?

Log in

No account? Create an account
Широко закрытые глаза

> recent entries
> calendar
> friends
> profile

Thursday, March 1st, 2018
12:01a - семнадцать мгновений весны
В отличие от большинства ровесников я никогда не воспринимал "Семнадцать мгновений весны" как историю о разведчике-патриоте, хотя вряд ли смог бы тогда сформулировать свои ощущения точно. Сейчас я бы сказал: это фильм про человека, который заброшен в иллюзорную реальность, где он вынужден играть навязанную ему роль, и играть с максимальной достоверностью, без права на ошибку. Роль ему отвратительна, она поперек всех его убеждений, поперек самой его природы. Он вынужден ходить на службу, исполнять поручения, даже проявлять инициативу в соответствии с определенными правилами, также в соответствии с ожиданиями окружающих он должен вести себя и в частной жизни, за исключением разве что самых интимных моментов, в остальном его существование подчинено порядку, против которого все в нем протестует. Но где-то далеко, очень далеко, есть другая жизнь, настоящая, там все примерно то же, по большому счету, только на самом деле, не понарошку; а здесь он на задании, и задание необходимо любой ценой выполнить, чтоб был шанс вернуться в ту, в настоящую жизнь... Удивительно, что Пелевин сделал своим героем Чапаева, а не Штирлица - и вроде бы по статусу в киномифологии один не уступает другому.

(comment on this)

6:31p - "Погружение" реж. Вим Вендерс
Нет такой профессии - океанограф, с офицерской категоричностью заявляет Дэнни, героиня Алисии Викандер. При том что ни о чем другом она не мечтает, только как погрузиться на максимальную глубину дна морского: Дэнни - микробиолог, а еще вернее, биоматематик, изучающая фауну земной мантии, и на основе полученных данных выстраивающая математические модели, позволяющие, как она полагает, разгадать тайну происхождения и обновления жизни. Для чего ей требуются образцы из "хадального" слоя, самого низшего, от греческого "хадес", проще говоря, чуть ли не из "ада", где нет света и организмы вместо фотосинтеза пробавляются хемосинтезом.

Впрочем, полностью сосредоточиться на исследованиях девушке мешает личная печаль - второй месяц пошел, как потеряна всякая связь с любимым. Героя Джеймса МакЭвоя, которого звать тоже Джеймсом, она встретила недавно на живописном, опять-таки морском берегу северной Франции, и это была, похоже, любовь с первого взгляда. Джеймс ей тоже рассказывал про воды, но пресные - как он, гидротехник, помогает африканцам, по случаю чего опять должен ехать в Кению. На самом деле Джеймс отправился не в Кению, а в Сомали, потому что он не гидротехник, а специальный агент на секретной службе Ее Величества или как там у них..; по крайней мере, задача его командировки - установление контакта с главарями террористов ради предотвращения взрывов на вокзалах в европейских столицах. Дела у него идут не очень, еще хуже, чем у возлюбленной с ее исследованиями - Джеймс заживо гниет в плену у правоверных, общаясь то с лидером чернокожих сомалийских исламистов, то с пользующем его от полученных в застенке ран бледнолицым доктором-арабом, на вид человеком цивилизованным, но еще более последовательным джихадистом.

Как и человеческий организм, о чем Вим Вендерс не преминет по случаю напомнить, фильм самого Вима Вендерса процентов на девяносто состоит из воды. Разделенные километрами суши и океана герои вспоминают дни, проведенные вместе, но жизнь у каждого своя. Дэнни готовится к погружению и пытается дозвониться до Джеймса, а Джеймс пытается наладить контакт с похитителями и готовится к смерти. Оба много размышляют про себя и вслух о смысле бытия и антитеррористической безопасности, вступают в философские дискуссии с коллегами и врагами соответственно. Если не отвлекаться на пытки, которым бандиты подвергают героя, то в отсутствие сколько-нибудь заметных событий и у зрителя появляется свободное время поразмыслить кой-о-чем. К примеру, о том, что герои фильма обладают всем, что необходимо для счастья, они влюблены, достаточно молоды и весьма привлекательны (даже МакЭвой, хотя то ли для роли, то ли уже от возраста, чай не мальчик, он слегка облез и сморщился). Наконец, они окружены роскошью природы и культуры, в их распоряжении - пляжи северной Франции и скалы Фарерских островов, романтические пейзажи Каспара Давида Фридриха (на их фоне Джеймс получает секретное поручение от связников) и метафизическая поэзия Джона Донна (сборник его стихов Джеймс постоянно держит при себе, их же он читает и в постели с Дэнни). Но их тянет не только друг к другу, а еще на дно, в ад, в сердце тьмы. Девушка объясняет это "жаждой познания", у парня, видимо, резоны поконкретнее, но отчего-то складывается ощущение, что влечет их не научная или военная тайна, а что-то столь же темное, спрятанное на глубине подсознания.

