?

Log in

No account? Create an account
Широко закрытые глаза

> recent entries
> calendar
> friends
> profile

Sunday, January 6th, 2019
9:59p - Оскар Рабин, Е.Антуфьев-Д.Краснопевцев, Василий Улитин, Дамир Муратов в Мультимедиа арт музее
Несмотря на халявные дни толкучки нет - народу много, и не обходится без обосратых младенцев (хоть что-то как европах...), но публика скорее приятная и по большей части молодежная. А из выставок только одну, правда, очень хорошую, графику Виктора Пивоварова, я успел посмотреть до нового года -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3915780.html

- остальные новые, хотя не все в равной степени достойные внимания.

Безусловно значительная и удачно составленная (при том что, насколько я слышал, в авральном порядке, сверх плана - из собраний Манашеровых, Александра Кроника, как и Краснопевцев, из зарубежных фондов и частных коллекций) экспозиция-ретроспектива посвящена недавно умершему Оскару Рабину. Я бы не сказал, что она подобно текущей выставке Кабаковых в ГТГ -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3910354.html

- открывает художника заново, но многое помогает увидеть свежим взглядом, кое-что уточнить, в том числе и критично, скептически, и кроме того, демонстрирует единство, цельность советского и французского периодов творчества Рабина - что касается прежде всего мировоззрения и выбора тем, сюжетов, предметов изображения; в несколько меньшей степени - техник.

Три самые ранние вещи при входе в зал - они же и самые разные, сильнее всего отличающиеся от прочих работ за последующие десятилетия: "наивные" и смешные персонажи композиции "Без названия", 1957, такой же веселый "Лев", 1957, и схематичные графические "Футболисты", 1956. Но уже с конца 1950-х мир Рабина обретает привычные и не утраченные в дальнейшем до конца черты, приметы, характерные особенности, будь то акварели "Столичная", 1961, "Коты перед бараком", 1958, железнодорожный пейзаж "Закрой сифон!", 1958 (название по одноименной табличке среди путей), отсылающая к лубку, а вернее, к стилизованному под лубок модерну рубежа 19-20 вв. "Русь", 1959; или живописная, экспрессивная (казалось бы, предмет вовсе к тому не располагает...) "Цистерна", 1957, или не так давно показанный на большой выставке "Оттепель" в ГТГ "Оптимистический пейзаж", 1959:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3604389.html

Иногда удается сопоставить решение одного и того же "сюжета" в живописном и графическом вариантах, как, например, с "Помойкой № 8": живописная во всех отношениях "Помойка" совсем не та, что акварельная, где на первый план выходят мотивы и подтексты сказочно-фантастические. Ранней и очень хорошей графики вообще много: "Автопортрет в окне барака", 1963; "Моя жена. Портрет Валентины Кропивницкой. "Королевство Лианозово", 1964. Фломастерно-акварельный "Автопортрет с рыбой и уксусной эссенцией", 1965; "Автопортрет с женой", 1965 (между персонажами вклинивается огромный будильник!). Жанровая зарисовка тушью "В пивной", 1958. Рисунки фломастером "Барак-церковь", "2х2=4. Корова у забора", 1964, "Похороны барака", 1968, "Натюрморт с лампочкой, бутылкой и стаканом", 1964. Линогравюры "Деревня Прилуки. Отражения", "Барак с луной", 1969; полуфантастическая - или просто так неузнаваемо изменилась она с тех пор? - акварельная "Трубная площадь", 1961.

Но немало и крупноформатных живописных холстов - "Окно Валентины", 1965, "Натюрморт с бутылкой и газетой" 1973; хрестоматийный образ металлического "Рубля", 1966 (в графическом варианте на бумаге - 1964); выделяющаяся колористически (красно-оранжевые тона) и тематически "Грузия", 1962; растиражированные "Пейзаж с культурой ("Советская культура")", 1968 - обрывки газеты, рыба, подсолнечное масло, дым от кривых домиков; "Русский поп-арт № 3", 1964 - водка и селедка крестом (грубо, но точно схвачено!), "Нотр-дам де Лианозово", 1962; "Скрипка и ромашки", 1971 (ромашки, что характерно, в банке из-под херсонского томатного сока, с этикеткой на украинском); один из лучших на выставке натюрмортов "Лампа и платок", 1974; "Скрипка на кладбище", 1969; "Неправда", 1975 (снова селедка на газете); пейзаж с транспарантом "Ура!", 1965, "Новые дома с синим небом", 1967, "Розы над городом", 1967; "Барак с нарисованной фигурой", 1961; "Рваный ковер с портретом Сталина", 1965. Формы обыденности - предметов, пейзажей, реже лиц (лица Рабин не "искажал", и портреты, особенно женские, у него неизменно лиричны - будь то изображения Валентины Кропивницкой или романтичный, чудесный "Портрет Надежды Эльской", 1975; или графическая "Мадонна Лида" - портрет Лидии Мастерковой, 1964) - у Рабина мутируют, ломаются, "оплывают" - но не утрачивают узнаваемости, а скорее наоборот, в этом, наверное, главный парадокс его живописи, не уводящей от обрыдлой реальности, но возвращающей к ней.

С 1970-х и особенно в 1980-90-е изображение у Рабина нередко становится объемным, он прибегает к приемом коллажа, ассамбляжа: "Городской пейзаж с игральными картами", 1973, "Гангстерский натюрморт", 1993, рельефная композиция "Строительство", 1992. Выполненные же в прежней технике, картины на "французском" материале внешне мало отличаются от лианозовских видов - как "Часовня в Провансе", 1994 - ср. "Кладбище в Лианозово", тот же 1994, или "Ярмарка вин", 1991, "Кафе "У мадам", 2004, "Апельсин", 1991: снова бутылки... только вино вместо водки и колбаса вместо селедки - в чем хочется подозревать самоиронию художника! Или известная, уже мною виденная прежде композиция "Дом и сарайчик", 1992, с двумя "мультяшными" зверюшками на панелях из оргстекла поверх холста. Рабин в Москве много рисовал окрестности Преображенской площади - поскольку это как бы "мой" район, я обращаю внимание на соответствующие картины, но на теперешней выставке обнаружил лишь композицию "Письма. Б.Черкизовская улица", 1965.

