?

Log in

No account? Create an account
Широко закрытые глаза

> recent entries
> calendar
> friends
> profile

Saturday, December 30th, 2017
12:35a - "Аттила" Дж.Верди в КЗЧ: ГАСО, дир. Павел Смелков, сол. Дмитрий Ульянов, Василий Ладюк и др.
С первых минут стало ясно, что дело пахнет керосином, однако и отступать было поздно: я не просто заранее убедил себя и морально настроился, что по поводу Курентзиса с 7-й симфонией Шостаковича не стоит дергаться, но еще и прослушал запись выступления Курентзиса с той же самой симфонией в Мариинке накануне аж два раза, после чего смысла куда-то зачем-то еще бежать не осталось совсем, разве что домой, чтоб не тратить понапрасну время на прескверное исполнение пусть и малоизвестной, редко звучащей оперы - конечно, я не побежал и досидел до конца, с трудом, через силу.

При этом как ни крути, а Курентзис - гарантия качества, можно сколько угодно спорить о его подходах и взглядах, не говоря уже про имидж, самопиар и жуткие организационные заморочки, но не придерешься на предмет, что оркестр не сыгран или там кто-нибудь не соответствует заявленной планке. Я и 7-ю т.н. "Ленинградскую" симфонию Шостаковича мало что не люблю, но и шедевром не считаю, даже среди зрелых симфоний в целом мне несимпатичного композитора она только что самая мифологизированная, как нынче принято говорить, "раскрученная", но далеко не лучшая, на мой взгляд - однако запись Курентзиса слушал (подчеркиваю, дважды!) с интересом, особенно что касается средних частей. Впрочем, и первая, навязшая в ушах, у Курентзиса получается неожиданной, отчасти интригующей - похоже, он сознательно уходит от контраста между вступлением и основной частью с т.н. "нашествием", и в целом от "сюжетности", от прямолинейной "повествовательности", которая вроде бы вместе с музыкой дана, а в действительности, может, и не настолько все очевидно... Весной в Мариинском мне довелось увидеть старую-престарую (1961), архаичную балетную одноактовку Игоря Бельского на музыку 1-й части 7-й симфонии, и там во плоти, наглядно представлена в кондовом, раз и навсегда сложившемся, официально признанная и как будто не подлежащая ревизии "каноническая" фабула "Ленинградской":

http://users.livejournal.com/-arlekin-/3585280.html

А Курентзис и "нашествие" поначалу "облегчает", округляет "углы", такое "мягкое вхождение" получается, вернее, создается подобное впечатление, потому что далее следуют фирменные, присущие Курентзису в любом его проявлении и на любом музыкальном материале контрасты (оправданные или неоправданные, убедительные или нет - опять же есть повод для споров и спорьте сколько угодно). Вторая и третья части, если судить по питерской записи - а я не думаю, что московская версия сильно и принципиально отличалась бы даже при восприятии вживую (плюс "эффект присутствия", минус нервотрепка и всяческие организационные неудобства) - превратились, чего следовало ожидать, в своего рода "автопортрет" дирижера, уж что там автор думал, бог весть, но характерное раскачивание динамики, темпов, резкие перепады - видимо, утомили и Курентзиса, и оркестрантов, к финалу они малость подвыдохлись. Допустим, в записи много теряется - на самом деле в зале едва ли не больше теряется, особенно если при этом столько побочных задач приходится решать, чтоб туда попасть, чтоб как-то сесть или на худой конец встать... Ну а на закрытие оперного фестиваля Ладюка и "Аттилу" Верди с ГАСО и Смелковым я шел в кои-то веки спокойно - и толку?!

Светлана Касьян переорала всех басов и теноров, оркестр и хор вместе взятых: Одабелла, дочь правителя Аквилеи, апеннинская Юдифь, решительно отомстившая Аттиле за смерть отца - единственная женская партия в опере, конкуренток на сцене у тебя нету и состязаться за овации не с кем, ну зачем же так надсаживаться? От сопрано Касьян даже в лирической арии уши закладывало, а подобная ария в партии у нее считай одна, опера то "героика-патриотическая", почти каждый номер сбивается на маршевый ритм, в противостоянии италийских и германских племен, римлян и варваров недвусмысленно заложена авторами актуальная для их эпохи политическая аллегория, отсюда и пафос подобающий, но и тогда, вероятно, итальянские патриоты воплям предпочитали пение, а сейчас-то в декабрьской Москве полтора с лишним века спустя чего ради глотки драть?!