Погружаться в характеры героев, однако, лень и некогда, и мои мысли в ином направлении развивались, тем более что не подгадывая, а просто вышло так, за день мне довелось посмотреть почти подряд аж два фильма о террористах. В "На пределе" у Фатиха Акина немецкие террористы-неонацисты уходили от уголовной ответственности за убийство мирных германских мусульман при попустительстве сочувствующих арийских юристов, а у Вендерса в "Погружении" борьба с террористами исламскими идет где-то в таких глубинах Африки, ну только что не на уровне земной мантии. Ближе-то к Европе, видимо, террористов не водится, за исключением нацистских, и нет у террористов ни национальности, ни религии, разве вот в Африке, и то от бедственного положения, некоторые терроризмом увлекаются... Вендерсу при этом хочется казаться умным и оставаться честным, но для того и другого он слишком большой трус и недостаточно большой, да и по возрасту вышедший в тираж художник. Простой и неудобной правде он предпочитает метафоры, подтексты либо полифонию мнений, где на контрапункте сталкиваются воззрения гуманиста из спецслужб и террористов, принадлежащих к народам и верованиям, которых от греха статусные европейские режиссеры предпочитают лишний раз не конкретизировать.

И выходит: побитый гуманист слово - мусульмане (а это, чего уж там шила в мешке таить, не Свидетели Иеговы были, даром что православные именно их объявили экстремистами, а не двоюродных братьев по терроризму) в ответ десять, и с дополнительными оплеухами, да под дулом автоматов Калашникова (даром что ли оружейника сам архангел Михаил на изобретательство сподвиг?). Он им про общие авраамические корни религий - они ему в зубы. При этом мусульмане хотят Джеймса обратить в "истинную веру", а он, наблюдая, как те взрывают дома только за то, что из их доносится недостаточно "правоверная" музыка, или забивают насмерть камнями женщину и стреляют в пытающегося спасти мать ребенка, что-то не спешит принимать ислам. Однако во что верит сам агент под прикрытием гидротехника? Когда мусульмане инсценируют его казнь, он, ощущая спиной дула калашей, читает "отче наш" - всерьез ли он воспринимает слова, которые произносит, или повторяет заученный с детства урок по привычке, от безысходности, с отчаяния? И все-таки жизнь, которую герои сколько-то да ценят - она из сходной с марсианской микрофлоры земной мантии пошла, или Господом Богом на земле единственной создана? Библейский патриарх Авраам - реальный человек, Богом избранный, или, как и будто бы избравший его Господь, всего лишь персонаж архаичной мифологии, часть культурного наследия, не более того?

Для режиссеров статуса Вендерса такие вопросы чересчур неудобные, чтоб ставить их ребром. Закапываться под самое дно в биологию и мифологию куда как занимательнее, да и безопаснее. Но тогда и развязка "Погружения" (сумев с помощью спрятанного в зубах микропередатчика вызвать подмогу к лагерю террористов и предотвратить нападение на американскую военную базу, герой погибает; в то же время героиня на дне океана, после нескольких минут отчаяния с товарищами в потерпевшем аварию спускательном аппарате, успевает подняться к поверхности за счет аварийного запаса энергии и спастись; пребывая в водах разных океанов, разных полушарий, герои встречаются, оказываются вместе в неком ином пространстве...) - надуманная пошлая хрень, дешевый мелодраматический штамп, кое-как развязывающий спутаный комок криминально-авантюрно-политической интриги и уводящий от проблем, которые ненароком по ходу рассказа истории все же невольно иногда всплывали.

