?

Log in

No account? Create an account
Широко закрытые глаза

> recent entries
> calendar
> friends
> profile

Saturday, January 12th, 2019
10:48p - руками не трогать: Марина Неелова в телеспектакле "Граф Нулин", реж. Кама Гинкас, 1999
Для Камы Гинкаса формат "телеспектакля", даже если речь идет о видеозаписи театральной постановки для ТВ, не очень привычный, а собственно телевизионных работ, кажется, у Гинкаса две. Одна сравнительно недавняя, выходила на моей памяти - "По поводу мокрого снега..." (по "Запискам из подполья" Ф.Достоевского, одному из важнейших в творческой судьбе Гинкаса тексту), с уже давно покойным - тем не менее, как ни печально - Алексеем Девотченко:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2308493.html

А про более раннего "Графа Нулина" я даже не знал, пока не прочитал, что есть и такая вещь у Гинкаса, в книге его интервью "Как это было". Много о "Графе Нулине" там, правда, Гинкас на говорит - упоминает, что из всех общих замыслов с Нееловой (а с ней и с Абдуловым, тоже ныне покойном, он же начинал репетировать Чехова, сразу в одной композиции предполагая объединить "Даму с собачкой" и "Скрипку Ротшильда", что потом стали самостоятельными спектаклями, с другими уже совсем исполнителями) это единственный реализованный, что инициатива, по сути, исходила от актрисы, что она увлекла режиссера заразительным, остроумным чтением поэмы Пушкина по телефону, преодолев его (ну якобы упорное) сопротивление, "совратив" Пушкиным - это, надо полагать, некоторое преувеличение (то есть преуменьшение режиссером своего вклада в общий результат), но и правда "Граф Нулин", предложенный сперва Нееловой как проект театрального спектакля, затем как запись на радио, и только позже воплотившийся в телефильм, не в пример "Мокрому снегу", вписывающемуся в "линию Гинкаса" важнейшими мотивами, кажется экзерсисом если не случайным и не проходным, то уж всяко и не "программным" для него. А все же некоторыми опорными моментами связан с "пушкинским" направлением в творчестве Гинкаса, прежде всего с постановкой (существующей тоже в виде телеверсии, кстати, и очень качественной) "Пушкин. Дуэль. Смерти", среди прочих - значительнейшим, выдающимся сочинением Гинкаса.

Важнейший момент "Графа Нулина" связан с тем, что героиня телеспектакля - женщина ("одна, в отсутствие супруга..."), и подан текст поэмы от женского лица, и события ее увидены, следовательно, как бы женским взглядом. "Рамочный" сюжет - сведения из биографии Пушкина, вполне хрестоматийные: про перебежавшего дорогу зайца, из-за которого Пушкин развернул оглобли и так не попал на Сенатскую площадь. Попал бы или нет, даже если б доехал до Петербурга - еще большой вопрос, но теми декабрьскими днями 1825 года в Михайловском как раз Пушкин и написал "Графа Нулина". И в этом телеспектакле, как потом в работе по "Запискам из подполья", возникает образ "мокрого снега", залепляющего лобовое стекло автомобиля, в котором едет героиня-рассказчица (кроме того, с "подпольным" - "подснежным" - героем Девотченко ее роднит наличие ручной видеокамеры - у персонажа Девотченко в распоряжении имелся киноаппарат). Примечательно, что Марина Неелова сама за рулем, ведет машину и в машине начинает повествование, а камера снимает ее или со спины, как бы с заднего сидения, в пол-оборота, или показывает в зеркале. А едет героиня... в музей-усадьбу Михайловское, где в ночь с 13 на 14 декабря 1825 года был написан комический "пустячок", поэма "Граф Нулин".

Основное "действие" моно-телеспектакля (не считая попадающих в кадр смотрительниц музея) разворачивается в мемориальных интерьерах и моментами напоминает стилизованно-театрализованную "экскурсию", но нарушающую демонстративно все правила поведения для посетителей музейных учреждений: героиня садиться на мебель, более того, ложится на "исторический" диван, "нагло" держа в руках табличку "не садится", на указатели "руками не трогать" она вообще плевать хотела, ведет себя по-хозяйски! Самая гинкасовская, пожалуй, деталь телефильма - эпизод, когда Неелова подглядывает в щель, оставшуюся от неполно закрытых створок двери или дверцы шкафа ("не видя в том ни капли толку, глядит она тихонько в щелку", ага!), и камера берет часть ее лица оттуда, "изнутри" - из шкафа ли, из коридора... Развязку и эпилог героиня договаривает снова в машине, на обратном пути через заснеженный лес, и снова вспоминает про "счастливого" зайца... в связи с чем пустячный рифмованный "анекдот" приобретает оттенок чего-то фатального... и вот это уже по-гинкасовски.

