше, чем в "Стакане воды" Скриба, если брать сюжетно-характерологический ее план, а что касается визуального аспекта, то парадоксально в ее "картинке" соединяется несколько уже устаревшая, вышедшая из моды натуралистическая тенденция в духе "Королевы Марго" Патриса Шеро, с одной стороны, "маньеризм" формалистских изысков а ля Гринуэй, с другой, замешанная, с третьей, на основательности, монументальности, стилизованной эпичности "Барри Линдона" Кубрика, а вдобавок к тому - понимание "костюмности" как чистой условности (типа "Марии-Антуанетты" Софии Копполы): неудивительно, что временами "Фаворитка" начинает смахивать на что-нибудь вроде "Ржевский против Наполеона", хотя даже это не делает ее нелепой, тем более смешной, а иррациональные, ирреальные детали (касаются ли они бытовой обстановке или жестов, мимики персонажей) не разрушают общего строя картины.

Если уж что "Фаворитку" - в моих глазах - и способно подпортить, но, как ни странно, чрезмерная эмоциональная наполненность женских образов, подробная, "по науке", игра актрис: сдержанность, присущая персонажам предыдущих, куда менее любопытных в целом, на мой взгляд, фильмов Лантимоса "Лобстер" --

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3220908.html

и "Убийство священного оленя" -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3896463.html

- здесь пришлась бы куда как кстати. А для "эмоций" хватило бы Шуберта за кадром, того самого, что и в упомянутом "Барри Линдоне" Кубрика: медленная часть трио Ми-бемоль мажор, впервые возникающая, когда Сара видит Анну и Эбигайль в постели, и возвращающаяся снова ближе к концу в момент, когда изгнанница Сара выдавливает из себя "извинительное" письмо к Анне, которая Эбигайль все равно бросит в огонь. Благодаря фестивалю "Возвращение", где это трио Шуберта было незабываемо исполнено два года назад -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3503237.html

- я припомнил, что использованные Лантимосом (как и Кубриком в "Барри Линдоне", как и Триером в "Нимфоманке") фрагменты основаны на мелодии шведской народной песни "Глянь, заходит солнце".

(2 comments |comment on this)

11:48p - "Молокососы" (1 сезон), реж. Чарльз Мартин, Саймон Мэсси и др., 2007
От нечего делать телекритики (не те, которые по диссидентским закуткам смеха ради с дежурным возмущением и неприкрытым сладострастием ток-шоу для "несмотрящей телевизор" интеллигентской тусовки пересказывают, а настоящие) сравнивают свежее "Половое просвещение" с давнишними "Молокососами" - за новинками я не слежу и допускаю, что "Половое просвещение" стоит таких сравнений, а к "Молокососам" обратился в связи с тем, что главную (не номинально, потому что основные персонажи как бы равноправны, но фактически так) роль в них играет Николас Холт, здесь уже не "малыш", как в одноименном фильме с Хью Грантом, но еще совсем юный, приторно-сладенький мальчик, из которого сейчас вырос, да пожалуй что пока и не вырос, а в процессе, настоящий, значительный, выдающийся актер универсального дарования.

В "Молокососах" дозревающего "малыша" используют по прямому назначению - на амплуа пафосного дерзкого красавчика с "червоточиной", но при всей схематичности сценариев каждой отдельной взятой серии (особенно той, где действие происходит в Мордовии! что вдвойне обидно, но, видимо, неизбежно) драматургия проекта в целом - говорю за 1-й сезон - такова, что несмотря на простоту коллизий, лакуны в разработке характеров и (печалит настолько, что даже не раздражает больше...) за края зашкаливающую идеологию (мультикультурализм, толерантность: африканцы, геи и мусульмане непременно, без вариантов, входят в комплект поставки) герои и Николаса Холта, и почти всех остальных молодых артистов (многие впоследствии прославились) получаются убедительными, живыми, сложными, за ними интересно следить, их хочется понять.