(comment on this)

6:31p - "На пределе" реж. Фатих Акин
Ну что же, я кроме запредельно бессовестной лживой херни от Акина ничего не ожидал, хотя почему-то - впрочем, тоже понятно, почему - как раз "На пределе" оказался успешнее нескольких предыдущих его опусов. При том что позапрошлогодний "Шрам" ("Гуд-бай, Берлин" я пропустил) был не менее спекулятивен, но на геноциде армян много не наспекулировать, даже если ты турок, к тому же Акин умудрился и в "Шраме" крайними ответственными за армянскую беду сделать не изуверов-соплеменников, а бездуховный запад и в первую очередь, конечно, США:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3037311.html

Но уж в "На пределе" он допущенные прежде ошибки исправил и, будучи уроженцем ФРГ, по науке использовал для изготовления этой мерзости все, чтоб никто в Германии, а из представителей прогрессивного человечества и за пределами оной, ни в чем не смог смелого и честного турка упрекнуть. У главной героини погиб при взрыве бомбы муж и сын. Немецкая полиция, понятно, в лучшем случае бездействует, в худшем все списывает на криминальные разборки с этнической подоплекой: ведь погибший был курд, к тому же бывший наркоторговец, отсидевший срок. Но истинная арийка Катя сразу сказала - нацисты убили. Да и как можно только подумать, как заподозрить отсидевшего за наркоторговлю турецкого курда, будто он в чем-то виноват, причастен к преступлению?! Вестимо, нацисты, больше некому! Что и требовалось доказать, причем сдал собственного сына с сожительницей его же отец, которому, как всякому порядочному человеку и гражданину ЕС, толерантность дороже родной крови. Молодец, кто спорит, что сдал - но толку-то, если и в полиции, и в суде сплошь нацисты окопались? Не говоря уже про адвоката обвиняемых - как есть восставший из ада ветеран СС, редкозубый, с омерзительной кровавой пометкой на бритом черепе. Убийц-нацистов он отмазывает, замарав репутацию потерпевшей свидетельницы (бабенка, дескать, сама наркоманка, вот и выдумывает...), суд выносит оправдательный вердикт за нехваткой прямых улик. И как иначе - обвинительный приговор при том же наборе доказательств по отношению к заподозренному в терроризме мусульманину всякий просвещенный европеец воспринял бы как судебный произвол, опять-таки с расистским душком, а когда не хватает свидетельств против нацистов - ясное дело, нацисты нацистам потакают, безвинным мусульманам уж и деться в фашисткой Европе некуда, совсем их затравили!

Самое противное, что весь этот (по сути фашистский, расистский абсолютно) пропагандистский примитив Акин в кои-то веки неплохо аранжирует, подает с гарниром разных там мелких сложностей, противоречий. С одной стороны, у него и героиня - не белый ангел, то есть белая, белее некуда, никакой нацист не придерется, да не ангел совсем, с будущим мужем познакомилась студенткой, когда в свободное от изучения истории искусств время покупала у него наркоту, и чтоб унять боль утраты, позволяет себе вспомнить прежнее, нюхнуть порошка, выкурить косяк; при этом бабенка сама не вовсе лишена расистских замашек, и подавленным родителям мужа отказывает в возможности забрать на родину тело внука, правда, и своей матери, постаравшейся ее в том поддержать, все-таки дает достойную антирасистскую отповедь. С другой, "На пределе" не просто рассказанная история, а многосоставное произведение, разбитое на три главки, каждая из которых решена в своей визуальной стилистике и отличается от остальных по ритму, по жанру, по настроению; первая, "семья", где показан ход расследования - социально-криминальная драма, вторая, "Процесс" - судебный триллер, снятый подчеркнуто статично и аскетично, а часть третья, "Море" - прям-таки остросюжетное, авантюрное кино. В этой третьей части героиня отправляется в Грецию, но не отдыхать, а мстить. Решающим моментом на суде оказалось свидетельство некоего грека, будто бы в момент теракта обвиняемые находились на отдыхе в его пансионе. Милейший адвокат потерпевшей доказывает, что свидетель защиты - член неонацистской греческой партии "Золотая заря" (да, есть такая православная партия в Греции, спонсируется русскими, но что характерно, столь скользкий момент режиссер стыдливо обходит стороной), и с обвиняемыми давно знаком, а запись об их пребывании в гостевую книгу, невооруженным глазом видно, втиснута задним числом, однако немецкое - нацистское! - "правосудие" ФРГ глаза на это закрывает и фашистов-террористов оправдывает.

