June 22nd, 2018

маски

"Оттон" Г.Ф.Генделя в КЗЧ: Камерный оркестр, дир. К.Мулдс, сол. А.Бонитатибус, М.Б.Килланд и др.

А вот еще одна Матильда в коллекцию: кузина императора Священной Римской империи Оттона, которая помогает его врагам из любви неверному Адальберту, чья мать Джисмонда попыталась узурпировать императорский трон в пользу сына. От хитросплетений историко-авантюрно-мелодраматической фабулы голова кружится, а музыка, при огромном объеме (три акта, каждый по часу с лишним, и два перерыва в общей сложности потянули почти на четыре часа) довольно благостная - приятная, где-то эффектная, где-то проникновенная, но без шлягерных номеров и без умопомрачительных кульминаций, камерная, изысканная. Исполнение в целом вроде бы и удалось, хотя по мелочи много к чему можно придраться.

В заглавной партии, написанной очевидно для контртенора - Марианна Беата Килланд, неплохая, хотя блеклая в нижнем регистре меццо, но в любом случае как-то уже привычнее сейчас, что барочные контртеноровые партии поют соответствующими высокими мужскими голосами, а не низкими женскими. Тем более что одного контртенора все же нашли, и недалеко пришлось искать - Юрий Миненко спел за главного антагониста Оттона, узурпатора Адальберта, и не уверен я, что хотел бы выслушать целый сольник Миненко, да и готов ли артист к нему, тоже не факт, но здесь в концертном исполнении опера он себя показал с лучшей стороны. Мать его, Джисмонду, пела Анна Бонитатибус - артистичная и обаятельная, умеющая работать на публику, к тому же московская ее давно и хорошо знает, но поначалу допускавшая неточности, тремоляция тоже напрягала... впрочем, уже к середине первого акта она подтянулась.

Немного странноватой показалась контральто Ромина Бассо в партии той самой несчастной Матильды, которая все три акта разрывается между любовью к Адальберту и желанием отомстить за его постоянные предательские выходки - то он хочет под видом отсутствующего Оттона жениться на его невесте, византийской принцессе Феофане, то, с помощью Матильды освободившись из заточения после неудачной попытки узурпации трона, бежит и Феофану заодно похищает с двусмысленными намерениями... - любовь Матильды в итоге побеждает ревность и мстительность, такой нелепый и одновременно "жизненный" женский образ... По поводу Феофаны-Джоан Ланн у меня возникло больше всего сомнений - весьма неровное сопрано, похоже и во возрасте (впрочем, остальные тож не дебютантки...), одна фраза у нее может быть пропета близко к совершенству, а уже следующая ну совсем не близко... И уходы на пианиссимо ей довались с небесспорным результатом.

Против ожидания Александр Миминошвили, единственный в секстете солистов по-настоящему мужской голос, бас-баритон, несмотря на избыточные, привычные для него "хлопоты" лицом роль плененного Оттоном пирата Эмирено, он же брат Феофаны, бежавший от тирана-самозванца наследный византийский принц Базилио, вокально исполнил не хуже прочих. А не позволил всей этой махине развалиться проверенный товарищ Кристофер Мулдс за пультом, и пусть в отдельных моментах певцы (та же Ромина Бассо-Матильда в третьем акте, к примеру) иногда "отбивались от рук", ансамбль - ну там, правда, считанная парочка полноценных дуэтов на три акта, а в остальном сольные арии и речитативы - дирижер сложил умело, оркестр так и вовсе на редкость звучал, и если ставить себе задачу не мудрствовать и критиканствовать, а получать удовольствие, "Оттон" к последнему располагал не менее, чем к первому.
маски

"Разбуди меня" реж. Гийом Проценко, 2016

От русскаго триллера, бессмысленнаго и беспощаднаго, всегда ждешь удовольствия совершенно определенного рода, а "Разбуди меня" оставляет в недоумении. Я рассчитывал на трэш в духе моих любимых "Жениха" с "Невестой", или, паче чаяния, "Маршрут построен", но теперь буду надеяться на эфиры "Почтальона", уж он-то не должен разочаровать. Тогда как "Разбуди меня" - на удивление ладно, даже мастеровито (для полудилетантов) сделанное кино, но какое-то... недодуманное, что ли, на уровне замысла. Иначе можно было бы говорить по меньшей мере об актерском открытии - Ирина Вербицкая идеально попадает в образ главной героини.

