September 18th, 2018

маски

"Il Giardino Armonico", дир. и сол. Джованни Антонини в КЗЧ: Гайдн, Вивальди, Бибер, Джеминиани

Один из любимейших моих композиторов - Йозеф Гайдн, а Гайдн - он же как Бергман, в смысле "никогда до конца не пройти себя", разве что специально задаться целью "всего Гайдна послушать", да и то, если с перерывом на обед, наверное, не хватит жизни. А вот Джованни Антонини со своим ансамблем намерен записать ну пусть не "всего Гайдна", так по крайней мере все его симфонии - планирует завершить работу к 2032 году, я не доживу, а ему дай Бог здоровья и удачи!

Вообще не верится, что этот концерт был на самом деле, и я на нем присутствовал (записи в интернете, между прочим, не обнаруживается, хотя трансляция вроде велась...) - такое ощущение, что мне привиделся сон. Хотя открывая для себя время от времени, и по возможности регулярно, новые симфонии Гайдна (понятно, что "новые" они для меня - но их же много! мне до конца жизни, опять-таки, должно хватить "премьер"), и выбирая в интернет-каталогах из представленных исполнений, я последнее время, безотносительно к нынешнему концерту, отдаю предпочтение Антонини, и не только потому, что он часто следует первым, видимо, и по алфавиту, но также и по частоте прослушиваний; для меня важнее, что в его исполнениях, как минимум для первого знакомства с материалом, теми же симфониями Гайдна, оптимальных, легче всего "расслышать" произведение, уяснить его устройство - потом, немного освоившись, стоит и с другими версиями сравнить, но надо послушать Антонини в идеале - сперва, для начала.

То есть не то чтоб для меня стало неожиданностью специфика и качественный уровень звучания ансамбля "Il Giardino Armonico", эксклюзивность его репертуара - программа под общей шапкой «Баталии, безумия и прощания» - мастерство дирижера (и солиста-флейтиста в одном лице) Джованни Антонини, а все же отрыв полный.

С произведениями программы изысканного первого отделения у меня ровно так и вышло. Назови в ответ на вопрос о музыкальных предпочтениях Бибера - и едва ли тебя правильно поймут, в том числе и музыковеды, а не то что... И вряд ли кто назовет - но вот был, оказывается (я изумленный в антракте побежал справляться у знатоков о подробностях, благо Наташа Сурнина с Ильей Овчинниковым оказались неподалеку) такой "авангардист ...мнадцатого века", лихо использовавший диссонансы за столетия до Берга и Веберна, хотя и с другими творческими целями, скорее, как выражались позднее, "программно-изобразительными". В любом случае сюита Бибера - Генриха Игнаца Франца фон Бибера, 1644-1704 (иначе, вот-вот, совсем как в "Мушкетерах" у Богомолова выйдет - "когда женщина ириныпетровных лет влюбляется в Бибера...") с замысловатым, но характерным для эпохи барокко наименованием "Баталия" (Battalia à 10) для концерта уже стала "вертикальным взлетом". А далее за ней играли кончерто гроссо № 12 некоего Джеминиани - знаю, сколько симфоний у Гайдна (ну приблизительно...), а сколько чего у ентого Франческо Саверио Джеминиани - понятия не имею, и его кончерто гроссо - обработка сонаты Корелли, учителя Джеминиани, в свою очередь, построена как вариации на хрестоматийную тему La Follia. Слушаю и думаю: надо же - имя незнакомое, музыка неизвестная, а как будто я ее наизусть помню с детства... Тема, конечно, узнаваема - но однозначно дело еще и в том, как сыграть. И обе эти вещи, каждая на свой лад, оставили впечатление, что какому-то выдающемуся композитору 2-й половины ХХ века, масштаба Шнитке, пришла в голову фантазия синтезировать в лабораторных условиях "барочный концентрат", создать такое произведение, которое не сводилось бы к стилизации (у Шнитке подобные опусы есть), но воспринималось бы как самое что ни на есть барочное барокко, наиболее типичный его образчик, а в то же время ощущалось бы сочинением, написанным только что, ныне живущим автором!

С концертами Вивальди попроще, хотя эти два я тоже, по-моему, ранее не слыхал. В конце первого отделения сыграли - полное название по каталогу - Концерт для скрипки, двух флейт, двух гобоев, фагота, струнных и basso continuo соль минор "Per l'orchestra di Dresda", RV 577; в начале второго - Концерт для блокфлейты, струнных и basso continuo до мажор, RV 443. Антонини солировал в обоих, но и все остальные солисты, все участники ансамбля ему не уступали ни в технике, ни в музыкальности. А завершали вечер моим любимейшим Гайдном, причем опера "Необитаемый остров" незнакома мне даже по названию (ну точно - до конца жизни не послушать "всего Гайдна"...), соответственно и увертюра к ней для меня стала очередной "премьерой"; тогда как любую часть 45-й симфонии я угадываю с трех нот, но и увертюра, и симфония меня вдохновили одинаково. Допустим, вторую часть можно сделать "проще" - при столь изящной выделке, неспешном внимании исполнителей к каждой фразе, как у Антонини, современники Гайдна, пожалуй, заскучали бы - но играя на "исторических", "аутентичных" инструментах, обращаясь и к раритетным, и к хрестоматийным партитурам, Антонини остается музыкантом рубежа 20-21 вв., он живет сегодня, и музыка, им исполняемая - сегодняшняя. Гайдну (вот уж кто и не прибегая к диссонансам был настоящим авангардистом, концептуалистом, перформером; законодателем новых музыкальных форм, первым же их разрушающим - таким и остается по сей день) это очень подходит. Насколько я могу судить, Антонини не стремится ни к "реконструкции" (что было бы и невозможно, на самом деле - ни технически, ни интеллектуально; реконструкция неизбежно оборачивается профанацией; ну в лучшем случае, опять же, полуфантазийной стилизацией), ни, простигосподи, к "мистериальности" (как иные дирижеры-звезды, чьих имен мы не называем), ни даже к банальному "просветительству" (мол, вы не знаете такого композитора - а мы вам его предъявим и разъясним, что почем) - ему достаточно выйти на эстраду и четко программу отыграть, чтоб удалось чудо.