Вообще из ансамбля вокалистов на сколько-нибудь приемлемой высоте показал себя лишь бас Дмитрий Ульянов в заглавной партии - тоже покрикивал, но в рамках разумного, более-менее сообразно характеру своего героя, ну и в оркестре надо было еще не потеряться, что со Смелковым, похоже, трудно. Рядом с Ульяновым и руководитель собственного фестиваля Ладюк, певший римского полководца Аэция, противника Аттилы, еле дышал - для возрастных проблем рано, значит, просто что-то происходит с голосом; впрочем, он всегда отличался сдержанной, "культурной" подачей, а партия для него низковата, ближе к басовому диапазону; так или иначе Ладюк рядом с громким Ульяновым звучал хиловато, в сольных номерах второго отделения выигрышнее; тем не менее в любом случае дуэт Ульянова с Ладюком в прологе оказался самым ярким номером.

А уж до чего херовый тенор Сергей Скороходов - ну просто неприлично! Допускаю, что для Берга или Яначека он годится, но итальянскую оперу Скороходов не может петь по определению, верхние ноты даются ему с трудом, кантилены нет как нет, во втором отделении дошло прямо до "первых петухов", хорошо опера короткая и вскоре закончилась, а то неизвестно, что еще довелось бы услышать. Когда Скороходов пел дуэтом с Касьян - вообще туши свет, ну или минимум зажмуривайся. Откуда выкопали певцов на второстепенные партии - неведомо, но легче было обойтись без реплик Ульдино, чем выводить на эстраду тенора Антона Бочкарева: и артисту меньше позора, и публике поводов для неловкости. Дмитрий Орлов в партии Леоне, признаюсь, не запомнился ничем - ну оно, вероятно, и к лучшему.

Зато мимо персоны дирижера Павла Смелкова не пройдешь - он заменил, но не в последний момент, а загодя, имея достаточное время подготовиться (помимо многолетнего опыта работы с "Аттилой" в Мариинке!), какого-то вполне безвестного итальянца и не факт, что итальянец был бы лучше, но Смелков какой в "Аттиле", такой и всегда, а мне, как ни удивительно, довелось слышать его прежде не только в спектаклях Мариинского театра, но и наблюдать за пультом оркестра "Метрополитен-опера" - ничем не лучше, чем с ГАСО в КЗЧ на фестивале Ладюка, вот ей-богу. ГАСО - один из лучших (я бы сказал - и двух лучших, второй - РНО) симфонических оркестров Москвы, блестяще осваивающий с Владимиром Юровским партитуры немыслимой сложности, в ранней опере Верди, вряд ли требующей от инструменталистов перенапряжения последних сил, показал себя, как бы помягче выразиться... не с самой выгодной стороны. Что там творил хор - я почти не разобрал, говорят, фальшивил с кашей во рту, словно не выучил урока, но не хочу утверждать зря, оркестр оглушил меня так, что стало не до хора, да и какой хор, пока солисты визжат как резаные.

Самое обидное, что "Аттила", в Мариинке годами (с 2010-го) идущая репертуарная сценическая постановка с участием Ильдара Абдразакова, в Москве и на концертных площадках-то не появляется, я по крайней мере не помню и слышал оперу впервые, и надо ж такой конфуз. При том что вердиевские шарманочные оперы у меня никогда не вызывают энтузиазма, я помню, что достойная концертная версия "Ломбардцев в первом крестовом походе" в "Новой опере" оставила хорошие впечатления. "Аттила" во многом сходен по духу и стилю и с "Ломбардцами", и с "Макбетом", написанном вслед за "Аттилой" ("Макбет" долго шел в Большом, не слишком удачно поставленный Някрошюсом и не с самыми выдающимися на тот момент певцами, но все равно некоему "госстандарту" соответствовал) - а по сути познакомиться с редкой оперой не удалось, при таком качестве исполнения это невозможно.

(2 comments |comment on this)

12:39a - "Новизна" реж. Дрейк Доримус
Собираясь в кино, я прикалывался, что хоть Николас Холт не молодеет с годами, как и все мы, но по-прежнему достаточно приторный на мордашку, чтоб оставаться любимчиком старых пидарасов и девочек подросткового возраста - шутки шутками, а в зале кроме меня сидела еще одна только девица без пары и без подружек, пусть далеко не подросткового возраста, но в целевую аудиторию Холта тоже попадающая. А посвящена картина памяти Антона Ельчина - но думается мне, Ельчин заслужил лучшей памяти, равно как и Холт в свои зрелые лета - более интересных ролей.