(comment on this)

11:24p - "Домашний арест" реж. Петр Буслов
Сравнения с Гоголем и Салтыковым-Щедриным абсолютно уместны, более того, необходимы, причем не столько в плане оценочном (хотя и с этой точки зрения "Домашний арест" их в целом выдерживает), сколько в более предметном, содержательном - перепрыгивая через советские сатирические традиции ("плутовского романа" в его раннесоветском изводе, "оттепельные" и более поздние, в том числе перестроечные комедии), "Домашний арест" отсылает напрямую к классике жанра середины 19го века, что, мне кажется, для авторов ход сознательный, принципиальный; пускай в сериале неизбежно хватает и актуальных, острых, "эстрадного" пошиба (но опять же - иногда высочайшего класса эстрады) приколов, основа тут - эпическая: если смотреть "Домашний арест", но не держать в голове "Мертвые души" с "Ревизором" и "Историю одного города" с "Господами Головлевыми", "Помпадурами и помпадуршами", "Пошехонской стариной" и "Современной идиллией", по-моему, восприятие сильно искажается и уж точно обедняется.

А если искать аналогии по-ближе, то я бы ставил "Домашний арест" в один ряд не с "Садовым кольцом", "Обычной женщиной" и "Звоните ДиКаприо" (очень радостно, что так много удачных и совершенно разных телепроектов вышло за минувший год, но они ни при чем), а с "Братом-2" Алексея Балабанова, и не просто по значимости явления, но и по сущностной, мировоззренческой основе художественного метода: вот уж двадцать лет недаром прогрессивная русская интеллигенция по поводу "Брата-2" морщится - мол, пропаганда фашизма-милитаризма, зло показано привлекательным... (одновременно другие фильмы Балабанова упрекают в противоположном, "Груз 200" и "Кочегара" - в "русофобии"... но то и другое, понятно, тупые интеллигенты делают не от большого ума) - так и авторов "Домашнего ареста" попрекают, дескать, в исполнении заказа ФСБ (из тех же примитивных соображений и по той же неизбывной причине: интеллигент глуп и способен рассуждать исключительно в рамках готовой матрицы, заранее зная ответы на все вопросы). А "Домашний арест" предлагает систему координат, в которой невозможно однозначно сказать, кто плохой, кто хороший, кто дурак, кто умный, кто друг, а кто враг, расклад оценок и взаимоотношений постоянно меняется, к финальной, вроде бы, нарочито (тоже ведь до карикатурности!) благостной развязке полностью отменяя его "окончательность", саму возможность подобной постановки проблемы.

Оттого легко сказать про "Домашний арест", пользуясь цитатой, относящейся изначально к "Ревизору": единственный положительный герой здесь - смех! Правда, стоит уточнить - в "Домашнем аресте" положительных героя два - смех и ФСБ. Что тоже, между прочим, в свою очередь, смешно. Кроме того, ФСБ - как, видимо, сила, осознаваемая (вне зависимости от оценочных позиций, демонизирующих или апологетических) фундаментальным, основным работающим и определяющим функционирование сегодняшнего русскоговорящего социума на всех уровнях (от политики до культуры, от экономики до коммунального быта) механизмом, в сериале представлена исключительно многообразно: в качестве некой обобщенной и рационально непостижимой институции она, именно она здесь двигает сквозной криминально-политический сюжет, но вместе с тем отдельные ее представляющие персонажи, лица, характерами заметно различаются: два командированных из Москвы агента, двое местных (начальник райотдела и его подчиненный, они же дядя и племянник), генерал из центрального управления (фигура полувиртуальная, присутствующая в формате селекторных совещаний на экране и лишь в заключительной серии выходящая из тени во плоти).
Collapse )

(1 comment |comment on this)

11:32p - "Мира", реж. А.Троицкий; "Русская смерть", реж. В.Мирзоев; "Верка-Фуэте" реж. И.Щербань
Кому и где пришла в голову объединить три самостоятельные и даже в разное время снятые - о несопоставимом качестве, несравнимом уровне работ, о темах, о целях и т.п. я уже и не говорю - фильма в альманах под дурацким названием "Время женщин", непонятно: "Кинопоиск" его вообще не фиксирует, равно как и не видит в упор двухлетней давности последнюю из трех короткометражек, две другие выдает просто как отдельные названия... зато по ТВ показали!