Черный юмор и неподдельный, нешутливый интерес к мотивам скоротечности, конечности жизни, безусловно, привлекает внимание - вместе с тем, говоря откровенно, эксплуатация образов кладбища, тем более Распятия, иконографии и т.п. не в чисто иронических формальных целях (как, например, в картине "Улица имени пресвят. Богородицы", 1977), а вроде бы с серьезными задачами, с уходом в метафизику и только что не в мистику, кажется навязчивой и неискренней. А в иных случаях, как на графическом листе "Просто судьба - Гинзбург, Синявский, даниэль" - явно вопреки авторскому расчету отдает прям-таки трэшем (распятие, проволока - для своего времени, наверное, подобная композиция смотрелась вызывающе, сейчас она выглядит дико и пошло); или "Спас надо толстыми трубами"... - что касается труб, бараков, бутылок, селедок, железнодорожных путей, в этом Рабин неизменно достоверен, тогда как с крестами, спасами, иконами выходит у него незадача.

Или, например, полотно "Рубашка в городе" - аляповатая ночнушка заполняет собой большую часть пространства холста, развевающаяся на фоне привычных кривых крыш, но присутствие в композиции маленькой фигурки голой девушки также вносит элемент трэша, может и осознанного, но все равно для меня делающего картину менее убедительной, сближающей Рабина с малоинтересными мне Комаром и Меламидом - хотя вряд ли случайно именно Виталию Комару принадлежит текст предуведомления к выставке Рабина, где говорится, что Рабин "уникально соединил экспрессионизм с концептуальным поп-артом" - со знанием дела подмечено, но мне лично "экспрессионистская" составляющая у Рабина, предметная, узнаваемая, честная, намного ближе, понятнее, чем куда более умозрительная "концептуальная".






Проект "Диалог: когда искусство становится частью ландшафта", вернее, очередная (третья, насколько я понял) его часть - не просто "совместная выставка" произведений Дмитрия Краснопевцева и Евгения Антуфьева, тем более что первый давно умер; это своего рода "тотальная инсталляция", где главное - даже не отдельные предметы и не взаимодействие между ними непосредственно, но дизайнерско-архитектурное решение экспозиционного пространства, "среды", наполненной символическими деталями, артефактами, фотографиями, коллекционными вещами, ну и произведениями живописи, графики, скульптуры то же, где живопись, скульптура, образцы минералов и статуи-муляжи оказываются художественно равноценными, а может картины тут и менее важны, чем фейковые древнеегипетские статуи.

По части скульптуры - это как раз в первую очередь Антуфьев со своими (совместно с Любовью Налогиной) барельефами, а также авторскими пластическими миниатюрами, "декоративными" вазами, керамикой, масками, комично-жутковатыми деревянными статуями в колпаках и с прорезями вместо глаз. Наряду с ними по стенам выстроенного специально под экспозицию помещения - интерьер обретает сходство то ли с древним храмом, то ли с пирамидой... чем-то сакрально-мистическим как бы... - развешаны работы Краснопевцева из собраний ГМИИ, ГТГ, Романа Бабичева, Александра Кроника и других частных коллекций. Кстати, в музее личных коллекций ГМИИ в 1996-м (тогда он размещался в здании, где теперь Галерея искусств стран Европы и Америки) я для себя впервые - то есть давно и достаточно рано - открыл для себя Краснопевцева, так что некоторые из них на выставке сейчас мне знакомы даже слишком хорошо, хотя много и "новых", особенно среди самых старых, ранних вещей. Например, неожиданно яркий, "цветной" и конкретный пейзаж "Судак", 1957; мощными, сочными мазками (каких у Краснопевцева потом не будет) написанный натюрморт "Раскрытая книга и череп", 1947-49; графические листы "Коряги", "Ствол дерева", 1956; жанровые зарисовки "Жонглер", "На сцене", 1949; пейзаж "Пугало в поле", 1950-е. Более поздние - они и более узнаваемы - "метафизические" серо-черно-коричневые интерьеры и натюрморты (с ветками, раковинами и т.п.). Антураж дополняют предметы и фотографии из мастерской Краснопевцева. Насколько все это органично, а главное, осмысленно сочетается с тем, что предлагает Евгений Антуфьев - можно поспорить. Раздел, в котором Антуфьев пытается проследить сходство декора московского метро с природными формами, в первую очередь, морской фауны, показался мне и сам по себе малоинтересным, неубедительным, и в концепции выставочного проекта избыточным, чужеродным.






Фотохудожник Василий Улитин жизнь прожил необычайно, по меркам своей эпохи прям-таки фантастически долгую (1888-1976), но камерная выставка "Элегия", составленная из примерно 90 его работ, охватывает короткий период с начала 1920-х до 1930 года и представляет Улитина-"пикторалиста". Как знакомство с направлением в художественной фотографии, адепты которого стремились фотоизображение (при том что черно-белое!) максимально приблизить к живописному - любопытно, хотя разглядывать снимки размерами от почтовой открытки до почти что спичечного коробка непросто и утомительно, тем более что и запечатлены на них не какие-то экзотические вещи, а виды северных деревень и природы, крестьянские сценки, море, на паре картинок - зимняя Москва, а также неотличимая в платке от крестьянки жена фотографа.