Возможно, мне послышалось - у валторн в менуэте симфонии какие-то типа киксы проскочили; да и сам Антонини наиболее виртузные пассажи в сольной партии концерта Вивальди слегка "смазывал" (но в человеческих ли силах сыграть их еще точнее?) - однако это все нестоящие внимания мелочи. И ведь что поразительно: энергетика, внутреннее наполнение у Антонини и его музыкантов - как на рок-дискотеке; а внешне, по манере поведения, по, так сказать, "формату" музицирования, коллектив сугубо "академичный", даже "старомодный" в самом лучше виде, вплоть до черного строгого костюма на руководителе (в чем вроде бы и надобности нет особой). И никаких потуг на "театрализацию" концерта, к чему склонны иные коллеги по барочному цеху ("Les Arts Florissants" Уильяма Кристи например). Исключением стала последняя часть симфонии Гайдна, но тут уж автор не оставил исполнителям выбора - тупо сидеть, когда твоя партия исчерпана, совсем ни к чему, а "уйти красиво" тоже надо уметь, но вот, кстати, недостаток "циркового опыта", пожалуй, сказывается, элемент шоу, судя по всему, нехарактерный для "Il Giardino Armonico", дается им хуже чистого музицирования, что, по счастью, не сказывается на впечатлении от концерта. И на бис они не "прощание" заново изображали (типа "прощаемся, но не уходим..."), а повторили "нормальный" менуэт симфонии, третью часть.
маски

"Нежность" реж. Джанни Амелио, 2017

Иной фильм режиссера, бывало, добирался и до московского проката -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/854985.html

- но этот, судя по тому, что и в телевизор он попал лишь благодаря программе К.Э.Разлогова (где, в свою очередь, отрабатывают свой гостевой шашлык приглашенные на ММКФ интуристы, на родине известные мало, но "в дикарях" способные сойти за видные творческие единицы; в данном случае это был актер Ренато Карпентьери, сыгравший главную возрастную роль), прошел в лучшем случае на фестивале, и то незаметно. Потому начинал я его смотреть с расчетом, что гляну, составлю беглое впечатление и брошу - однако против ожидания увлекся.

У живущего одиноко старика Лоренцо Бентивольо, похоронившего жену (к которой он был по-своему привязан, но говорит, что не любил, изменял ей, хотя когда обман раскрылся, бросил и любовницу тоже) есть взрослые дочь, переводчица в суде, и сын, художник или, во всяком случае, человек искусства. С родными детьми герой практически не общается и попытки их найти общий язык отвергает вполне по-хамски. Зато проявляет симпатию к поселившейся в квартире напротив него (через веранду крыши) молодой паре с двумя маленькими детьми. Женщина, вечно забывающая ключи, в юности ушла из дома, много попутешествовала с разными спутниками, пока не встретила супруга, а для него она стала первой девушкой, он мужчина мнительный, странный, но детей любит. Тем большим ударом для героя становится ужасное происшествие: однажды вернувшись домой, он наблюдает суеты полиции и медиков вокруг дома - сосед застрелился, перед этим убил детей и пытался убить жену, которая в тяжелом состоянии оказалась в больнице.

Так обрывая катастрофой трогательное, "нежное", но ни к чему не обязывающее сближение старика-соседа с молодыми людьми и их детьми, авторы выводят историю из социальной и во многом мелодраматической жанровой плоскости чуть ли не к притче, по крайней мере пытаются вывести. Старик, выдавая себя за отца пребывающей в коме соседки, дежурит у постели в палате - он уже почти верит, что действительно ее отец, в то время как его родные дети стараются к нему "пробиться" напрасно. Знакомится дедуля в палате и с матерью убийцы, но общение с ней не дает ей ответа на вопрос, почему он так поступил, что его толкнуло на безумное деяние.

