June 23rd, 2018

маски

"Близкие" реж. Ксения Зуева, 2017

После просмотра "Близких" Ксении Зуевой по ТВ (а до сих пор я этого фильма не видел) решил погрузиться в тему, в материал - и хотя вроде бы за русскоязычным кино слежу, как-то очень отчетливо для меня обозначилась грань не художественная, не качественная, не творческая, а мировоззренческая, между, условно говоря, "Нелюбовью" и "Горько", а точнее даже не между фильмами, а между их зрителями, между аудиториями, для которых "Нелюбовь" - это типа, пускай при всех оговорках, "серьезное", "настоящее" кино, о современности, о России, о насущных проблемах; а "Горько" с изводными - ну так, хохма "народная", то есть "пусть будет, но мы то с вами понимаем..." Хотя как раз "вы то с вами" ни хуя не понимаете, и как раз "Горько!", второе еще хлеще первого - горе горькое, вовсе не примиряющее с действительностью психотерапевтическое искусство, но фатальный этой действительности приговор; в то время как "Нелюбовь" или там, числом поболее, ценою подешеле, "Близкие" - психотерапия, в силу затраченного на подобные опусы таланта (в случае Звягинцева больше, в случае Зуевой меньше, но неважно) способная утешить обманом .. Актеры, в частности, Данил Стеклов, вне подозрений.
маски

"Ван Гог. С любовью, Винсент" реж. Дорота Кобела, Хью Уэлшман, 2017

Может быть из кинозала фильм производит иное впечатление, но я в прокате его пропустил, а на телеэкране он кажется претенциозной пустышкой. Прием с "оживлением" картин Ван Гога, и даже не картин как таковых, но в целом его творчества, его стиля, эстетики, живописного языка и заложенного в них взгляда на мир (тревожного, скрытного) - не нова, но и не плоха, продуктивна, однако для экспериментальной короткометражки. Тогда как полный метр нуждается в связной, крепкой драматургии, а полный метр, рассчитанный еще и на массовый, коммерческий успех (что в случае с "Ван Гогом" очевидно) и подавно предполагает увлекательный сюжет, соответствующий некоему "жанровому" формату. И вот такой сюжет - построенный на подозрениях о насильственном характере смерти художника, об инсценировке его самоубийства - высасывается из пальца, что тоже само по себе не криминально, но что хуже всего, выдается чуть ли не за настоящее "расследование". Чем в таком случае "С любовью Винсент" - ну только что "картинам маслом" (буквально! плюс ЧБ-флэшбеки, надо полагать, не менее трудоемкие в изготовлении... столько усилий и средств впустую!), а не "игровая" - предпочтительнее наглой лживой хуйни Гриеко про убийство Пазолини:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3381592.html

И ведь понятно же изначально, что криминальная интрига - фиктивная, что "расследование" положительного результата не даст, что оно здесь сводится к формальному приему (ну примерно как в "бестселлерах" Умберто Эко), позволяющему нанизать на нитку "выяснения всех обстоятельств" набор сомнительной достоверности сведений, предшествующих гибели Ван Гога. То ли ему в живот хулиганистые мальчишки выстрелили, то ли местный житель по злому умыслу, то ли вовсе из множества заинтересованных составился целый заговор, преследовавший целью смерть гения...

Спустя годы, после смерти уже и Тео Ван Гога, один из персонажей картин художника Арман Рулен, прибывает на место событий в Овер-сюр-Уаз (собственно, непосредственный повод его приезда - письмо Винсента к Тео, которое Арман по просьбе своего отца должен передать наследникам), вникает в подробности, опрашивает очевидцев, с тем лишь, чтоб получить в итоге: вас интересует, как он умер, но не интересует, как он жил... Лично мне не интересует, ни как он жил, ни как он умер - меня интересует его живопись, и, возвращаясь к форме, к выбранной изобразительной эстетике как к формальному, стилистическому решению фильма, "С любовью Винсент" приближает меня к художественному миру Ван Гога не более, чем какая-нибудь мультимедийная псевдо-выставка, то есть даже еще и мешает воспринимать его полноценно, сводя великую живопись к попсовой профанации.
маски