"Мира", реж. Андрей Троицкий, 2017 - поэтическая аллегория, формат ныне расхожий до невыносимости, но стилистически получасовая штучка вышла на лад и две ключевые актерские работы в них получились достойными. Героиня с характерным, символичным именем Мира (Полина Ауг) живет в избушке на отшибе с отцом, поскольку мать умерла родами, не выдержало сердце, и это у них семейное, наследственное, передающееся по женской линии заболевание, поэтому Мире рожать нельзя, да вроде бы и не от кого. Но она мечтает, и не просто о мужчине, а почти как Агафья Тихоновна, о военном, о высоком, и "чтоб руки сильные". Как по заказу является пришедший по дождю пешком в форме пограничника добрый молодец (Макар Запорожский" - "ехал в часть, высадили не там" - и сразу раздевается догола (промок же весь), ну а Мире того только и надо. Наутро, правда, с убытием парня (дело ж военное, а он не дезертир, да и девушку не насильничал, она сама к нему пришла в ночнушке) и возвращением отца следует семейная сцена, папа везет дочь в район на аборт - но благословенная Мира сбегает из клиники. Сомнительно-"романтический" казус, то есть, прирастает дежурной метафорической "духовностью", подается в дымке, бабочка бьется о стекло окна, все как водится на святой руси. Деятели Третьего Рейха, кстати, тоже полагали, что для улучшения человеческой породы можно откомандировать на короткий срок в ту или иную местность батальон сексуально активных эсесовцев - но фильмов про это, кажется, снять не успели.

"Верка-Фуэте" реж. Инна Щербань, 2017 - и вовсе, похоже, вгиковский диплом (а его режиссер в "Мире", кажется, мелькает как продюсер); не самый позорный, если сосредоточиться на технической стороны проекта, но уж больно нелепый по сути. В провинциально-курортный городок (причем это вроде ближайшее Подмосковье...) приехал театр "Фламенко" и режиссер Хавьер Наварро привез свою экспериментальную постановку "Кармен", но исполнительница главной роли получила травму и с забавным акцентом говорящий по-русски испанец в исполнении Дениса Клявера проводит кастинг на Кармен среди местного населения, который выигрывает преподавательница йоги по имени Вера. Допустим, Анна Нахапетова посимпатичнее, скажем, Алисы Хазановой, да и танцует получше - но ее Верка-Фуэте, закрутившая роман с испанцем Клявером, все равно смотрится смехотворно. А уж ревнивый и пьющий чиновник Кирилл, тайком от жены не оставляющий Веру в покое и препятствующей ее любовному счастью вкупе с международной карьерой - совсем курам на смех. Тем не менее, малость споткнувшись к финалу, в эпилоге сюжет выходит на картину совершенно идиллическую, и уже отнюдь не в подмосковном антураже.

Ну а где Мира, где Вера - там должна быть и Надежда. За нее отвечает Владимир Мирзоев. Его "Русская смерть", 2018, среди трех короткометражек импровизированного "альманаха" (котому больше подошло бы название "Бремя женщин"...) заметно выделяется профессиональным уровнем, но даже ироничный сценарий от натуги и претенциозности не спасает. Две сестры - младшая Надежда и старшая Валентина - живут в разваливающемся дачном домике после того, как Валентина продала квартиру ради поездки в Венецию. Что примечательно, в Венеции сестрам тоже не понравилось ("как в коллекторе"), а на даче вот-вот потолок рухнет, забор частично уже обвалился. С вечеринки Надежда приводит в дом пьяного беспамятного незнакомца, с надеждой неявной... - но может хоть потолок отремонтирует? Евгений Цыганов, устало воплощающий этот мужской архетип (вроде привлекательный, но никчемный, непригодный к употреблению самец интеллигента) вместо этого вовлекается в беседу на уровне:
- А вы что сейчас читаете?
- "Архипелаг ГУЛАГ"!