Кстати, дочь героя, в молодости попутешествовавшая, подобно погибшей (а жертва сумасшедшего мужа в итоге умирает на больничной койке...) вернулась из Египта не только со знанием арабского языка, но и беременной. У старика, то есть, имеется родной внук, причем живой и здоровый, не в пример несчастным соседским детям, и к внуку старик расположен, он тайком забирает его из школы прямо с уроков, водит гулять, пытается угостить, но внук тяготится обществом деда, подарки принимает без энтузиазма, а предложение переехать к нему от матери даже не рассматривает. И в такой конструкции, чем дальше, тем более "притчевой", возникает "мерцание", подозрение, соседи с их безумной трагедией - лишь "проекция" достаточно обыденной, но по-своему также драматической семейной жизни героя. Хотя этот мотив авторами не доведен до ума, смазан и все-таки слишком привязан к быту, к реалистическому плану фабулы; что отчасти компенсирует неаполитанский антураж - в видах римских или венецианских история смотрелась бы иначе, но Неаполь с его реальным безумием в подобных случаях задает правильный фон, при том что в случаях совсем безнадежных, я имею в виду киношлак, попадающий на МММКФ, не поможет и он, см. "Неаполь под пеленой" из программы последнего фестиваля:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3799022.html

Динамичного сюжета с внятной развязкой подобные "Нежности" истории заведомо не предполагают, но помимо прочих мотивов в картине есть еще один. Дочь героя работает переводчицей в суде и, зная арабский, переводит показания нелегалов, наркоторговцев, соискателей "убежища". Попутно она слышит их тайные переговоры с родственниками и понимает, что ее подопечные лгут суду и соцслужбам, что они не беженцы, а наркокурьеры или еще что похуже, может вовсе террористы; однако ее попытки донести до чиновников информацию натыкаются на порядок: она лишь переводчик и никого не вправе судить. Мотив символичный и для фильма, несмотря на то, что взят вроде бы совсем из другой плоскости (трудности семейных взаимоотношений, конфликт поколений - и нелегальная миграция, наркоторговля), и мог бы что-то прояснить, уточнить, углубить в развитии основной темы, но режиссер Джанни Амелио и его картины - не тот случай, иначе бы о нем не только в программе К.Э.Разлогова можно было услышать, а его создателям не ММКФом и православным каналом "Культура" пришлось бы довольствоваться.
маски

Роберт Фальк и Константин Горбатов в музее "Новый Иерусалим"

Моя прошлая и первая поездка в "Новый Иерусалим" на вернисаж выставки Бориса Кустодиева получилась ознакомительной, очень интересной, сама выставка Кустодиева исключительно насыщенной, но слишком много я тогда не успел, привязанный к графику пресс-тура:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3750742.html

Сейчас, когда мы ездили частным порядком, втроем на двух машинах, и не зависели от чужого расписания, а могли составить собственное, я успел все, от прогулки по монастырской территории до музейной постоянной художественной экспозиции и собрания живописи Константина Горбатова, на которые прошлый раз не попал.

Хоть монастырь изнутри и выстлан собянинской плиткой, "благоустроен" по сегодняшнему московскому образцу (а плитка, как и в Москве, уже вспучилась и обкрошилась, но все же предпочтительнее разъезженных луж, если глядеть на фото столетней давности видно...), особый смысл его посещать имеет в солнечный день, иначе невозможно оценить главную архитектурную достопримечательность: шатер ротонды Растрелли в Воскресенском соборе, барочный шедевр "оп-арта" (кроме шуток, от возникающей оптической иллюзии буквально кружится голова). Православные несут свечки в новодельную "кувуклию" (выстроенная по аналогу с настоящим Храмом Гроба Господня в настоящем Иерусалиме, подмосковная копия даже от 17 века сохранила лишь камни в основании), туристы покупают путеводители (против ожидания - цены не безбожные), да и обстановка, прошу прощения за невольный каламбур, вполне светская; на территории просторно и будним днем пустовато, что тоже приятно. Я бы сказал, приятнее, чем туристическо-торгашеское безумие вокруг иерусалимского прототипа наблюдается:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2141434.html

В сущности, центр "Нового Иерусалима", Воскресенский собор, особенно его интерьер - образец итальянского барокко, и уже тем интересен. К сожалению, на галереи собора подняться нельзя, впрочем, мой скромный флорентийский опыт ползания под куполами ни о чем хорошем не свидетельствует. Зато по галереям монастырских стен гуляй сколько хочешь - правда, не слишком это увлекательное занятие. Храм Рождества (чересчур нарядное, оттого вдвойне сомнительное подобие уже не иерусалимского, а вифлеемского оригинала - привел меня Господь там побывать... -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2143083.html

- снаружи отреставрирован как игрушечка, но то ли не всегда и не всех пускают внутрь, то ли еще идут отделочные работы, может потом тоже откроется "для служений и паломничества". Пока что там даже проходу не дают, в прямом смысле - мы между стеной и изнаночной стороной дворца, нас затормозил охранник и сказал, что не положено; да и ради бога, коли не положено - но он еще долго тупил, решая, отправить нас обратно тем же путем, что пришли, или, раз уж "не положено", выпустить там, где мы уже находились - выпустил, слава богу за все. При всем том в монастыре мы провели несколько больше времени, чем предполагалось, а главной целью у нас все-таки была музейная выставка и постоянные экспозиции.