Андрей Макаревич как общественная фигура и как музыкант у меня пиетета не вызывает, как художник и подавно привлекает мало, но к очередному его юбилею организованную выставку "И слышно: они поют", занявшую три зала на первом, уровня холла, этаже, я бегло посмотрел - и ничего для себя не открыл: графика практически любительская, "картины" на продольных распилах бревен занятнее хотя бы в плане техники, но изображены на досках либо рыбины (щуки и т.п. - это они, слышно, поют....), либо силуэты крошечных человечков (напоминающих - подозрительно - человечков кабаковских...): один такой пригорюнился, сидя на стуле, и голову на руки положил - называется "Одиночество" (вы подумайте...); другой, а может тот же самый, только на соседней доске, в шляпе спасается бегом от метели и собаки - мог бы на стуле спокойно сидеть... Еще на одной доске изображены в духе древнеегипетской настенной росписи бобры и люди - те и другие заняты строительством, параллель метафорична, но примитивна и в изобразительном плане невыразительна; ну так, полагаю, даже фанаты Макаревича не за художества его полюбили.




Еще одна, наряду с Василием Улитиным, профильная для бывшего "дома фотографии" выставка - коллекция Still art, фэшн-фото 20-21го вв. Очень разномастная - где-то "фэшн" доходит до трэша, кича и откровенной гламурной пошлятины (в первую очередь относится к "экспериментальным", "эстетским" полуабстрактным фотокомпозициям с использованием отдельных частей тела или элементов одежды; или, скажем, спекулирующей на идее расового и гендерного равенства "Танец" Жерара Рансинана, 2005, тупо отсылающий к Матиссу; апофеоз кича - Джованни Гастелл), но есть и по-настоящему увлекательные вещи. Начиная с Ричарда Аведона, который теперь постоянно на слуху в связи фотографией Нуреева, использованной для одноименного балета - Нуреева на выставке нету, но есть "Довима со слонами. Вечернее платье от Диор", 1955. Из той же эпохи и аналогичного плана снимки - Уильям Кляйн "Модели на съемках. "Кто вы, Полли Магу?", 1963; Норман Паркинсон "Венда и страусы", ЮАР, 1951; Дуглас Киркланд "Коко Шанель на диване в гостиной", 1962.

Но не только прикладные, журнальные фото - в экспозиции присутствует наряду с ними сюрреалистическая "Обнаженная, спускающаяся по лестнице", Гьен Мили, 1942 (расщепление голого женского тела в динамике); и современные композиции Майлза Олдриджа из серии "По мотивам Каттелана" (обнаженная рыжая, парящая под потолком безголовая лошадь, смурной охранник музея в углу и ряд мертвых тел под простыней в соседней комнате через проем); эротичный "Владимир I" Херба Ритца, хотя его же "Элизабет Тейлор", 1991, в пол-лица и с чалмой на голове, вполне "гламурно-журнальная" картинка; как и "двойная" Кейт Мосс с плюшевым мишкой на фото Рассела Янга, 2012. Классика жанра - Энни Лейбовиц "Елизавета Вторая в Букингемском дворце", 2007; целая серия черно-белых и цветных снимков Стива Шапиро "На съемках "Крестного отца" (как молоды все были...); "Балетная школа" Стива Маккари, 1990, с реминисценцией к Дега; две совершенно разные "Нади" Патрика Демаршелье, 1995 - одна "классическая", другая типа "экспериментальная": женский профиль-силуэт, выглядывающий из воды. Неоднократно к качестве персонажа встречается Ив Сен-Лоран - с мопсом на снимке Мишеля Конта, 1993 (ему же принадлежит эффектное фото Наоми Кемпбелл, 1993), и у Жан-Мари Перье, впрочем, Перье (здесь его "Карл Лагерфельд", 1995, в черном пальто на фоне заснеженной виллы, и "Битлз. Сигареты") недавно экспонировался в Центре братьев Люмьер на Стрелке, насыщенная, представительная была выставка (и курящих "битлов" там среди прочего тоже показывали):

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3713812.html




Наконец, уставший, уже не хотел подниматься на самый верхний этаж, но чтоб уж не возвращаться, посмотрел заодно выставку Дамира Муратова "Навсегда". Кураторы аттестуют Муратова как "одного из самых остроумных художников" - я бы его вообще не назвал художником в том смысле, что изобразительная (да и концептуальная тоже...) составляющая его работ убога и сугубо вторична по отношению к Кабакову, Булатову, Дубоссарскому-Виноградову, далее везде, и что еще важнее, несамодостаточна даже в тех случаях, когда работа сводится исключительно к "картинке". С "остроумием" чуть сложнее, потому что каламбуры, которые для Муратова становятся основой изображения (нередко оно к тексту и сводится...), может и сгодились бы для юмористической рубрики "Новой газеты", если б читающая ее либеральная интеллигенция хоть сколько-нибудь обладала чувством юмора и нуждалась бы в подобной рубрике. "В доме художника не говорят о бульдозере" (это весьма кстати в связи с выставкой Оскара Рабина, между прочим...), "Идешь и дешево", "Снежное небо над нами, таежный закон внутри нас", "В тлен не сдаемся" и т.п. - на любителя приколы. Лозунги "Вся власть советам да любовям" или "Земле - крестьян, заводам - рабочих" начертаны на кумаче - вот и все изобразительное, художественное "решение"; как и в стилизованном плакате "Отстанем и переотстанем". Давшая название персональной выставке работа "Навсегда" - воспроизведенная на холсте "панель" воображаемого "радиоприемника", где вместо городов и стран на шкале размечены человеческие эмоции... Стараясь иногда обходиться без текстов, Муратов в картинках и в объемных композициях выдает ту же по сути нехитрую карикатуру, будь то "настольный хоккей" с елками вместо антропоморфных фигурок, троящийся флакон "Тройного одеколона", или кошачья морда, проглядывающая в розовом бутоне ("Котик роза"). Иногда изображение по сути обманка - за "картинкой" скрывается опять-таки текстовый каламбур - "Live", словно, "написанное" (выложенное) из обрубков древесных стволов, по которым плесенью идут еще буквы, надписи. А уж с идеей "Ледокола "Егор Летов" Муратов совсем попал пальцем в небо: жизнь оказалась куда остроумнее "одного из самых остроумных художников", коль скоро имя Егора Летову предложили присвоить екатеринбургскому аэропорту - как вам такой каламбур, или не стоит в "доме фотографии художника" о нем заговаривать?