Вот и приходится героине, забыв, что она в фильме у Фатиха Акина, а не Клинта Иствуда и даже не Алана Пакулы, действовать самостоятельно, в одиночку, тайком от родителей и адвоката. Раз тупые нацисты умудрились по схеме из интернета самодельную бомбу собрать - сумеет и она, просвещенная толерантная женщина. И от погони грекофашистов уйдет, и за кустом спрячется незаметно, и подложит бомбу под фургон, в котором оправданные немецко-нацистским судом террористы отдыхают за счет верноподданных мигрантов-налогоплательщиков, ведь им еще и компенсацию выдали! Но чу - бьется в окно фургона птичка. Птичку жалко - и женщина, совсем уж было свершившая месть, спешит забрать взрыв-пакет. А после разговора с адвокатом подумает об апелляции - но подумав, вернется с бомбой, зайдет в фургон и взорвет себя вместе с ним, вот это по-нашему, по-шахидски, а не то что нацистские подонки, убьют, убегут, а потом и от ответа уйдут.

Птичка прям хотиненковско-михалковская, и пока она колотится в стекло кабины трейлера, героиня столь о многом успевает передумать.... - появись крылатое создание раньше, меня бы оно скорее позабавило (не одной же православной духовностью наслаждаться...), но к этому времени я уже свой запас иронии исчерпал. Восторги актерской работой Дианы Крюгер, пожалуй, во многом готов разделить - ради такого случая Крюгер впервые играет в кино по-немецки, на ненавистном родном нацистком наречии, ну как не оценить профессиональный подвиг! В свою очередь Фатих Акин, будучи не только турком, но и гомосексуалом, не снимает ведь кино о том, как мусульмане убивают за гомосексуальность - тема обоюдоострая, с одной стороны, тоже может неплохо продаться, но легко и огрести от соплеменников; другое дело - безответные нацики, сколько не изобличай их преступления - никакого риска, а успех гарантирован. В общем, все молодцы, стоит поздравить с успехом.

Однако будто мало всего остального - финальный титр: с 2000 по 2007 год участники нацистского подполья в Германии застрелили девять мигрантов и одну женщину полицейского. Ну и лютуют же звери-фашисты! Однако почему же только по 2007 год - дальше больше или, наоборот, нацистское подполье спустя шестьдесят с лишним лет после того, как православные воины под руководством великого Сталина избавили мир от коричневой чумы, немцам удалось наконец искоренить залежавшихся недобитков? Параллельную статистику по преступлениям мигрантов тоже, конечно, любопытно было бы получить в комплекте - да видно ничего на мигрантов у Акина нет, чисты как стекло. А на нет и суда нет, просто когда говорят, что тема, дескать, актуальная - я недопонимаю: что, действительно сегодня в Германии нацистский терроризм - тема более актуальная, чем терроризм исламский? А ведь исламских террористов в кино практически не видно, в европейских - даже не "практически", а вообще не видно - только мирные дети Аллаха, безвинные жертвы фашистского произвола да в крайнем случае провокаторы по найму от ЦРУ. Зато в новостях почему-то совсем иной расклад. Должно быть, новости врут, лишь художникам и их искусству стоит верить.

(1 comment |comment on this)

6:33p - "Призрачная нить" реж. Пол Томас Андерсон
По-моему было бы ошибкой противопоставлять "Призрачную нить" и "Мастера" - центральные персонажи достаточно разные, а главное, разное к себе отношение вызывают, но в чем-то очень сходные, как сходны и в целом оба фильма. Модельер Рейнольдс Вудкок, правда, не стремится овладеть сознанием других людей, но он настолько погружен в работу, в творчество, что считает свое право распоряжаться окружающими само собой разумеющимся, и что характерно, ему удается это "право" реализовывать в более или менее полной мере, пока не "найдет коса на камень" и не появится рядом второй такой же "право имеющий", ну или вторая. Мне именно обозначенная тема в "Призрачной нити" показалась наиболее важной, а не сложности, возникающие внутри пары главных героев, Вудкока и Альмы, или, если считать Сирил, сестру Рейнольдса, внутри центрального трио.

Вудкок (персонаж вымышленный, в лучшем случае условно-собирательный) называет себя убежденным холостяком, и так аттестует себя при знакомстве с Альмой, едва избавившись от прежней привязанности. Да и что для него привязанности, если под таковыми понимать женщин - ему важнее память о матери, которую он в виде локона волос зашил в подкладку пальто (зашивать наиболее тайное и дорогое в подкладки - его привычка с детства), или присутствие сестры, тоже незамужней, посвятившей себя брату, его творчеству, его бизнесу: модный дом они создали вместе. Альма - всего лишь официантка, но в жизнь преуспевающего кутюрье входит на удивление быстро и легко, впрочем, скорее в статусе модели или, если угодно, "музы" - на ее плоской фигуре хорошо новые платья сидят, а о страсти речи нет.