Мартин - провизор в аптеке, Габи - ассистент в физиотерапевтическом кабинете. Оба, то есть, медики, но сближение их на этой теме в фильме совсем не осмыслено, может и нарочно, поскольку сходятся они на другом, и абсолютно случайно. Она ищет того, с кем сможет кончать, а он пытается отвлечься после развода с бывшей женой-полуяпонкой Бетани, которую никак не может забыть - и оба сидят на сервисе мобильного знакомства. У обоих не первое свидание за вечер, но ее партнер слишком быстро отстрелялся, а у него с партнершей, перебравшей таблеток, вообще до дела не дошло. Зато дошло у Мартина с Габи, при том что сперва им достаточно было выпить, потом погулять, потом поужинать - ну и закрутилось всерьез, съехались. Только через некоторое время оказалось, что они друг другу прискучили, и вдруг, в одну ночь, по случайному стечению обстоятельств, синхронно друг другу изменили. Из чего сделали вывод - отношениям полезна новизна, и по принципам свободного союза, подкрепленным книжкой некой дамы психолога, пустились во все тяжкие, дабы разнообразить свою сексуальную жизнь.

Тут еще, конечно, неравноценный дуэт - и в плане актерского обаяния исполнители главных ролей несравнимы (Лайа Коста на фоне голубоглазого Николаса Холта - серая мышь, хоть и миленькая, он даже небритый и к тридцатнику все равно остается... см. выше), и герои их драматургически прописаны на очень разном уровне. У Мартина за плечами восьмимесячный распавшийся брак, в котором жена, прежде чем уйти, пережила выкидыш, после расставания исчезла, заблокировав Мартина в фейсбуке, а через общих знакомых он случайно узнает, что она родила девочку от парня, с которым тоже порвала; кроме того, у Мартина погибла в автокатастрофе старшая сестра, на компенсацию за ее смерть он поступил в колледж и это его гнетет; да еще и у матери деменция - обо всем этом девушке, сколь угодно постоянной и любимой, так просто не расскажешь. Тем временем молодая экспатка Габи, Габриэль - приехала из Барселоны учиться, задержалась на девять лет, замуж выходить не желает, хотя ее старшая сестра вышла и вроде по любви, ну то есть ничего особенного, пока Мартин страдает по-крупному.

Что еще забавно - у Габи два высших образования, она психолог и эволюционный биолог; благодаря второму и несмотря на первое, она уже при знакомстве рассказывает Мартину, что головка мужского пениса похожа на шляпку мухомора и это имеет важное значение для эволюции - посредством "шляпки" мужчина вычищает из женской вагины сперму своего предшественника. Да любой, а не только одинокий разведенный молодой красавец, пригласил бы такую умницу на ужин после подобного откровения! Лично у меня эволюционизм давно вызывает вопросы, но тут я прям в тупик встал, раздумывая - биологи действительно до подобного докопались или сценаристы с подъебом придумали эту херню сами? Если сами - молодцы сценаристы, если биологи - дебилы биологи, но момент по крайней мере забавный, чего не скажешь о следующем повороте событий: в момент после взаимной измены, когда герои решают, что их отношения будут свободными (допуская и предполагая подсматривания, слежку, секс втроем и т.д.), своему семейному другу Мартин объясняет, почему он не ревнует Габи: "с другими она не кончает, а потом приходит домой и кончает со мной" - а вот это уже и на шутку не тянет, и для открытия как-то... само по себе и не ново, мягко говоря.