(2 comments |comment on this)

10:12p - что сакрального в груди: "Фото topless" Н.Блок в РАМТе, реж. Олег Липовецкий
Не специально и не концептуально, но и не случайно для меня новый театральный год (я имею в виду именно календарный год, а не сезон) уже который раз подряд начинается с РАМТа: у театра много разнокалиберных сцен, за последнее время еще прибавилось ("белая комната"), плюс "выездные" площадки - и на всех кипит жизнь, премьеры выходят одна в месяц минимум, а на дневные прогоны меня сюда пускают неохотно (то есть не пускают категорически, если только не пригласит сам режиссер... - тогда, скрепя сердце, не гонят), потому течение года я почти ничего здесь не вижу и в первые дни января стараюсь наверстать упущенное - все-таки РАМТ обладает определенной репутацией и хочется пополнение его репертуара по возможности отследить.

Спектакли при этом могу оказаться и неизбежно оказываются очень разного, мягко говоря, качества - которое уже при всем желании, при личной иногда симпатии к создателям, не спишешь на "неготовность" предпремьерного состояния. "Фото topless" идет несколько месяцев, накопились какие-то весьма доброжелательные отзывы, хотя и подозрительно абстрактные, в духе "как здорово, что появился еще один прекрасный спектакль для подростков!" Я, увы, не подросток давно, но школьники в зале присутствовали, актеры с подачи режиссера вступали с ними в диалог, однако от интерактива с беготней между рядами происходящее на сцене окончательно приобретало сходство с - в лучшем случае - эскизного плана затеей, ознакомительной театрализованной читкой. А стоило бы честно признать: "не готова" в данном случае пьеса Натальи Блок, проще сказать - материал абсолютно безнадежен даже по меркам школьного драмкружка, не то что уважающего себя профессионального театра.

Сюжет прост, как три копейки: Артему понравилась Кира, а Кире понравился Артем, они неплохо посидели на крыше, но поддавшись на провокацию приятелей, Артем попросил у Киры прислать фото ее груди, а когда та, поколебавшись, картинку выслала (причем не свою грудь, естественно), один из тех же дурковатых приятелей выложил ее в интернет, и Артем не поспешил удалить. Далее, как водится - хайп, он же зашквар (мне объясняли, что это не одно и то же, а наоборот, противоположные явления, но я опять запутался), лайки-перепосты, и вот уже по интернету разносится информация "Киры больше нет", Артем в отчаянии, а Кира просто ветрянкой от младшей сестры подруги заразилась и дома сидит. Папу, правда, уволили, за то что в ответ на слова начальника о дочери ударил его - "настоящий мужик", одобряет его подруга Киры. Артем пока еще не совсем настоящий, но есть надежда - в порядке покаяния он с дружками идет в школу в одеждах с принтами "рубенсовских" ню от шеи и ниже. Снова хайп-зашквар, лайки-перепосты, Кира и Артем целуются, всеобщая благость накрывает мир.

Автору никто не пытался объяснить, что ход с мнимым самоубийством девочки - это, как бы сформулировать поделикатнее, ...? Или, к примеру, что если 15-летняя героиня, общаясь с сестрой, вслух произносит "что сакрального в груди?", то, в принципе, можно уже обойтись далее без "чё?-ничё...", а перейти на александрийский стих? Вообще у меня от текста - а он проговаривается с ремарками вместе - осталось ощущение, что драматург (38-ми лет от роду тетя, и если верить информации из интернета - известная украинская ЛГБТ-активистка) все реплики сначала написала своими словами, как умела и как сама думает, а потом, откуда-то понахватавшись сленговых выражений, задним числом их добавила, кое-что заменила - настолько противоестественно сочетание "взрослых" (и тоже до неприличия заштампованных, клишированых) фраз с случайно вырванными из тинейджерской речи словечками. Ну да бог с ней, с пьесой - обычная графомания, аналогичный шлак сегодня производится в промышленных количествах (как и многое другое, импортируется зачастую из Беларуси под видом настоящей драматургии... ну или вот, как в данном случае, из Украины).

Но недавно встретил я на спектакле "Последние дни" нынешнего главного режиссера РАМТа Егора Перегудова, что-то сказал в шутку насчет своих заметок, а Егор серьезно в ответ: "Я же только за актеров обижаюсь..." Наверное, справедливо - актера обидеть легко, совсем мне этого делать не хочется, и все же... блин, ребята, нельзя же так! Настоящее чудо, правда, творит Алексей Веселкин-младший, в роли Артема почти безупречно органичный несмотря на всю драматургическую фальшь - он пока ею не "оброс"; увы, его партнеры по ансамблю, начиная с Людмилы Пивоваровой-Киры (которая, ну уж, простите, еще и "старовата", чтоб на голубом глазу 15-летнюю девочку играть), заканчивая приятелями Артема (Прохор Чеховской и Георгий Гайдучик) - хотя и они все заслужили лучшего, более качественного литературного материала - чем сильнее стараются имитировать подростковые ужимки, интонации, пластику, тем дальше уходят от "правды", как ее ни понимай; то же касается и единственной сколько-нибудь "возрастной" героини, старшей сестры Киры (Анна Тараторкина), которая сперва дает Кире советы, а потом, когда разразилась катастрофа, за собственными делами-свиданиями не находит для нее свободного времени.

