?

Log in

No account? Create an account
Широко закрытые глаза

> recent entries
> calendar
> friends
> profile

Sunday, January 20th, 2019
11:39p - "Tristia"/"Скорбные элегии" Ф.Эрсана в "Зарядье", хор и оркестр "MusicAeterna", дир.Теодор Курентзис
Испокон веков на Святой Руси принято было сочувствовать сидельцам, каторжникам, а пуще того узникам совести, стонущим по тюрьмам, по острогам бескрайней страны при всех друг друга сменяющих, но неизменно тиранических и кровожадных режимах. Наверное, еще и потому, а не только ввиду наличия возможностей, на концерте даже по курентзисовским стандартам наблюдалась исключительная концентрация вип-персон, столпов общества, печальников земли русской, что голодают за Сенцова, не отходя от фуршетных столов, и обязательно улучат свободную минутку между Брейгелем в Вене и пляжем на Сицилии, чтоб зачекиниться у Мещанского суда - в разбросе от Натальи Солженицыной до Алены Долецкой (про Аллу Гербер я уже лишний раз не упоминаю). Однако в понятие "стихи заключенных", на которые написано произведение Филиппа Эрсана, смысл вкладывается расширенный - это необязательно самодеятельный "блатняк" или подобие "русского шансона" (впрочем, не без того... "и вот сижу опять в тюрьме, не светит больше солнце мне" пермские хористы тоже поют! только без "на нарах, бля, на нарах, бля...", с погламурнее рефренчиком - вариативность фольклора это по-научному называется, а ежели попросту говорить - без "бля" то и не обойдешься...), благо в застенке, в плену и под домашним арестом в разные времена и отнюдь не только в России перебывали многие знаменитые, выдающиеся поэты, вот и "Тристия" примерно наполовину русско-, наполовину франкоязычная, хотя по ощущениям удельный вес русскоязычных текстов в ней больше, чем французских; а может просто поэзия Мандельштама, Эрдмана и Шаламова скорее опознается и прочнее запоминаются, чем пропетые без перевода по-французски строки, принадлежащие рецидивистам из тюрьмы Клерво, отсиживающим 10-20-летние сроки за убийства - скорбные элегии Филиппа Эрсана (еще и аллюзией на Овидия, о как глубоко) гуманно и толерантно уравнивает вторых с первыми.

"Тристия" номинально - "хоровая опера"; фактически, если брать не исполнительскую подачу, но собственно партитуру - в чистом виде оратория, вполне классическая по структуре, с сольными, дуэтными эпизодами, инструментальными интермеццо и т.п. Частей всего 33 - немало, но большинство коротенькие, некоторые длятся меньше минуты, так что общей длительности, чистой музыки - часа на полтора; потом еще, конечно, бурные продолжительные аплодисменты, переходящие в стоячую овацию - уж так полагается. Музыкальный язык Эрсана, если разобраться - эклектичен и в постмодернистском духе несамостоятелен, хотя вторичность здесь и не всегда носит откровенно стилизаторский характер, а все же заложена в авторскую концепцию. Крупная форма освоена, техники и приемы хорового пения эксплуатируются всевозможные, от фольклорных до сугубо академических, как классических, так и "продвинутых"; заметно, вместе с тем, в номерах франкоязычных преобладает религиозный средневековый строй, а в русскоязычных куда ярче проявляется элемент фольклорный (не без дежурных в подобных случаях еврейских мотивов). В принципе опус достаточно цельный, и кроме того, гармоничный, благозвучный, нередко и с ярко выраженной мелодикой, которая легко ложится на всякий, пусть и не слишком приспособленный к звуковым экспериментам, слух, через то усиливая, надо полагать, сочувствие к страждущим узникам не только создавшим использованные композитором стихи, но и многим иным, еще неведомым.