Вообще за отсутствием в картине хоть какого-нибудь намека на эротику (если и возникает между Альмой и Вудкоком внешне что-то похожее на нежность, то без видимой сексуальной подоплеки абсолютно, а привести Вудкока в возбуждение способна исключительно его собственная творческая мысль; на два часа хронометража - один поцелуй!) до какого-то момента - да и после тоже, коль на то пошло - невелик грех предположить, что Вудкок, скажем, гомосексуал, или импотент, или, может, у него легкая форма аутизма, или психическое расстройство. Во всяком случае он полностью зациклен на том, чем занят по работе, то есть сочинением и производством модной женской одежды, и одержим ею, словно сектант. Лично мне, откровенно говоря, сектантов понять легче, чем пижонов (еще труднее - гурманов, а персонажи "Призрачной нити" в то немногое свободное время, пока не рисуют и не шьют платья - стряпают и жрут), но и тематика "Призрачной нити" гораздо шире "быта и нравов" в мире моды.

Совсем без нравоописания, в том числе с сатирическим оттенком, у Пола Томаса Андерсона по обыкновению не обходится. К примеру, эпизод свадьбы старой жирной богачки, для которой Вудкок, естественно (и не впервые, похоже) шьет "подвенечный" наряд, а та пьяная засыпает на нем прямо во время банкета мордой в стол, и Альма, ворвавшись в спальню, куда прислуга доставила "новобрачную", стаскивает туалет с беспомощной туши "невесты", что значительно сближает героев (тот единственный на весь фильм поцелуй - как раз реакция радости и благодарности Рейнольдса за помощь Альмы в спасении платья!). Однако настоящая близость возникает после того, как вслед за неудавшейся попыткой устроить в качестве сюрприза интимный ужин Альма... подсыпает Вудкоку в еду толченый ядовитый гриб, провоцирует приступ, результатом чего становится еще и испорченное платье, срочный заказ, зато Рейнольдс, которого даже звук ножа, размазывающего масло по тосту, во время завтрака способен вывести из себя, выбить из колеи на целый день, очухавшись, вскоре делает Альме предложение.

В отличие от фигуры матери, во многом ключевой для понимания характера Вудкока (ради нее он с младых лет взялся за шитье), но поданной лишь через рассказы Рейнольдса, бережно хранимое им фото и фантасмагорическое явление "призрака" полусонному герою, Образ сестры Сирил, при внешней сдержанности и одномерности, по объему, в сущности, не уступает двум главным, но неспешно разворачивающийся, где-то намеченный пунктиром, с редкими кульминациями основной сюжет все-таки разыгрывают двое, а "рассказывает" и вовсе одна Альма, в финале выясняется, что ее собеседник - врач, племянник одной из влиятельных заказчиц, который осматривал Рейнольдса после первого приступа отравления и пришел по вызову снова: женатый Вудкок забеспокоился постоянным присутствием Альмы в его жизни, и тогда супруга прибегла к проверенному средству - грибам, а супруг и не возражал, результат - счастливый брак был спасен.

Даже если воспринимать "Призрачную нить" как экстравагантную лавстори или производственную драму, плюс на "атмосфэру" Лондона 1950-х тоже найдутся любители - картина все равно хороша, но фильм гораздо, гораздо значительнее и эксцентричных подробностей семейной жизни Вудкоков (в финале можно наблюдать коляску, у Рейнольдса и Альмы появились наследники), равно как и наблюдений за изнанкой модного бизнеса (таких картин разного качества сколько угодно у режиссеров попроще, от забавного Олтмана до убогого Кончаловского). Герой Дэниэла Дэй-Льюиса (обе партнерши, Вики Крипс и Лесли Мэнвилл, на высоте, но не будет преувеличением отметить, что картина держится прежде всего на нем) - призванный, избранный, пускай поприще модного дизайна и не обещает душеспасительных откровений; это до того всем вокруг и со стороны тоже ясно, что ему самому необязательно сознавать свою исключительность, он выстраивает действительность "под себя", реальность подчиняется его воле, которой он и сам не вполне располагает, не контролирует ее проявления, а все, что конструкция с его персоной в центре не вмещает, отторгается и исчезает, словно призрак, никогда реально не существовавший; встроиться же в нее прочно, надолго, навсегда - возможно, лишь проявив сопоставимую волю к достижению заданной цели, что прекрасно удается Альме к их взаимному с Вудкоком (и заодно Сирил) удовлетворению.