Гаджеты, сети... А эстетика - будто из советских 80-х! Допустим, авторами спектакль рассматривается не как эстетский экзерсис, но в том числе, или прежде всего, как социальная, даже "воспитательная" акция - но тогда тем более (как, например, в "Особых людях" ТОМ Голомазова) и способ актерского существования должен быть тут совершенно иным! А если вместо этого молодые, но как ни крути, взрослые артисты зрителей-подростков стараются еще и "заводить", заранее "провоцировать" примитивным интерактивом, стоит ли удивляться, что те хамски себя на спектакле ведут, при том что пофиг им высосанные из пальца герои пьесы с их надуманными проблемными ситуациями, к тому же ходульно-оптимистически, дежурно, крайне неубедительно к финалу разрешающимися ради прямолинейной "морали"?

(comment on this)

10:15p - "Пирсинг" реж. Николас Песке
Смутные понятия имею о творчестве Рю Мураками, по роману которого снят "Пирсинг", но не похоже, что фантазия авторов фильма позволила бы им далеко уйти от первоисточника, коль скоро изобретательности визионерской им хватает лишь на то, чтоб стилизовать картинку под киноизображение 1970-80-х с характерными для него "ядовитыми" цветами. Миа Васиковска - актриса чудесная, но и за ней увлекательно наблюдать до какого-то момента, а в целом кино от первого до последнего кадра (хорошо еще час с четвертью выходит на круг) угнетает своей никчемностью.

Главный герой (Кристофер Эббот - непротивного вида парень, с телосложением у него порядок, но как актер не блещет ничем, здесь по крайней мере определенно) спать не может спокойно от желания зарезать кого-нибудь ножом для колки льда - подобный опыт у него был в детстве (всплывает флэшбеками девочка с кроликом... - досталось кролику или девочке, я не разобрал), но мечта с тех пор повторить его передалась отчасти даже его жене. А он женат, да, и уже мало-помалу примеривается штырем к собственному отпрыску-младенцу в колыбельке, так что супруга почитает за лучшее разделить с мужем подготовку к его "творческой командировке".

Все просчитано - снят номер в гостинице, заказана проститутка, мероприятие прорепетировано до секунды. Но нетерпение подвело: захотелось перенести дело на день раньше, а из-за занятности назначенной заранее девушки прислали другую (как раз Миа Васиковски ее играет). И не успел мужик расчехлить оборудование (в прямом и переносном смысле), как та, отправившись в душ, учудила: он занервничал, глянул в ванну - она там ножницами себе бедро крошит.

И не в первый раз - на теле у нее полно старых шрамов, как выясняется, когда после визита в больницу девушка приводит незадачливого клиента в свою чистенькую, дизайнерски обустроенную квартирку. Будто бы она и не прочь, чтоб он свое желание с ней реализовал, расслабился мужик, выпил - да так и повалился в корчах на роскошный ковер. Далее следуют эпизоды наркоманских глюков и воображаемого, привидевшегося ему взаимного членовредительства, не особенно жуткие, но уродливые и (нарочито?) фальшивые, с крупными непонятного происхождения многоножками, заползающими по лицу в рот и т.п., Кроненберг, экранизируя Берроуза, придумал бы что-нибудь повеселее.

При чем же пирсинг? Законный вопрос. Да просто Миа Васиковска прокалывает иглой сосок своей красивой груди, чтобы вставить в него "гвоздик" - вот тебе и пирсинг, без вопросов. Видимо, наутро (тут во время сеанса минут на пять отрубалось изображение и когда снова включилось, фильм назад не перемотали) герой, с вечера уже порядочно искромсанный "гостеприимной" хозяйкой, приходит в себя связанный, с резиновым шариком-кляпом во рту, все по науке, а девушка водит штырем ножа у него по голому (тоже, надо признать, красивому, плоскому, свободному как от жира, так и от "кубиков" избыточной мускулатуры) животу, и даже снова вдруг становится интересно наблюдать за Васиковской, как она к мужику ножиком прилаживается, а тот в панике, но слегка успокоившись, предлагает: "Может, сначала поедим?"... и все!! Не то 51-й оттенок серого, не то 105-я страница про любовь - вот и рассуди, который из инстинктов основной.

(comment on this)

10:19p - старая игрушка: "Виктор" реж. Тома Жилу, 2009
Сперва, увидев в телепрограмме название, подумал, что это сравнительно недавняя криминально-патриотическая копродукция с Жераром Депардье, который летом 2014го участвовал в конкурсе выборгского фестиваля, Депардье туда самолично приезжал, честно отработал пресс-конференцию, привычно повосхищался великой русской культурой ну и, конечно, влюбился в Заозерскую, даже сменил ради нее гостиницу (ну по ее словам, разумеется...):

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2895880.html

А оказалось, этот "Виктор" - чуть менее, но тоже достаточно свежая комедийная картина 2009го года с участием Пьера Ришара! Современная французская комедия (последних двадцати пяти, то есть, лет примерно... - по моим понятиям; я то-французские комедии смотрю с начала 1980-х, американские тогда не показывали) - ужас что такое: мало того что халтурные, идиотски несмешные поделки, так еще и через край напичканные идеологией (политкорректность, расовое разнообразие, изобличения капитализма-империализма-милитаризма - полный комплект лицемерной левацкой хуйни, которая ничем не лучше хуйни православно-фашистской); либо нечто беспомощное, старперское - вроде, к примеру, какого-нибудь "Кактуса" с участием того же несчастного Ришара. Что касается его непосредственно... - одно время Пьер Ришар мотался в Москву постоянно (немногим реже, чем нынче Депардье), и спектакли играл, и в мероприятиях разной степени паршивости участвовал (в те времена однажды мне довелось наблюдать, как его с командой по очередному убогому спектаклю притащили рекламы ради в стрип-клуб, он оттуда сбежал в ужасе, а раздосадованный, обманутый в ожиданиях хозяин стал и товарищей Ришара выгонять, чтоб, значит, даром не развлекались...) - надоел и кроме жалости, а потом и брезгливости, никаких эмоций не вызывал.