Женя работает на паспортном контроле международного аэропорта, помогая одному из коллег Сергею (Илья Древнов) мухлевать с отчетностью по мигрантам. Полтора года назад ее муж, жених, сожитель или кто он там ей был Андрей погиб, но Женя никак не может освободиться от воспоминаний, не помогает и переезд из роскошной квартиры в новостройке на хату попроще. Тем временем героине снятся вещие сны, в которых она видит то, что произойдет накануне - в частности, смерть приехавшей из Азии наркокурьерши. Попытка предотвратить происшествие с летальным исходом и запускает цепь дальнейших событий: в аэропорт приходит с проверкой наркоконтроль в лице персонажей Константина Лавроненко и Кирилла Пирогова. Не успевает бедная Женя в Пирогова, помощника Лавроненко, влюбиться, как объявляется "покойный" Андрей, вовсе не погибший, а спрятавшийся, потому что вынужден из-за проблем с криминалом сделаться "стукачом", рискуя быть убитым не одной, так другой "стороной", но решившийся тем не менее вернуться к любимой жене, где его уже встречает соперник Стас-Пирогов, к тому же принадлежащий одной из "сторон".

Сюжет изначально строится на силе вещих снов, но какова их природа, чего бы работнице паспортного контроля переквалифицироваться в сивиллы против воли, я так и не понял. Не проясняют ситуацию и сеансы психоанализа, которые на протяжении картины посещает Женя - тем более что в роли психолога выступает Елена Морозова, глядя на которую еще не раз подумаешь, кто из этих двух женщин больше нуждается в помощи профессионала. Чем больше набирает обороты сценарий Вячеслава Дурненкова и Андрея Стемпковского по ходу действия, тем больше в фильме "жанра" и меньше, соответственно, артхаусной двусмысленной размазни - но едва ли это идет в плюс общему впечатлению, потому что условно-фестивальный формат избавил бы от вопросов "почему?", а криминально-психологическая драма должна бы дать на них сколько-нибудь внятные ответы, вместо чего авторы предлагают "открытый" финал.

Женя видит во сне Стаса, персонажа Пирогова, за простреленным лобовым стеклом автомобиля, и направленный на него ствол. Стас и его начальник действительно собираются на "стрелку" с наркобароном по кличке Голова, и намастрячившаяся агентским причемчикам пограничница, заранее разведав ситуацию из укрытия, уже знает: наркоконтроль с "бароном" давно в доле, они не столько противники, сколько конкуренты по бизнесу, и не столько разоблачить банду входит в задачи оперативников, сколько отжать побольше из наркодоходов в собственную пользу - если, конечно, то не "оперативный" прием, не часть "спецоперации" (чего я, признаться, тоже не уловил). В общем, когда доходит до "стрелки" и перестрелки, которую Женя, естественно, наблюдает не воочию, а не то воображает, не то видит во сне, не то просто думает о любимом, а видит только зритель фильма - рациональному истолкованию сюжет окончательно перестает поддаваться, сон разума оказывается беспробудным.

Остается поиронизировать над тем, что помимо прочих причуд кастинга в роли наркобарона Головы, любителя красоты и старины, выступает Евгений Гришковец. А ближайшую подругу героини играет Александра Ребенок - вот настоящая звезда русскаго триллера, идеально попадающая в самую суть формата актриса! Жалко что здесь, в отличие от "Невесты", у нее роль совсем неинтересная, вообще даже ненужная.
маски

"Туманные звезды Большой Медведицы" реж. Лукино Висконти, 1965

Понемногу осваиваю новые для себя технологии - пытаюсь смотреть кино через интернет на телемониторе, подключенном к ноутбуку. Удовольствие ниже среднего, звук еще ничего, а картинка тормозит - но по крайней мере так еще хоть что-то успеешь увидеть... И любимые фильмы, любимых режиссеров - вряд ли бы я стал смотреть в таком формате, все-таки не очень удобно, но Висконти - в самый раз, не люблю его, а знать подробнее вроде бы следует. На "Туманные звезды..." я собирался пойти в "Иллюзион" в 2001-м (две тысячи первом...) году, увидев название на афише, но не дошел, а потом до того ли было... И теперь познакомился с этой картиной впервые, имея за плечами совершенно иной, чем тогда, и зрительский, и жизненный опыт - но опыт не помогает, лицемерный пошляк Висконти мне противен, а фильм даже в его стандартах слабый. Что отмечало еще советское киноведение, правда, по собственным, скорее идеологическим, а проще говоря, цензурным мотивам: фабула строится на инцестуальном влечении, что в своем роде для православных пострашнее гомосексуального, наверное, будет.