девочка лепит отца: "Галя" реж. Надежда Кошеверова, 1940

Уж чье бы, а Надежды Кошеверовой творчество не забыто и специалистами, и народом: "Золушка", конечно, в первую очередь, но немало других фильмов, от "Осторожно, бабушка!" до "Тени" и "Старой, старой сказки" постоянно на виду, и в телеэфире тоже. Однако снискавшая позднее признание музкомедиями и картинами номинально "детскими" (пускай и с интеллигентским "подтекстом", с "фигой в кармане", особенно что касается произведений по пьесам и сценариям Евгения Шварца), начинала Кошеверова с "запрещенки". Вернее, "Галя" - вторая ее самостоятельная режиссерская работа, никогда не выходившая в прокат при жизни автора, да и после смерти тоже.

Действие 38-минутной киноновеллы хронологически строго укладывается в период захватнической империалистической войны, развязанной русскими агрессорами против независимой Финляндии. Поскольку русские в той войне хорошо по башке получили, а вспоминать о таких вещах животным больнее, чем собственно боль терпеть, "Галя" пришлась не ко двору в свое время, позже и вовсе ни к селу ни к городу, но спустя десятилетия кажется по-своему любопытной. Главную героиню зовут, понятно, Галя - девочка-подросток, дочь скульптора, который, будучи лейтенантом запаса призван на ту самую войну с "белофиннами" и покидает Ленинград, оставив незавершенной монумент красноармейцу. Фигура почти готова - боец в движении, с развевающимися полами шинели, будто живой чеканит шаг - но лицо только намечено. Галя, несмотря на юные годы, сама не чужда творчеству, и потренировавшись на бабушке, с которой слепила небольшую скульптурную композицию, она в ожидании выставочной комиссии на свой страх и риск завершает отцовскую работу, придавая лицу красноармейца черты отца.

Но сюжет "Гали" к этому не сводится. Зима 1939-40 года холодная, Гале с бабушкой не хватает дров, течет кран, еще какие-то лишения на их долю выпадают - несравнимые, конечно, с блокадными, но перспективы блокады в 40-м году не привиделись что героям, что создателям фильма и в страшных снах. На помощь приходит некий загадочный Аристарх - и дровами обеспечивает, и посылает водопроводчика чинить кран. На самом деле Аристарх - фантом, а реальная помощь приходит от друзей, тот же "водопроводчик" - отец одной из подруг Гали. Кстати, лучшую подругу героини Нюрку играет Мария Барабанова - снимавшаяся впоследствии аж до 90х, понятно, что в эпизодах, но порой весьма знаковых, чего стоит ее "старушка-веселушка" в "Финисте-Ясном Соколе" (это которые "можем мы палить из пушки, шить, стирать, варить обед, ну какие ж мы старушки, на троих нам двести лет") - вот Нюрка это будущая "старушка" как раз! Зато исполнительнице главной роли не так повезло, актриса Евгения Вдовина заменила Янину Жеймо (еще не Золушку), на которую сочинялась Галя, но дальше кинодебюта дело не пошло. Тогда как еще один дебютант "Гали", композитор Никита Богословский, здесь сочинивший простенький саундтрек, прославится очень скоро песнями к "Двум бойцам" Лукова, звучащим вовсю по сей день. Эти детали тоже любопытны, но самое интересное, по моему - содержание фильма, при внешней его непритязательности, даже наивности.

В сценарии Сергея Глаголина (к окончанию съемок он был арестован "за шпионаж"...) обнаруживаются очевидные переклички с "Тимуром и его командой" Аркадия Гайдара, и речь не о заимствованиях, их не могло быть, но и совпадения неслучайны - тот же пафос, да и сюжет по сути аналогичный, построенный на тайно организованный сознательными подростками помощи семьям отсутствующих красноармейцев. Правда, "Тимур" гайдаровский - просто Джойс в сравнении с "Галей" (ну Гайдар и без сравнения, в общем, писатель хороший, настоящая литература), и идея "команды" намного увлекательнее фантомного образа Аристарха. К тому же "Тимур и его команда" завершаются на пронзительной, тревожной ноте - а ведь Аркадий Гайдар, в отличие от Бориса Васильева, мог лишь догадываться, что "завтра была война" (впрочем, нетрудно было и догадаться: русские сделали все для того, чтоб она была непременно, и всегда делали). Между тем "Галя", несмотря на, казалось бы, полученный русскими агрессорами от финнов щелчок по носу и несоразмерные масштабу события жертвы со стороны в первую очередь нападавших, преисполнена победного оптимизма и триумфального пафоса.