Все бы ничего, и я к середине почти двухчасового фильма совсем скис, но тут Габи кончила! В смысле - кончила не с Мартином, а с другим мужиком! Мало того - сперва она с ним просто типа "подружилась", благо Ларри богатый и старый, дважды женатый, дважды разведенный, с двумя детьми. С и дочкой младшей Ларри тоже сошлась характерами. И вот пока Мартин ходит по барам и подругам рассказывает о своей бывшей, Габи между делом попила вина, посмотрела на закат с борта с яхты, потом, как уже сказано, кончила (а кто б не кончил? мне бы вина с яхтой точно хватило!), но Мартина при этом продолжила ревновать, и секс у них стал какой-то быстрый, стоячий, на кухонном столе, практически ебля а ля фуршет. Так дальше продолжаться не могло, к тому же Ларри (персонаж Дэнни Хьюстона выглядит так, будто Габи для него уже малость старовата, ему бы двенадцатилетнюю или помладше, вроде дочки его) собрался в Европу на год, на два, с дочкой и... с Габи. Но ему с Габи просто удобно, и снова замаячил призрак рутины - тут уж Габи рассудила, что хуй на хуй меня только время терять, устроила старику выходку, которой он не оценил, и вернулась к Мартину - тот как раз успел встретиться в бывшей полуяпонкой Бетани, все прояснить и малость подуспокоиться.

На исходе двух часов тягомотины с бесконечной рефлексией на тему адюльтера (может еще и терпимой, будь она подана от души, бесхитростно - но амбиции оператора и монтажера, мелькание сверхкрупных планов утомили безумно...), новые взаимные клятвы героев - жить без новизны, в готовности надоедать, скучать, привыкать... - мне встали совсем поперек горла, и метро закрывалось, а еще титр с посвящением Ельчину... Он должен был играть в "Новизне" вместо Холта, что ли? Тогда, как говорится - неизвестно, кому повезло.

(2 comments |comment on this)

11:20p - "Приключение Незнайки и его друзей на воздушном шаре" Н.Носова в "Около", реж. Александра Толстошева
Знайка бежит, а незнайка лежит. Девкой меньше, так бабой больше. Было видение, было... На детские спектакли, которые еще в моей юности оставались для театров унылой обязаловкой, сейчас спрос и наблюдается настоящи бум жанра, имеющий в том числе и коммерческую, маркетинговую составляющую. Однако раньше все они были на один тюзовско-"елочный" лад скроены, а сейчас разделились, помимо менее объективных критериев, четко на две категории: праздник для богатых детей, ну или, точнее, для детей богатых - шикарно-дорого-красиво, и неважно, если в сюжете концы с концами не сходятся, а декларируемая моралистическая начинка вступает в наглядное противоречие с крикливой стилистикой упаковкой - самый характерным, я бы сказал, вопиющим примером подобного подхода служит "Синяя синяя птица" в Театре Наций:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3718618.html

В противоположность визуально роскошным, но скудоумным "кислотным" шоу немало детских спектаклей, как сейчас выражаются, "бюджетных" (забавно, что безоценочное и нейтральное определение, обозначающее изначально лишь механизм финансирования, превратилось в синоним эпитета "нищий", "убогий", а прилагательное из разряда относительных незаметно перешло в качественные), даже подчеркнуто, нарочито, демонстративно аскетичных, где минимализм художественных средств, примитивные технологии и опора на "хенд-мейд" необязательно вынужденная, обусловленная ограниченностью финансов, но стилеобразующий прием, несущий на свой лад некий содержательный вызов. Недавно довелось посмотреть очень симпатичный образчик такого рода - "Лелю и Миньку" Светланы Ивановой-Сергеевой в ЦИМе, сюда же можно отнести и "Приключения Незнайки..." Александры Толстошевой в театре "Около дома Станиславского".

Впрочем, коль на то пошло, "Незнайка" по стандартам "Около" - постановка скорее "богатая", в ней даже присутствует, закрывая узнаваемые, давно ставшие брендом кирпичную стену с листами ржавой жести, самая настоящая, специально для спектакля (!!) придуманная и построенная "декорация" с множеством деталей, ниш, полочек, электронными часами и дисковым телефоном, с использованием даже (вот дожили.... но понимаю - чтоб стать, говорят, человеком, шагать надо в ногу с веком) видеомонитора! Такой стимпанковско-ретрофутуристический антураж из книг саги про Незнайку задает ассоциации в большей степени с историей полета на Луну в ракете, а не на воздушном шаре до соседнего городка коротышек, не отменяя привычного, фирменного, общего для постановок "Около" на каком-угодно материале, от "Трех сестер" и "Старшего сына" до специфических версий классических сказок про Алису или Винни-Пуха (кстати, последнего я в "Около" так и не посмотрел...) или самостоятельных сочинений-миксов вроде "Магадана" неизменно фаталистического настроения постапокалиптической вселенской меланхолии, парадоксально оттеняемой, заостряемой толикой ностальгической иронии.