Клаудиа Кардинале в роли аристократки Сандры смотрится жуткой, хотя и смазливой хабалкой - но может в Италии такие именно аристократы, не знаю, Висконти виднее. Сандра замужем и любима, но прошлое не дает ей покоя. Она приезжает в родовое поместье, где не без удивления застает брата - Джанни и свадьбу-то сестры присутствием не почтил, Сандра пребывала в уверенности, что отчий дом он навещает реже, чем она, а брат тут как тут, и воспоминания оживают. Не только связанные с детско-взрослой влюбленностью брата в сестру, но и более давние, военные. Отец Сандры и Джанни, интеллектуал и гуманист, погиб в Освенциме - то ли за антифашистскую деятельность, то ли за примесь еврейской крови, о чем в сердцах толкует полупомешанная вдова (можно ли ей верить? еврей-аристократ?! но мало ли...), признаться, я не уловил в точности. Мать позднее вышла замуж за адвоката семьи, к которому счеты и у Сандры, и особенно у Джанни - мальчик был нервный, сложный, вплоть до того, что инсценировал самоубийство, отчим пытался его сплавить подальше, разлучить с сестрой... Спустя годы Джанни, будучи скверным журналистом и начинающим литератором-дилетантом, сочиняет автобиографический роман, изливая подоплеку своих отношений с сестрой пока что на бумагу, а в перспективе и на публику, а живет распродажей фамильных ценностей. Приусадебный парк также передается в общественную собственность, по поводу чего ожидается торжественная церемония.

В отличие от более зрелых фильмов Висконти такого же "декадентского" пошиба, "Туманные звезды..." - камерная психологическая драма, лишенная социальности "Семейного портрета с посторонним", масштабности и историчности "Леопарда" и т.д. Но психологизм настолько надуманный, да еще и наигранный - смешно смотреть. Особенно на партнера Клаудии Кардинале - не мужа, который вообще малоинтересен на экране (при том что по сюжету его роль важна, Эндрю при помощи адвоката распутывает старый узел семейных противоречий), а брата. Типаж Жана Сореля (наиболее узнаваем он по вышедшей двумя годами позднее "Туманных звезд..." бунюэлевской "Дневной красавице") - "ален делон для бедных", и забавно, что как раз самой известной ролью молодого красавчика Делона у Висконти был паренек "из простых", а этот, куда попроще на физиономию - якобы "дворянин", ну-ну. Режиссер его в кадре, как позднее Хельмута Бергера, охотно раздевает, насколько позволяют нравы середины 1960-х, любуется и мордашкой, и торсом, делится своей скромной радостью с публикой - радость, допустим, на любителя.

Нагнетание же страсти, напряжения, отчаяния героя Жану Сорелю не дается катастрофически. Оттого его самоубийство в финале, задуманное тоже отчасти, подобно подростковой эскападе, в шутку, но на сей раз удавшееся (переменилось настроение, парень не хочет умирать - но поздно и помочь некому, труп в пене от отравы найдут только утром муж Сандры и старая служанка Фоска; "ты для меня умер давно" - последнее, что успеет ввечеру сказать брату сестра) смотрится неумной шуткой, не трогает нисколько, да и режиссер не может закончить на патетичной (весь фильм за кадром действие сопровождает фортепианная музыка Сезара Франка), но по-человечески ясной, внятной ноте, затягивает финал, отправляет мужа с сообщением о смерти брата на церемонию открытия парка, посвященного отцу, где священник выступает с речью о грядущем воскресении мертвых. Вычурность на всех уровнях - от названия (цитата из стихов Леопарди, вложенная в уста Джанни - поэтический код "кровного родства", шифрующий также и тайную кровосмесительную связь - главной пары героев, "недоступная" мужу Сандры, американцу Эндрю - встать ли ему рядом с наследственной аристократией!?) и фабулы до изобразительного ряда не прикрывает скудомыслия.
маски

"Красный воробей" реж. Фрэнсис Лоуренс

На сцене Большого театра балерина танцует с Сергеем Полуниным, но партнер роняет ее и - хрясь, нога пополам! Не успела девушка подняться на ноги с больничной койки - к ней уж дядя, самых честных правил, офицер ГБ: раскрывает глаза, что уронили и покалечили артистку нарочно, из ревности и зависти. Ну в ГБ врать зря не станут, однако девушка сама пошла проверить - и правда: Полунин ее соперницу ведет в женскую раздевалку и там они под струями душа совокупляются так жарко, что нежное сердце балерины не выдерживает: отмудохала героиня обоих по первое число. Что же дальше, куда ей с покалеченной ногой? А дома в маленькой каморке больная мать, за лечение которой платит Большой театр, и за квартиру тоже - поможет снова дядя.