Бабушка в начале слушает по радио сводки, как доблестно продвигаются войска по направлению к Выборгу, занимая железнодорожные станции на подступах, а в конце сообщение о том, что морозы и ожесточенное сопротивление врага не помешали армии обезопасить Ленинград от военной угрозы (ага, обезопасили - как будто что-нибудь Ленинграду угрожало бы, если б не собственная агрессии русских!); комиссия, ахнув при виде совершенства законченной дочерью скульптуры, забирает статую на выставку; а отец, раненый, но к окончанию войны успевший поправиться, возвращается в строй то бишь к творчеству - надолго ли? И так-то, выходит, ничего страшного не стряслось, ну а если вокруг верные друзья, нипочем не пропадешь: Аристарх (имя-то какое найдено для воображаемого друга!) не попустит. Весь моральный урок "Гали", вся надежда, внушаемая картиной, основаны, стало быть, на тотальной лжи, всеобщей, взаимной, но принимаемой добровольно, по умолчанию, хотя вроде обман лежит на поверхности, распознать и разоблачить его дело плевое, но никому не нужное.
маски

"Сказание о невидимом граде Китеже..." Н.Римского-Корсакова, Нидерландская опера, реж. Д.Черняков

Смотрел в два приема - и потому, что длинно, долго (почти три часа чистого хронометража), и в силу технических причин (частично по телевизору, частично через интернет, но тоже с выходом на телемонитор, продолжая напоследок осваивать новые технологии). Так что какие-то эпизоды увидел дважды, но пересмотрел бы и целиком - наряду с "Русланом и Людмилой" в Большом -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2132880.html

- именно "Китеж", не в пример многим прочим работам Чернякова, которые я видел и "живьем" (новосибирскую "Аиду", питерского "Тристана", московского-провансальского "Дон Жуана", до того "Воццека", ну и, само собой, "Евгения Онегина"), и в записи (как "Князя Игоря" или относительно недавнюю "Царскую невесту"), помогают уяснить, почему не кто иной как Черняков сегодня - режиссер номер один в оперном театре, сколько бы ни бесновались его ненавистники (к числу которых до некоторой степени и на каком-то этапе я себя тоже относил). Какую бы чепуху не писали музкритики, хотя бы, к примеру, про свежие постановки Богомолова или Гинкаса, все замечания (апологетические, кстати, едва ли не в большей степени, нежели уничтожающие) высказываются без понимания, что эти, и многие другие режиссеры используют музыкальный материал, но ставят по сути драматический спектакль, ну если угодно, концептуальный перформанс - а Черняков все же ставит оперу, пуская при этом может рассказывать через нее совсем другой сюжет, вернее, встраивать готовый сюжет в собственного изобретения "рамку", как было в "Руслане и Людмиле", или вот, как в "Китеже", транспонировать его таким образом, что вроде бы вся музыкальная (да и литературная) драматургия сохраняется неизменно; правда, в "Князе Игоре" он пару сцен местами переставил, предложив совершенно иную логику развития событий, связанных с линией князя Галицкого -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2791085.html

- а на выходе (не всякий раз, но в случае удачи) получается нечто немыслимое, и вместе с тем "исходнику" парадоксально не противоречащее.