(2 comments |comment on this)

6:34p - "Все деньги мира" реж. Ридли Скотт
По-хорошему следовало бы бойкотировать фильм Ридли Скотта ввиду того скотства, которое он с продюсерами учинил по отношению к Кевину Спейси, убрав из почитай готовой картины и пересняв все эпизоды с его участием наново, но уж коль скоро Спейси - прежде всего большой актер, а потом уж все остальное, то и Скотт тоже - сначала режиссер, и режиссер выдающийся. Глядя на героя Кристофера Пламмера, представить в этой роли Кевина Спейси невозможно, образ будто на Пламмера изначально написан. Ну и в целом кино потрясающее, а самое в нем удивительное, что Ридли Скотт, конечно же, не экспериментирует с формой и не делает художественных открытий, он работает порой до тупости строго по голливудскому стандарту - заданные рамки не мешают ему, наоборот.

История реально случившегося в 1973 году похищения Пола Гетти Третьего, внука нефтяного миллиардера Пола Гетти, не сводится к попыткам вызволить юношу из лап итальянских бандитов: схваченный в Риме, где проживал с матерью, Пол вывезен на юг, в Калабрию, там похитители, не дождавшись выкупа, перепродают его "инвестору", цена снижается, Пол пытается бежать, но местный полицейский выдает его обратно бандитам, тем временем мать Пола (Мишель Уильямс) старается его спасти, а помогает ей нанятый дедом-миллиардером бывший спецагент, занимающийся безопасностью империи Гетти (Марк Уолберг), и вся эта криминально-авантюрная линия увлекательна сама по себе. Но противостояние матери похищенного и бандитов при участии полиции не столь захватывает, как развитие взаимоотношений миссис Гетти с бывшим свекром (муж-наркоман согласился на развод), и собственно фигура мистера Гетти, что, что происходит у старого куркуля внутри.

При этом Ридли Скотт не забывает и наметить (но не заходит далеко) сближение чуть ли не романтическое между поначалу очень различно предполагающими стратегии дальнейших действий матерью и ее соратником; и не превращает похищенного подростка в невинную беспомощную жертву (избалованный самовлюбленный тинейджер проявляет достаточно стойкости, однажды совсем уж было спасся без посторонней помощи, устроив похитителям пожар, но итальянские копы повязаны с местной мафией и прямо из участка парня возвращают обратно в узилище, где ему потом еще и ухо отрежут, такие уж нравы на юге Италии); и на своем законном, в соответствии с жанровыми канонами, месте оказывается романтический "итальянский разбойник" по кличке Полтинник (Ромен Дюри) из первой банды похитителей, уцелевший и подавшийся на службу к "инвестору", перекупившему Пола, выполняющий задания босса, но по-своему честный, помогающий похищенному выживать, он тоже получает от режиссера немалую долю внимания. А над ними над всеми возвышается глыбой матерый человечище Гетти, который приобретает за миллионы произведения искусства, в том числе из-под полы, но на выкуп за любимого (не единственного, но особенного) внука не готов дать и гроша.

Такого персонажа, который, владея пусть не "всеми деньгами мира", но большим, чем кто-либо, их количеством, не платит за спасение жизни родного внука, очень легко превратить в пугало - но Скотт с Пламмером идут в противоположном направлении. С одной стороны, скупость старика Гетти до того комична, что уже потому выглядит, если забыть про похищенного мальчика, скорее чертой обаятельно-эксцентричной, нежели непристойно-отталкивающей (это не случай Плюшкина, совсем нет; зато среди роскоши усадебного дома в английском поместье Гетти установлена... красная телефонная будка - чтоб гостям было "удобно" делать свои частные звонки; дворецкий готов "любезно" разменять невестке хозяина мелочь, буде она захочет связаться с Римом!). С другой, все попытки понимания и сочувствия в фильме направлены не на похищенного и даже не на его мать (их переживания без того очевидны), сколько на деда. Ну он не Санта Клаус, это ясно, но и не чудовище. Суть как раз в том, что Гетти любит - сильно, всей душой! - внука, что он хочет его спасти, и в конце концов, после того, как похитители снижают сумму выкупа, денег-то все же невестке дает, и от прежних условий (чтоб полную опеку над всеми детьми героини получил его сын, ее бывший муж-дегенерат) отказывается. И не сколько-то конкретных миллионов ему жалко - ему мало денег в принципе.