Девять серий первого сезона, несмотря на принципиальную для сериального формата незавершенность (финальный эпизод венчается по сути музыкальным клипом) - в своем роде "замкнутый цикл", закольцованный подобиями пролога и эпилога, между которыми семь "новелл", в центре внимания которых оказывается тот или иной герой. Набор героев, положа руку на сердце, довольно стандартный по типажам, характерам, социальным статусам... Хотя последнего это касается в меньшей степени - совсем уж маргиналов или сверхбогачей тут нет, но все-таки разница и в материальном обеспечении школьников, вроде бы однокашников, постоянно ощущается. Разумеется, старшеклассники слушают музыку, занимаются или хотят заниматься сексом, участвуют в конфликтах, имеют проблемы в школе и в семье - но каждый со своей спецификой.

Кэсси (Ханна Мюррэй), которая в начале сериала выходит из психиатрической клиники, а ближе к концу попадает туда снова после попытки самоубийства, сперва кажется просто дурковатой и малоинтересной, но постепенно Кассандра, таково полное имя героини, раскрывается неожиданно. Красавчик Тони, герой Николаса Холта, собирается лишить девственности своего лучшего друга Сида - не сам, конечно, а с помощью знакомой девушки; но его собственная подружка Мишель, которой Тони присвоил обидное прозвище Буфера (Мишель огорчается, но терпит), отказывается от сомнительной чести, и тогда в оборот берут только что выписанную из лечебницы анорексичку Кэсси. Все вместе ребята отправляются на вечеринку, для чего Тони попросил Сида купить 30 г травы в долг, Сиду впарили 100 вместо 30 и поставили "на счетчик", причем поставил полоумный усатый карлик, который потом окажется в той же группе психотерапии, что и Кэсси. Девушка же, как будто выписали ее преждевременно, теряет контроль над собой и Сид остается при своей девственности с долгом за наркотики, которые утонули в реке, когда герои бежали с вечеринки на угнанной машине.

Развитие линии Кэсси идет, если разобраться, по стандартному пути, но все равно такого поворота не ожидаешь: Кэсси в Сида влюбляется, а он, влюбленный в Мишель, девушку своего лучшего друга, постепенно влюбляется в Кэсси - чисто тинейджерская, казалось бы, шняга, но может быть самая трогательная в "Молокососах" нота. Дело в том, что Сид в своих очках, вязаной шапочке, с плохими оценками в школе - одновременно и лучший друг, и полная противоположность Тони. Хотя надо сказать, уродцев в "Молокососах" нет, и Сид абсолютно нормальной, скорее приятной внешности подросток - просто фабула предполагает, что он по сравнению с "мажором" Тони - как бы "фрик". У Сида (Майк Бэйли) постоянно грызутся родители, его донимает отец, он плохо учится, хотя совсем не дурачок, и постоянно оказывается в ответе за все авантюры Тони, а тот и бабник, и шалопай, и отличник, и всегда выходит сухим из воды, походя декламируя наизусть из Шекспира! Но между тем именно образ Сида в сериале раскрыт глубже всего и именно он, по сути, объединяет разношерстную компанию в некое более-менее дружное сообщество.

У негритяночки Дэлл свои проблемы - понятно, что чернокожая героиня должна служить и служит образцом для подражания, она "хорошая", "правильная" девочка, занимается на кларнете, участвует в музыкальных конкурсах, старается всех со всеми помирить. Неудивительно, что собственной романтической линии у нее нет! Зато есть драматическая, связанная с семьей - Дэлл и ее черные братья живут с отцом без матери, та, насколько можно понять, умерла; отец, владелец клуба и музыкант - преуспевает, водит домой баб, к тому же белых, что заметно усиливает возмущение подрастающих детей поведением папы (вот если б наоборот - расизм бы вышел, а тут понять можно...); тем не менее отец, когда наркодилер, выколачивающий из сида долг за потерянную траву, попутно ломает кларнет Дэлл, папа ей новый покупает - конкурс она, правда, все равно не выиграет (расисты, наверное, вмешались... вот директриса музыкальной школы определенно расистка, заставляет Дэлл давать интервью на ТВ и демонстрировать хорошее отношение школы к "ученикам твоего происхождения"!), но останется при своих, вообще после "персональной" серии ее участие в дальнейших событиях сводится к сочувственному присутствию.