Помимо чтения, оказывается, Алексей, как зовут гостя, занят мыслями о своей жене, которую зовет ("не вслух, конечно") Псиной. Сестры уже и водку, и колбасу на стол поставили - бесполезно, Алексей все равно сбегает от них через дыру в сломанном заборе. Но у Мирзоева это не просто "время женщин" - это время для откровений, даже для Откровения. Отчасти в шутку, но тем не менее сестры живут в ожидании конца света, и далее: "Каждый русский после смерти попадает в такое место - ему выдают самовар, ведро варенья... сиди и жалуйся всю вечность". Собственно, смерти и светопреставления ждать и не нужно, и так все уже случилось (еще и
электричество вырубилось...) - в фильме это предъявлено наглядно, но чересчур навязчиво: про то, что за пределами видимой реальности, режиссер словно знает больше и увереннее об этом говорит, чем о живых людях с их заморочками.

(comment on this)

11:52p - "Соловьев и Ларионов" Е.Водолазкина на Другой сцене "Современника", реж. Айдар Заббаров
Не все спектакли, в которых артисты едят яблоки, поставлены учениками Женовача - но в спектаклях, поставленных учениками Женовача, с большой долей вероятности артисты будут есть яблоки! Кроме того, "школа" предполагает вынос какой-нибудь "атмосферной" детали из пространства сценического действия в фойе - я бы сам может и не заметил лежащей перед входом в зал на боку шкаф, но после третьего акта его наличие получило объяснение. А если говорить без шуток, Айдар Заббаров из последнего выпуска Сергея Женовача в ГИТИСе (помнится, он играл в дипломном проекте "Сто лет одиночества" - в "Одном дне в Макондо" уже отсутствует, некогда ему) чересчур быстро наработал (скорее получил...) определенную репутацию - я с подозрением отношусь к режиссерам-вундеркиндам, которые не успеют защитить диплом, а уже нарасхват по театрам, по городам: слишком много таких скороспелок завяли, не успев раскрыться (в том числе и начинавших раскрываться в "Современнике" непосредственно...) Предпочитаю недооценить дебют, чем потом с недоумением и сожалением вспоминать, как ярко режиссер стартовал, но как низко и как быстро скатился... Заббарову пока что, сдается мне, скатываться некуда, вернее, неоткуда - хотя по отзывам с прогонов можно было предполагать худшее. По-моему основные проблемы спектакля идут от материала, в известной мере от актеров, ну а режиссеру тоже, конечно, по молодости хочется "выразиться" ярко - и результат никому не приносит полного удовлетворения.

Стена с пробитыми прозрачными блоками (сценография Булата Ибрагимова) вызывает ассоциации с больничным интерьером, так что невольно подумаешь, не подселились ли Соловьев и Ларионов к Горбунову и Горчакову... - но эпизод в клинике на трехактный спектакль всего один, в последнем действии. Основные же события разворачиваются в двух временных планах: Крым, 1920 год, заключительная стадия гражданской войны, белый генерал Ларионов обеспечивает прикрытие эвакуации, сдерживая наступление красных на Перекопе; а спустя десятилетия юноша по фамилии Соловьев, уроженец захолустного городка, точнее, полустанка 715-й км, отправляется учиться в Ленинград на историка и там увлекается судьбой белого генерала, почему-то оставшегося в живых после прихода красных и дожившего до 1970-х; выбрав генеральскую загадку темой будущей диссертации, Соловьев отправляется в Крым - на тот момент еще бесспорно украинский, о чем в спектакле не упоминается не единым словом. Вообще звучащий со сцены текст Водолазкина удручает своей фальшью, искусственностью и изобилием непростительных, необъяснимых речевых анахронизмов - возможно, не по недосмотру (когда повествование удается перевести в прямую речь персонажей и задать эффект иронического остранения - еще полегче...), а отчасти сознательно они обыграны и в сценографии (телеящик, в котором мелькают Алан Чумак и "Санта-Барбара" - явно не из 90х, а куда более "древний"...). Зато по сюжету - гораздо менее замысловатому, чем предполагает завязка - можно представить, кого автор читал прежде, чем стал писать: от Каверина до Айтматова.