В прологе спектакля постаревший, усталый Знайка (Алексей Мишаков) обрывками, как бы невзначай и, похоже, не в первый раз, а по привычке, пропуская большую часть текста, зачитывает письмо от Семицветика с приглашением еще раз прибыть в гости, и вспоминает, что с предыдущего визита прошло два с половиной года, хотя выглядит при этом так, будто не два, а двести двадцать два, и тоже с половиной. Стало быть, все остальное - рассказ о том, что давно случилось, безвозвратно прошло, но сохранилось в Знайкиной памяти. Случилось именно то, что написано в книжке Носова - коротышки полетели на шаре, придуманном Знайкой, но Знайка успел прыгнуть с парашютом, а Незнайка испугалась и сбил с толку остальных, потом вывалился из корзины, которая упала неподалеку, и оказавшись в больнице доктора Медуницы, представился изобретателем шара и руководителем экспедиции.

События "Приключений незнайки", правда, обнаруживают неожиданные на первый взгляд параллели, например, с "Городом женщин" Феллини (там,. по-моему, тоже без воздушного шара не обошлось). И действительно - не только в больнице, куда попал Незнайка (Алексей Артемов) с синяком после падения из корзины, персонал исключительно женский, но и во всем городе не осталось мальчиков - якобы они ушли и переселились к берегу реки. Неудивительно, что к единственному до поры на всю больницу и весь город какому-никакому мужчине Незнайке проявляют повышенное участие поголовно медработники - и главврач Медуница (Ольга Бешуля), и медсестра Синеглазка, и ее подружка-коллега, готовая составить Синеглазке конкуренцию в борьбе за ответное внимание "пациента". Потом полку раненых прибывает, с обнаружением прочих участников полета, и забота распределяется далее на доктора Пилюлькина, на Винтика со Шпунтиком. Разумеется, музыкальным фоном трагикомическим госпитальным перипетиям служат бардовские, эстрадные и киношные шлягеры, имевшие хождение в СССР второй половины прошлого века и по сей день не всеми забытые - "Надежды маленький оркестрик", "Этот мир придуман не нами" и т.п. В финале же на "балу", устроенном по случаю всеобщего выздоровления и выписки раненых в этом городе женщин, ищущих старость, нашедшие было свою "пару" девочки и мальчики танцуют под... "Случайный вальс" Фрадкина, перетекающий пусть и в цирковой, но марш: утро зовет, снова в поход - про письмо, полученное и зачитанное в прологе Знайкой, на поклонах стараешься не вспоминать, но волей-неволей предполагаешь, что из следующей экспедиции живыми вернуться немногие коротышки.

При незначительной, непринципиальной разнице в стилистическом формате между "Незнайкой" и, скажем, "Алисой" в "Около", спектакль "Предпоследний концерт Алисы в Стране Чудес" остается в репертуаре как сугубо "взрослый" и вечерний, тогда как "Незнайка" ставится как детский и дневной, читай "утренник". Среди аудитории, преимущественно потомственных "околят", появляются малолетки, которые взирают на происходящее с недоумением, и отнюдь не молчаливым. Но в основном и финальное угощение мороженым, извлеченным из-под сцены, из дымящегося люка (я грешным делом тоже слопал порцию, хотя мне нельзя и заболею теперь) никого не обманывает: этот праздник со слезами на глазах - прощальный бал, дамы провожают кавалеров, уходят наши мушкетеры, и даже невинная детсадовская песенка "В траве сидел кузнечик", один из немногих прямых отсылов в "окольном" варианте "Незнайки" к старому "классическому" мультику по сказкам Носова сегодня, в свете недавней кончины В.Я.Шаинского (пусть премьера вышла чуть раньше) звучит приветом с кладбища... Нет, напрасно зовет Самоцветик в гости, Знайке не с кем разделить его приглашение, Незнайка уже никогда не встретится с Синеглазкой, ну разве что в Магадане. И не надо понапрасну изводиться вопросами, за что Незнайку с войны да в Магадан - за то, что только раз в году бывает май.