Тогда как "Виктор" по меньшей мере отчасти позволяет вспомнить, за что Ришара любили в 1980-е! При том что здесь он выступает в противоположном привычному амплуа - не трогательным простаком, случайно оказавшимся в экстремальных обстоятельствах, но благодаря честности и своего рода отваге сумевшего из них выпутаться достойно, а напротив, старым лисом, хитрецом, жуликом, даже, конкретнее, уголовником, во всяком случае себе на уме старикашкой, и тем не менее все равно обаятельным, милым, способным растрогать, а главное, рассмешить!

Прогрессивная журналистка-стажерка находит в одиноком пенсионере Викторе тему для материала, а прожженный циничный главред популярного издания, распространяющегося преимущественно в провинции (ох вот это мне знакомо!) идет дальше и запускает конкурс на "усыновление" якобы беспомощного старика, с призовым фондом в 150 000 евро! Победителями (не без подставы...) конкурса выходит обычное семейство, где фактически глава - не муж-подкаблучник, а жена, врач-диетолог, дама властная, совершенно не сентиментальная и даже за деньги изначально не желающего пускать в дом пожилого незнакомца. Однако у нее закручивается роман с беспринципным и неверным главным редактором (его блестяще играет Ламбер Вильсон), а муж и дети, девочка и мальчик-подросток, к деду привязываются, чего нельзя сказать о домработнице Гиацинте, с Виктором постоянно конфликтующей.

Герой Пьера Ришара, надо сказать, вопреки ожиданиям, совсем не убогий, нуждающийся в уходе полутруп, но старичок весьма импозантный, с иголочки одетый, в костюме и при галстуке, беспрестанно цитирующий Виктора Гюго. Правда, у этого лоска, выясняет вскоре та же прогрессивная девушка-стажерка, обескураженная неприятным открытием, имеется обратная сторона - Виктор добавил себе возраст (ему не 85, а "всего" 75), наврал про "сиротство" (у него жива жена, и официально он с ней даже не в разводе), а главное, про свое прошлое (криминальное, с отсидкой в тюрьме и подельниками, которые тоже постепенно выходят из заключения). Семейкой докторши-диетолога Виктор решил воспользоваться не столь беспардонно, как в свое время персонаж Юрия Никулина из "Когда деревья были большими", но тоже некрасиво: пока мамаша гуляет с редактором, ее домашние с дедом Виктором курят траву прямо в комнатах, спекулируют на бирже (причем неудачно, теряя сбережения!) ну и открываются на полную катушку. Зато и привязываются к "усыновленному" пенсионеру всей душой, прежде всего дети и особенно мальчик: "Повтори со мной историю, ты же помнишь войну 14го года!" В свою очередь Виктор от "внука" перенимает, и успешно, навыки обращения с интернетом, который ему служит, понятно, не источником для пополнения цитатника Гюго.

Неизбежная для сегодняшнего франкоязычного кино (с бельгийским дела обстоят еще хуже, чем собственно с французским) идеологизированность присутствует и в "Викторе", но по большей части доводится до гротеска и пародируется - в сущности, сюжет выворачивает наизнанку и социально-гуманистические установки (усыновление, забота о стариках и т.п.), и гендерные, то есть феминистские штампы (после главреда-подонка самая неприглядная и смешная фигура комедии - дама-диетолог, чью "правильную" еду не готов употреблять и ее любовник; а "прогрессивная" стажерка выглядит жалко со своей такой же дурацкой любовной историей с фотографом, завершающейся, впрочем, мирно). Пьер Ришар, пусть и постаревший, естественно, с годами, здесь вообще смотрится будто пришельцем из иных, лучших времен, когда снимался в "Высоком блондине", "Игрушке", "Побеге", "Близнецах", "Невезучих", "Папашах" (в последних трех, кстати - вместе с Депардье - отличный у них был комический дуэт!): к заглавному герою актер, вслед за сценаристами, беспощаден, вернее, играет его так, что Виктор не нуждается в снисходительности несмотря на приличный возраст и уязвимый социальный статус, вместо этого он еще и молодым да богатым готов дать фору. Когда журналистка-практикантка приходит к нем с идей "усыновления", Виктор подхватывает: "Называть мамой Мадонну, а папой Джонни Холлидея - это мечта!" Между прочим, Джонни Холлидей уже умер с тех пор... Тогда как Пьер Ришар здравствует, приближаясь к возрасту, который себе приписал его Виктор десять лет назад.

(comment on this)

10:22p - "Мелочи жизни" реж. Клод Соте, 1970
- Почему ты меня любишь?
- Потому что ты старая и страшная!


Это, конечно, типа шутка, Роми Шнайдер - красавица, даже, можно сказать, "красотка", и уж тем более не старая, до старости она и не дожила, ее давно нет на свете. Зато Мишель Пикколи здравствует доныне и еще недавно в свои почти 90 (девяносто!) снимался в главных ролях, скажем, у Нани Моретти в "У нас есть папа":

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2038708.html

Но в "Мелочах жизни" по сюжету Пикколи играет немолодого любовника молодой женщины. Элен, героиня Роми Шнайдер, живет только Пьером, хотя у нее тоже есть близкие, родители - но все они ее не интересуют. Тогда как Пьер, помимо Элен, с которой мечтает вместе уехать за границу, в Тунис, занят еще и бывшей женой Катрин, а главное, их с Катрин взрослым сыном, который изготавливает механические игрушки на продажу и тоже успел завести подружку; и отцом, которому за семьдесят, а он тайком от своей сожительницы (и это отнюдь не мать Пьера, которую он бросил давным-давно) крутит шашни с некой новоиспеченной вдовой, а у сына пытается разжиться деньгами; наконец, Пьер как солидный инженер-строитель имеет обязательства профессиональные и перед своим многолетним компаньоном Франсуа... Элен устает, ревнует, подозревает, что уехать они не смогут никогда - в очередной раз отъезд откладывается из-за планов Пьера провести пару недель вместе с сыном на острове, принадлежащем им с бывшей женой.