Кому что непонятно? Лично мне все понятно, хоть миллионов у меня не было и не будет, но поведение героя Пламмера у меня не вызывает ни возмущения, ни вопроса. Подробности вроде того, что выкуп за внука Гетти старается провести как кредит, дающий право на налоговый вычет, а все его состояние зарегистрировано на семейный благотворительный фонд (при том что благотворительностью хозяин отродясь не занимался) и тратить его Гетти не может, имеет право лишь вкладывать (например, в произведения искусства, что он и делает, распихивая старинные шедевры по закоулкам своих поместий), допустим, тоже не лишены занимательности и не характеризуют героя как человека большой сердечной щедрости. Но и они на свой лад помогают уяснить, что не в деньгах проблема, как и счастье не в деньгах (и "не в их количестве", как неостроумно шутили в свое время советские интеллигенты).

Главный герой (а главный герой здесь однозначно дед, все остальное тоже важно и здорово, но все-таки составляет антураж) может себе позволить - с его деньжищами-то - практически все, но распорядиться свободой выбора затрудняется, потому что все его разочаровывает, а прежде всего люди. Ну разве что художественные шедевры, красивые вещи в его глазах чего-то да стоит - впрочем, за них он торгуется не с меньшим усердием, ну только что уступает с меньшим напряжением. И все затем, чтоб умереть в пустом доме, держа перед глазами нелегально приобретенную "Мадонну с младенцем" - режиссер не стесняется откровенно условной, картинной, восходящей к средневековым аллегориям (а заодно и вызывающей неизбежные ассоциации с "Гражданином Кейном") развязки, вообще Ридли Скотт выше штампов, он преодолевает их не оригинальничанием, а честностью и точностью. Не он ли, не Ридли Скотт задал, пускай невольно, не о том думая, эталонную не просто для кино, но для всей мировой культуры метафору любви как присутствия в твоем теле на органическом уровне "чужого", который тебя, созрев, разорвет и уничтожит? Любые прочие формы привязанности, близости, симпатии - не более чем проституция и вымогательство: разумный человек не поведется.

В эпилоге сообщают, что значительная часть состояния Гетти после его смерти пошла на благотворительность, а художественная коллекция составила фонд музея Гетти-центра в Лос-Анджелесе. Как ни трудно мне самому поверить в это, но Гетти-центр посетить когда-то довелось - место прикольное, экспозиция так себе, бестолковая, там примерно как у Скотта в фильме, только на огромной площади и потому рассредоточено в пространстве, полно всякого ценного хлама от античных бюстов до Ван Гога или уж Вермеера, спустя почти пятнадцать лет в точности не скажу. Но заодно я припомнил, что фамилию Гетти в связи именно с кланом, о котором речь идет в картине, услышал гораздо раньше, больше двадцати лет назад, когда Михаил Плетнев с РНО играли сочинение Гордона Гетти - я так понимаю, это сын того самого куркуля Пола Гетти, но от другого брака, стало быть, родной дядя похищенного внука; смешно сказать, я с этим Гордоном запросто общался на репетиции оркестра... (было ему тогда слегка за 60, сейчас почти 85, но он еще жив-здоров), только я по молодому своему недомыслию не знал такого композитора, ну мне и разъяснили, что композитор он, может, так себе (РНО и потом исполнял его опусы, действительно, так себе композитор), зато принадлежит к династии, знаменитой совсем не творческими достижениями. И как же забавно получается: много чего и правда за все деньги мира нельзя купить, хотя бы вот такую ерунду, как композиторский или иной талант (кстати, реальный Пол Гетти Третий пробовал себя на актерском поприще и даже в не у самых бросовых режиссеров снимался, да не сделал творческой карьеры), не говоря уже про что-то по-настоящему важное. Может, оттого и не спешит герой прекрасного Кристофера Пламмера (ну раз уж Кевина Спейси вымарали...) швырять мильоны направо и налево - не от жадности, но от мудрости? Понимает, что для того, чтоб чувствовать себя в безопасности, всех денег мира мало, нужно больше... - даже ему не хватило.

(2 comments |comment on this)


<< previous day [calendar] next day >>
> top of page
LiveJournal.com