В оригинале, как я понял из аннотаций, героиню Дженнифер Лоуренс зовут Доминикой, но Доминика Егорова для русскоязычной публики - это уже, видимо, ту мач, переименовали в Веронику. А потом еще и в Катерину, потому что дядя устроил племянницу в спецшколу для секретных агентов. Вернее как оно вышло - сперва дал задание, чтоб завлечь одного богатея нелояльного, она справилась, врага народа прямо на ней, то есть буквально даже в ней, и удавили, потом собирались ее убрать, но дядя не зверь, так балерина Доминика-Вероника стала Катериной-воробьем.

Смысл и назначение "воробьев" - очаровывать, соблазнять и манипулировать. В школе не только девушки - есть и парни. Так новым партнером Дженнифер Лоуренс, теперь уже не по сцене, а по тренингам, на место в Большом театре побитого Сергея Полунина заступает актер театра им. Маяковского, в мире пока еще менее, но лично мне гораздо лучше известный еще со студенческих его лет Макар Запорожский, которому тоже достанется от воробышка-Кати - небось тут вам не kingsman!

Школа для воробьев - заведение специфическое, и пожалуй учебные эпизоды в фильме самые забавные, именно здесь, одно уж к одному, и Шарлотта Рэмплинг появляется суровой, бескомпромиссной наставницей воробьишек. Шарлотта Рэмплинг - своего рода "знак качества наоборот": если она присутствует в картине, значит фильм полное говно без вариантов, ни в чем мало-мальски приличном, порядочном бабулька давно не участвует - неважно, речь об артхаусе или о попсе, о футуристической антиутопии или криминально-шпионском боевике, Шарлотта Рэмплинг не подведет, в том, что продукт на выходе получится отстойным, сомневаться не следует. Она и здесь не подкачала - уж как она мудрует над воробьями-кадетами, что творит, и не меняясь в лице!

Молодое поколение, впрочем, старается соответствовать планке, заданной мэтрами. Увы, персонаж Макара Запорожского быстро уходит из поля зрения, но успевает сперва напасть на героиню Дженнифер Лоуренс в душе и почти успешно, но не без ущерба для себя ее изнасиловать (в душе, как показывает практика Большого театра, это удобнее всего делать), а потом, когда девушка оказывает должное сопротивление, уже на "педсовете" ему предлагают повторить попытку прилюдно: этюд, по сложности как раз для представителя русской театральной школы (впервые я увидел Макара третьекурсником ГИТИСа в дипломном спектакле по "Униженным и оскорбленным", где он играл главную роль, рассказчика Ивана Петровича), на сопротивление, на преодоление - героиня Лоуренс раздвигает ноги, Запорожский снимает трусы, дрочит, но у него не встает, потому что, и это прекрасный красный воробей Вероника-Доминика прекрасно понимает лучше всех, он хочет не выебать ее, а совешить насилие и подчинить... Конечно, надо понимать и другое - Олег Львович в ГИТИСе не такому учил Макара, да и Сергей Полунин в Английском королевском балете вряд ли мечтал, что будет агенток ФСБ на сцену Большого ронять, но если ветераны Голливуда сраму не имут, молодняку-то подавно грех пенять на сомнительные контракты.

Долго ли, коротко ли, но переквалифицировавшуюся из белых лебедей в красные воробьи Доминику-Веронику-Катерину, натренированную Шарлоттой Рэмплинг, отправляют куда Макар телят не гонял на первое (не считая убийства в гостинице, где она служила лишь пташкой-приманкой) задание - так она вслед за евреем и наркоманом попадает в Вену. Летит воробышком за границу, чтоб заслужить доверие у ЦРУшника, ищущего восстановления контактов с "кротом", роющим в самых верхних слоях ФСБ. О предсказуемости всей этой высосанной из пальца интриги говорить излишне: "воробей" влюбляется без отрыва от легенды, походя подставляя американскую сенаторшу (играет ее Мэри-Луиза Паркер), а "кротом" оказывается тот самый генерал, что так строго наблюдал за ее обучением. ЦРУшника играет сильно поднявшийся за последние годы актер Джоэл Эдгертон, а генерала-"крота" - вконец опустившийся (почти до уровня Шарлотты Рэмплинг) Джереми Айронс.