Колоритный Крис (Джозеф Демпси) - дебилоидный переросток-наркоман, тоже считай "сирота", но иного рода. Предметом насмешек над Крисом служит якобы крошечный член - его фото как-то стало достоянием общественности... Постепенно выясняется, что юноша много пережил (хотя дураком, похоже, был все-таки от рождения...), погиб брат, а тут вдруг пропадает мать, оставив 1000 фунтов - похождения с безумной растратой денег, которые приводят Криса буквально (!) без трусов на улицу - плана скорее комического, но вот у него-то романтическая, хотя тоже не без комедийного привкуса, линия имеется: малохуий тинейджер завязывает отношения с молодой и тоже слегка не в себе школьной преподавательницей психологии Энджи, которые достигают апогея, когда класс отправляется на экскурсию... в Россию!

"Русская серия" в "Молокососах", строго говоря, не удалась - но, корявая, нескладная и откровенно фарсовая, она тем вдвойне забавна. Британские школьники отправляются в "дикий затерянный край" - и не Москва имеется в виду, а какая-то мордовская глубинка, которая смотрится, надо признать, абсолютно аутентично, при том что многие местные пьют "на здоровье" и говорят с балканским (или типа того) акцентом. Стоит еще иметь в виду, что речь идет о России вчерашней, которая интересовала цивилизованный мир и вызывала умиление, а не страх пополам с брезгливостью (без брезгливости, впрочем, не обходилось и тогда - поделом). Многие бытовые детали - прежде всего касательно размещения экскурсантов на постой в какой-то общаге - напомнили мне пресс-тур от Бахрушинского музея в Кинешму, где у нас было вот почти все то же самое, разве что англичан на помывку выходят во двор и окатывают из шланга, а у нас в т.н. "гостинице" с десяти вечера до шести утра попросту никакой воды не было (британцы не "очерняют", а "лакируют"!); и размещались мы примерно так же - я жил в одной комнате с пиар-директором Юлей Литвиновой, которая мне водку приносила в постель, а "молокососов" распределяют произвольно, и мусульманин Анвар (будущий "миллионер из трущоб" Дев Патель) оказывается в номере с геем Макси.

Анвар и Макси - лучшие друзья, почти как Тони и Сид, но про последних известно гораздо больше, а про Анвара - только то, что он, с одной стороны, "обычный британский подросток", то есть туповатый и сексуально озабоченный, с другой - правоверный, совершающий пять раз в день завещанный предками намаз. Про Макси (Митч Хьюэр) кроме того, что он гей, художник и танцовщик, неизвестно вообще ничего - это единственный из ключевых персонажей, который существует словно вне семейно-общественных отношений, у него есть только компания школьных приятелей и собственная гомосексуальность, похоже, никак не реализованная, во всяком случае, не в пример остальным, у него нет ни влюбленностей неразделенных, ни случайных сексуальных связей. Есть лишь друг Анвар, который, что характерно, именно по приезде в Россию вдруг вспомнил, что для мусульманина гомосексуализм - это неправильно; Макси, красавчик, но не приторный и не выпендрежный, в отличие от Тони, обиделся и попросился поменяться номерами - переехал к Тони, а Сид к Анвару. Потом, уже в последней серии, конфликт разрешается - Макси соглашается прийти к Анвару на день рождения и анваров папа-мусульманин толкает речь в духе "я не все понимаю из того, что говорит мне Аллах, но надеюсь, он меня простит" - со свой стороны я не все понимаю про чудеса исламской толерантности, но причуды мультикультурной идеологии приходится принимать как неизбежный факт. Логично предположить, что Макси в Анвара тайно влюблен, но, во-первых, это напрямую не проговаривается, а во-вторых, о Макси хочется остаться лучшего мнения - он милый, художественно одаренный, с хорошим вкусом, и на кой сдался ему этот неумойка, которого даже русская баба Валя окатывает из шланга с удвоенным усердием ("ты грязный!"-"я такой и должен быть!").

Что касается все-таки российско-мордовского антуража и вписанной в него водевильно-авантюрной микро-фабулы - тут как раз Анвар выступает главным героем. Обидев друга Макси, он проявляет повышенный интерес к русской "спайс герл" Анке, что в трусах на заснеженном дворе топором рубит дрова под "Коробейников". В окне напротив Анвар видит, как Анку обижает пузатый мужик, и принимая его за ее отца, отправляется вызволять принцессу из лап дракона, подписывая на это дело, естественно, безотказного Сида, а пока Сид бегает от звероподобного мужика по заснеженному русскому мордору, Анвар трахает Анку, которая, оказывается, вовсе и не дочь, а жена мордоворота (больше смахивающего на балканского цыгана). Тем временем гей Макси утешается, распивая водку с едва говорящей по английски переводчицей Валентиной. А Дэлл и Мишель отправляются погулять, в местном баре имеют успех у местных ментов ("калинка-малинка", исполняется хором), которые и разруливают скандал, когда муж Анки врывается в общагу с ружьем - вытряхивают из гостей последние деньги, после чего британцев депортируют, а Валя, шлюха Анка с подставным отцом-мужем и менты, довольные результатом операции - конечно, все русские были заодно и единственной целью их банды было ограбить туристов - с водкой отмечают успех предприятия.

Пока про каждого из "молокососов" рассказывается отдельно, с драматическими подробностями, оттеняющими их трагикомические похождения и переживания, все загадочнее подсвечивается фигура Тони - слащавого самовлюбленного задиры: конечно, персонаж Николаса Холта не может быть подонистым - и он не такой. Но отдельной, посвященной непосредственно ему серии нет (что неслучайно - выходит все-таки, он фигура центральная, связующая для всего сезона), а на первый план он выступает в последних сериях. Сначала он ссорится с Мишель - та дает ему по морде, узнав, что Тони изменяет ей не только с другими бабами, но и с парнями. Навет сильно преувеличивает действительность - на самом деле в той же злополучной мордовской поездке Тони, когда переселившийся к нему Макси вконец расстроился из-за гомофобии Анвара, хочет сделать Макси минет и Мишель в полусне становится тому свидетелем. Очевидно (ну по-моему очевидно): гей-минет, как и все прочие эскапады Тони - просто выпендреж, к тому же Макси отказался (Хотя вот с его стороны это как раз удивительно и крайне неубедительно - что надо быть за геем, чтоб оттолкнуть юного Николаса Холта?!). Но для Мишель казус с минетом становится последней каплей, она разрывает с Тони, а влюбленный в нее давным-давно Сид как на грех увлекся Кэсси, и одинокая бродит Мишель связываясь с братом одной из пассий Тони, девицы из церковного хора. В отместку Тони, получив доступ к его телефону, рассылает фотографии его сестры-хористки в голом виде, благо сестра с удовольствием красавчику попозировала добровольно.

Далее тот же брат, ну вот уж он подонок, как водится, в свою очередь фактически похищает Эффи, младшую сестру Тони, накачивает ее наркотиками - чтоб Тони насолить. Вызволять сестру Тони подписывает опять-таки Сида, хотя и он готов был рассориться с Тони вконец. В подобных приключениях наконец-то проясняется - а стоило раньше догадаться (по тому, как он издевается дома над туповатым папашей, к примеру...), что Тони лишь изображает самоуверенного циника. Характеристика Мишель "все, что Тони говорит - либо шутки, либо оскорбления" точна, но относится именно к тому, что Тони говорит. Однако когда Тони вдруг говорит - тоже ведь "говорит" - "когда я валяю дурака, всем нравится... а мне нравится, что всем нравится... а я не такой..." - все-таки остаются сомнения, какой же он на самом деле. И чтоб не париться на этот счет, авторы делают ход конем, вернее, автобусом, который сбивает Тони в момент, когда он по телефону наконец-то - впервые под занавес девятой серии - признается Мишель (а не Буферам) в любви. Автобус здесь появляется буквально "богом из машины", как грузовик, к примеру, в фильмах Анны Меликян, и только чтоб не завершать первый сезон на контрапункте фатальной автоаварии, с одной стороны, а с другой, совсем уж надуманным братанием геев и мусульман, авторы отправляют Сида с Кэсси посидеть вдвоем на лавочке; уж кто другой, а Сид заслужил если не счастья, то покоя.

(comment on this)


<< previous day [calendar] next day >>
> top of page
LiveJournal.com