Экскурсию по "историческому" разделу музея, после "отделения от церкви" переселенного за реку в новое модерновое здание, зимой нам проводил лично директор, но в художественный раздел не повел, и я сам его только сейчас осмотрел впервые. Поначалу он, признаться, не сильно впечатляет. Причем зал иконописи на свой лад любопытен, да и тема для "Нового Иерусалима", как ни крути, "профильная". Есть действительно редкие вещи, как то "Богородица на престоле" (Ярославль, 1747) или икона-головоломка "Лабиринт духовный" (кон. 18-первая треть 19 вв.). Со светской живописью 18-го века сложнее. Никитин под вопросом, копиисты и подражатели Рокотова, очень смешной Петр Первый в экзотичном восточном наряде на картинке работы Х.В.Э.Дитриха и еще более нелепый злосчастный Иван Шестой неизвестного мастера. Есть, впрочем, Боровиковский - "Портрет Долгорукова"; и Аргунов - "Портрет неизвестной" (1810-е); и Щукин - "Портрет Павла Первого". Копия с портрета Мусина-Пушкина кисти Левицкого.

19-й век повеселее, особенно ближе к концу. Четыре, и не худших полотна Айвазовского (среди них "Часовня на берегу моря", 1845; и "Восход солнца на море", 1866), также неплохие портреты Тропинина (в том числе "Портрет доктора Бера", 1857). Типичный для Саврасова пейзаж "Ранняя весна", 1880-90е. С.Виноградов ("Бабы тульские", 1889) и А.Рябушкин ("Портрет И.Ф.Тюменева с женой"). По дороге к Новому Иерусалиму я вспоминал Жуковского, который много писал оставшийся в стороне от трассы Саввино-Сторожевский монастырь - в экспозиции есть один из этюдных видов тех монастырских стен, где мы несколько лет назад побывали с ддФом: "люди, может, на богомолье пришли, а вы с них пятьдесят рублей собираете", - жадничал дорогой друг, а по нашим рожам же за версту видно - богомольные такие:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2975983.html

Неожиданно мрачный Архипов, этюд "Северная деревня", 1902. Чудесный Туржанский, "Лошадка", 1900-1910 - пожалуй, самая симпатичная вещь в разделе! Корзухин, "В залах Эрмитажа", 1880е - изображение прикорнувшего на стуле смотрителя. Венчает небольшой по размерам зал Л.Пастернак с "Портретом А.Б.Высоцкой-Готц", 1911 - но в декабре обещают экспозицию 18-20 вв. переформатировать, расширить и дополнить вещами из фондов.

Фалька перед официальным открытием смотрели очень удачно, в отсутствие других посетителей. Выставка не то чтоб сенсационная, но хороша тем, что множество вещей из собственного собрания "Нового Иерусалима" "разбавлены" привезенными из областных и даже районных музеев, а также частных коллекций; и выстроена как внятная, пускай и не без лакун, ретроспектива творчества художника, позволяющая взглянуть на него чуть по-новому. Самое раннее произведение на выставке датировано аж 1905-м годов - довольно "ученический" этюд, "Городская площадь зимой. Вид на цирк из окна Якоби" (как раз из собственных фондов "Нового Иерусалима). При входе в залы встречает автопортрет Фалька "в соломенной шляпе", позднейший, 1955, из Бахрушинского музея. То есть внутренняя хронология представленных произведений вмещает около полувека.

Кубистские штудии - "Базар в воскресенье", 1910 (из Псковского музея) и "Осенний пейзаж", 1910 (из собрания "Нового Иерусалима"). Прекрасные ранние "Натюрморт", 1910, и "Натюрморт с клевером", 1912-13 (оба также из фондов "НИ"), в духе символистов "Голубой розы" - холст "На даче. Женщины с зонтиком", 1910. Несколько отличных вещей из Химкинской галереи - не впервые мне попадается упоминание о ней (в МРИ тоже были оттуда предметы), но сам я никогда в ней не бывал; здесь оттуда - двусторонняя картина "Овощи и синяя ваза", 1910; на обороте - более ранняя "Цирковая (артистка)", 1909. И эта двусторонняя картина не единственная, на обороте другой, например, обнаруживается фрагмент женского портрета "Дама в шляпе", 1911.

Отличается от этих вещей техника зрелого Фалька - скажем, "Портрет девушки в пейзаже", 1923. Несколько вариантов портрета сына, Валерия Фалька, в том числе написанный в Бретани в середине 1930-х (скоро вместе с ним Фальк вернется на свою и его беду в Россию из Франции); более раннее изображение сына, 1925 - полотно "Портрет мальчика с книгой" из собрания Елены Громовой, в чью галерею меня одно время настойчиво зазывали, а затем перестали; оттуда же более поздний портрет дочери художника "Девушка с маской", 1939. К этому же периоду относится городской вид "Зимний день. Пейзаж с бурным небом" начала 1930-х (из новоиерусалимского собрания, но сближающий Фалька тех лет с т.н. "парижской школой"). Много произведений из ГМИИ, куда попало наследие вдовы (четвертой жены) Фалька, Щекин-Кротовой, включая три ее собственных, достаточно разных, но по настроению романтическо-печальных портрета (при некоторой наигранности "позы" модели). Из ГМИИ и "Девушка в платье с кружевным воротником" (1930), и автопортрет "Мулат", и "Гора Сент-Виктуар. Дорога Сезанна", 1932. Из Музея Востока - "Весенние деревья", писанные в Самарканде в 1938м, куда Фальк отправился сразу после переезда из Франции. Из результатов той же командировки - акварель "Бухара".