Я так и не понял, почему воробьи здесь "красные" - с коммунистическими декорациями покончено, теперь в тренде православие-самодержавие, и должен быть "русский воробей", "царский воробей", или, того лучше, "святой воробей" - но как и Доминика для русского уха, духовность, наверное, не катит на растленном западе, им, тупым, привычнее реагировать на "красное". А может это ироничный отсыл к "Чтиву" Чарльза Буковски - именно там мне в свое время попался абсурдный, фантасмагоричный образ "красного воробья", ничего общего, правда, не имеющий с кровавой рукой Кремля? Так или иначе охота за красным воробьем здесь приносит добычу лишь в виде воробьиного помета. Ну если уж не интерьер Большого театра и не фасад штаб-квартиры ФСБ, так хоть американское посольство могли бы сделать похожим на реальную действительность?

Вместе с тем нельзя не признать, что русские - фашистские звери-садисты, ни в грош ни ставящие человеческую личность и к своем более беспощадные, чем к чужим - изображены в "Красном воробье" с предельной степенью достоверности и узнаваемости. Другое дело, что авторы явно закладывали в образы русских львиную долю гиперболы и гротеска, а то, что бездарным и неумным, но цивилизованным людям казалось жестокой сатирой, карикатурой, обличением, объект "сатиры" склонен принимать скорее за комплимент, они, разумеется, не учли, что коммерческой судьбе картины, впрочем, на пользу, иначе непременно возмутились бы очернением красно-коричневые православные и не видать "Красному воробью" широкого русскоязычного проката, а православные смотрели бы вместо него в двойной дозе "Собибор" - ну и кто выиграл бы? А так все довольны, все при деле. Не стреляйте в красных воробьев!

Просто чересчур уж человечной посреди тотального русского зверства оказывается главная героиня Доминика, сыгранная Дженнифер Лоуренс. Признаться, я почти до последнего не переставал надеяться, что в результате стрельбы из пушки по красным воробьям те обнажат зубы птеродактиля и ЦРУшника воробьиха наебет порвет в клочья, хотя бы и влюбилась, подумаешь - да зародину родную мать не жалко в утиль списать, не то что расчувствовавшегося американца. Однако Доминика, не забывая, кстати, и про мать (та как муха выздоравливает) проворачивает с "кротом"-генералом интригу, в результате которой под раздачу подпадает все тот же самых честных правил дядя-патриот: спас племянницу, думая ее использовать, а она его использовала и не спасла - застрелили дядю, свои же застрелили, зародину-мать. И пускай на подобную дешевку не купится и кинокритик, а контрразведчик подавно - тут ведь главное не правдивость, не убедительность, главное, что у них одна, да-да, одна - святая - к родине любовь, скажи-ка, дядя!
маски

в пространстве Камы Гинкаса

Больше двадцати лет назад я впервые попал в МТЮЗ на "К.И. из "Преступления". С тех пор и по сей день, хотя я успел посмотреть тысячи спектаклей сотен других постановщиков, Кама Гинкас для меня - театральный режиссер номер один. Но, конечно, я еще сравнительно недавно и подумать не мог, что не только я буду смотреть спектакли Гинкаса, а и Гинкас будет читать то, что я о его спектаклях пишу, что я смогу им напрямую обсуждать им поставленное и мной написанное. А это особенный процесс - даже в разговоре на бегу Гинкас "режиссирует" пространство вокруг себя, и оказавшись в этом пространстве, ты уже актер Гинкаса, ты уже в мизансцене, даже если указания режиссера сводятся к предложению "пейте чай!".

Или вот очень смешно получилось после премьеры "Макбета" - я попросил Наташу Сурнину нас с Камой Мироновичем сфотографировать по-быстрому, Гинкас, успев походу бросить "у меня много дел и я очень зол" (почему и на кого зол, я не понял - премьера прошла успешно, и на вид Кама Миронович был редкостно благодушен, мне есть с чем сравнивать), встал фотографироваться, но тут же сгреб в охапку с противоположной стороны от меня Марину Токареву, и за секунду до щелчка фотокамеры резким движением рук наши с Мариной головы сдвинул, как бы загородившись ими от объектива. Учитывая, что через весь спектакль проходят образы голов и черепов, насаженных на шесты... В утешение себе нашел свою небольшую дневниковую заметку по поводу встречи Гинкаса со студентами в ЦИМе шесть лет назад, и в ней одна отличная цитата.

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2420460.html