А начинается картина с автоаварии, в которую попадает Пьер, на большой скорости отворачивая от застрявшего посреди перекрестка грузовика, и далее снова и снова история, отматываясь назад, к дням с Катрин и еще маленьким сыном, к знакомству с Элен (на мебельном аукционе он у нее из-под носа "увел", перекупил антикварный комод...), возвращается к перекрестку, к разбитой и загоревшейся машине, к без сознания лежащему среди маков и незабудок (или что это за голубые цветочки там...) телу Пьера, к его внутреннему монологу, оказавшемся предсмертным - в больнице, куда героя успели все же довезти, он умер... И все переживания Пьера связаны с письмом, которое он написал, но не успел отправить Элен - сообщая, что решил ее бросить.

Не знаю, как в романе Поля Гимара, по которому снят фильм (вряд ли кто-то сегодня стал бы читать подобные книжки; кино - другое дело), а в картине Клода Соте смена настроения монтируется со сменой погоды: льет дождь - и Пьер решает с Элен порвать, уйти от нее; светлеет, проясняется - и он, заодно увидев близ трассы деревенскую свадьбу, решает, наоборот, сойтись с Элен ближе, вплоть до женитьбы. В предсмертном бреду, пока не "умолк музыкант" (последние слова внутреннего монолога...), череда будто случайно склеенных кадров из прошлого героя - немножко "под Годара" сделано, по моде тех лет, хотя задачи у Соте совершенно иные - завершается застольем воображаемой свадьбы Пьера, она же и поминки одновременно.

Сюжет же - и это любопытно - замыкается на бывшую жену: Катрин в вещах Пьера находит злополучное письмо, которое умирающий Пьер не успел сжечь и в последние минуты жизни о том лишь думал - и вместо него рвет, уничтожает сообщение о разрыве. То есть, с одной стороны, получается, что связь Пьера с Элен не разрушена с его смертью, но с другой, выходит, ближе бывшей жены у него все равно нет никого, никто лучше Катрин не способен был его понять. А всевозможные затруднения и заморочки, пресловутые "мелочи жизни", пусть и отравляют жизнь, но они же ее и составляют - пока она не оборвется, что произойти может в любую секунду, вопреки сколь угодно прекрасным планам, намерениям, предчувствиям. С этой точки зрения "Мелочи жизни" до некоторой степени любопытны и сегодня, а как произведение киноискусства устарели безнадежно; впрочем, в чуть меньшей степени (за счет экспериментов с монтажом и "сюрреалистических" предсмертных видений героя), нежели более поздняя, 1978 года, "Простая история" - в русскоязычном прокате переназванная "У каждого свой шанс" - тоже с Роми Шнайдер, которая у Соте за последние годы жизни снялась аж в четырех картинах:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3353312.html

(comment on this)

10:25p - "Это называется зарей" реж. Луис Бунюэль, 1956
С изумлением обнаружил, что главную роль в "Это называется зарей" играет еще относительно молодой Жорж Маршаль, которого я в совсем ином амплуа только что запоздало наблюдал в снятом Бернаром Бордери спустя ровно двадцать лет сериале "Прекрасные господа из Буа-Доре" по роману Жорж Санд, в роли благородного и неутомимого маркиза времен Людовика Тринадцатого, кардинала Ришелье, религиозных войн и мушкетерских приключений:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3937879.html

Позднее Маршаль сыграет у Бунюэля в куда более известных картинах "Дневная красавица" и "Млечный путь". А в "Заре" его герой - тоже благороден и неутомим, хотя не маркиз, всего лишь врач, работающий на Корсике У Валерио есть жена и любовница, но лирическая линия (фильм снят по роману Эммануэля Роблеса) здесь побочная, основная же интрига связана с профессиональной деятельностью и человеческой позицией доктора. Узнав об увольнении с местного ("градообразующего", так сказать...) предприятия рабочего Сандро, обремененного больной женой, доктор ходатайствует за него перед владельцем, но на замену уже выписан новый работник из деревни, который прибывает тоже с семьей, и нуждается в жилье, той самой площади, которую занимал, пока трудился, Сандро, и капиталист предпочитает не заморачиваться чужими проблемами. А оставшийся без работы и жилья корсиканец в отчаянии приходит к хозяину во время праздника и убивает буржуя выстрелом наповал - врач-гуманист прячет убийцу, пытается его спасти, вывезти тайно на континент, естественно, без успеха. Причем и семейно-любовный конфликт отчасти завязан на социальную проблематику, жена героя - дочь небедного человека, и взглядов мужа разделяет, то ли дело возлюбленная!

Все-таки более удивительного, чем Луис Бунюэль, не было и нет режиссера в истории мирового кино. У других великих тоже случались и провалы, и проходные работы, но фильмография Бунюэля в основном из проходных либо провальных вещей и состоит! Иногда он халтурил и снимал по две-три картины за год - как раз в том же 1956-м выпустил еще и "Смерть в этом саду" (Жорж Маршаль, кстати, и там играл - вместе с Симоной Синьоре), ну совершенно никчемную приключенческую ленту, которую, тем не менее, иногда до сих пор показывают, в отличие от "Это называется зарей", произведения, казалось бы, вовсе нехарактерного для мэтра, дебютировавшего прорывным, радикальным манифестом "Андалусский пес", и завершившего карьеру спустя полвека до сих пор не до конца разгаданным, но постоянно остающимся на виду, на слуху "Этим смутным объектом желания". "Заря" сделана в манере, близкой к "неореализму", который ко второй половине 1950-х уже шел на спад, то есть маститый Бунюэль здесь выступает скорее как подражатель, хватающий чужие находки, к тому же с плеча тех, кого не слишком высоко ставил (про "Рим - открытый город" Росселини он в "Моем последнем вздохе" резко-критично отзывается).