Еще любопытные вещи - "Интерьер на даче у Сельвинских. Переделкино", 1946; "Цветущий сад", 1946 (опять-таки из Химкинской галереи); "Петровский бульвар", 1953 (из ГМИИ), изумительный "Портрет девочки в красном платье. Молдавия", 1952 (собрание "Нового Иерусалима") и "Портрет Нади Вишневской", 1945-46 (из Псковской галереи). Особый почет - натюрморту "Картошка", 1955 - ну да, прям "ван гог" (принадлежал частному коллекционеру). Сравнительно невелик раздел гуашей, акварелей, карандашных рисунков - виды Бретани, Крыма понемножку; эскизы "Бретонка в чепце" (35), "Узбек с чайником" (38); "Танцующий индус" (31), "Сидящий негр" (32-33) и "Негр, стоящий на коленях" (32, никакой политической символики, в чистом виде "упражнение", и скорее прикладного характера); три женских ню (собственное собрание "НИ", но поступили из частной коллекции). "Портрет художника Мане-Каца", он же "Сидящий мужчина с трубкой в руке". Пастель "Безумная невеста", 1927 - тоже близко к "Парижской школе".

И пейзажи (французские, крымские, российские), и портреты, и натюрморты Фалька подобраны для выставки с большим вкусом (чего стоят "Натюрморт на красной скатерти", 1946, из ГМИИ; или "Натюрморт с гранатами", 1957, из Тульского музея), что-то знакомо по другим выставкам или постоянным экспозициям, но очень много нового, и подано удачно. А кроме того, пусть и невольные, но возникают рифмы с разместившейся в "Новом Иерусалиме" на постоянной основе коллекции наследия Константина Горбатова. У Фалька на выставке - "Портрет садовника на веранде", 1950 (неофициальное название - "Дядя Коля"); у Горбатова - "Итальянский садовник", 1926.

Собрание работ Горбатова в "НИ" - крупнейшее. С 1939 по 1945 эмигрант Константин Горбатов с женой безвыездно жил в Берлине, умер там 24 мая 1945 года, завещав по наследству все оставшиеся при нем картины Ленинградской академии художеств: мол, пусть что хотят с ними - то и делают. Повезло ему, можно сказать, больше, чем тому же Фальку. К примеру, на выставке Фалька демонстрируется прелестный портрет Люции Лившиц-Юмашевой (платье в цветочек!), тогда же, в 1946 году, вместе с другими картинами Фалька и прочих "формалистов" списанный как "неликвид" и подлежащий уничтожению - героиня портрета успела выкупить за рубль холст у дворника, обливавшего на дворе полотна керосином. Горбатова, видимо, керосином не обливали, а до поры припрятали. Нынче его произведения из частных коллекций то и дело мелькают на предаукционных выставках: чересчур, на мой вкус, "нарядные", "декоративные" - но живопись, нельзя не признать, качественная. Правда, не сразу разберешь, где Венеция, а где Псков, где реальный Новгород, а где фантастический "Град Китеж", ну остров Капри еще более-менее узнаваем (может потому, что мне там доводилось бывать - хотя в Новгороде тоже доводилось...), Псков от Венеции отличить сходу уже сложнее... О "настроенческой" разнице между той же Венецией и, к примеру, немецким Галле (в Германии последние годы жизни художник мало писал местные виды, больше святую русь по памяти и воображению...) говорить нечего - все у Горбатова одним цветом буквально, все одинаково залито солнцем, даже покосившиеся домики русской глухомани сияют, излучают радость бытия - наверное, в том, а не только в венецианских каналах, для завсегдатаев аукционов есть своя прелесть; для нас, скромных посетителей государственных музеев, пожалуй, в меньшей степени.


Collapse )
маски

"Девица" реж. бр. Дэвид и Натан Зеллнеры

Остановочная будка посреди выжженной пустыни, а дилижанса все нет, незадачливый попутчик пытается отвлечь нервного священника вопросами об индейцах, но пастор не выдерживает, скидывает сутану и все до исподнего, передает соседу по лавке Библию с частично использованными для самокруток и подтирок страницами, а сам с воплем отчаяния удаляется в пустыню и исчезает бесследно. Зато его несостоявшийся попутчик окажется главным героем истории, где уже остановка среди бездорожья задает тон, стиль и правильное восприятие происходящего.

Вскоре к побережью причаливает лодка, откуда вылезает герой Роберта Паттинсона с серебряным зубом во рту и карликовой лошадкой в ящике. Героя зовут Сэмюэл, лошадку Ириска, он ищет пастора Генри, а она предназначена в подарок его невесте Пенелопе. Пастором Генри, которого пьяного на берегу уже почти освоили крабы, оказывается тот самый неофит, принявший на себя, пусть и без сопутствующей благодати, одежду и траченую Библию нетерпеливого соседа по остановке среди пустыни. Пастор Генри нужен Сэмюэлю, чтоб обвенчать его с Пенелопой, за что жених обещает 60 долларов. А потом еще и 90 сверху, когда выясняется, что перед венчанием Пенелопу придется вызволять у похитителей. Неплохие для Дикого Запада деньги.