Весь второй, основной акт спектакля посвящен научно-любовным, исследовательско-авантюрным похождениям Соловьева на ялтинском курорте (один спектакль на Другой сцене "Современника", посвященный Ялте, едва успевший сойти с афиши, спешит сменить следующий...) - хотя у меня осталось ощущение, что играя своего героя Шамиль Хаматов до того озабочен тем, лишь бы не показаться чересчур полным (при том он совсем и не толстый, нормального телосложения для мужика "30+"), что об остальном думать уже не успевает... - поначалу не хватавший с неба звезд Хаматов за последние годы так вырос, так много набрал как актер в спектаклях Туминаса, Перегудова, Туминайте, и так интересно было за его развитием наблюдать... в "Соловьеве..." будто корова языком все слизала, увы (ну может это пока - обычно в таких случаях принято утешаться, что спектакль "будет расти"...). Соловьев знакомится с дочерью последней спутницы генерала, его соседки по коммуналке... больше всего не переставая удивляться, что "великий человек" закончил дни в коммуналке - интересно, а где должен был жить бывший белогвардеец, на сталинской даче?! Хотя всякое бывало на святой руси, конечно... В общем, Зоя (героиня Натальи Ушаковой) оказывается прошмандовкой и врушкой, но все-таки не без ее участия рукописи мемуаров, продиктованные генералом матери Зои, удается Соловьеву добыть. Знакомится он и с матерью, Ниной, и с соседским сыном Тарасом (Кирилл Мажаров), немолодым дегенератом, на поверку оказавшимся человеком поприличнее Зои и в Зою самоотверженно влюбленным.

Но главная "тайна", которую раскрывает Соловьев, состоит даже не в том, как удалось Ларионову уцелеть - это как раз скорее сюжетный поворот для водевиля, нежели историко-психологического исследования: всего-то краском Жлоба (характерное для "красного" с точки зрения позднесоветского интеллигента имечко..), которого при первой встрече генерал-философ Ларионов, смолоду ставивший над собой экзистенциальные эксперименты (даже фотографировался в гробу...) пощадил под предлогом, что смерть, дескать, не добавляет человеку опыта, не позволяет извлечь урока, в свою очередь отказывается расстреливать Ларионова после взятия Ялты, и тот остается жить в СССР. А его отряд добровольцев скрывается, рассредоточившись по Ялте в костюмах, позаимствованных... из театрального гардероба (нескольким предложено изобразить "грузчиков" с тем самым многоуважаемым шкафом из фойе...) Намного "удивительнее" якобы, что сын генерала, спившийся и опустившийся, из Ялты уехал - и куда же? Конечно, на тот самый пресловутый 715-й км, и там от него осталась дочь, подруга детства Соловьева, влюбленная в него Лиза Ларионова, первая в жизни Соловьева девушка! По мне удивительного тут разве что обстоятельство, почему всякий зритель, узнавая в первые минуты фамилию Лизы и сопоставляя ее с названием спектакля, начинает подозревать неслучайность совпадения, а второй заглавный герой за много лет серьезно, пристально занимаясь историей генерала Ларионова, в своей первой женщине даже его однофамилицу не угадывает?! Впрочем, тогда илиада Ларионова на одиссею Соловьева (а под конец он возвращается на свой 715-й км, но Лизы там уже нет...) не наложилось бы так ловко и Евгений Водолазкин не считался бы живым классиком.

Многие актеры играют в спектакле Заббарова, как это было и в студенческом, дипломном "100 лет одиночества" (с которым вот уж действительно неожиданно, парадоксально, "Соловьев и Ларионов" в чем-то ключевыми сюжетными мотивами явно перекликается! и печально признавать, что сравнение со студенческой постановкой - не в пользу профессионального репертуарного спектакля), по несколько эпизодических ролей. Особенно повезло Ульяне Лаптевой, выступающей тут практически в амплуа артистки комедии дель арте: она и библиотекарь Надежда Никифоровна (первый объект подросткового вожделения Соловьева - а разбитая стена задника щетинится ящичками старомодного библиотечного каталога), и колоритная сотрудница отдела культуры Ялты, и Акинфеева-мать (дельартовая манера существования особенно к месту для образа работницы прачечной отдела культуры...). Генерал Ларионов достался Максиму Разуваеву - когда-то (в 90-е и 2000-е) плотно занятому в репертуаре - из-за шинели нараспашку его Ларионов напомнил мне давнишнего героя "Четырех строчек для дебютантки"... - но сейчас за долгие годы впервые получившего значительную роль в родном театре. Стараясь говорить весомо, тихо и с внутреннем напряжением, Разуваев - от избыточного волнения, что ли? - не всегда доносит в полной мере текст... Впрочем, было бы что доносить: именно роль Ларионова в инсценировке (Разуваев указан ее соавтором) более всего изобилует тривиальными сентенциями с потугами на философическую афористичность, от которых еще более, чем от сексуальных сцен, где взрослые артисты старательно имитируют подростковый секс, делается неловко.

(1 comment |comment on this)


<< previous day [calendar] next day >>
> top of page
LiveJournal.com