Тем забавнее, что масса шедевров оказываются продуктом скоропортящимся, а вроде бы посредственные, ничем не выдающиеся поделки и спустя десятилетия, "Это называется зарей" в том числе, отлично смотрятся. И ни протухший социальный пафос, ни сентиментальные до пошлоты метафоры (черепашка в подарок любимой, уличный котенок, которого герой Маршаля берет на руки и ласкает; вместе с тем - дежурные "антиклерикальные" выпады вроде безглазой скульптуры Христа, в чем, однако, истинной веры всегда чувствуется больше, чем в любой военно-православной шняге...) картину не портят, не боялся Бунюэль ни пошлости, ни пафоса, ни, наоборот, остаться непонятым, маргинальным - потому и велик.

(comment on this)

10:30p - "Стена" реж. Алан Паркер, 1982
О музыкальной составляющей - а она тут как бы главная, основная, драматургически концептообразующая - судить не возьмусь, хотя слыхал восторженные отзывы про недавнее выступление Роджера Уотерса в Москве, но он мне неинтересен ни как музыкант, ни тем более своими якобы "радикальными" и "прогрессивными" (на самом деле - идиотскими старперскими) высказываниями. А пересматривать "Стену" как произведение киноискусства сегодня, по-моему, просто невозможно - все эти пошлейшие мультяшки и убогие (по современным, конечно, стандартам - для середины 1970х, вероятно, прорывные) визуальные метафоры, марширующие колонны, распускающиеся цветочки... белые голуби и чернокрылые зловещие птицы... фууу! Но что стоит иметь в виду по поводу этой и прочей продукции фирмы "Революция Энтертеймент": выпады против масскульта реализуются средствами, заимствованными из масскульта; а антимилитаристский пафос фактически направлен против собственной армии - но не чужой; "верните ребят домой" - это ладно, про Вьетнам, а "главнокомандующий отнял у меня папу" - это про Вторую мировую, то есть не враг, объявивший войну, отнял у героя-"пацифиста" папу, а главнокомандующий "своей" армии, которая дала врагу отпор и победила! Впрочем, т.н. "пацифизм" в его неидеалистическом, практическом применении - всегда работа на врага, агрессора, поджигателя войны. А лично меня особенно умиляет доносящиеся из прошлого века "протестные" заявления насчет "13 каналов чепухи для свободного выбора" - хранители "истинного знания" и доныне, спустя десятилетия, видят источник зла, ну или по крайней мере главный способ его распространения, в телевизоре - а я-то помню, как в те 80-е годы, принудительно "борясь за мир" (попробуй только отлынивать - с детсада подписи под воззваниями, "ярмарки солидарности" и проч. - Уотерс слыхал что-нибудь
про "ярмарки солидарности"?) лишь мечтать мог о "13 каналах" (пускай чепухи), когда в моем распоряжении только две телепрограммы было, и показывали по второй то же, что по первой, только с сурдопереводом; видимо, на взгляд "прогрессивных" интеллектуалов, борцов за мир и всеобщую справедливость, такая ситуация много выигрышнее, больше располагает к свободе мышления и самовыражения.

(1 comment |comment on this)

10:32p - "На берегах пленительных Невы" реж. Илья Авербах, 1983
Восполнил пробел и посмотрел последний из до сих пор не освоенных фильмов одного из любимейших моих (не только среди русскоязычных) кинорежиссеров - но, правда, скорее для галочки, чем с удовольствием или хотя бы с настоящим интересом... У Авербаха, как у всякого гения (в том числе Бергмана, с которым его задним числом, и именно его из всех режиссеров советского кино, специалисты поставили рядом) случались и провалы, но это даже не провал, а халтура, пусть на свой лад любопытная.

Документальный фильм, насколько я понимаю, является частью международного проекта "Культурные столицы Европы", то есть картина заведомо "заказная". Ценного в ней - зафиксированные лица горожан (детей и подростков прежде всего), хотя и они порой отдают фальшью, слишком уж слащавы; а также ленинградские панорамы, снятые буквально "с высоты птичьего полета", не больше-не меньше. В остальном - дежурный науч-поп (соавтор сценария - Семен Аранович), малозанимательное краеведение, краткий курс истории Петербурга-Петрограда-Ленинграда с обычными для своего времени оговорками, от мучений, которые претерпели согнанные на строительство столицы мужики, до Ленина, объявленного руководителем вооруженного восстания в октябре 1917 года (при всем моем пиетете к Ленину его можно признать "вдохновителем" восстания, но уж никак не "руководителем").

Ну то есть несколько более обычного по меркам первой половины 1980-х "эстетская" (что касается съемок и монтажа), но в целом идеологически благонамеренная поделка: набор хрестоматийных сведений пересыпан столь же расхожими цитатами из Пушкина, преимущественно, ясно, из "Медного всадника". В рассказе о Петропавловской крепости упомянуты "поколения революционеров", томившиеся в имперской тюрьме - от Радищева до Горького. Наряду с историческими памятниками по возможности выгодно представлены в кадре приметы "развития" и "прогресса" (важная для периода "застоя" пропагандистская тенденция, помню хорошо!).

А за кадром, когда умолкает голос начитывающего текст Александра Демьяненеко, звучит слащавая романтическая музычка, подобранная Виктором Кисиным - что характерно, второй раз за последнее время встречается мне в титрах фильма вместо композитора упоминание ответственного за "музыкальное оформление", и надо же, прошлый раз я обратил внимание на эту деталь тоже в связи с "петербургской" киномифологией - "Белыми ночами" Ивана Пырьева по Достоевскому:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3926469.html

Что же до Бергмана, то любопытное совпадение, что примерно тогда же, в 1984-м, он сделал неигровую короткометражку "Лицо Карин" по фотографиям своей матери... Но, конечно, "Лицо Карин" - семейная, интимная даже история, а не то что краеведческая заказуха. Тем не менее некоторое сходство приемов и интонаций примечательно.

(comment on this)


<< previous day [calendar] next day >>
> top of page
LiveJournal.com