Столько написано про черняковский "Китеж" еще первый, мариинский, 2001го года (он долго не шел, но сдается мне, в прошлом году вернулся в репертуар, по крайней мере на сайте мелькнуло название...), а потом и про амстердамский его "римейк" 2012го, что как будто уже спектакль тебе знаком и ты сам его видел. В действительности нет, целиком только сейчас впервые посмотрел, да уж больно на слуху и "сарайчик" с бомжеватыми "зверюшками", приблудившимися к участку Февронии, и толпа Малого Китежа, и злосчастный Великий Китеж, и, в последнем акте, снова, но уже как посмертное райское видение, сарай с лампочкой и свадебный "пир" за деревянным столом вместо города, что "не погиб, но скрылся", и т.д. вплоть до "блокадных" саночек, что тащат изможденные "ленинградские" старухи вместо волшебных птиц. Но все равно ловишь детали - от трогательного имиджа самой юной из "зверюшек" - неопределенного пола подростка с головой в вязаной шапочке, и наряда княжича Всеволода (свитер типа "с оленями" и поверх него пуховик с капюшоном - голос у Максима Аксенова не больно роскошный, но типаж подобран идеально) до ухарской пластики и мимики Джона Дашака в роли Гришки Кутерьмы. Дашака за последние годы мы в Большом видали много, как минимум в двух спектаклях, "Катерине Измайловой" и "Билли Бадде", причем на "Билли Бадда" я два раза ходил, и он опознается сразу. А вот собственно Билли Бадда, то бишь Юрия Самойлова, я в Нищем-запевале не опознал, отметил только на титрах, он тут совсем еще молодой, двадцать с копейками.

Но самое сильное впечатление, даже от записи из интернета, производят, как ни странно, оркестровые фрагменты: "батальная" музыка подается у Чернякова через статику, что перед нападением на урывающую последний шанс развлечься, получить удовольствие ресторанно-клубную тусовку "китежан" во втором акте, который смиренно ждут, пока придут "террористы" и захватят их; что добровольно потравившие себя неким пойлом из гигантской бутыли обитатели Великого Китежа, и тут вообще потрясающе (при том что оркестр амстердамский под управлением Марка Альбрехта - не ахти...) звучит "Сеча при Керженце", пока окна еще занавешены и захватчики не пробили и не ворвались сквозь них в помещение с потертыми креслами советского ДК, а спасающиеся внутри уже замерли, застыли - музыка-то боевая, динамичная, мощная, к тому же и очень узнаваемая, симфонический концертный "шлягер", как ни крути, а на сцене - в буквальном смысле мертвая "тишина", пока не припрутся враги, не притащат с собой Февронию (Светлана Игнатович) и не станут глумиться над ней.

Впрочем, самым глумливым и беспощадным окажется уже в следующем акте предатель Гришка (мрачность, скверность, противоречия характера режиссером заострены до гротеска, а исполнителем отыграны феноменально, "кинематографично"), он Февронию в лесу и изнасилует, и убьет, но все равно она, оказавшись в своем рае-сарае (отгороженном от внешнего мира кулисами), оттуда, от жениха и соплеменников, под занавес добровольно "выпадает" обратно во тьму... Сколь ни убога, ни примитивна и ни занудна опера Римского-Корсакова (и он еще "улучшал" гениального Мусоргского!), а в постановке Чернякова пожалуй что и впрямь за великое произведение, за "русского Вагнера" сойдет, пускай у Вагнера в "Парсифале" (если уж сопоставлять "Китеж" - то с "Парсифалем") сто с чем-то "лейтмотивов", а у Римского-Корсакова - Сирин с Алконостом наплакали, но поди ж ты... От спектакля Эймунтаса Някрошюса в Большом такого ощущения и близко не возникало:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/1233026.html

Содержательно Римского-Корсакова с Вагнером сближает как раз постановка Чернякова: персонажи его "Китежа" устали от пребывания в этом мире, среди себе подобных; они ждут, они жаждут погибели, они принимают ее безрадостно, но и беспечально, добровольно, не оказывая сопротивления; а "китеж" скрытый, частный, "невидимый" - и "город" внешний, стоящий на земле, суть противопоставленные друг другу символы; как и эскапистский пафос, мотив ухода от мира (в том числе и попросту из жизни) противопоставляется наполненному уродством и насилием, бессмысленному, одуряющему до потери сознания земному, физическому, телесному бытию.