Жанр вестерна переживает новый бум в самых разнообразных версиях, вплоть до скандинавских, см. "Спасение" Кристиана Левринга:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3855128.html

Поначалу "Девица" (в оригинале "Damsel", что вместе с прологом, насколько я понимаю, коверкает, искажает вслед за словом, обозначающим незамужнюю женщину, и стереотипы, связанные с ожиданиями от жанра) напоминает "Строго на запад", один из лучших образчиков "нового вестерна":

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3270330.html

Но аналогии быстро сходят на нет, и не только потому, что Роберт Паттинсон не обладает ни дарованием, ни обаянием Коди Смит-МакФи, это как раз, допустим, дело вкуса (от "Сумерек" же девочки, говорят, помирали). Паттинсон играет травестированное подобие одновременно Дон Кихота и Одиссея, а оборачивается его персонаж маньяком, чуть ли не кретином. Потому что девицу, выясняется на месте, спасать не надо, она рада была без памяти, что избавилась от полоумного сожителя и удалилась в глушь с новым мужем, Антоном. А тут вдруг на тебе - явился-не запылился Сэмюэл, да еще и пастора с ружьем привел. Курок в руках священника дрогнул и пуля попала вышедшему отлить Антону прямо в голову.

Вид мужика с размозженным черепом, подстреленного в момент мочеиспускания, и продолжающая литься из крупнокалиберного пениса у трупа моча - кадр, конечно, на любителя (вот Костик Львов такое очень любит, а я ну так, без фанатизма), но в целом кино забавное и даже более чем можно заключить по аннотации. Про всяких голливудских братьев, а иной раз и сестер, слыхал, братья Давид и Натан Зеллнеры прежде не попадались, производство их собственной студии, то есть они же и продюсеры, и сами себя снимают в главных ролях, один из них, Давид, в "Девице" играет пастора Генри, другой, Натан - Руфуса, брата убитого Антона, которого позднее застрелит из лука индеец, и мечта Генри увидеть индейца наконец-то сбудется.

Сомнения у меня возникли по поводу кастинга, потому что плохо представлял себе Мию Васиковску в дуэте с Робертом Паттинсоном, но к моему удивлению в кадре они встретились лишь на пару минут. В первой части фильма, а ля роуд-муви, нет Васиковски, а когда Сэмюел и пастор Генри добираются до Пенелопы с Антоном, то после убийства Антона сразу выясняется, и Пенелопа откровенно дает понять, что с Сэмюэлом она быть не хочет - тот в отчаянии от "предательства" и "женского непостоянства" отправляется в деревянный нужник, там стреляется и больше Паттинсон на экране, к счастью, не возникает, обратный путь Васиковска проделывает в компании брата Зеллнера, взорвав их бывший с Антоном общий дом динамитом (да! но они же с Антоном мечтали о собственном медном руднике - видать готовились всерьез...)

Самозванный пастор Генри, невольно попавший в центр повествования, не знает, куда ему податься - собственно, это и есть сквозной сюжет картины, на который наверчены абсурдистско-сюрреалистические побочные линии, а также детали вроде возникающих в первых сценах фильма "брейгелевских" персонажей - играющего на клавикордах в салуне пианиста с обрубленными кистями рук или повешенного за "членовредительство и членосовательство" ковбоя, обряженного в бочку вместо платья: к концу жители городка встанут позировать для группового фото! Пенелопа к пастору не расположена, в городке ему тоже места нет, не на чем и отправиться в дальнюю дорогу - дилижанс через пустыню, как известно уже из пролога, не ходит, и на остановке сидеть-ожидать бесполезно, еще неизвестно, кто там встретится в следующий раз, не священник же опять; а попавшийся в лесу индеец не только убил брата Руфуса, но и ловко ночью, пока остальные спали, свел коней, оставив одного для Пенелопы и никчемную декоративную Ириску, но Пенелопа бедному отцу Генри не оставила и того, забрала и лошадку, и приготовленное покойным женихом Сэмюэлем обручальное кольцо. Отцу Генри приходится утирать кровавые сопли последними страничками Библии.
маски

"Мастер и Маргарита" М.Булгакова в "Мастерской Фоменко", реж. Федор Малышев и Полина Агуреева

Летом не удалось посмотреть спектакль, хотя прошел он несколько раз, а с первого показа осенью вынужден был уйти пораньше, чтоб успеть в другое место - и, грешным, делом, после июльских отзывов предполагал, что первого действия мне хватит за глаза, но теперь, при том что застал большую часть второго акта (минус варьете-интермедия в перерыве, в холле новой сцены - ее, увы, не сыграли), жалею, что не целиком увидел, и надеюсь, достало бы жизни и здоровья, прийти опять.

Перехваливать и переоценивать тут нечего - Федору Малышеву как режиссеру порой не хватает сугубо ремесленных навыков, опыта, иногда оригинальности мышления; заметно, какие находки он берет с чужого плеча, где подсмотрел те или иные конкретные приемы, решения, но это все мелочи. Мне важнее, что его опус предлагает современный, свежий, молодежный взгляд на роман, чей статус в истории русскоязычной литературы непомерно, неадекватно его художественному качеству высок, а внутренние противоречия вдумчивых исследователей до сих пор ставят в тупик. Впрочем, "вдумчивого исследования" в спектакле Малышева также не наблюдается - зато очевидно, что за хрестоматийный, зачитанный выросшими на стихах Агнии Барто советскими интеллигентами вхлам текст взялся постановщик, в сознании которого Боб Уилсон и Тим Бертон не чужеродная экзотика, но неотъемлемая, и на правах несколько архаичной, хрестоматийной "классики", часть культурного, собственного зрительского багажа.