Однако формат исполнения, который и не желая приходится называть, с оговорками, "театрализованным", превращает опус ну если не в "оперный спектакль", то, при использовании света, дыма и т.п. вплоть до мерцания в руках некоторых певцов свечек из глубин матовых пластиковых "подстаканников" (перед началом еще девушка в черном платье по партеру походила, ладаном покурила... потом уж свет погасили, бывший диссидент Мейлах-мл. зачитал чуть-чуть из Шаламова и певица затянула "лежу давно я в одиночке и слезы давят грудь мою...") в действо с замахом на чуть ли не литургию - на грани, как водится, профанации и трэша, но опять-таки, с оговорками, нигде в откровенный, очевидный трэш не впадающее, и в плане музыкальном безукоризненное. На каждый номер, более того, и во время некоторых номеров, прямо в процессе пения, предполагается передислокация хора, перестройка всей "мизансцены": то кругом станут, то в каре выстроятся, то развернутся и разойдутся по видимости хаотично, то спустятся в партер... Упоминания имени режиссера в выходных данных проекта не нашел - остается предположить, что и этот крест Курентзис взвалил на себя... Инструменталисты ведут себя спокойнее, но тоже - бас-флейта на заднем балконе возникнет в начале, фаготист в конце, скрипач появится из-за кулис специально ради крошечного соло и исчезнет обратно. Прелестный момент - дуэтный "вальсок" в сопровождении баяна, разрастающийся до жанровой, характерной "картинки" при расширении состава певцов (вокальная женская группа) и инструментального ансамбля. А в центре, помимо ключевого для партитуры инструмента баяна (или это аккордеон такой кнопочный был?) - самолично Теодор Курентзис, временами скрывающийся от праздных взоров толпы за спинками хористов и шествующих вокруг него солирующих певцов, а порой и выдвигающийся к рампе, являя чело свое граду и миру, ну и в случае надобности, предписанной композитором, собственноручно колотящий деревянным молотом по бруску.

Хотя в принципе "неконвенционального" звукоизвлечения в "хоровой опере" немного, касается ли то вокальных техник ("сидельцы" могут всплакнуть, пошептать, запричитать - но в основном стройно поют хором, а то и дуэтом в терцию), инструментальных (баян, барабан... ну разве что в одном из номеров группа солистов присаживается на колени по периметру круглого столика, уставленного "тикающими" метрономами). Зато к движениям, дыму, ладану и свечкам в кульминационном эпизоде добавилась развернутое тремя солистами черное полотнище с надписью "аид" красными псевдо-греческими буквами - вот что означало, значит, хождение певцов кругами!

Все же главная экзотика здесь, вестимо - персона дирижера, а так-то в "Тристиа" мало что найдется, чего не мог бы написать благонамеренный советский композитор 1970-х годов, и не уровня Софии Губайдулиной, а пошиба, скажем, Юрия Фалика... в лучшем случае Валерия Гаврилина. Про Гаврилина я последнее время часто вспоминаю и диву даюсь, насколько он (вроде бы даже для адептов подобного рода музыки шедший всегда хорошо если вторым номером после Свиридова) сегодня - анонимно и подчас неосознанно - востребован композиторами других поколений и направлений. Ладно бы Илья Демуцкий, у которого гаврилинские характерные, ну очень узнаваемые приемы обнаруживаются и в оркестровой партитуре "Герое нашего времени", и в т.н. "опере" (ну будем считать...) "Черный квадрат". А Филипп Эрсан-то, поди, о Гаврилине и не слыхал... не, ну слыхать-то он может и слыхал, да не мог же впитаться тот ему под кожу, а вот поди ж ты, русскоязычные фрагменты вовсю отдают "Перезвонами", благо там тоже сквозной сюжетный мотив завязан на судьбу преступника, разбойника... и размах подстать эпический, почти "литургический", мистериальный.

Кроме того, довелось мне недавно видеть спектакль-диптих по двум вокальным циклам Гаврилина, "Русская тетрадь" и "Вечерок, самостоятельных, но режиссером Кириллом Вытоптовым объединенных, в театре п/р Елены Камбуровой (спектакль, правда, не вышел... но я его успел посмотреть раньше, чем отменили официальную премьеру) - и там как раз во второй части, "Вечерке", персонажи оказывались... ворами-домушниками, забравшимися не то в стариковскую квартиру, не то на склад, полный винтажных предметов быта; плюс к тому фортепианный аккомпанемент был переаранжирован музыкальной частью театра для инструментального квартета, по составу близкого к тому, что у Эрсана - тут и гадай, случайны совпадения-переклички или закрытый до премьеры (по причинам, не имеющим отношения к его художественному качеству) спектакль косвенно подхватил идею исполненной впервые почти три года назад в Перми "хоровой оперы" Эрсана, или французский композитор окольными путями что-то заимствовал у своих русскоязычных советских предшественников.

Так или иначе к финалу Эрсана и, соответственно, ансамбль исполнителей предсказуемо пробило на колокольный звон - и трудно представить эту музыку в каком-то другом и чьем-то еще исполнении, нежели Курентзиса и Ко; а еще труднее вообразить, чтоб на нее в другом исполнении собралась вся та же публика, что у Курентзиса на концерте была, элегически внимала, скорбно вздыхала, радостно украшала инстаграм.

(4 comments |comment on this)


<< previous day [calendar] next day >>
> top of page
LiveJournal.com