(comment on this)

11:22p - Прокофьев и Римский-Корсаков, РНО в КЗЧ, дир. Михаил Плетнев, сол. Борис Березовский
За несколько дней программу поменяли, причем радикально, полностью: вместо фортепианного концерта Филда - 2-й Прокофьева, вместо Мендельсона - Римский-Корсаков. И хотя Прокофьев - любимый мой композитор, а Филда я, кажется, и не знаю, пусть ему двести лет в обед, меня замена огорчила: во-первых, незнакомое привлекает, а во-вторых, мне уже доводилось слышать прежде, как Березовский играет и тот же 2-й концерт Прокофьева (с Темиркановым), и 1-й (с Лиссом), в прошлогоднем сольнике у него была 8-я соната Прокофьева - набралось достаточно оснований думать, что Прокофьев совсем не "его" автор". Плетнева как пианиста в прокофьевском репертуаре я, наоборот, не застал - едва ли МВ начисто прошел мимо него в свое время, не мог он Прокофьева игнорировать, наверняка и записи имеются, но на моей памяти не включал в без того немногочисленные сольные программы ни разу; как дирижер - изредка за него берется, но, кажется, тоже без особой расположенности. Между тем как раз Второй фортепианный концерт Прокофьева у меня самый любимый, я к нему отношусь пристрастно, слушал много в разных исполнениях и живьем, и с дисков, и в интернете, поэтому версия Плетнева-Березовского мне, как и следовало ожидать, мне оказалась предсказуемо не близка. То есть дирижер и пианист добились того, чего хотели, это было любопытно, неординарно и в своем роде очень качественно. Однако, например, по каденции в первой части, если б не узнаваемая тема, можно было подумать, что Березовский играет Рахманинова, а не Прокофьева. Да и в быстрых пассажах второй части потерялась жесткая ритмическая основа, и в третьей не хватало напора, вместо энергии движения вперед слышалась какая-то фатальная усталость, обреченность, неспособность преодолеть инерцию (У Березовского с Темиркановым, кстати, так не было!) Отчасти примирил меня финал, где и каденция вышла более-менее по-прокофьевски напряженной - но Березовский и Плетнев, в сущности, если не идентичной, то сходной "группы крови" музыканты, и несомненно, подход к 2-му концерту у них общий, а что он лично меня не до конца убеждает, ну это уж мои личные проблемы.

Зато Римский-Корсаков - не просто из числа нелюбимых, но активно не любимых мною композиторов, и что характерно, второе отделение с тремя сюитами из опер "Снегурочка", "Сказание о невидимом граде Китеже..." и "Сказка о царе Салтане" меня тронуло гораздо больше первого прокофьевского! При том что "Китеж" и "Салтана" в виде оркестровых сюит чуть ли не ежегодно исполняет Гергиев на своем фестивале, по крайней мере когда я на него ходил, регулярно исполнял, надоел - да что Гергиев, эти симфонические штучки Римского-Корсакова чаще всего проходят по разряду "кич ля рюс", хорошо если не в самом похабном, фальшиво-помпезном, сложившемся к началу 1940-х (и очень пригодившихся в борьбе с "формалистами", с тем же Прокофьевым, для "положительного примера") советско-сталинском варианте. На "Снегурочку" в таком виде я до сих пор, правда, вроде бы не попадал живьем, порой "пляска скоморохов" звучит отдельно оркестровым бисом - но Плетнев не просто каждую сюиту превратил в программную симфоническую поэму, а фактически все три объединил в своего рода "симфонию" (несмотря на перерывы с выходами-уходами и поклонами, чего МВ по возможности избегает даже там, где "по штату положено"), двигаясь, развиваясь мысль от волшебной лирики "Снегурочки" через героико-мифологический, мистический, но и отчасти милитаристский, не без того, "вагнерианский" пафос "Китежа" к сказочно-шутливому, простодушному внешне, но не лишенному своеобразных иронических подтекстов "Салтану". Вышло почти такое же нежданное откровение, как плетневская "Арлезианка" Бизе на Большом фестивале РНО в сентябре! Наилучшим образом, пожалуй, удался "Китеж", с просто изумительными, фантастическими "чудесами" в оркестре. Но завершил Плетнев вечер все же "Салтаном", более эффектными и популярными "музыкальными картинками" за счет темы "во саду ли, в огороде" из эпизода "Три чуда" и беспроигрышно шлягерного "Полета шмеля", который Плетнев к тому же вынес как бы на бис, обособленно, хотя и в привязке к сюите. Впрочем, у Плетнева белка с орехами и хождение в невидимый град - чудеса равновеликие.

(comment on this)


<< previous day [calendar] next day >>
> top of page
LiveJournal.com