Направление мысли задается с пролога: романный текст звучит в записи "за сценой" при включенном свете, словно аудиокнига, но фонограмма как бы "оплывает" - создается эффект "испорченной пластинки"; а дальнейшее действо на "литературный театр" походит в минимальной степени. Не в "литературности", но скорее уж в эклектичности и в разорванности с сценического времени можно "упрекнуть" режиссера - на мой же взгляд тут больше плюсов, ну и всяко занятнее очередного запоздалого провинциально-интеллигентского "откровения" с мистицизмом на уровне церковно-приходской школы и мелодраматическими соплями (для первого поколения читателей "Мастера и Маргариты", да и для моих ровесников также то и другое - обязательные ингредиенты в ожиданиях, связанных с любой инсценировкой сомнительного булгаковского "шедевра"). Одна из главных удач - хотя представляю, сколько будет споров, да и откровенных "неудовольствий" по этому поводу - по моему мнению, Маргарита в исполнении Полины Агуреевой. В связи с относительно недавней инсценировкой Сергея Женовача театру тоже пеняли, мол, Маргарита "не такая", ведь "такая" по умолчанию означает томная, возвышенная, возможно слегка манерная, "неземная" дамочка (никогда не забуду ужаса от Маргариты в МХАТе им. Горького, где вот такую совкового розлива "томность" изображала престарелая тощая артистка с прокуренным голосом...), а Женовач увидел образ булгаковской героини иначе:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3539017.html

Малышев с Агуреевой отталкивались от иных оснований и в ином направлении шли: агуреевская Маргарита - почти клоунесса, с острым рисунком роли, резкими и несколько механистичными жестами, движениями; восхитительным показался мне эпизод "полета Маргариты", сочиненный как... соло на перкуссионной установке (пригодился опыт "Сна смешного человека" - концерт да не концерт); то же, кстати, касается и Мастера - вообще, насколько я понимаю, сделать заглавных героев романа тоже отчасти гротесковыми, стилистически сблизить линию лирическую с сатирической, гиньольной - сознательный режиссерский ход и, на мой взгляд, как минимум небезынтересный.

Конечно, Воланд и его свита в любом случае куда более, чем Мастер с Маргаритой, персонажи гиперболизированные, до некоторой степени напоминающие фигурки из комиксов: это относится и к Воланду-Алексею Колубкову, меняющему интонации, акценты и наряды постоянно, превращаясь то в ласкового дядюшку, то чуть ли не в монстра, то в барина, закутанного мехами, при меховой же "богатой" шапке, то... в капельдинера "Мастерской Фоменко" при фирменном двуцветном жакете, заглядывающего в зал из фойе; и к Бегемоту-Игорю Войнаровскому (очень смешная деталь "наряда" в сочетании с фактурой и типажом актера действительно придает ему внешнее сходство с котом, но не превращает в тюзовского "котика"!); и особенно к Коровьеву, роль которого Федор Малышев взял на себя (тут клоунады пожалуй что с избытком).

Но признаться, главное актерское откровение для меня - Павел Яковлев: я не мог его не видеть раньше (в "Капитане Фракассе", в "Проклятом севере", в "Испанцах в Дании" - как минимум), но впервые он меня всерьез поразил, такого Иешуа, способного, как если бы ничего не играя, "умалять" себя, минимальными красками доходить до максимальной глубины без каких-либо нажимов, акцентов доносить авторскую идею героя (с самой идеей, при том, можно спорить сколько угодно!). Правда, партнерства с Владимиром Топцовым у Павла Яковлева не складывается, артисты разных поколений и существуют в разных стилистиках, разных "школах", если угодно, Топцов-Пилат, таская на себе Иешуа как крест (случайно ли совпало, запомнилось ли режиссеру по "Идиоту" Някрошюса?), считает необходимым педалировать каждую фразу, хотя такой надобности тем меньше, что Малышев выстраивает эту линию на рефренах, на повторах фрагментов текста.

С бала мне пришлось убежать - выползать из темного зала, пока на сцену вот также впотьмах выползали, в прямом смысле, гости Воланда. Но до этого наблюдал летающего на лонжах Варенуху и в мерцающем неоновом свете ирреальную, несколько "футуристического" пошиба вечеринку на заднем плане, начиная с первых эпизодов (Патриаршьи пруды, Берлиоз, Бездомный, и Воланд), которая ничем не завершилась и просто куда-то "рассосалась". Вопросы, то есть, остаются в немалом количестве, но заявка хорошая, и Малышев-режиссер от работы к работе заметно оттачивает умения - пока еще не мастер, но шаг за шагом приближается к тому.
маски

Сходил на оперу "Богема"

и мне там запоздало разъяснили, что "хайп" и "зашквар" - отнюдь не синонимы, как я по неизбывному невежеству моему полагал до дня сего, но напротив, антонимы! Кажется, это называется... "лайфхак" - или я опять че попутал?
маски

фэйри тейл

Наверное, если хорошему, высокооплачиваемому и уважающему себя сатирику-карикатуристу поручить изготовление пародий на современное "левое", "революционное" искусство, он постесняется, механистически скрещивая эстетику советского авангарда 20-30-х и американского поп-арта 60-70-х, использовать темы, образы и названия пошиба "Мандала из нефти и крови" или "Храм потребления" - сочтет неприличной банальностью, захочет отработать гонорар достойнее, честнее. Автор открывшейся на Гоголевском выставки Шепард Фэйри (полное имя Фрэнсис Шепард Фэйри - странно, что пока еще не сэр, не его превосходительство, но есть надежда, что будет полным наконец) не стесняется и, вероятно, не примечает за собой к полтиннику без малого ни бесчестности, ни банальности, ни вторичности, ну да он ведь и не пародирует, он всерьез борется своим искусством за счастье трудового народа, за мир во всем мире, против капиталистов, империалистов, милитаристов и прочих загрязнителей окружающей среды (лучше Фэйри средства не найти!); тем более если продукт его жизнедеятельности уходит влет задорого и на экспорт тоже.

Художника обидеть легко и я осуждать его не стану - каждый зарабатывает чем умеет и сколько повезет. Но что следует иметь за душой вместо ума и стыда, кем надо быть, чтоб притащить подобный затхлый левацкий кал в Москву сегодня? К веселым картинкам ангелоподобных отроков с автоматами и бомб, увитых цветочками, положим, не привыкать - только что в ЦДХ закрылся Бэнкси, еще более знаменитый бунтарь-миллионер:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3860192.html

- а свято место пусто не бывает, и снова тех же щей да пожиже влей. Специально смотреть выставку не пошел бы, но заглянул попутно под финиш вернисажа: раздевайтесь, Ида Львовна, будет экспозиция! Размахнулась экспозиция на целый этаж. В рамках "III биеннале искусства уличной волны" (всякий знает, в каком почете на земле московской нынче арт-протест, на улицах не протолкнуться от художников!) постеры и акриловая мазня вперемежку, все в едином красно-черном колорите, Эль Лисицкий и Энди Уорхолл скрещены, и результат сколь бесплодный, столь же эффектный (узнаваемо же издали, это главное) для целевой аудитории. На вернисаже - толпа подержанных хипстеров и целая куча разномастных интуристов, американских, судя по говору: несомненно, один к одному отважные революционэры, подстать героям акриловых икон: "Обама. Надежда" (уж не знаю, оправдал ли Обама надежды, или ему проклятые капиталисты-империалисты помешали; кстати, "империя" упоминается через раз, и однозначно американская имеется в виду, а разве есть другие, угрожающие мирным народам империи?! и в Москве, и в Нью-Йорке передовая общественность абсолютно уверена, что нету!), "Анджела Дэвис" (вот это прям очень актуально, свежо, с пылу, с жару - даже я ощутил себя пионером, борцом за мир, равенство и власть трудящихся; кругом себя на вернисаже тоже наблюдал сплошь трудящихся), Тупак в бандане или безымянная, цитирующая назло фашистским стереотипам статью из Конституции США (тем лишний раз изобличая лицемерие "американской мечты") мирная мусульманская женщина в хиджабе с звездно-полосатой символикой. А противостоят им, понятно, милитаристы пентагона, буржуи Уолл-Стрит, крашеный Трамп и вечная Елизавета Вторая. Настолько скучно, что уже не противно - разумеется, если забыть про московский контекст.

Печальник страждущих и угнетенных пребывал в благодушном настроении и охотно делился собственным опытом героического сопротивления тоталитарной системе в позе миссионера с готовыми к услугам представителями передовой туземной общественности. А сок умной молодежи, собравшийся в доме, где двести лет, кстати, назад тусили будущие декабристы (вот тебе и надежда, тут тебе и обама...), похоже, о пресловутом "контексте" не вспоминали. Лучшие из них - невольно усек краем слуха - выжрав подчистую фуршетные коктейли и залакировав их халявным просекко, отправились... ну нет, не штурмовать цитадель кровавого режима с "лимонками" или хотя бы с цветочками, конечно (поди не за углом от Гоголевского фашисты окопались, а за океаном - далеко, пешком не дойти), но по крайней мере в магазин догоняться; а остальным хватило и халявы плюс питьевая вода от спонсоров (и от сушняка) - как говорил Марине Цветаевой ее сын Георгий Эфрон в одном сравнительно недавнем и беззастенчиво убогом, но по-своему честном кинофильме, "вот тебе твоя электрификация!"

Из аннотации можно уточнить, что "сотрудничество с компаниями, этически не противоречащими принципам Шепарда, дает ему финансовую возможность поддерживать молодых андеграундных мастеров". Сегодняшняя выставка в московском государственном музее принципам Шепарда, стало быть, этически не противоречит - а значит, у андеграундных мастеров прибавится финансовых возможностей, и ура, после двух лет переговоров с художником случился "Форс-мажор", так официально называется его ретроспектива за 25 лет творческой деятельности. Что характерно - на этой выставке картин сюжет отсутствует один: